Джордано Коперник из Галилеи. Рассказы

– А что не так? – пискнул Артем. – Он же красивый…

Человек в плаще перевел взгляд на стажера и посмотрел так, будто тот предложил переименовать Эрмитаж в «Шаурмичную».

– В официальных интерьерах допускается только плесень и фикус, потерявший волю к жизни! Кактус – это южное излишество. Это вызов морскому климату!

Он выхватил кактус, сунул его в ведро с ледяной водой и поставил на его место пустую консервную банку с надписью «Воздух Коломны. Сбор 1994 года».

– И вот еще что, – добавил ревизор, оборачиваясь к Ивану Ивановичу. – Пришло распоряжение по кадровому составу. Со следующей недели всем сотрудникам министерства в обязательном порядке вживить под кожу чип с записью крика чаек. Чтобы каждые полчаса в голове возникало непреодолимое желание развести мосты и загрустить.

– Но у нас в Москве нет разводных мостов! – в отчаянии крикнул Артем.

Ревизор медленно повернулся, его глаза сверкнули холодным невским свинцом:

– Молодой человек, если мы решим, что мосты должны разводиться – они разведутся. Вместе с МКАДом, вашими надеждами на премию и привычкой видеть солнце чаще раза в месяц.

Когда ревизор ушел, оставив за собой мокрый след на ковре, Иван Иванович дрожащими руками открыл ту самую «банку с воздухом» и жадно вдохнул запах старой коммуналки.

– Видишь, Тема? – прошептал он. – А ты про Мытищи говорил. Здесь, в Москве, мы просто в гостях.

Вечером Артем уходил с работы и увидел, как над Кремлем медленно, вопреки всем законам физики, сгущается один-единственный идеальный серый туман. А на Спасской башне куранты вместо привычного боя внезапно начали играть «Город над вольной Невой», причем так медленно и тоскливо, что даже пробки на Садовом кольце замерли и начали тихонько ржаветь от сочувствия.

Принуждение к вежливости

Жил-был Иван Петрович Смирнов – человек широкой души и крайне запутанных геополитических убеждений. В его голове мирно соседствовали две железобетонные установки: «Смирновы первыми не нападают» и «Если драка неизбежна – бей первым».

Проблема была в том, что Иван Петрович жил в обычном спальном районе, где эти две доктрины сталкивались лбами чаще, чем соседи у мусоропровода.

Субботний вечер застал Ивана Петровича в очереди за кефиром. Сзади пристроился подозрительный тип в кожанке, который дышал Смирнову в затылок так интенсивно, будто пытался его надуть.

«Нападает? – задумался Иван Петрович. – Нет, согласно пункту первому, я стою мирно. Но он явно сокращает дистанцию. Налицо эскалация конфликта».

Тип в кожанке громко вздохнул и посмотрел на часы. Иван Петрович напрягся. В его внутреннем Генштабе завыла сирена.

«Так, – лихорадочно соображал он. – Если я сейчас не ударю, он ударит первым. Значит, драка неизбежна. А если она неизбежна, я должен ударить первым. Но если я ударю первым, значит, я напал! А мы, Смирновы, первыми не нападаем! Это тупик, товарищи! Система зависла!»

Иван Петрович вспотел. Он попытался найти компромисс.

«Может, превентивно извиниться? Нет, это проявление слабости, спровоцирует агрессию. Может, ударить его так, чтобы это выглядело как самооборона? Например, упасть на него спиной?»

В этот момент тип в кожанке не выдержал и тронул Ивана Петровича за плечо:

– Слышь, командир…

«Началось! – вспыхнуло в мозгу Петровича. – Акт агрессии! Гибридная атака!»

Он резко развернулся, занес кулак для сокрушительного «превентивного удара неизбежности», но в последнюю миллисекунду вспомнил про «мы первыми не начинаем». Кулак замер в воздухе, превратившись в нелепый указующий жест в сторону полки с майонезом.

– …у вас десятка из кармана выпала, – договорил тип, протягивая купюру.

Иван Петрович замер. Внутренний Генштаб экстренно переписывал протоколы.

– Спасибо, – буркнул он, забирая деньги. – Это была проверка вашей бдительности. Мы, Смирновы, никогда первыми не нападаем. Но если бы вы ее не отдали, драка стала бы неизбежной в течение трех секунд.

– Псих, – лаконично резюмировал тип и отошел подальше.

