Юность Мышиного короля

«Эй, Мышиный король, – мысленно обратился к себе Фокс. – Давай двигай, готовь “карету” к путешествию домой».

Король был не только прозвище и фигурой речи. О, нет, если бы всё оказалось так просто…

Всё началось в детстве. Фокс нашёл древнюю видеозапись – экранизацию сказки о Щелкунчике. Она не поддерживала режим сопереживания, но зацепила: семиглавый Мышиный король, битва игрушек, таинственный орех Кракатук.

Сначала он просто смотрел. Потом – стал отождествлять себя с королём. Почему? Тот был изгнан, одинок, лишён права на счастье. А ещё – погиб, но остался в памяти. Как тень.

Тогда Фокс придумал метафору «шкафа с ящичками»: каждый хранит отдельную часть «я». В одном – страх, в другом – гнев, в третьем – память о матери. А в самом дальнем, за тяжёлой дверью, сидел Мышиный король.

Однажды Фокс проснулся и услышал тонкий голос:

«Спасибо за то, что помнишь меня».

Диагностика исключила технические сбои. Это не была галлюцинация: голос появлялся только в моменты стресса – давал советы, иногда язвительные замечания.

Сначала Фокс боялся. Потом принял его как часть себя. Мышиный король не имел собственных знаний, но умел подмешивать иронию к панике, напоминать о прошлых ошибках, задавать вопросы, на которые Фокс не хотел отвечать.

Со временем контакт наладился, хотя оставался односторонним: король больше говорил, чем слушал. И не вступал в прямой диалог.

Для Фокса он стал напоминанием о детстве, о времени, когда он понял, что можно быть разным. А ещё служил инструментом самоконтроля. Голос не позволял поддаваться панике или самоуверенности.

Короче, нельзя было отделаться от мысли, что Мышиный король – символ двойственности. Как и сам Фокс в собственных мечтах, король был героем и жертвой, победителем и проигравшим.

Сейчас Фоксу отчаянно хотелось ускорить бег времени, но не по той причине, что виделась Сикорски. Члены семьи пропали, однако надежда ещё жила. «Вдруг мать и сёстры выжили и скитаются теперь по луне Саффара? Чем быстрее доберёмся туда, тем выше шансы на спасение».

Но существовала и иная, страшная возможность. И тогда ускорение времени лишь принесло бы печальную правду. Двойственность ощущений раздражала, мешала двигаться по чёткой траектории. «Как это не по‑зандарски!» Оставалось ждать, терпеть – и наконец вылетать.

Фокс не стал полагаться на случай: провёл диагностику систем и параллельно активировал голограмму Зандара. Знакомый образ успокаивал, настраивая на нужный лад.

Результаты проверки оказались удовлетворительными, хотя часть показателей находилась в жёлтой зоне. «Может сказаться в будущем!» Но выбора не оставалось – придётся рискнуть. Альтернативой был вызов спасателей, а такой вариант Фокс отвергал.

Гонку и так пришлось завершить досрочно. Если теперь поступит запрос на эвакуацию… Картина станет совсем мрачной. Из недавнего счастливчика по прозвищу «Мышиный король» он превратится в жалкого неудачника – по крайней мере, так станут судачить в поселении.

Кому хочется чувствовать себя неудачником? Фокс – точно не хотел. Излишняя осмотрительность уступила юношеской бескомпромиссности.

Он расстегнул ворот защитного костюма и огляделся. За время простоя температура в кабине упала, но киберсистема быстро восстановила комфорт после герметизации.

Тепло вернулось, и Фокс ощутил умиротворяющую расслабленность. Так и подмывало «отпустить вожжи», доверив полёт автоматике. «Не спеши, – остановил он себя. – Осмотрись, подумай, всё ли готово. Не повторяй старых ошибок».

Проведённые тесты дали «зелёный свет», и Фокс заметил вслух внутреннему голосу:

– Отстань, перестраховщик! И так ненормально, что спорю сам с собой.

Он мысленно вздохнул. Давно привык к этому голосу – тихому, ироничному, неизменному спутнику в минуты сомнений.

Мышиный король заявил мысленным шёпотом: «Думаешь, ты один на этом пути? Ха! Я тоже лечу. И я знаю, что там, на станции, нас ждут сюрпризы».

– Замолчи, – буркнул Фокс. – Сейчас не время для твоих загадок.

