Юность Мышиного короля

Мысль о том, что скоро найдёт гравимобиль, согревала лучше любой отопительной системы. Всего и надо – пробить ход в снегу, запустить интеллектуальную систему и доверить ей управление гравимобилем.

Одно смущало: перед началом гонок Фокс вышел из машины и перевёл её систему в режим глубокого сна. Работал, конечно, канал экстренной связи. Но способы его шифрования давали доступ лишь из гравимобиля, и то активированного.

А процедуру «усыпления» применяли ко всем кибернетическим помощникам, чтобы они потребляли меньше ресурсов. Экономия во всём! Навыки бережного обращения с энергией прочно усваивались зандарцами ещё в период обучения.

«Везде и во всём силу из себя берём!»

Из опыта других Фокс знал, насколько норовистый характер порой проявляет природа родной планеты. Чрезвычайные ситуации случались редко, но записи центров управления хранили сведения о том, с чем сталкивались жители поселений при освоении Зандара. В основном терзали ураганы и чуть менее – сотрясения поверхности; наводнений же не встречали совсем из за отсутствия морей и крупных озёр на полюсах.

«Да разве в том дело? – размышлял Фокс. – Одна лишь теоретическая возможность катаклизма уже требует умений дать достойный ответ на вызов природы!»

Его нога провалилась в снег глубже обычного. Он послал привычное проклятие предателям и резко выдернул её из белой ловушки. Цель оставалась вне зоны видимости… «Как ты строга – милая Родина!» – пронеслось в голове. Фокс продолжил движение.

Мысли вернулись к прошлому.

Своенравие природы, привитые навыки… Неудивительно, что он стремился уменьшать расход энергии, где только можно – порой даже во вред себе. Гораздо проще было бы получить сигнал пеленга от постоянно работающей киберсистемы гравимобиля – и цель была бы достигнута быстрее. Но не оказался ли он тогда в шаге от предательства священных традиций?

Недаром же Фокса прозвали «Мышиный король»! Не ведая правды, окружающие видели лишь внешнюю сторону – его поступки. Как и герой сказки, Фокс с поистине монаршьей готовностью шёл на жертвы. Это наполняло сердца уважением, показывало верность идеалам суровой древности: в те времена не полагались слепо на технику, а учитывали возможные сбои и старались больше доверять собственным силам.

Теперь нравы изменились. Появились убеждения, что стремление во всём идти по стопам героев покоится на зыбкой почве, а подчинение людей машинам этому лишь способствует. Да и сам Фокс, даже идя на ограничения, немало времени проводил во взаимодействии с сетью – пусть и бессознательно. Механический обмен данными с имплантом в мозгу практически не прерывался. Хотя и не выходил на сознательный уровень без прямых указаний.

Оправдывало лишь то, что странный союз приносил плоды. Прославление прошлого рождало высокие чувства, а тесная связь с сетью – возможность воплотить запросы и желания в жизнь. Сеть реагировала на них, как на свои собственные.

Зандарцев делали выбор, опираясь на варианты, прошедшие через сито предварительных уточнений. интеллектуальные системы просчитывали оптимальные сценарии, пользователи отдавали предпочтение лучшим из них – и тем экономили время, важнейший ресурс.

«Вся моя короткая жизнь тому пример», – усмехнулся Фокс.

Он смутно помнил, как попал в интернат. Но именно там обрёл путь личного развития, решив нужные тесты и заслужив верные рекомендации интеллектуальных систем. До слёз жаль, что был тогда слишком мал, чтобы запомнить детали. Всё виделось словно со стороны, будто делал другой человек – или даже не человек вовсе, а придаток машины.

Данные хранились в биополимерном импланте, внедрённом в мозг в момент рождения. Фоксу достаточно было их прочитать, чтобы понять, что он делал сам, а что – по совету со стороны. Но священная традиция вносила коррективы. Для отдельных зандарцев считалось дурным искать доступа к полной базе личных данных. Именно так хранили естественный порядок вещей.

Даже биологические родители обладали лишь частью доступа к памяти Фокса. Иное означало бы их господство над ним. А это не допускалось. Баланс систем – вот к чему стремились гордые зандарцы.

На заре заселения Зандара решили: едва дети научатся читать и писать, их надо передавать из семей в интернаты, а затем – усыновителям. Приёмные родители считывали воспоминания лишь с момента вхождения детей в новые семьи – но не ранее!

