Кровь богов. Том 1

Ну и удостоверение. Оглушенный действительно оказался полицейским. Старшим лейтенантом полиции Гизборном Артемом Сергеевичем. Смирнов, похоже, тоже был настоящим.

— С-сука! — не удержался от ругательства Волков.

Одно дело отбиться от каких-то залетных мужиков и совсем другое — завалить действующего сотрудника внутренних органов. Хоть бы он и странный был. Плохо! Очень плохо!

— Ладно, причитать будем потом, — строго сказал он себе. — А пока попытаемся разобраться, что за дичь тут твориться.

С этими словами, он выдернул из розетки удлинитель, к которому был подключен холодильник, связал им руки Гизборна за спиной, напоследок еще и напитав провод “силой”. Шесть минут с этими путами мало что может справится. Костя на это очень надеялся.

Только после этого он несколькими легкими пощечинами привел пленника в чувство. Тот с минуту тупил — кружка не только оглушила, но и рассекла ему скальп, залив глаза кровью. А когда понял, что роли поменялись, сразу же начал наезжать.

— Ублюдок! Я сожгу тебя, тварь! Ну-ка быстро развязал меня, урод! Ты даже не представляешь с кем связался! Тебе хана!

Некоторое время Костя давал ему выговориться. Потом поднялся, прошел к кухонному гарнитуру — пришлось снова переступать через пятно черного пепла — и вытащил из ящика обычный короткий нож. Вернулся, присел рядом с моментально заткнувшимся Гизборном, и очень спокойным голосом произнес.

— Видишь, какая штука, Артемка. Одного мента я уже завалил. Точка невозврата пройдена и терять мне больше нечего. Да и, подозреваю, не придется — тел-то никто не найдет. Если тебя этим ножиком в горло тыкнуть, ты же тоже пеплом рассыпешься? Угадал? По глазам вижу, что угадал. Так что давай, Артемка, облегчай душу, если хочешь жить. Рассказывай, что вы за уроды и какого хрена ко мне приперлись?

Глава 5. Выкормыш Геба

— Ты не понимаешь с кем связался! — уже тише, но с отчетливой яростью в голосе, произнес Гизборн. — Тебе не уйти! Все, понимаешь, все будут тебя искать! У тебя земля под ногами гореть будет, выкормыш Геба! Думаешь, раз справился с послушниками, так тебе теперь все по плечу? А что будет, когда по твою душу служителей отправят или даже адептов — что ты тогда будешь делать?

Костя вслушивался в этот безостановочный поток угроз и все не мог взять в толк, что ему говорят. Вроде бы по отдельности слова все понятные, а смысл ускользает. Снова проскочило явно оскорбительное “выкормыш Геба”, какие-то послушники, служители и адепты. Что вообще несет этот придурок?

— Артем, послушай меня, — прервал он его в какой-то момент. Дождался, пока полицейский замолчал, после чего продолжил. — Ты сейчас для себя должен решить кое-что важное. Что будет дальше. Вариант первый — ты прекращаешь этот словесный понос и отвечаешь на мои вопросы. Тогда остаешься в живых. Я оставлю тебя здесь связанным, а сам уйду. Второй вариант похуже — продолжаешь себя вести также, как сейчас, и я тебе просто перережу глотку. Если ты вдруг думаешь, что я блефую, посмотри на это пятно сажи у меня за спиной, и подумай еще раз. Так что? Сотрудничаем? Или заканчиваем разговор?

Думал Гизборн недолго. Хоть и корчил из себя невесть что, но жить явно хотел. А посмотрев на то, что осталось от его напарника, уверился в том, что у бывшего инвалида рука не дрогнет.

Самое забавное, что и Волков в этом был уверен. Раньше ему не приходилось убивать связанных безоружных противников. Но он понимал — если придется, он сделает то, что нужно без всяких сомнений. От этой новой решимости даже немного страшно было. Но и ситуация к рефлексии совершенно не располагала.

— Что ты хочешь узнать? — вскоре спросил Гизборн.