Мышиный король с усмешкой воскликнул: «А когда время для них? Ты всегда спешишь. Но спешка – это страх. Страх не успеть».

Фокс стиснул зубы. Голос был прав. Он боялся. Боялся не найти родных, боялся не оправдать ожиданий, боялся, что Мышиный король – не субличность, а признак распада.

Но выбора не было.

– Я иду, – сказал он вслух. – И ты идёшь со мной.

Мышиный король примирительно заметил: «Ладно. Мы – одно целое. Даже если тебе это не нравится».

Фокс вернулся к данным сети. Перед ним развернулась схема: орбитальная станция, обычно служившая пунктом заправки рейсовых звездолётов, теперь превращалась в штаб экспедиции.

Почему именно она? Станция находилась вне атмосферы – можно быстро запускать корабли в любом направлении. В случае нештатной ситуации эвакуация с орбиты проще, чем с поверхности планеты. Ограниченное пространство естественным образом отсеивало лишних: не все желающие могли попасть на борт.

Фокс усмехнулся: «Мудро». Не недостаток ресурсов диктовал выбор, а необходимость держать процесс в узде. Центры управления Зандара могли запросить помощь с Земли, но пока не делали этого. Причины катастрофы оставались неясны, а степень вовлечённости сторонних сил – под вопросом.

Другими словами, впервые за десятилетия в Галактике, открытой потокам информации, одни пользователи получали привилегии, а другие – ограничения. «Синее пламя» вылетело с Зандара, поэтому именно зандарцам предстояло найти ответы.

Сеть утверждала: в экспедицию войдут только Фокс и Мартен. Но Фокс не верил в такую простоту. «А если кто‑то уже на станции? Кто‑то, кого я не жду?»

Практика усыновления усложняла картину. Юридически он мог считаться родственником десятков людей, но реально близок был лишь с несколькими. Кто из них имел доступ к данным? Кто знал больше, чем показывал?

Мышиный король бросил насмешливо: «Думаешь, это игра в “угадайку”? Ха! Возможно, ты сам не знаешь, кому доверяешь».

– Замолчи, – буркнул Фокс. – Сейчас важно понять: кто на моей стороне?

Он вспомнил слова Мартена:

– Не все, кто зовёт себя семьёй, готовы действовать как семья.

Возможно, именно поэтому базу вынесли за пределы планеты. Чтобы отсеять не только лишних людей, но и лишние эмоции.

Фокс отключил доступ к сети. В тишине он ожидал снова услышать шёпот Мышиного короля, но тот молчал, словно ждал более подходящего момента.

– Всё, довольно церемоний – летим, – произнёс Фокс. – Пора узнать, кто нас ждёт.

И, не дожидаясь ответа от самого себя, запустил предполётный протокол.

Фокс двигался к родному поселению Приполярной общины. Гравимобиль уверенно шёл по маршруту, внизу проплывали знакомые с детства зандарские пейзажи. Ничто не отвлекало от движения – и всё же минуты и часы спокойствия не приносили счастья. Обстоятельства не располагали.

Впрочем, проблеск уверенности в будущем радовал: к этому зандарцы стремились с детства. Хорошо знать, что ждёт впереди. Большая часть полёта проходила в автоматическом режиме, и Фокс занялся планированием:

«Первым делом сдам гравимобиль, выданный на время подземных гонок. Потом… а что потом?»

Согласно процедуре, требовалось отчитаться перед биологическим соправителем поселения, хотя цифровые подсистемы получали данные автоматически. Отчёт перед соправителем тоже не считался строго обязательным: люди достигли такого уровня интеграции с интеллектуальными системами, что грань между природой и машиной размывалась.

Но зандарцы строго соблюдали традиции. Фокс смотрел на проплывающие пейзажи и думал: «Мы же люди, а не машины! Зачем забывать о прелестях межличностного общения?»

Да, основные коммуникации шли через сеть. Но в особых случаях прямые контакты оставались неотъемлемой частью быта. Биологический соправитель мог получить все данные «по воздуху»: его цифровой ассистент в мозгу связывался с центром принятия решений. Однако устный доклад выглядел человечнее.

К тому же прямое обращение решало ещё одну задачу: соправитель знал о судьбе «Синего пламени». Именно он санкционировал отправку экспедиции на спутник Саффара.