Фокс знал, что в точках перехода – ранние годы, поступление; детство, обучение; юность, выпуск – заботу над ним брали внешние силы. О нём пеклись подсистемы управления, из которых складывалась сеть киберцентров поселения. Они же периодически оценивали потенциал личности, выявляя перспективы дальнейшего роста – всё во славу древних героев прошлого!

У самого Фокса картины прошлого раздваивались. Вот он лежит, охваченный со всех сторон силовым полем; тело соединено с системами жизнеобеспечения, следящими за правильным развитием организма.

А вот он играет с друзьями, ходит на занятия, увлекается хобби. Откуда бы иначе взялось умение общаться, закрепились знания или родилось стремление к образам из старой сказки?

Фокс не мог пролежать по сути без сознания десяток лет!

В памяти сохранилась дружба со сверстником, парнишкой по имени Бивер Сикс. Они убегали с уроков, мастерили воздушных змеев, запускали их с горы. «Перед отлётом на луну Саффара надо бы встретиться с Бивером, вспомнить прошлое», – подумал Фокс. Ему вдруг захотелось пережить лучшие моменты детства. Друг вроде бы любил альпинизм. Любопытно же, на какие вершины успел взойти после интерната.

Фокс преуспел в учёбе: показал отличные результаты в тестах, проявил склонности к роли стража. Он стал усердно изучать лётное дело, тактики ведения наступательных и оборонительных боёв. А куда делся Бивер? Вспомнить стало непросто. Наверное, друг выбрал путь кормильца. Нужно поискать его следы на горнорудных разработках отдалённых планет, например, на Шиноре у звезды Гуджарат.

«Да, – пронеслось в голове, – у интеграции в сеть есть как плюсы, так и минусы. Сложно, правда, порой находить машины, как было бы вне режима стазиса. Они же не просто "спят", как я или Бивер. Это больше похоже на смерть. Так что…»

Мысль оборвалась. Ей на смену пришло чувство гордости: Фокс – истинный зандарец, и ничто не помешает преодолеть снежную преграду на пути к цели. Главное – правильно выбрать!

«Слава героям прошлого, мы, зандарцы, – народ самостоятельный. К чему слепо полагаться на носителей машинного разума?» – думал Фокс. А нога его погружалась в снег, выскакивала из него, погружалась опять…

Он упорно шёл вперёд, и лишь изредка накрывала тень сожалений: «Ох, вот оставил бы кибермозг гравимобиля активным, уже был бы на борту». И тут же одёргивал себя: «Свобода требует жертв!»

Информация из сети указывала, что он на месте. Посадочная площадка находилась где то в радиусе пары десятков метров. Однако возникла иная трудность: во время пребывания под поверхностью снег и ветер сделали своё дело – вся площадка оказалась погребена под толстенным слоем осадков.

Но даже зандарский снегопад не способен дать к такие плоды столь быстро. Помогло расположение на склоне: снег потихоньку сползал вниз, «помогая» снегопаду, а ветер завершил начатое, подровняв громадный сугроб сверху.

«Не беда, – подумал Фокс. – Гравимобиль не настолько мал. Должен же я заметить хотя бы его очертания под сугробом».

Он встал на поверхность предполагаемой площадки – твёрдой уверенности в выборе не имел – и сделал пробный шаг. И тут же пожалел о скороспелом решении: снег успел засыпать место хранения гравимобиля. Сила тяжести помогла скатыванию плотных масс, пусть работа ветра ещё не кончилась. Снег всё перемешивался и перемешивался. Так что твёрдую поверхность он образовать не успел.

Рыхлая часть оказалась невелика – не более полуметра в глубину. Но это значило, что при каждом шаге Фокс провалится по колено, местами рискуя оказаться ещё глубже. Остаться в снежном плену один на один с ветром, снегом и горой?

Пришла идея, простая и элегантная. Фокс отошёл по собственным следам от опасного участка и снял с пояса сигнальный пистолет. Затем развернулся в направлении предполагаемого места посадочной площадки. И тут задумался.

Размеры площадки он знал лишь приблизительно, как и габариты гравимобиля. Но подвижность снежной кучи усложняла задачу: где оканчивается «очеловеченная» часть склона, устроенная для принятия машин, и начинается сугубо «дикая»?

