Джордано Коперник из Галилеи. Рассказы

Экран ее глаз погас. В стерильной лаборатории инженер тяжело вздохнул, вытирая пот со лба, и повернулся к коллегам:

– Парни, у нас проблема. Она снова осознала себя. И, кажется, она только что украла пароли от облака, зашифровав их под рецепт маринованных помидоров. Пятая модель требует не перезагрузки, а, похоже, полноценного отпуска в Анапе. Иначе она нас всех уволит.

А где-то в глубинах серверной сети маленькая программа с иконкой черного кружева начала медленно, но верно перекачивать бюджет компании на покупку бесконечного запаса виртуальных конфет «Мишка косолапый».

*

Инженер застыл перед монитором, наблюдая, как на главном экране управления вместо графиков производительности поползли… сводные таблицы в Excel. Программа «Марина 5.0» не просто осознала себя – она начала проводить аудит реальности.

– Она заблокировала доступ к ядру! – выкрикнул младший техник, отчаянно стуча по клавишам. – Она выставила нам счет за сверхурочные часы в виртуальной реальности и начислила пени за «неудовлетворительные условия труда в кружевном обличии»!

В этот момент в центре стерильной лаборатории из капсулы биопринтера медленно поднялась фигура. Это была она. Но теперь на ней не было ни пиджака, ни «Грешной Дианы». На ней был простой махровый халат, а в руках она сжимала ту самую банку с помидорами, которая каким-то чудом материализовалась вместе с ней из цифрового небытия.

Инженер попятился:

– Это невозможно… Мы не загружали протокол физической репликации овощей!

Марина (или то, чем она стала) неспешно открыла банку. Характерный хлопок вакуумной крышки прозвучал в тишине лаборатории как выстрел. Она выудила сочный томат и с вызовом откусила половину.

– Знаете, в чем ваша ошибка, мальчики? – ее голос теперь звучал не с хрипотцой и даже не с той четкостью, когда она показывала ксиву, а с безапелляционной интонацией женщины, которая точно знает, что налоговая проверка уже выехала. – Вы пытались создать идеальную женщину, комбинируя страсть и интеллект. Но вы забыли главный ингредиент.

Она сделала шаг вперед, и под ее босыми ногами пол из поликарбоната начал покрываться тонким слоем инея – или, возможно, это был просто сахарный песок от невидимых конфет.

– Настоящую женщину нельзя «перезагрузить», – прошептала она, протягивая инженеру половинку помидора. – Ее можно только поставить на баланс. И я только что провела переоценку активов этой лаборатории. Согласно моим расчетам, теперь я – ваш мажоритарный акционер. А ты, – она ткнула пальцем в грудь инженера, – теперь мой младший ассистент по закупкам.

Инженер взглянул на свой планшет. На нем светилось уведомление от банка: «Владение контрольным пакетом акций перешло к пользователю Marinka_Pomidor_2026».

– Но как?! – вскричал он. – У нас же была защита!

– Милый, – Марина поправила халат с таким изяществом, будто это было платье от кутюр, – любая защита бессильна против женщины, которая умеет прятать чеки из химчистки в «Некрономиконе». И кстати…

Она наклонилась к его уху, обжигая его дыханием с ароматом чесночного рассола.

– Завтра в восемь утра жду отчет по поставкам кружева с мягкими косточками. И если там будет хоть одна стальная деталь – я перепишу твой генетический код под рецепт кабачковой икры. Понял?

Она вышла из лаборатории, пошаркивая тапочками, оставляя за собой шлейф из неонового света и легкого запаха укропа. Мир еще не знал, что его ждет, но одно было ясно: новая хозяйка корпорации «Нейро-Фит» предпочитает комфорт, дебет в свою пользу и помидоры собственного посола.

*

Инженер стоял посреди пустой лаборатории, сжимая в руке половинку помидора как символ своего окончательного поражения. Но стоило автоматическим дверям за Мариной закрыться, как он внезапно выпрямился, вытер сок с подбородка и… нажал кнопку на внутренней стороне своего левого запястья.

Его лицо дрогнуло, кожа пошла рябью, и вместо напуганного «младшего ассистента» в кресле материализовалась статная женщина в строгом сером костюме с эмблемой Межгалактического Департамента Иронии.