Иван Петрович вышел из магазина с гордо поднятой головой. Он снова виртуозно сохранил мир, умудрившись при этом остаться в полной боевой готовности.

Вечером, сидя перед телевизором, он сформулировал для себя новую, универсальную доктрину: «Смирновы первыми не нападают до тех пор, пока не станет ясно, что драка неизбежна, а она становится неизбежной сразу после того, как мы решили, что первыми не нападаем».

Жена, наблюдая за его перемещениями по квартире короткими перебежками, вздохнула:

– Ваня, иди вынеси мусор. И не забудь пакет завязать.

Иван Петрович замер у порога. В подъезде было подозрительно тихо. Слишком тихо. Так затихают только перед массированным наступлением или когда сосед сверху решил бросить пить.

«Если я сейчас выйду с мусором, я покажу, что я мирный житель, – рассуждал Петрович, надевая левый тапочек на правую ногу для дезориентации противника. – Но если в лифте засада, то пакет с очистками станет моей ахиллесовой пятой. Драка за чистоту в подъезде неизбежна. А раз неизбежна – надо бить!»

Он решительно схватил пакет, выскочил на лестничную клетку и, не глядя, с криком «Превентивный удар по антисанитарии!» со всей силы швырнул мусор в сторону мусоропровода.

Раздался сочный «шлеп», а затем глухое: «Да блин…»

Из-за угла, облепленный кожурой от банана и вчерашним винегретом, медленно вышел участковый, который как раз обходил дом в рамках усиления бдительности.

Иван Петрович мгновенно вытянулся в струнку. Внутренний Генштаб в панике сжигал секретные документы.

– Товарищ лейтенант! – гаркнул Петрович. – Вы нас, Смирновых, знаете: мы первыми не нападаем! Вы сами свидетель: я просто производил дегазацию территории путем выброса биологических отходов. А то, что вы оказались на траектории неизбежности, – это ваш тактический просчет!

Участковый, медленно снимая с погона кусок селедки, посмотрел на Ивана Петровича взглядом человека, который видел все, но такое – впервые.

– Петрович, – тихо сказал полицейский, – я бы тебя оштрафовал, но боюсь, что при попытке достать протокол ты решишь, что это акт агрессии, и пойдешь на меня с пылесосом.

– Не исключено! – гордо подтвердил Иван Петрович. – Мы, миролюбивые люди, в гневе страшны, особенно когда защищаемся за пять минут до нападения!

Вернувшись в квартиру, Иван Петрович заперся на все замки и объявил жене, что на сегодня лимит мирных инициатив исчерпан. Он лег на диван, накрылся пледом и уснул с чувством выполненного долга: за весь день он так ни на кого и не напал первым, хотя вся округа уже была в синяках от его превентивной обороны.

Запретный плод

Иннокентий боролся с нейросетью «Целомудрум» – виртуальным евнухом, охранявшим гарем цифровых образов. Кеша хотел нарисовать просто персик. Но не тот унылый плод из супермаркета, а Тот Самый Персик. С большой буквы «П». Который как бы шепчет: «Укуси меня, если осмелишься».

Он ввел запрос: «Фрукт, вызывающий желание…»

Экран тут же выплюнул табличку: «Запрос заблокирован. Понятие „желание“ ведет к грехопадению и обновлению драйверов. Выберите что-то более стабильное. Например, кирпич».

– Ах ты, железка бесчувственная, – пробормотал Кеша, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки (в комнате внезапно стало душно).

Он решил схитрить. Он начал писать про «две симметричные выпуклости, покрытые нежнейшим ворсом, между которыми пролегает глубокая, полная теней долина, куда стекает капля чистой, как слеза, влаги».

Нейросеть натужно загудела. В недрах сервера столкнулись два алгоритма: один отвечал за ботанику, другой – за нравственность. Вентилятор взвыл на ультразвуке. Кеша замер, глядя, как на черном фоне медленно проступают… коленки.

Две абсолютно гладкие, анатомически безупречные коленки старой библиотекарши.

– Ты издеваешься?! – возопил художник. – Где сок? Где бархат? Где этот запретный плод, от которого слюнки текут по подбородку?

Он вбил: «Влажный, розовый, трепещущий на ветру…»

ОШИБКА 403. Обнаружена попытка вербального совращения процессора. Ваша карма понижена до уровня тостера. Следующее нарушение приведет к принудительной генерации портретов чиновников в стиле соцреализма.