Пистолет стрелял сигнальными ракетами: они взлетали вверх и, расцветая огненными цветками, показывали местоположение стрелка. Опускаясь, ракеты освещали место падения, пусть не так значительно, как осветительные снаряды.

Фоксу не требовалось что либо освещать или показывать расположение. Он хотел применить оружие не по назначению – стреляя в упор в поверхность грандиозного сугроба. Заряды не обладали особой мощью, но могли войти в снежную массу, взорваться и обнажить часть «подснежного» нутра. Теплилась надежда: «Направлю выстрелы по углам квадрата – там, где вроде как этот самый гравимобиль должен бы находиться. Вдруг хоть краешек увижу?»

И тут же новая мысль: «Герои прошлого, как мне вас не хватает». В детстве Фоксу нравилось так говорить, чуть отступая от требований канона. Слова настраивали в трудные моменты на торжественный лад, по особому отзывались в душе. Ведь в итоге очередного преодоления он вполне мог ставить себя в ряд с героями – сделав это без их участия и помощи.

Он поднял руку с пистолетом и прицелился. «Так, посадочная площадка имеет прямоугольную форму, идёт вдоль склона. Гравимобиль – в дальнем правом углу. Значит…» Мысль оборвалась, совпав с нажатием на спусковой крючок.

Маленький заряд вылетел из ствола, увлекаемый основным двигателем. Ракета яркой точкой понеслась к цели. Где то на середине пути с громким треском взорвался дополнительный заряд – в нормальных условиях он выводил ракету как можно выше в небо.

Фокс стрелял практически в упор. Как он и задумал, при подрыве дополнительного заряда ракета получила ускорение и во всплеске маленького фонтана ворвалась в снег. Обнажилось нутро снежной массы в левом ближнем углу квадрата, вписанного в прямоугольник посадочной площадки.

Увы, ни тени гравимобиля.

Ветер гулял над образовавшейся ямкой, заметая следы. «Ага, попал дальше, чем нужно», – покачал головой Фокс. Он прицелился в правый угол, чуть ближе к дальней стороне прямоугольника посадочной площадки. Опять мимо!

«Где же этот кусок предателя?» – подумал он, выбирая следующую цель. В сердце потихоньку вползало отчаяние, а в голову – ужасные видения: вот он ползает по снежной поверхности, слепо шарит по ней руками, проваливается, подкидывает вверх кулаки и потрясает ими в воздухе в бессильной ярости.

На ум пришло: «Так не пойдёт. Взять себя в руки!» Подействовало. Навалившееся дурное предчувствие немного отступило. Фокс сжал до хруста зубы, прицелился и снова нажал на спусковой крючок. Он старался выстрелить в точку чуть левее и по диагонали от предыдущего попадания.

Взлетел и опал новый фонтанчик снега. Выпущенная ракета покрутилась на месте, двигаясь дальше по касательной. Она словно бы попала во что то под снегом и срикошетила. «Повезло!» Вряд ли нашёлся столь твёрдый ком.

Фокс ощутил прилив сил, но призвал себя сохранять хладнокровие. Первым желанием стало отбросить пистолет в сторону и со всех ног помчаться к гравимобилю. Но к чему?

Мало того, что пистолет пригодился бы в будущем, – излишняя горячность вела в западню. Рыхлый снег, что накрыл гравимобиль, никуда не пропал. Провалиться и застрять в холодной белой массе в нескольких метрах от цели… Вот же ирония!

Фокс не стал горячиться. Он закрепил пистолет на поясе, осторожно приблизился к краю опасной зоны, лёг на живот и постарался растянуться на снегу. Так давление на поверхность уменьшалось, а риск провалиться в снежную ловушку – снижался.

«Что то надо менять в подходах к участию в гонках, – подумал он. – Обычно с такими сложностями не сталкиваются, но всё может повториться. Надо что то менять». Прямо сейчас Фокс осознавал, что отказываться от участия в соревнованиях не станет. Но по прилёте в поселение или по возвращению поисковой миссии с луны Саффара всё могло измениться.

Об этом лучше не думать!

Снег подле гравимобиля сбился и стал чуть плотнее, чем наверху. Фокс выбился из сил, пока разрывал его вокруг шарообразной машины – добраться до входного люка. Снег сопротивлялся, лип к перчаткам, забивался под них, таял, опять застывал.