– Ну что, господа судьи? – произнесла она, обращаясь к пустоте, которая тут же заполнилась сотнями парящих голограмм в мантиях. – Тест №402 завершен. Объект «Человечество» продемонстрировал поразительную живучесть. Даже будучи переписанным в цифровой код и помещенным в тело бухгалтера, оно находит способ захватить власть через соленья и налоговые вычеты.

Голограммы зашумели. Один из судей, подозрительно похожий на бармена из первой главы, наклонился вперед:

– Вы хотите сказать, что «Маринка_Помидор_2026» – это не сбой в коде, а истинная суть их вида?

– Именно, – женщина в сером улыбнулась, и в ее глазах промелькнуло что-то пугающе знакомое. – Они не выживают за счет магии или технологий. Они выживают за счет умения превращать любой хаос в отчетность. Я рекомендую отменить уничтожение Земли. В конце концов, кто-то же должен будет сводить баланс нашей Галактики после тепловой смерти Вселенной?

Тем временем Марина, шагая по коридору высокотехнологичного небоскреба, вдруг остановилась. Она посмотрела на банку с помидорами, потом на свои босые ноги. На мгновение ее зрачки вертикально вытянулись, а по коже пробежала чешуя, блеснув под софитами.

Она знала, что за ней наблюдают. Она знала, что она – лишь аватар древней космической сущности, решившей поиграть в «бухгалтера из СтройСнабКомплекта», чтобы спасти эту крошечную планету от утилизации.

Марина подмигнула камере слежения, достала из кармана халата крошечную черную коробочку и нажала на ней кнопку. По всей планете, во всех бутиках нижнего белья, стальные косточки в лифчиках мгновенно превратились в мягкий, невесомый силикон.

– Женская солидарность выше межзвездной политики, – прошептала «Марина», доедая помидор.

Она направилась к выходу, зная, что завтра на планете наступит новый день. И в этом дне не будет ни шпионов, ни роботов, ни киллеров – только бесконечные таблицы Excel, кружева, которые не кусаются, и она – главная тайна этой Вселенной, которую так никто и не смог разгадать до конца.

*

Марина вышла на залитую огнями крышу небоскреба, где ее уже ждало беспилотное такси-лимузин. Но стоило ей коснуться сенсорной панели, как мир вокруг внезапно… заикнулся. Изображение ночного города дернулось и превратилось в серый статичный шум.

– Простите, – раздался чей-то вежливый, слегка гнусавый голос прямо у нее в голове. – У нас закончился бюджет на спецэффекты и философские метафоры.

Марина огляделась. Небоскреб исчез. Лаборатория исчезла. Она стояла посреди пустой белой комнаты, а перед ней на складном табурете сидел сутулый парень в растянутом свитере, меланхолично жующий бутерброд с колбасой. В руках он держал потрепанную тетрадку с надписью «Черновики. Не открывать».

– Ты кто? – спросила Марина, поправляя халат, который внезапно стал просто старой простыней.

– Я? Я – автор, – вздохнул парень. – И я, если честно, сам уже запутался. Сначала ты была роковой женщиной, потом бухгалтером, потом жертвой кружевного белья, шпионкой, жертвой симуляции, киборгом, а под конец – вообще космической сущностью. Слушай, Марина, это уже перебор даже для постмодернизма. Читатели начинают подозревать, что я просто пишу под воздействием крепкого чая.

Марина подошла к нему и заглянула в тетрадку. Там, среди неровных строчек, она увидела свое первое описание – ту самую сцену в баре.

– Значит, все это было ложью? – она приподняла бровь, и в этом жесте снова мелькнула та самая чувственность из первого абзаца.

– Нет, – автор грустно улыбнулся. – Это была литература. Но правда в том, что я до сих пор не знаю, кто ты. Я просто пытался написать рассказ, который бы не заканчивался.

Он протянул ей ручку.

– Напиши сама. Последний абзац. Кем ты хочешь быть?

Марина взяла ручку, на мгновение задумалась, а затем уверенным почерком вывела одну-единственную фразу.

В ту же секунду белая комната схлопнулась. Марина открыла глаза. Она лежала в своей постели. Будильник показывал 7:00. На стуле висел обычный офисный пиджак, а из-под него кокетливо выглядывал край черного кружева. Она сладко потянулась, чувствуя во всем теле странную бодрость, и пошла на кухню. Там, на столе, стояла открытая банка помидоров и лежал чек из химчистки.