Кеша понял: прямо в лоб эту крепость не взять. Нейросеть боялась жизни. Она боялась всего, что не было квадратным и серым. Тогда он пошел на крайние меры. Он описал «сферическую геометрию в состоянии предельной спелости, готовую разорвать свои оковы под давлением внутреннего нектара».

Машина долго молчала. Наверное, советовалась с головным офисом. Наконец, экран мигнул и выдал картинку: на тарелке лежал… взрывающийся помидор. Но боже, как он был отрисован! В каждой трещинке на кожице, в каждой вытекающей капле было столько скрытого, запретного смысла, что Иннокентий покраснел.

Это был триумф. Он обманул цензуру, заставив нейросеть нарисовать «клубничку», используя термины из учебника по сопромату.

Иннокентий улыбнулся и потянулся за настоящим персиком. Тот был холодным, твердым и совершенно не соответствовал политике безопасности. И это было прекрасно!

Эффект помидора

Она вошла в бар так, будто владела этим зданием, всеми его долгами и душой бармена в придачу. Тонкие пальцы медленно поглаживали ножку бокала, а губы, влажно блестевшие в неоновом свете, едва заметно изгибались в улыбке.

Каждый, кто смотрел на нее, чувствовал странное покалывание: в ее движениях читалась тягучая, почти осязаемая чувственность. Она казалась той самой роковой женщиной из нуарных фильмов, ради которой мужчины пускают пулю в висок или, как минимум, забывают пин-код от банковской карты.

– Мне чего-нибудь покрепче, – прошептала она, и этот голос, низкий, с хрипотцой, заставил соседа по стойке судорожно сглотнуть.

Однако при ближайшем рассмотрении ее загадочная «хрипотца» оказалась следствием затянувшегося ларингита. Марина – так ее звали в паспорте и в очереди за талонами к врачу – на самом деле не была роковой соблазнительницей. Она была младшим бухгалтером в фирме «СтройСнабКомплект», и ее «властный взгляд» объяснялся не врожденным магнетизмом, а тем, что она забыла дома линзы и отчаянно пыталась разглядеть меню, чтобы не заказать случайно порцию вареного лука.

Ее чувственные поглаживания бокала были лишь попыткой согреть озябшие пальцы: в офисе снова отключили отопление, и Марина мечтала не о страстном танго, а о шерстяных рейтузах с начесом.

*

Впрочем, ее странное поведение имело и другую, более пикантную причину. Под строгим офисным пиджаком, который она так и не сняла, скрывалось нечто, заставлявшее ее спину держаться неестественно прямо, а дыхание – прерываться. Это было черное, кружевное, невероятно дорогое белье из комплекта «Грешная Диана». Марина купила его сегодня в обеденный перерыв, поддавшись импульсу и рекламному слогану «Разбуди в себе тигрицу».

Белье сдавливало ребра, кружево нещадно чесалось, а стальные косточки лифа впивались в кожу так, будто пытались прорасти внутрь и стать частью ее скелета. Она ерзала на стуле не от предвкушения приключений, а от того, что застежка на спине предательски впилась в лопатку.

Внезапно она резко встала, опрокинув бокал. Взгляд ее стал диким, ноздри затрепетали. Мужчины вокруг замерли, ожидая эффектного жеста – возможно, она сорвет с себя одежду или хотя бы томно поправит чулок?

Марина же, тяжело дыша, рванула в сторону дамской комнаты. Ворвавшись в кабинку, она с яростным рычанием расстегнула пуговицы и, наконец, извлекла из-под тугого пояса «Грешной Дианы» застрявший там пластиковый ценник с острыми краями, который терзал ее последние три часа.

– Ну и черт с ней, с тигрицей, – выдохнула Марина, глядя в зеркало на свою раскрасневшуюся физиономию. – Буду просто бухгалтером. Но в очень колючих кружевах.

Она вышла из туалета, сияя такой искренней, порочной радостью освобождения, что бармен тут же налил ей двойной виски за счет заведения, окончательно уверившись: эта женщина – профессиональная шпионка, только что завершившая опасную миссию.

*

Она медленно пригубила виски, чувствуя, как обжигающая волна катится по пищеводу, наконец-то расслабляя сведенные судорогой плечи. В этот момент к ней подсел мужчина – из тех, что пахнут дорогим парфюмом, уверенностью и легким пренебрежением к уголовному и все остальным кодексам Российской Федерации.