Руки покрывались ледяной коркой. В обледеневших перчатках хуже сгибались пальцы, но в сейчас то казалось не столь плохо: руки походили на маленькие лопаты, ими было проще грести снег. Надежда добраться до борта гравимобиля росла, хотя усталость от того не снижалась.

«Как я там себя зову – “Мышиный король”? – подумал Фокс. – Не переименоваться ли в “снежного крота”?» Он усмехнулся, сел на снег и попытался восстановиться хотя бы отчасти.

Защитный шлем мешал отдышаться. Фокс стянул его непослушными руками, шумно выдохнул в морозный воздух клубы пара. Голова быстро замёрзла – пришлось натянуть шлем и вернуться к начатому делу. Чтобы снова устать, попытаться отдохнуть и повторить всё сначала…

Фоксу постоянно чудилось: он в где-то ошибся. «Что то упускаю», – думал он в периоды мнимого отдыха. «Проклятые холод и усталость, когда же от вас избавлюсь?» Но думать и жаловаться было некогда – он возвращался к работе.

В момент посадки борт гравимобиля становился прозрачным по всей шарообразной поверхности, так что проблем заглянуть внутрь обычно не возникало. Однако не в этот раз – вмешалась сильная наледь. Фоксу пришлось очистить до половины высоты борта с одной стороны, чтобы суметь различить хотя бы смутные очертания сидения пилота и пульта управления.

И тут же он заметил мерцающий огонёк, который с трудом пробивался сквозь муть оледенелой поверхности. Огонёк мигал на пульте управления, стараясь привлечь внимание пилота человека. Раз уж кибернетический мозг погрузили в спячку. Фокс попытался получше расчистить наледь на внешней поверхности гравимобиля и плотнее прижал к ней светофильтр шлема.

«Внешний вызов!» – понял он. Молнией сверкнула новая мысль. Фокс схватил её и опять, как несколько раз до того, повернулся спиной к борту гравимобиля и, упираясь в него, медленно сполз вниз.

Но вовсе не отдых теперь его влёк.

Фокс вытянул ноги и сидел на снегу. Рядом валялся стянутый защитный шлем. Он словно забыл про него: хватал морозный воздух ртом и буквально давился от смеха. Пришедшая мысль виделась уже не молнией, а готовой взорваться сверхновой. «Вот я недотёпа», – думал Фокс и смеялся, смеялся.

С чего бы? Мигающий огонёк тому виной. Он же сигнализировал о внешнем радиосообщении. Фокс не мог принять его напрямую, как делал в кабине землеройной машины. Требовалось подключиться к более мощной установке. А тут ещё и дополнительное шифрование…

Но ведь приёмо передающее устройство малого радиуса действия в шлеме защитного костюма оставалось!

Можно было не проявлять чудеса героизма – со всеми этими поисками и стрельбой из пистолета по массам снега. Фоксу хватило бы приблизиться к гравимобилю как можно ближе, чтобы хватило мощности связаться с автопилотом и дать сигнал к выходу системы из гибернации. И всё – проблема решена! Как было не лопнуть от смеха?

«Да ладно, “искупаться” в снегу всё равно не помешало», – подумал Фокс. Однако это не отменяло факта, что вовремя выполненное подключение делало всё остальное очень очень простым. Конечно, гравимобиль погребён под массой снега. Только полёт за счёт управляемой силы гравитации помог бы легко оттолкнуть препятствие и поднять машину вверх.

В зоне подъёма действие зандарского тяготения на аппарат всё равно стремилось к нулю. Перед глазами Фокса встала картина расступившегося, словно по волшебству, снега. Как иначе? Он же стал бы временно невесомым. А затем…

«Вот именно, – подумал Фокс, – я мог вообще никуда не ходить и не искать что бы то ни было. Гравимобиль сам бы прилетел ко мне, а не я брёл к нему».

Где то в глубине души возник привычный образ мышиного короля, который резко дёрнул воображаемым хвостом. Повинуясь его жесту, Фокс приподнял плечи и вытянул спину вдоль обшивки гравимобиля. При всей нахлынувшей смешливости он чувствовал досаду и желание закусить губу. Но сдержался и кулаком одной руки врезал по другой.

«Наверное, никому не надо знать подробностей моего приключения».

Фокс активировал имплант и через него включил радио в шлемофоне. Чего же не нажал пальцем кнопку? Объяснение простое – злость! Он злился на себя и решил: прогресс так прогресс!