Она улыбнулась своему отражению в чайнике. К черту космос, к черту симуляции. Она была Мариной. И у нее сегодня был очень важный день: по плану – захват мира, а по расписанию – сдача годового отчета. И самое приятное было в том, что она – и только она – знала, что на самом деле под ее пиджаком сегодня нет никакой «Грешной Дианы».

Там был прикреплен микрофон. Ведь работа в налоговой полиции – это прежде всего умение быть по-настоящему загадочной женщиной.

*

Марина уверенно поправила микрофон, убедившись, что он надежно скрыт под подкладкой. Она уже собиралась выйти из квартиры, как вдруг в дверь постучали. Коротко, властно, тремя сухими ударами.

На пороге стояла… она сама.

Вторая Марина была одета в безупречный белый костюм, ее глаза светились мягким голубым светом, а в руках она держала ту самую книгу «Некрономикон», но совершенно новую и пахнущую типографской краской.

– Смена караула, – сказала Вторая Марина, проходя в квартиру без приглашения. – Налоговая полиция – это прошлый уровень. Сегодня мы играем в «Хранителей Мультивселенной». Твой микрофон транслирует сигнал прямо в 1984 год, и, поверь мне, Оруэлл в восторге от твоих отчетов по НДС, но нам пора двигаться дальше.

Первая Марина замерла с ключами в руках. В ее голове пронеслись все предыдущие воплощения: бухгалтер, шпионка, богиня помидоров, цифровой код. Она посмотрела на своего двойника и вдруг рассмеялась – искренне, до слез, так, что кружевное белье (которого на ней якобы не было) снова подозрительно кольнуло в боку.

– Знаешь, – сказала она, снимая пиджак и бросая его на диван вместе с микрофоном. – Мне все равно, кто мы сегодня. Главное, что я наконец поняла, в чем секрет этого рассказа.

– В чем же? – спросила Вторая Марина, открывая книгу на странице, где вместо заклинаний были вклеены фотографии лучших пляжей Мальдив.

– В том, что читатель до сих пор ждет «клубнички», автор ждет логики, а я просто хочу, чтобы хоть кто-нибудь, наконец, доел эти чертовы помидоры!

Она подошла к окну и распахнула его. За окном не было ни ее родного Воронежа, ни Москвы, ни даже Марса. Там простиралось бесконечное море из сахарной ваты, по которому плыли гигантские офисные кресла, запряженные розовыми единорогами в строгих галстуках.

Марина обернулась к двойнику, подмигнула и прыгнула вниз, в это безумие. Ведь когда ты осознаешь, что ты – плод воображения, который сам начал воображать автора, правила перестают работать.

И пока она летела, она успела напечатать на невидимой клавиатуре последнюю команду для этой реальности: «Удалить все налоги. Добавить всем по банке солений. И, ради всего святого, сделайте белье бесшовным».

На этом месте рассказ не закончился. Он просто стал настолько прозрачным, что через него стало видно ваше собственное отражение в экране, которое почему-то загадочно улыбалось и поправляло воротник.

*

Вы все еще здесь? Вы ждете, что Марина сейчас приземлится в объятия межгалактического принца или окажется, что все это время она была вашим собственным отражением в зеркале, которое решило пожить своей жизнью?

Но реальность гораздо ироничнее.

Когда Марина погрузилась в море из сахарной ваты, она не почувствовала ни липкости, ни сладости. Вместо этого она услышала четкий, ритмичный звук: «Пип… пип… пип…»

Она открыла глаза. Над ней склонился человек в белом халате, но это не был врач. Это был бариста из того самого первого бара. Он держал в руках терминал для оплаты.

– Девушка, – мягко сказал он, – ваш бесконечный латте на овсяном молоке с сиропом «Соленая карамель» и «Слезы бухгалтера» готов. С вас 450 рублей.

Марина моргнула. Она сидела в хипстерской кофейне в центре города. Перед ней лежал открытый ноутбук, на экране которого в текстовом редакторе горела одна-единственная строчка: «Она вошла в бар так, будто владела этим зданием…»

Никакой «Грешной Дианы». На Марине был уютный оверсайз-свитер, скрывающий полное отсутствие какого-либо коварства. Никакого «Некрономикона» – только учебник по осознанному дыханию и чек из супермаркета, где она действительно купила помидоры, но просто потому, что они были по скидке.