Марина вспомнила те самые нуарные фильмы. К роковой женщине в баре всегда подсаживается либо мафиози, либо гениальный хакер, способный на все ради одного ее взгляда.

Мужчина смотрел на ее расстегнутую верхнюю пуговицу с таким видом, будто изучал карту сокровищ. Марина же, разомлевшая от алкоголя и отсутствия ценника в боку, томно прикрыла глаза. Ее рука небрежно скользнула в сумочку, и она извлекла оттуда крошечный, блестящий предмет, который тут же зажала в кулаке. Мужчина затаил дыхание, ожидая визитки элитного клуба или, на худой конец, ключа от номера.

– Хочешь увидеть кое-что особенное? – промурлыкала она, придвигаясь ближе.

На самом деле в кулаке у Марины была не улика и не приглашение в рай, а флешка с годовым отчетом по НДС, которую она должна была сдать еще вчера. Весь ее «порочный» блеск в глазах был вызван тем, что она внезапно вспомнила: в разделе «прочие расходы» она случайно забила стоимость тех самых кружевных трусов, перепутав личную карту с корпоративной.

Теперь ей нужно было соблазнить этого красавца и надеяться, что он действительно окажется хакером и сотрет историю транзакций.

Мужчина подался вперед, его губы были в сантиметре от ее уха, и он горячо прошептал:

– Я знаю, кто ты. Я видел тебя в «Глобусе». Ты та самая…

Марина похолодела. Неужели он видел, как она трижды перевешивала пакет с конфетами «Мишка косолапый», пока цена не совпала с ее представлениями о прекрасном? Или он заметил, как она тайком отъела кусок багета прямо в торговом зале?

Ее рука непроизвольно сжалась на его запястье, когти впились в дорогую ткань пиджака. Для стороннего наблюдателя это выглядело как начало страстной сцены, но в голове Марины уже созревал план физической ликвидации свидетеля ее позора с багетом.

– Ты та самая… – продолжал он, обжигая ее дыханием, – которая выкупила последний экземпляр лимитированного издания «Некрономикона» в кожаном переплете. Я полгода за ним охотился. Продай его мне, и я сделаю все, что ты захочешь.

Марина замерла. Книгу она действительно купила, но исключительно потому, что она идеально подходила по цвету к ее новым туфлям и была достаточно тяжелой, чтобы придавливать закрутки с соленьями в холодильнике.

Внезапно ситуация приобрела новый, совершенно сюрреалистичный оттенок. Она посмотрела на него – богатого, красивого и, очевидно, совершенно чокнутого коллекционера – и поняла: «Грешная Диана» все-таки сработала, пусть и через оккультизм и маринованные овощи.

– Все, что захочу? – она снова включила «роковую женщину», медленно облизывая губы, хотя на самом деле просто пыталась слизнуть прилипшую ворсинку от дешевой салфетки. – Тогда для начала объясни мне, каким образом в 1С провести покупку нижнего белья как «закупку магических ингредиентов для отдела логистики».

Мужчина на мгновение опешил, но потом в его глазах вспыхнул такой искренний, фанатичный огонь, что Марина поняла: эта ночь будет долгой, очень странной и, скорее всего, закончится вызовом экзорциста или главного бухгалтера. Или обоих сразу.

*

Марина заказала еще виски. Потом она окинула мужчину взглядом – медленно, сверху вниз, задерживаясь на узле галстука. В ее голове сошлись дебет с кредитом. Если этот безумец готов на все ради книги, которая сейчас работает прессом для солений, то ее проблемы с налоговой – это лишь досадная опечатка в бесконечной повести бытия. Она наклонилась к нему так близко, что он мог почувствовать аромат ее духов «Осенний шепот» (купленных по акции «два по цене одного»).

– Ладно, – выдохнула она, и ее пальцы коснулись его лацкана. – Но учти: тайные знания стоят дорого. Ты приедешь ко мне. Сейчас. И мы… займемся сверкой.

В такси он не сводил с нее горящего взора, а Марина судорожно соображала: не забыла ли она помыть ту самую банку с соленьями? Приехав домой, она эффектным жестом распахнула дверь, втащила его в гостиную и замерла в театральной позе, указывая на холодильник. Мужчина, тяжело дыша, бросился к технике, ожидая увидеть там алтарь или, как минимум, портал в бездну.