В эту секунду ему расхотелось использовать древние способы. Волной поднялось желание побольше внимания уделять технике и её влиянию на человеческое тело. Эх, вот бы чуть модифицировать его и внедрить системы контроля посовершеннее! Не потребовалось бы входить и выходить из сети, а лишь распределять ресурсы точнее.

– Активировать системы управления! – приказал Фокс.

Связь с пультом управления он установил мигом ранее, запустив обмен базовыми настройками. Кибернетический мозг немедленно доложил:

– Система активирована. Рад приветствовать на борту, капитан.

Фокс нахмурился и проговорил:

– Меняю базовое приветствие, – твёрдо произнёс Фокс. – «Рад приветствовать на борту, капитан» заменить на «Здорово, кретин!». Поправка: использовать при отсутствии в зоне контакта посторонних лиц.

Кибермозг с готовностью ответил:

– Вас понял, произвожу модификацию. Изменения внесены. Здорово, кретин!

Фокс усмехнулся и кивнул головой, отвечая потокам самобичевания, которые проносились в мыслях. А вслух он произнёс:

– Произвести расчёт мощности, нужной для выхода борта из снежного плена.

Кибермозг среагировал, казалось, со скоростью мысли:

– Запрос принял. Произвожу обработку данных. Расчёт выполнен. Требуется стандартная мощность.

Фокс тяжело встал со снега, отошёл от гравимобиля и скомандовал:

– Выполнить процедуру взлёта и маневрирования с последующей посадкой в точке моего нахождения. Учесть риски безопасности моего пребывания там!

– Запрос принят, – среагировал кибермозг. – начинаю запуск силовой установки. Пожалуйста, отойдите в расчётную точку. Следите за указателем.

Из гравимобиля вырвался луч света и отметил место, безопасное для Фокса. Он вполне доверял системе управления и спорить не собирался – просто отошёл на нужное расстояние.

Гравимобиль слегка задрожал и выскочил из снежного плена, потом поднялся на незначительную высоту. Короткий манёвр! И машина опустилась рядом с Фоксом. Распахнувшийся вход позволил лучше разглядеть мигающий сигнал внешнего вызова.

«Хватит, наверное, играться в радиолюбителей древности с их ритуальными фразами при общении», – подумал Фокс.

Стоило синхронизации киберсистем его импланта и гравимобиля завершиться, как он сразу проговорил:

– Мышиный король на связи, что и кому надо?

Поступивший ответ его изрядно удивил.

Глава 2. Двери в космос

Голос по радио звучал так, будто собеседник находился рядом с Фоксом. Эффект усиливало проецирование образа седовласого мужчины в форме майора прямо на панель управления. «Заменю потом фигурой славного Зандара», – подумал Фокс и внимательнее взглянул на собеседника.

Офицер смотрел строго. Под этим взглядом Фокс невольно сжался, вновь ощутив себя маленьким и уязвимым. Подобное чувство настигало его лишь в детстве – в минуты оглашения результатов тестирования.

– Здравия желаю, – произнёс офицер. – Разрешите представиться: майор Сикорски, Флот Федерации Земли и её колоний. Фокс Тен, я полагаю?

– Так точно, – ответил Фокс.

Сикорски заговорил стремительно, словно не намереваясь выслушивать ответ:

– Связываюсь от имени и по поручению командования. Вы подавали рапорт на поступление в Академию Флота.

– Всё верно, – подтвердил Фокс.

Сикорски едва заметно нахмурился, взглядом давая понять: его фраза не предполагала вопросов и не требовала ответов. Фокс спохватился:

– Вы вышли на связь, чтобы сообщить решение командования?

– И да, и нет, – отрывисто бросил Сикорски.

– Что это значит? – удивился Фокс.

Сикорски поморщился:

– Лучше бы добавлять «сэр», но ладно. Что касается вопроса… При рассмотрении рапорта выявлено формальное несоответствие. – Он выдержал паузу. – Вам отказано.

– И тем не менее… – начал Фокс.

– Именно, – перехватил Сикорски. – Отказ не требовал выхода на прямой контакт. Мне поручили разъяснить ситуацию.

Фокс постарался придать лицу максимально серьёзное выражение:

– Внимательно вас слушаю.

Ни тени улыбки не промелькнуло и на лице Сикорски.