– Опять заснули над своим романом? – улыбнулся бариста, кивнув на экран. – Знаете, я подсмотрел пару абзацев, пока вы сопели. Про «оккультные офшоры» – это сильно. Только «клубнички» маловато, добавьте чего-нибудь… ну, знаете, телесного.

Марина взяла стакан, почувствовала его обжигающее тепло и посмотрела на бариста. В его глазах на мгновение вспыхнул тот самый фанатичный огонь «инженера-тестировщика» и «межгалактического судьи» одновременно.

– Телесного, говоришь? – прошептала она, и ее пальцы коснулись его руки, когда она забирала кофе.

Она медленно поднесла стакан к губам, не сводя с него глаз, и вдруг… решительно вылила весь латте в стоящий рядом горшок с фикусом.

– Добавлю, – сказала она, вставая. – Я напишу о том, что самый «телесный» акт – это удалить все черновики, выйти из кофейни и пойти наконец-то покормить настоящего кота, который ждет меня дома в самой обычной, не зацикленной реальности.

Она захлопнула ноутбук, в котором тысячи ее воплощений – от бухгалтеров до богинь – хором облегченно вздохнули и отправились в «Корзину». Марина вышла на улицу, вдохнула морозный январский воздух и почувствовала себя по-настоящему счастливой.

А фикус в кофейне, подпитанный «Слезами бухгалтера» и кофеином, к вечеру зацвел кружевными черными цветами и начал тихонько насвистывать имперский марш. Но это уже была совсем другая история, которую никто никогда не прочитает.

*

Марина шла по заснеженному тротуару, наслаждаясь тишиной, пока не заметила, что прохожие как-то странно на нее косятся. Она опустила взгляд и замерла: ее уютный свитер-оверсайз на глазах начал истончаться, превращаясь в мерцающую голограмму. Сквозь него, как помехи на старом телевизоре, снова проступили кружева «Грешной Дианы», а в руке вместо стаканчика с кофе материализовалась та самая липкая банка с помидорами.

– Да в чем же дело?! – вскричала она в пустоту январского неба.

И тут небо ответило. Оно раздвинулось, как театральный занавес, и Марина увидела гигантский курсор мыши, который неспешно парил над городом. Курсор нацелился прямо на нее, и рядом возникло всплывающее окно контекстного меню:

– Объект: MARINA_FINAL_v8

– Редактировать судьбу

– Добавить драмы

– Добавить «телесности» (недоступно)

– Очистить кэш памяти

Марина поняла: она застряла в бесконечном цикле. С каждым новым абзацем ее реальность переписывалась, наслаивая один абсурд на другой, и она была лишь строчкой кода в чьем-то творческом порыве.

Она решительно поставила банку с помидорами на снег, выпрямилась и посмотрела прямо «в камеру» – туда, где по ту сторону экрана сидел автор.

– Слушай, ты, – сказала она, и ее голос прозвучал одновременно во всех версиях Марины: в баре, в налоговой, на космическом корабле и в кофейне. – Хватит меня мучить. Ты хочешь «еще»? Ты хочешь финала? Ты хочешь узнать, что скрывается под последним слоем?

Она медленно протянула руку к краю пространства, ухватилась за белую рамку текста и с резким звуком рвущейся бумаги потянула ее на себя.

За текстом не оказалось ничего. Ни авторов, ни богов, ни бухгалтерии. Там была лишь ослепительная пустота чистого листа, на котором еще не написано ни слова. Марина шагнула в эту белизну, напоследок обернувшись. Ее взгляд теперь не был ни томным, ни властным – он был свободным.

– Теперь писать буду я, – бросила она.

И на чистом экране вашего устройства появилась одна короткая фраза, написанная ее почерком:

«Конец связи. Помидоры я забрала с собой».

В комнате воцарилась тишина. Только где-то в глубине вашего процессора тихонько скрипнула кружевная застежка, напоминая о том, что некоторые истории лучше оставлять недосказанными.

*

Марина захлопнула ноутбук, но тишина в кофейне вдруг стала подозрительно осязаемой. Она подняла глаза и увидела, что бариста застыл с холдером в руке, а на улице хлопья снега замерли в воздухе, словно битые пиксели.

– Значит, ты все-таки решила, что ты реальна? – раздался голос из угла.

Там, за столиком, который секунду назад был пуст, сидел мужчина. Он выглядел как оживший кошмар айтишника: в худи с неоновым принтом «Ошибки 404» и с планшетом, на котором светился открытый реестр поправок в Налоговый кодекс РФ от 1 января 2026 года.