План возвращения содержал рутинные, но приятные процедуры. Их выполнение открывало путь на орбитальную базу, где ждал Мартен. Вопрос секретности решался сам собой: никто, кроме вовлечённых, не вступил бы в контакт.

Вскоре поселение показалось на горизонте. Фокс сбросил сонное оцепенение. Предстояло совершить посадку и пройти зону контроля безопасности.

Мало кто ожидал нападения агрессивных пришельцев. Даже если бы чужой корабль имел маскировочную сеть, скрыть вход в атмосферу едва ли удалось. К тому же средств для этого у многих не было.

На Земле и ближайших колониях безопасность контролировали не так пристально. Силы безопасности и Флот существовали – многовековая история конфликтов в Галактике этого требовала. Но последнее серьёзное столкновение произошло почти два века назад, одновременно с началом колонизации Зандара. Поэтому силовые ведомства носили скорее декоративный характер.

На Зандаре традиции предписывали соблюдать правила безопасности – в отличие от Земли, где они, похоже, пришли в упадок. Для Фокса и ему подобных было важно попасть ближе к Земле: традиции должны быть восстановлены!

На подходе к зоне контроля Фокс привычно сбросил скорость. Гравимобиль завис на заданной высоте. Фокс отправил запрос:

– Фокс Тен, житель Приполярной общины, натурный человек, традиционное происхождение, просит разрешения войти в охраняемую зону.

Слова были ритуальными: интеллектуальные системы действовали быстрее человека. Обычно ответ приходил за пару секунд. На этот раз Центр контроля молчал десять секунд.

«Что происходит? – подумал Фокс. – Звездолёты падают, сеть тормозит, теперь Центр чудит».

Наконец в голове прозвучал сухой голос:

– Центр контроля безопасности оповещает о временном ужесточении мер допуска из‑за участившихся случаев выхода натурных сотрудников на траектории непрогнозируемого поведения.

Фокс удивился: «Так это природные люди чудят?» Он запросил дополнительные сведения. Кроме падения «Синего пламени» (возможно, по вине биологического пилота), других случаев не было.

– Одна предполагаемая ошибка – это «учащение»? – уточнил Фокс.

– Единица больше ноля, – ответил кибернетический собеседник. – Этого достаточно для активизации повышенных мер безопасности.

«Боже мой!» – подумал Фокс. Но спорить не имело смысла.

– Назовите код доступа, выданный при отправке на соревнования, – потребовал голос.

«И это повышение уровня?» – задумался Фокс. Забыть код с цифровым помощником невозможно. Но код нужно было получить в заданный промежуток времени. «Машина всё‑таки права», – прозвучал голос Мышиного короля.

Фокс назвал пароль. Разрешение открыло путь к посадочной площадке. Предстояло оставить гравимобиль и завершить историю с подземными гонками.

«Кто‑то из нас, должно быть, сошёл с ума, – подумал Фокс, направляя гравимобиль к площадке. – Возможно, мы отклонились от разумного поведения. А может, машины восстали. Придётся разбираться!»

Гравимобиль совершил посадку. «Наконец‑то я дома», – подумал Фокс и откинулся на спинку кресла.

Прямоугольное приземистое здание Центра управления полётами находилось за посадочной площадкой. Вокруг кипела работа: миниатюрные киберы обслуживали гравимобили. Часть ремонтировали на месте, остальных отправляли в мастерские за Центром.

Расположение зданий обеспечивало перемещение автоматов по строгим маршрутам. Они не мешали друг другу, не скапливались, не опаздывали. Хаотичное на вид движение было упорядоченным.

«Кого они мне напоминают?» – думал Фокс. Хаос и порядок одновременно… Подобие разума там, где его не ожидаешь увидеть. «Пчёлы!».

На Зандаре таких не водилось. Но помогали записи с Земли.

Пчёлы жили большими колониями, разделялись на семьи. И в каждой – порядок, разделение обязанностей. Рабочие собирают пыльцу, матка производила потомство, трутни оплодотворяют. «Только несведущим кажется: хаос! – мелькнуло в голове Фокса. – Мне-то известно, что всё у пчел закономерно, всё по схеме».

Память принесла образы из прошлого. Отец вошёл в комнату.

– Фокс, тут к тебе Бивер… О, ты опять чутка не в себе!