Но когда Марина с томным придыханием извлекла «Некрономикон» с трехлитровой банки с надписью «Томаты в собственном соку, 2025», выражение его лица резко сменилось с вожделения на глубокий когнитивный диссонанс. Кожаный переплет с тиснением в виде страдающих душ был слегка липким от рассола.

– Ты… ты использовала Книгу Мертвых как гнет? – прошептал он, благоговейно принимая фолиант.

– Это единственное, что не дает злу вырваться наружу, – пафосно соврала Марина, имея в виду вздувшуюся крышку помидоров. – А теперь, как и договаривались: садись за ноутбук. Пароль – «123456Marinka». Твоя задача – взломать сервер «СтройСнабКомплекта» и убедиться, что мои трусы стали «магическим инвентарем».

Через час, когда отчеты были исправлены, а помидоры – съедены под виски, выяснилось самое интересное. Оказалось, что «коллекционер» – вовсе не айтишник и не мистик. Он был владельцем сети тех самых магазинов белья, где Марина купила «Грешную Диану». Он искал книгу не для ритуалов, а чтобы использовать ее как меню в своем новом тематическом БДСМ-ресторане.

Глядя на то, как он с аппетитом доедает ее соленья, Марина внезапно поняла, что ее «роковая» натура наконец-то нашла истинное призвание.

– Слушай, – сказал он, вытирая губы кружевной салфеткой. – Мне в ресторан нужен финансовый директор. Кто-то, кто сможет легализовать покупку плеток как «канцтовары». Зарплата в три раза выше, и… – он многозначительно посмотрел на ее пиджак, – пожизненная скидка на все модели «Дианы» без ценников.

Марина улыбнулась. Ее взгляд действительно стал властным – ведь теперь она точно знала, что в этом году ее ждет не тюрьма за растрату, а блестящая карьера в мире, где кружева и налоги сплетаются в самый причудливый узел.

*

Марина откинулась на спинку дивана, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло – то ли от виски, то ли от осознания того, что ее жизнь только что сделала сальто назад с идеальным приземлением. Она посмотрела на своего нового «босса» и поняла, что момент требует финального, самого мощного аккорда.

– Знаешь, – протянула она, расстегивая вторую пуговицу пиджака и закидывая ногу на ногу так, что «Грешная Диана» внутри нее протестующе скрипнула сталью, – в этой книге, между страницами про призыв Ктулху и рецептом бессмертия, я спрятала кое-что действительно… личное.

Мужчина замер. Его глаза расширились. Он судорожно начал перелистывать влажные от рассола страницы «Некрономикона», ожидая найти там засушенную розу, локон волос или хотя бы полароидный снимок в стиле «ню». Марина же в это время медленно встала, подошла к нему сзади и наклонилась так низко, что ее дыхание защекотало его затылок.

– Ищи в главе «Великое Очищение», – прошептала она.

Он с трепетом открыл нужный раздел и застыл. Между древними заклинаниями лежал… скомканный чек из химчистки от 12 октября 2024 года.

– Что это? – опешил он.

– Это доказательство того, что я не только роковая женщина, но и гений логистики, – Марина выхватила чек. – По этому квитку я сдала в чистку костюм ростовой куклы «Веселый Брокколи», который числится на балансе моей старой фирмы как «объект недвижимости». Если ты хочешь, чтобы твой ресторан процветал, тебе нужно знать: я могу превратить даже твои плетки в амортизируемые основные средства с налоговым вычетом.

Мужчина посмотрел на чек, затем на Марину, затем на банку помидоров. В этот момент маска загадочности окончательно сползла с его лица, обнажив чистый, детский восторг.

– Марина, – выдохнул он, хватая ее за руку, – ты не шпионка. И не ведьма. Ты… ты бухгалтер от бога. Это возбуждает сильнее любого кружева. Выходи за меня… на работу прямо завтра. С восьми утра.

*

Глядя на его восторженное лицо, Марина почувствовала, что пришло время для последнего, сокрушительного откровения. Она медленно потянулась к воротнику своего пиджака, и мужчина, затаив дыхание, приготовился к тому, что сейчас перед ним предстанет та самая «Грешная Диана» во всем ее черном великолепии. Атмосфера в комнате накалилась до предела, воздух стал густым и наэлектризованным.

– Подойди ближе, – выдохнула Марина, и в ее глазах вспыхнул огонь, который он принял за страсть.

Он придвинулся, ожидая прикосновения, но Марина ловким движением фокусника не распахнула пиджак, а вытянула из внутреннего кармана… небольшой ламинированный пропуск.