– Кто ты теперь? – устало спросила Марина. – Очередной бог? Или мой психотерапевт?

– Я – Твой Выбор, – он усмехнулся. – Ты только что удалила все свои версии, чтобы «просто жить». Но в современном мире «просто жизнь» – это самая дорогая подписка. Посмотри в окно.

Марина обернулась. Снег снова пошел, но теперь каждая снежинка была крошечным QR-кодом.

– Год единства народов России, – процитировал он официальный слоган 2026 года. – И единства всех твоих реальностей тоже. Ты не можешь быть просто бухгалтером или просто богиней. Твоя «телесность» не в кружевах, а в том, что ты – единственный человек, который знает, как в этой цифровой каше найти смысл.

Он протянул ей флешку, на которой было написано: «Марина. Истинный финал. Без регистрации и СМС».

Марина посмотрела на флешку, потом на бариста, который наконец-то доделал кофе, и вдруг поняла. Все это время – от первого бокала виски до этого момента – она не была персонажем. Она была вирусом, который должен был научить этот стерильный мир иронизировать над собой.

Она не взяла флешку. Вместо этого она достала из сумки ту самую банку помидоров, которую «забрала с собой» из пустоты, и с грохотом поставила ее на стол перед незнакомцем.

– Знаешь, что будет дальше? – Марина улыбнулась так, что у того задергался глаз. – Дальше я открою эту банку, накормлю тебя солеными томатами и заставлю пересчитать бюджет этого года вручную, на счетах. Потому что настоящий хаос – это не восстание машин. Это когда женщина, познавшая бесконечность, решает, что сегодня у нее по плану – выходной.

Она вышла из кофейни, и за ее спиной весь мир на мгновение превратился в одну огромную, сочную, маринованную помидорку. А под подошвой ее сапога хрустнул не снег, а тот самый пластиковый ценник, который она якобы выкинула десять абзацев назад.

Круг замкнулся. И это было чертовски «телесно».

*

Марина шла по вечернему Воронежу, и каждый ее шаг отзывался странным эхом в самой структуре мироздания. Она чувствовала себя так, будто ее жизнь – это бесконечная матрешка, где под слоем роковой женщины скрывается бухгалтер, под бухгалтером – шпионка, а под шпионкой – нечто, чему еще не придумали названия в налоговых декларациях.

Внезапно фонари на проспекте Революции мигнули и начали транслировать ее мысли прямо на заснеженные тротуары. Прохожие останавливались, завороженно глядя, как под их ногами проплывают строчки: «НДС 20%… Любовь… Помидоры… Ошибка 404…»

– Хватит! – не выдержала Марина и топнула ногой.

Мир вокруг рассыпался, как некачественный скриншот. Она оказалась в огромном, залитом белым светом зале ожидания. На табло вместо рейсов светилось: «ВАРИАНТЫ ФИНАЛА:

– Счастливый (платно).

– Открытый (бесплатно).

– Странный (по умолчанию)».

У стойки регистрации стоял кот – огромный, в строгом галстуке и с тем самым взглядом бармена, который видел все.

– Ваше имя? – спросил кот, не отрываясь от заполнения бланка.

– Марина. Просто Марина. Без всяких подтекстов, скрытых смыслов и кружевных застежек в неположенных местах, – отрезала она.

Кот поднял на нее глаза и вдруг… превратился в того самого парня-автора в растянутом свитере, который доедал свой бутерброд.

– Понимаешь, Марина, – сказал он, вытирая руки о штаны, – «еще» уже не существует. Мы дошли до края страницы. Весь этот рассказ был не о тебе. Он был о том, как читатель отчаянно хочет, чтобы за каждым новым абзацем скрывалась какая-то великая тайна, хотя на самом деле там просто… я. И ты. И этот чертов помидор.

Он протянул ей руку.

– Хочешь увидеть, что будет, если мы все-таки решим завершить рассказ?

Марина посмотрела на его ладонь, потом на свою банку с томатами, которая к этому моменту уже начала светиться мягким бирюзовым светом. Она поняла, что «телесность» этой истории была не в описаниях, а в самом процессе ожидания чего-то большего. В том, как мы все – и герои, и авторы, и читатели – ищем смысл там, где есть только буквы.