Фокс лежал в домашнем саркофаге, опутанный проводами и весь в изолирующей жидкости. Она заливала всё тело, только лицо возвышалось над поверхностью. И ещё, в отличие от саркофагов в центрах управления, у домашнего не было крышки.

Мартен подошёл, глянул на боковой дисплей. Туда выводились показатели жизнедеятельности – мало ли что! – и общие сведения о симуляции.

В принципе, Мартен мог запросить прямой доступ через имплант. Но это считалось неэтичным, по крайней мере, в отношении с детьми.

– Мог бы сам догадаться, – пробурчал Мартен, бросив взгляд на вереницу цифр. – Опять он со своими «жужжалками». Ладно, скажу Биверу зайти в другой раз.

Фокс его слышал, часть разума оставалась по эту сторону сети. Но голос Мартена звучал отдалённо и словно сквозь вату. Бивер? Ничего, и впрямь – в другой раз. У него в улице матка приболела, надо было решаться на производство новой…

Сейчас Фокс смотрел на работу киберов и замечал сходство с рабочими пчёлами. Действия продуманы, мало что может нарушить порядок. Он бросил взгляд в сторону главного здания Центра управления, рядом с клиентским, куда, собственно, ему и надо было зайти. «Ага, а в главном, видимо, матка. Сейчас отдаст приказ, и…».

Он ухмыльнулся и вышел из гравимобиля. Целый рой киберов устремился к его аппарату. И никто не оказался у Фокса на пути, да и он старался никому не помешать.

Киберы мигом облепили гравимобиль, проверяя состояние и устраняя неполадки.

Фокс пошёл к клиентскому зданию, остановился и посмотрел назад. Даже эта задержка не нарушила порядок: киберы изменили темп, распределились и обошли неожиданно возникшее препятствие.

Они общались радиосигналами и работали почти бесшумно. Но Фокс услышал лёгкое жужжание, будто рядом и впрямь трудились пчёлы. Улыбнувшись, он понял, что воображение и цифровой помощник делают картину интереснее. А уже затем продолжил идти к цели. Киберы мгновенно заполнили пространство, которое он только что занимал.

В клиентском здании не было дверей – только силовое поле, пропускавшее всех с допуском. «Наступит ли время, когда мы устраним все барьеры и будем жить без них?» – промелькнуло в голове Фокса. Мысли, может, наивная. Но ему вдруг представилось, как все начинают жить подобно рою киберов. Готовы люди к тому?

Голос у стойки регистрации отвлёк его от нахлынувших мыслей:

– Назовите себя и уточните цель визита.

– Фокс Тен, прибыл сдать гравимобиль, зафрахтованный для подземных гонок. Аппарат исправен, проходит обслуживание на посадочной площадке.

– Вы прибыли вне графика, – заметил голос. – Это потребует правок. В чём причина?

Фокс пожал плечами:

– Был вынужден досрочно прервать участие в соревнованиях. Получил информацию о необходимости включиться в поисковую экспедицию вне пределов Зандара.

– Уточните состояние землеройной машины. Вы не подали заявку на эвакуацию. Аппарат функционален?

Фокс мысленно выругался: о «землеройке» он и вправду позабыл! «Могут начислить штраф. Впрочем, я уже нарушил столько правил…»

– Землеройная машина работает исправно и находится на месте соревнований. Передаю координаты точки эвакуации.

Цифровой помощник без лишних требований поделился данными. «Перейти в автономный режим оповещения в таких случаях, – мысленно приказал Фокс. – Не хочу снова попасть в неловкую ситуацию».

Можно было не уточнять: помощник уже учёл обстоятельства. Но порядок есть порядок. «Вот бы так всегда!» – произнёс тонкий голосок в голове. Волнение пробудило личность Мышиного короля.

Фокс поморщился, но не отреагировал. Лучше обратиться к системе управления и покончить с формальностями.

– Передачу гравимобиля завершил. Возвращаюсь к стандартной жизнедеятельности в поселении.

Голос ответил без эмоций:

– Рады приветствовать в Приполярной общине, Фокс Тен. Можете приступить к штатным обязанностям.

«Лицемерная железяка», – пронеслось в голове. Вслух он сказал:

– Сперва доложусь биологическому соправителю.

Центр управления уже отслеживал ситуацию в целом и не обратил внимания на уточнение. «Какие же вы все бесчувственные!» – подумал Фокс и направился к выходу.