— Все, — методам полевого допроса его, конечно, учили, но на практике Косте никогда не приходилось применять эти знания. Да и не это сейчас было важно. — Кто вы такие, почему напали на меня, что вообще происходит и почему у вас кулаки в огне?

Некоторое время старлей смотрел на него, недоуменно выпучив глаза, после чего вдруг истерически расхохотался.

— Ой, не могу! Ты не в курсе, что ли? Да как так-то? У тебя же дар Геба!

Костя поднес лезвие ножа к самому носу пленника.

— Я. Не. В курсе.

Тот моментально заткнулся, попытался отстраниться от холодного металла.

— Понял-понял, — забормотал он. — Ты не в курсе! Я все понял!

— Тогда начнем с начала. Кто вы с напарником такие? И почему у вас кулаки в огне?

Несколько секунд Гизборн рассматривал своего пленителя, будто сомневаясь в его реальности. И лишь когда тот снова поднес острие кухонного ножа к самому глазу, отреагировал. Заговорил очень быстро.

— Послушники Эриды! Мы с ним послушники… Это нижняя ступень посвящения богине. Огненные кулаки — это ее великий дар. С каждой ступенью дары становятся более сильными. У служителей появляется пламенный щит, а сами кулаки возрастают в силе. Некоторые могут сбрасывать их в форме шара огня. Адепты способны повелевать пламенным дыханием, а…

— Так, стоп, — от сказанного у отставного офицера закружилась голова. — Богиня? Какая, нахрен, богиня?

— Эй, не смей так неуважительно относиться к великой Эриде!

Костя без промедления проколол пленнику щеку. Легонько, но кровь пустил.

— А-а! Ты что делаешь?!

— Мне кажется, ты не в том положении, чтобы давать мне уроки этикета, — напомнил ему Костя о положении дел. — Богиня Эрида? Кто такая? Где найти? Что ей нужно?

Связанный полицейский посмотрел на него, как на идиота, но помня о резком на расправе калеке, принялся рассказывать. Следующие несколько минут Костя слушал, как ему казалось, какой-то бессвязный бред. Гизборн абсолютно серьезно рассказывал о том, что служит богине Эриде. Незримой и очень могущественной сущности, которая лишь недавно, чуть меньше года назад, начала собирать свою паству. В отличие от традиционных религий, у нее имелись вещественные доказательства в пользу веры.

Проще говоря, своих сторонников она одаривала вот такими странными способностями и требовала взамен верности, служения и почитания. Причем, она такая не одна была — имелся еще какой-то Геб, который тоже бог, тоже с дарами и сторонниками. Были и другие, но где-то там, далеко. А вот Геб с Эридой — тут, рядышком. И враждовали, куда там кошке с собакой. Ну а их верные друг друга валили почем зря.

— Нахрена ей это? — не мог не спросить Костя.

— Мужик, ты вообще ничего не знаешь! Смирись, в наш мир пришли древние боги. Точнее, вернулись. Тысячи лет забвения, но теперь все будет по другому. Никаких попов с их лживыми сказками! Либо ты с ними, либо против. Так все и будет, поверь. Кстати, если ты реально не служишь Гебу, то для тебя еще есть шанс! Я представлю тебя, пройдешь посвящение…

— Дальше, Артем! Боги пришли, вербуют людей, те им служат и… что?

— Чем больше паства, тем больше силы у бога, — ответил старлей. — И поверь, Эрида гораздо сильнее какого-то там Геба. Да и дары у нашей богине куда как покруче!

Со слов Артема выходило, что в данный момент расклад сил в районе выглядел следующим образом. Город “держали” эридовцы, постепенно распространяя свое влияние на близлежащие населенные пункты. Центральный же аппарат культа располагался в Краснодаре, откуда и приходили приказы.

Гебовцы “крышевали” Ставрополь и боролись за находящиеся на границе двух регионов населенные пункты. На Кропоткин они впервые полезли, слишком далеко, как сказал Гизборн, от прежних целей.

Вообще, и те и другие просто мечтали сковырнуть конкурентов с уже насиженных мест. Делали он это выбивая сильных служителей и адептов. Чему и стал свидетелем сам Костя. Тот бой на пустыре произошел между местным и пришлым адептами.

— Оракул Эриды получил откровение от Нее. Уже под утро, — продолжал рассказывать полицейский. — Ночью погиб ее высокопоставленный слуга в ранге адепта. Оракул также указал место его гибели. И нам поручили выяснить, что произошло.

— А сама она про это не в курсе была? — с легкой издевкой уточнил Костя. — Богиня же. Всеведущая и всемогущая, не?

Оказалось — нет. Древние боги, как поведал послушник, в мире людей могли физически воплощаться лишь в чемпионах. И знали далеко не все. Но все равно были могущественными существами, это Артем дополнительно еще раз сказал, видимо, чтобы немного поугрожать своему пленителю.

— Пойми, нашему миру уже не стать прежним после прихода богов! Это другой уровень! Наше оружие, армии, все эти президенты с олигархами — лишь пыль для них!

— Ты все это серьезно? Про богов, дары? — отставному офицеру очень хотелось получить иное, более “трезвое” объяснение происходящему. — Это же бред, ты сам себя слышишь?

Хотя, если быть абсолютно честным с собой, Костя понимал, что вот эта вот, полная мистики бредятина, и есть правда. Чем еще, черт возьми, можно объяснить отросшую за ночь ногу, потерянную больше года назад. Он же не ящерица!

Да и его способность укреплять все, к чему прикасается, равно как и огненные кулаки послушников Эриды, тоже говорили об этом.

— Пройдет совсем немного времени, и весь мир будет поклоняться богам, — с абсолютной уверенность заявил полицейский. — Это сейчас нас, последователей, мало, и мы вынуждены скрываться, действовать тайно. Но скоро необходимость в этом отпадет, и армия Эриды будет исчисляться миллионами сторонников! А те, кто отринут ее, сгорят в огне!

В глазах пленника (к счастью, фигурально) зажглось пламя фанатика. Косте уже приходилось сталкиваться с теми, кто поклонялся тому или иному богу. Правда, раньше никакие небожители не наделяли людей из своей паствы сверхчеловеческими возможностями.

Дальнейший допрос ни к чему не привел. Гизборн лепетал про изменяющийся мир, богов, дары, но знал он это все — Косте это было абсолютно ясно — с чужих слов. Сам Аретем находился в самом низшем ранге посвящения и попросту не мог знать многого.

Про чудесное исцеление и обретение способностей у инвалида, он тоже ничего сказать не смог. По всему выходило, что у Кости проявились именно дары Геба, но вот как это произошло? Он ведь не заключал с этим божеством никакого договора, и посвящения тоже не проходил. Однако — выводы, как бы, напрашивались.

Скорее всего — этот вывод Волков сделал самостоятельно, слушая слова пленника — в него каким-то образом перетекла энергия погибшего адепта Геба. Говорил же он что-то про “послужи ему” и так далее. Но сила большей частью ушла в восстановление отсутствующей конечности, а от самих даров остались крохи, делающие его примерно сопоставимыми по возможностям с послушником.

Дополнительным аргументом в пользу этой версии, служил и факт того, что когда Костя убил первого полицейского, то почувствовал какую-то странную волну энергии. Это было похоже на слабый удар воздухом в грудь. Не боль, а скорее... наполнение. Как будто в опустевшую после боя мышцу влили каплю адреналина.

И при гибели адепта тоже что-то такое было, только в разы сильнее. С другой стороны — смерть высокорангового служителя и начинающего должны были различаться по силе, верно?

Что это давало и как это можно использовать, он пока не понял. Но собирался разобраться. Потом, когда раскидается с текущими угрозами.

— Много вас тут? Последователей? — допрос можно было уже и заканчивать, но Костя решил уточнить о силах противников. Не то чтобы собирался вступать с ними в драку, но… на всякий случай.

— Я не сказал бы тебе этого, даже если бы знал! — ухмыльнулся Гизборн. — Но город практически под нашим контролем. Еще пара лет и нам не нужно будет скрываться под личинами обычных людей! И тебе, выкормышу Геба, этого не изменить! Сколько бы твоих друзей не приходило, Кропоткин останется нашим!

С этими словами он резко ударил Костю ногами. Не ожидавший такого мужчина упал прямо в в пепел, оставшийся от тела сгоревшего капитана. Выматерился, отряхиваясь. А старлей уже поднимался. Со злой улыбкой и свободными от пут руками, вокруг которых уже горело алое пламя.

“Ну точно! Мы же куда больше шести минут говорили, — с запозданием догадался Костя. — Укрепление провода закончилось, и этот чертов послушник просто его расплавил! Вот он чего такой разговорчивый стал — не смог расплавить сразу и тянул время!”

Не тратя утекающие секунды на сожаления или попытку подняться, увернуться от удара, он бросил во врага нож. Кухонный инструмент для этого не предназначался, не обладал нужным балансом, остротой и весом. Но — расстояние было плевым, метра полтора. И потому вошел он ровно туда, куда бывший военный его бросил.

Костя не был докой в метании ножей и топоров. Или даже саперных лопаток, чем очень любил развлекаться один его сослуживец. Но на “передке” в часы затишья, порой нечем себя занять. Вот он и стоял рядом с этим энтузиастом, когда тот лохматил метательными предметами очередную доску-сороковку. Иногда даже принимал участие в метании. С переменным успехом.

Но сейчас — получилось практически идеально. Короткий нож с затертой пластиковой рукояткой, за долю секунды преодолел разделяющее мужчин расстояние. И вонзился лезвием прямо в шею послушнику Эриды. Коротко всхрипнув, тот рухнул на пол, будто из него все кости разом вынули. И еще долгих несколько секунд бился в конвульсиях, разбрызгивая вокруг кровь.

А когда затих, произошло уже ожидаемое превращение его в пепел. Надо сказать, Костя уже без особых эмоций за ним наблюдал — привыкать, что ли, начал? Куда больше его в момент смерти Артема интересовало — придет ли волна? Пришла. Еще более слабая, чем от капитана, но определенно это была она.

— Это хорошо, что я тебя, придурка, обшмонал до того, как ты сдох, — произнес он поднимаясь.

За время короткой стычки он даже испугаться толком не успел, зато сейчас сердце билось так, словно собиралось пробить грудную клетку и куда-нибудь сбежать. Подальше от царящего вокруг бардака.

Оглядевшись — два черных пятна пепла, одно из которых уже разлетелось по полу кухни, лужи крови, расплавленный удлинитель и окровавленный нож.

— Не задалось утро, — сделал Костя вывод, в очередной раз отметив, как спокойно звучит его голос.

И пошел в ванную за веником и совком.

Потребовалось около получаса, чтобы избавиться от следов визита полицейских. Их останки, если можно было так сказать, он ссыпал в пластиковый пакет, плотно завязав ему горловину и на всякий случай сунув его в еще один, из “Пятерочки”. Праха вышло немного, всего на четыре полных совка, но чтобы вычистить его с кухни весь, пришлось изрядно повозиться. Даже полы в итоге помыл — кровь хотя и не успела засохнуть, но пришлось с порошком оттирать.

Нож он тоже очистил от крови средством от мытья посуды. Пистолетов при погибших не оказалось. Почему, кстати? Слишком верили в силу, дарованную своей богиней? И предпочитали решать вопросы с ее помощью, а не с оружием, которое оставляет следы и требует отчетности? Может быть. Если так, то придурки. Оружия никогда не бывает слишком много — уж кому, как не бывшему военному об этом знать.

Пока убирался, размышлял над событиями ночи и утра. И приходил к выводу, что услышанное от Гизборна — правда. Боги или нет, но что-то наделило этих людей нереальными, совершенно фантастическими возможностями. А значит и прочее из того, о чем говорил погибший старлей, можно считать, пусть и с оговорками, заслуживающей доверия информацией.

Главное из которой — они тут не одни. У Семенова и Гизборна были товарищи. Послушники, служители, адепты, жрецы и какие-то еще оракулы — последние, вероятно, использовались для связи с богиней. А значит, в покое его не оставят. Пусть тел нет, но если на секту работают двое ментов, то почему бы не найтись еще парочке?

Вычислить точку, где оборвалась связь с послушниками, труда не составить. И капитана в отставке, ныне ночного сторожа автосервиса на окраине провинциального райцентра, придут проверить. А скрыться в крохотном городке та еще задача.

— Надо валить! — сделал он вывод, закончив с уборкой. И сразу же вспомнил, что ему, вообще-то, даже есть куда.

В двух часах езды на автобусе на север от города находился небольшой хутор Привольный, где у Костиного товарища и сослуживца, сейчас уже перебравшегося в столичный военный округ, находился дом покойных родителей. По старой дружбе, Волков присматривал за ним. Навещал раз в два-три месяца, проверял целостность окон, дверей и заборов. Разок даже ночевал, правда летом. Но сентябрь на Кубани не настоящая осень, да и печка там точно была.

— Отличное место чтобы отсидеться.

Сказал это — и опять удивился спокойствию в голосе. Прислушался к себе — да, так и есть. Адреналин после схватки схлынул, и разум работал четко и ясно. Словно бы Костя снова оказался на линии боевого соприкосновения, где привык закрываться от эмоций. Там они могли привести к собственной смерти и гибели товарищей.

И вот сейчас, вдали от фронта, в крохотном городке огромной родной страны, посреди, казалось бы, наглухо гражданской жизни, это состояние снова вернулось. Четкие мысли, быстрые выводы, ни капли рефлексии или сомнений. Он даже рассказ Гизборна почти не оценивал с точки зрения здравого смысла. Только принимал к сведению. Как вводные для миссии.

— Так даже лучше, — кивнул он. — Чего мне сейчас точно нельзя делать, это паниковать и бегать с криками “все пропало”.

Приняв решение, Волков начал собираться. Быстро, но без всякой суеты. Освободил от вещей дежурную спортивную сумку, закидал туда смену белья и второй комплект одежды. Мыльнорыльные, документы, коробку с чаем, банку с сахаром и набор из тарелки, кружки и вилки с ложкой — посуду пришлось переложить футболками, чтобы не звенела. Деньги, в том числе взятые в качестве трофея со старлея, тоже отправились во внутренний карман куртки. Сам бумажник, как и телефон с удостоверением, отправился в пакет с мусором. Туда же отправился и протез.

Меньше минуты Костя рассматривал устройство, которое долгие три года было частью его жизни. Ненавидимым, но необходимым. Даже на миг жалко стало выбрасывать его. Но, как ни крути, это тоже улика. А значит нечего жалеть. И последняя связь с прежней жизнью отправилась в пакет.

Ключи от “мерина” он выбросил в тот же пакет. Пускаться в бега на тачке убитых ментов — верный способ встать на первой же камере или посту ДПС.

— Вроде бы все?

Через десять минут он уже стоял в прихожей, оглядывая отцовскую квартиру и понимая, что возможно никогда сюда больше не вернется. Хлопнул себя по лбу и вытащил из стоящей рядом тумбочки, складной нож. Подарок из прошлой жизни, ребята на старлея вручили. Оружия не бывает много.

Потом прошел в комнату, вытащил из рамки фото с друзьями и убрал его во внутренний карман.

— Теперь все.

Подхватил сумку с вещами, пакеты с мусором, и вышел за дверь. Уходя в полную неизвестность, но ощущая себя при этом собранным и… вполне довольным! Да, в этой его новой жизни, которая сменила жалкое существование калеки и ночного сторожа, было полно опасностей и совершенно неизвестных переменных. Но зато имелся полный комплект конечностей и злая решимость плыть против течения. Ну и невесть как доставшиеся способности.

Проходя мимо мусорных контейнеров, Костя зашвырнул туда пакет с прахом, и двинулся прочь. Но не на автовокзал, как планировал сначала, а в сторону остановки. Он собирался доехать до окраины города, там пешком выйти на трассу и за пару тысяч вызвать такси до нужной ему деревни. А лучше даже попутку на трассе поймать. Так его будет сложнее найти.

В том, что искать будут, он не сомневался.