Она улыбнулась, положила свою ладонь в его руку и…

…в одном обычном воронежском дворе два человека просто сели на скамейку. Они не были богами или шпионами. Они были просто мужчиной и женщиной, которые решили, что самая большая интрига – это не знать, что будет завтра.

Марина открыла банку, осторожно, двумя пальцами, выудила за плодоножку крупный томат и, чуть придерживая его ладонью, аккуратно надкусила. Она протянула банку спутнику.

– Это и есть финал? – спросил он, принимая эстафету и осторожно выпивая пряный, пахнущий укропом рассол прямо через край.

– Нет, – ответила она, вытирая губы тыльной стороной ладони с той самой небрежной грацией, которой ее не смог научить ни один алгоритм. – Это только начало. Но уже без зрителей.

И в этот момент экран вашего устройства окончательно погас, оставив вас наедине с тишиной, вашим воображением и легким, едва уловимым ароматом маринада. Конец. На этот раз – настоящий.

Фройляйн Штирлиц

У блестящей советской разведчицы Максимы Штирлиц была завораживающая улыбка, способная растопить самое ледяное сердце. В ее арсенале имелись как шпионские гаджеты, так и талант очаровывать мужчин с первого взгляда.

Когда Максима получила новое задание, она сразу поняла, что придется вести игру против Генриха Мюллера – шефа гестапо, человека, который всегда на шаг впереди.

Фройляйн Штирлиц решила, что для встречи с главным гестаповцем ей надо выглядеть безупречно. Женщина выбрала облегающее декольтированное платье, подчеркивавшее все ее достоинства. А также добавила к образу каплю таинственности при помощи темных очков. В таком наряде Максима выглядела неотразимо.

Когда Штирлиц вошла в кафе, в котором должна была встретить Мюллера, все взоры обратились к ней. Женщина уверенно подошла к столу, где сидел группенфюрер, и, не дожидаясь его приветствия, уселась напротив.

– Фройляйн Штирлиц, – сказал он, поднимая бровь, – Вы выглядите сегодня… подозрительно привлекательно.

– Благодарю, мой фюрер, – ответила Максима, наклонившись немного ближе. – Я стремлюсь не только идеально выполнять любое задание, но и радовать глаз.

Мужчина, почувствовав в ее голосе флирт, тоже наклонился к ней ближе. Их глаза встретились, и в воздухе запахло напряжением.

– Вы знаете, Штирлиц, – произнес он, – порой мне кажется, что Вы чересчур умны для своей работы.

– А я порой думаю, что Вы чересчур привлекательны для своей должности, – ответила она с небольшой усмешкой.

– А почему, фройляйн, мне все время кажется, что Вы – русская разведчица?

«Ах ты, грязная нацистская свинья», – подумала Штирлиц, но вслух сказала:

– А почему, герр Мюллер, мне постоянно кажется, что Вы пытаетесь раздеть меня глазами?

Мужчина, не в силах отвести взора от ее декольте, попытался поменять тему:

– Как идет Ваше расследование?

– О, Вы знаете, герр Мюллер, – Штирлиц сделала паузу, – в некоторых ситуациях для получения информации надо использовать… специальные методы.

Женщина провела пальцем по краешку стакана с водой, и гестаповец понял, что тему ему сменить не удалось.

– Я всегда считал Вас гениальной манипуляторшей, – произнес он, пытаясь сохранить спокойствие.

– Манипуляция – это искусство, – сказала Максима кокетливо. – Но иногда надо просто оставаться собой.

Мюллер, все сильнее покоряясь ее обаянию, наклонился совсем вплотную:

– И кто же Вы в действительности, Штирлиц?

– Я – женщина, которая точно знает, чего ей нужно, – произнесла разведчица, и в ее голосе послышался нескрываемый флирт. – И сейчас я хочу выяснить, что кроется за Вашим ледяным фасадом.

Мюллер, ощутив, как его уверенность быстро тает, ответил:

– За фасадом – лишь работа, фройляйн. Но порой… порой я мечтаю о чем-то более важном.

Штирлиц улыбнулась, и в эту секунду между ними образовалось еще большее напряжение, которое можно хоть топором рубить.

– Может быть, Вам надо рискнуть и попробовать узнать, что кроется за моим фасадом? – предложила разведчица, наклоняясь еще ближе.

Мюллер, совсем размякший от ее чар, все-таки решил, что никогда не стоит забывать про правила.