– Просьба не обобщать, – отреагировал цифровой помощник.

Фокс недовольно поморщился, но ничего не ответил.

В отличие от Центра управления, располагавшегося на окраине, Центр принятия решений находился ближе к географическому центру поселения. Фоксу предстояло пройтись пешком. Благо поселения Зандара не отличались огромными размерами.

Сеть предприятий по добыче и переработке ресурсов – их обслуживали киберпомощники – раскинулась по планете, как щупальца осьминога. Зандар не предлагал Галактике чего-либо уникального, но надёжно обеспечивал базовые потребности своих жителей.

Поселений на Зандаре играли иную роль. В Галактике ценили вовсе не природные ресурсы. Таких было немало в прочих местах. Особую славу имел Шинора в системе Гуджарата.

На передний план на Зандаре выходили сами колонисты. В Галактике некогда искренне восхищались наследниками героических традиций. Немало сил те потратили при расселении человечества по отдаленным уголкам космоса. Сказывалась привычка к суровым условиям планеты, которая не раз спасала в других мирах.

Но так было более века назад. Времена менялись. Теперь всё больше полагались на неутомимых носителей машинного разума.

И на самом Зандаре нравы смягчались, а устои отходили на второй план. Давало о себе знать то, что продолжавшая работать «фабрика героев» выпускала «продукцию», которая не пользовалась прежним спросом. А ещё хуже то, что хоть никто не винил жителей Зандара в переменчивости модных веяний, но и былым уважением не одаривал

Сейчас Фокс придерживался простой стратегии: не делиться подробностями событий ни с кем из поселенцев. По пути к Центру принятия решений ему встретилось немного знакомых. Он сдержанно их приветствовал, но обе стороны не стремились к долгим беседам.

Взгляды, которые Фокс ловил на себе, говорили об интересе, который вызывала его персона. Но зандарцы умели держать чувства под контролем. Прояви Фокс несдержанность, ответная реакция последовала бы незамедлительно. Но повода для диалога не было – интерес угасал сам собой.

Мышиный король, образ которого играл ключевую роль для Фокса, не стремился к поспешным решениям. Сам обладатель прозвища старался сохранять спокойствие и рассудительность. Он не выказывал волнения, двигаясь по улице, расходящейся от центра поселения, как луч солнца. Но волнение росло, побуждая идти быстрее.

Поспешность могла повредить репутации – а её зандарцы ценили столь же высоко, как целеустремлённость. Уроженцы сурового мира понимали: потеря лица в глазах великого героя прошлого недопустима.

В каждом жил «внутренний цензор». Он не всегда проявлялся так ярко, как у Фокса, но влиял на жизнь. Зандарцы сами сдерживали и направляли поведение – строже любых указаний. Любой местный житель был настолько диктатором для себя, что внешнее влияние не требовалось.

Отдельный сюрприз ждал Фокса у Центру принятия решений. Центр работал. Буквы голографической надписи как всегда звали участвовать в управлении поселением. Но вход, обычно прикрытый невидимым силовым полем, теперь был угольно‑чёрным.

Фокс попытался вспомнить цветовые коды. Похоже, изменились стандартные пароли: при входе ими обменивались цифровые помощники посетителей и система Центра. Доступ открывали только для избранных.

Известие о гибели звездолёта на спутнике Саффара подействовало на общину сильнее, чем можно было предположить. Гибель корабля – событие неординарное, особенно после столь долгого затишья. Но чтобы интеллектуальные системы, объединённые сетью, проявили признаки паники…

«А мы, люди, веками боялись восстания машин, – подумал Фокс. – Теперь машины управляют в Галактике. Но именно они расценили случившееся, и роль человека в нём, как угрозу вселенского масштаба. Они, не мы».

Фокс смотрел на чёрную преграду. При всём трагизме событий, его невольно забавляла перемена ролей. Раньше люди боялись машин, теперь машины стали опасаться людей. Ещё бы! Знаменитая непредсказуемость и нелогичность человеческой природы. Искусственный интеллект не мог их понять, а принять – тем более.

Причастность к хаосу тревожила новых хозяев Галактики.

Фокс открыл канал связи в цифровой части мозга и направил запрос биологическому соправителю поселения – Снейку Фору. Тот некоторое время не отвечал. Воображение подсказывало знакомые образы: опутанный шлангами с питательными смесями Снейк лежит в Центре, в саркофаге, залитом под самую наглухо закрытую крышку изолирующей жидкостью. Свободен ли он хотя бы в своём разуме?