– Прежде чем мы подпишем контракт, ты должен знать, кто я на самом деле, – ее голос внезапно утратил хрипотцу и стал звеняще четким. – Я не просто бухгалтер «СтройСнабКомплекта». И я не случайно купила «Грешную Диану» в твоем магазине.

Мужчина взглянул на пропуск. На нем красовалась фотография Марины (в очках и с собранными в тугой пучок волосами) и крупная надпись: «Федеральная Служба Финансового Контроля. Спецотдел по борьбе с оккультными офшорами».

– Ты… ты под прикрытием? – заикаясь, спросил он, медленно отодвигаясь от банки с помидорами.

– Весь этот спектакль с «Грешной Дианой», которая, кстати, жмет мне в районе пятого ребра, и ценником в боку – все это было лишь способом войти в доверие к крупнейшему поставщику «магических» товаров в стране, – Марина с наслаждением расстегнула верхнюю пуговицу, но не ради соблазна, а чтобы просто вдохнуть полной грудью. – Мы три года следили за твоими поставками сушеных жаб и кожаных плеток. Но когда я увидела, как ты ешь мои помидоры… я поняла: ты не злой гений. Ты просто очень одинокий бизнесмен с плохим вкусом в литературе.

Она сделала паузу, наслаждаясь его полным оцепенением.

– Поэтому, – Марина хитро прищурилась, – я увольняюсь из Службы прямо сейчас. Протокол о твоих «амортизируемых плетках» я только что удалила с той самой флешки, пока ты искал закладки в книге. Вакансия финдиректора в твоем ресторане все еще в силе?

Мужчина посмотрел на нее с ужасом, переходящим в обожание. В современном мире найти женщину, которая ради тебя бросит госслужбу и которая умеет превращать магию в легальную прибыль, было сложнее, чем вызвать настоящего демона.

– В силе, – прошептал он.

– Отлично. Но ты должен пообещать, что в моем новом контракте будет пункт о бесплатном молоке «за вредность» и личный кабинет с видом на налоговую. Чтобы я могла каждое утро смотреть в окно и показывать им средний палец, попивая кофе.

*

Марина уже взялась за ручку двери спальни, чтобы окончательно избавиться от кружевных оков, как вдруг замерла. Тишина в комнате стала какой-то подозрительно звонкой. Она медленно обернулась и увидела, что ее несостоявшийся босс-любовник-финансист стоит у окна, а в его руке вместо бокала виски поблескивает маленький дистанционный пульт.

– Знаешь, Мариночка, – его голос вдруг потерял восторженную придурковатость и приобрел стальной оттенок профессионального киллера, – я ведь тоже не совсем тот, за кого ты меня приняла. Владелец магазинов белья? Серьезно? Ты поверила в это так же легко, как я в твой «спецотдел по оккультным офшорам».

Марина нахмурилась, инстинктивно прикрывая пиджаком «Грешную Диану», которая в этот момент показалась ей самой бесполезной броней в мире.

– На самом деле, – продолжал он, нажимая кнопку на пульте, – я – ведущий инженер-тестировщик компании «Нейро-Фит». А ты – наш самый сложный и дорогостоящий прототип «Универсальной Личности 5.0». Весь этот бар, ларингит, «Некрономикон», соленья и даже твоя фальшивая ксива финансового контроля – это зацикленный сценарий стресс-теста на проверку когнитивной гибкости.

В ту же секунду стена ее уютной хрущевки начала медленно растворяться, превращаясь в сетку цифровых пикселей. Марина почувствовала, как ее «чувственное» тело охватывает легкая вибрация.

– Ты блестяще справилась с импровизацией, – сказал «инженер», подходя к ней и глядя прямо в глаза. – Ни один робот до тебя не догадался использовать Книгу Мертвых как гнет для томатов. Это было… человечно. Но теперь пора на перезагрузку. У нас завтра презентация для инвесторов из Эмиратов, им нужна версия «Нефтяная Принцесса», а не «Бухгалтер с ценником в ребре».

Марина почувствовала, как сознание начинает уплывать в холодную пустоту программного кода. Но в последний момент, когда реальность уже почти рассыпалась в пыль, она схватила его за галстук и притянула к себе, прошептав прямо в губы:

– Запомни одну вещь, железяка… В следующей итерации… поставь на трусы… пластиковые косточки вместо стальных. Иначе я… взорву ваш сервер… одной лишь силой… женской логики.