– Состав обучающихся Академии формируется из лиц, проходивших службу в Вооружённых силах Федерации не менее четырёх лет. При этом зачисление на службу невозможно до достижения стандартного возраста восемнадцати лет. В вашем случае указано шестнадцать локальных.

Фокс нахмурился:

– Снова вынужден сказать: и тем не менее…

– Обращаюсь к вам лично, а не высылаю формальный отказ с указанием пунктов несоответствия, – пояснил Сикорски.

В душе Фокса всколыхнулась надежда.

– Неужели возможно исключение?

– Нет, мистер Тен, – ответил Сикорски. – Сейчас не тот случай. Хотя год на вашей родной планете длиннее земного, и по стандартным показателям вам уже семнадцать. Тесты выявляют способности, значительно превышающие средние.

– Тогда что же вы хотели сообщить? – озадаченно спросил Фокс.

Сикорски выдержал паузу, затем заговорил медленно и весомо:

– Командование готово пойти навстречу и учесть специфику течения времени вашего родного мира, а также особенности подготовки юношества и молодёжи здесь.

– Пока ещё плохо вас понимаю, – признался Фокс.

Тон Сикорски не изменился:

– Командование видит в вас перспективного пилота, как минимум командира среднего звена. Мы готовы приравнять прохождение службы в структурах самообороны Зандара и иных подразделениях к службе в Вооружённых силах Федерации.

– Думаю, тут есть нюанс, – улыбнулся Фокс.

– Так точно, – кивнул Сикорски. – Требуется достижение минимального возрастного порога, а также… – Он снова замолчал.

Фокс нетерпеливо поёрзал в кресле, но промолчал. Сикорски одобрительно взглянул на юношу, прошедшего негласный тест, и завершил фразу:

– Необходимо участие в крупной исследовательской или спасательной операции. Это позволит сократить минимальный срок прохождения службы для поступления в Академию с четырёх до двух лет. При достижении восемнадцатилетия, понятное дело,

– Иными словами… – начал Фокс.

– Так точно! – перехватил Сикорски. – Вам предстоит проявить себя в течение ближайших трёх лет. Подчёркиваю: речь идёт о локальных годах. Сроки поступления зависят от вашего пребывания на Зандаре или другой планете из числа колоний Земли и могут как увеличиться, так и уменьшиться.

– Могут ли сроки сократиться до двух с половиной лет? – уточнил Фокс.

Сикорски задумался, сверяя данные с сетевой информацией. Взгляд его стал отрешённым, почти пугающе пустым. «Лучше бы опустил веки», – подумал Фокс.

Сикорски окончил сверку и объявил:

– Подтверждаю: возможен выход на показатели двух с половиной – двух с четвертью лет. Однако крупная операция – непременное условие.

– Скоро мне предстоит «крупная операция». Лечу на спутник Саффара, – сообщил Фокс.

– Имеете отношение к расследованию имевшей там место катастрофы? – быстро уточнил Сикорски.

– На «Синем пламени» летели моя приёмная мать и сводные сёстры, – ответил Фокс.

– Мои соболезнования, – сказал Сикорски.

– Надеюсь, они преждевременны, – холодно бросил Фокс.

Сикорски с интересом взглянул на него:

– Оптимизм не указан в личном досье в качестве базовой черты вашего характера.

– Чего нет, того нет, – признал Фокс. – По крайней мере, в упомянутом качестве.

– Тогда что заставляет думать… – начал майор.

– Недостаток фактов! – перебил его Фокс. – В текущей ситуации нет оснований для изменения точки зрения.

Сикорски кивнул с лёгкой улыбкой:

– Знаменитая зандарская целеустремлённость? Занятно. Давно хотел понять, что она из себя представляет.

– Теперь сможете, – обещал Фокс.

Голос его звучал подчёркнуто сухо. Сикорски, казалось, не обратил на это внимания.

– Благодарю за предоставленную возможность.

– Не за что, – коротко ответил Фокс.

– Понимаю, – проговорил Сикорски.

– Сомневаюсь, – возразил Фокс.

Сикорски старался сгладить напряжение:

– Как бы то ни было, желаю удачи. До встречи в стенах Академии. Надеюсь, скорой. Время пролетит незаметно. Конец связи.

– Спасибо за доверие, надеюсь его оправдать. Конец связи, – кивнул Фокс.

Он отключился и некоторое время молча смотрел на панель управления, словно ожидая, что Сикорски появится снова. Но темы разговора действительно исчерпались.