«А не решено ли всех природных людей помножить на ноль?» – промелькнуло в голове Фокса. «Да ну, глупости!» Сотрелось нелогичным и потому невозможным для машинного разума. В чём смысл снижать риск от случайностей человеческой природы, а при кризисе поступать по‑человечески импульсивно?

Скорее всего, Снейк погрузился в сон, чтобы набраться сил перед разгаром кризиса. Запрос от Фокса требовал привести его в чувство – на это нужно время.

Фокс принялся ждать. Ожидание затягивалось, выглядело унизительным. Хорошо, что никто не проходил мимо. Для Зандара трудности с рутинными задачами нормой не считались.

«Может, в других местах, где традиции не имеют значения, такое в порядке вещей, – подумал Фокс. – Но у нас? Безумие!»

Спустя какое-то время в голове прозвучал спокойный голос:

– Биологический соправитель и интеллектуальная система Центра принятия решений Приполярной общины рады видеть тебя снова в наших рядах, Фокс Тен. Готовы помочь всем, чем сможем.

– Всё это замечательно, – ответил Фокс. – Я тоже безмерно рад. Но хотелось бы соблюдения процедур, а не обмена формальными приветствиями. Могу ли доложиться напрямую соправителю, а не вести переговоры с киберзаместителями?

– Ты настаиваешь на строгом соблюдении протокола? – поинтересовался голос. – Обмен данными с цифровым помощником завершился ещё при передаче гравимобиля.

– Прекрасно понимаю, – проговорил Фокс. – Но многие беды последних часов случились потому, что кое-кто игнорировал протоколы. Если мы плюнем на традиции…

Общение шло по радиосвязи – оценить эмоции было сложно. Но у Фокса нарастало лёгкое недовольство. Он ругал себя за это, хотя понимал ведомость причин неуравновешенности.

Снейк (или тот, кто говорил от его имени) оценил состояние посетителя. Нужно было решение, устраивающее обе стороны. Вскоре в голове Фокса прозвучало:

– Настройки системы изменены. Можешь войти и сделать доклад по упрощённой форме. Это тебя устроит?

– Конечно, – ответил Фокс. – Чем скорее завершу формальности, тем быстрее отправлюсь в путь.

Вопроса, куда и зачем он планирует отправиться, не возникло. Фокс дождался, пока цветовая гамма входа снова станет прозрачной. Несколько шагов – и он оказался внутри порог Центра принятия решений.

В полутёмном помещении стояла низкая температура, а в воздухе парил рой вычислительных модулей. Нынешние компьютеры не нуждались в охлаждении, но традиция требовала баланса между комфортом кибернетических организмов и биологических посетителей.

Стоило человеку войти, температура повышалась. Когда киберсистемы оставались одни (даже рядом с саркофагом соправителя), температура снижалась. Соправителя это не касалось: внутри саркофага параметры оставались неизменны.

Саркофаг парил в метре над полом. Посетители могли подойти и заглянуть в лицо соправителя через прозрачную крышку. Кислородная маска и прикрытые глаза создавали впечатление, что он спит. Но любой мог обратиться с вопросом и получить ответ.

Фокс подошёл и положил на крышку саркофага правую руку. Тактильного контакта не требовалось: соправитель не ощутил бы прикосновения. Но того предполагал ритуал. Как только рука легла на саркофаг, под сводами Центра раздался голос:

– Снейк Фор, биологический соправитель Приполярной общины, натурный человек, естественное происхождение приветствует тебя, Фокс Тен. С чем пожаловал?

Фокс ответил по протоколу:

– Представляю доклад о результатах участия в соревнованиях по подземным гонкам по упрощённой форме.

– Приступай! – сказал Снейк.

– Результат, – начал Фокс. – Гонки завершены досрочно и потерпели неудачу. Причина: поступление экстренного вызова от Мартена Тена. Цель вызова: информация о катастрофе звездолёта «Синее пламя»; в составе экипажа – названная мать и сёстры гонщика. Прошу принять во внимание причины неудачи и дать разрешение на участие в поисковой экспедиции за пределами Зандара.

Соправитель ответил после пяти секунд ритуального ожидания: