От друзей к возлюбленным

Салли Блейкли

От друзей к возлюбленным

Original title:

FRIENDS TO LOVERS

Sally Blakely

На русском языке публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2025 by Sally McHugh

All rights reserved. No part of this book may be used or reproduced in any manner whatsoever without written permission.

FRIENDS TO LOVERS – Copyright © 2025 by Sally Blakely

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Посвящается Леви, разумеется

Семь лет назад

Я думала, что знаю, как будет разворачиваться наша история: две параллельные прямые, устремленные в бесконечность. Но, обращаясь к прошлому, понимаю, что наши жизни никогда не должны были стать такими.

Если бы мне надо было точно указать момент, когда параллельные начали стремиться друг к другу, это был бы субботний день в колледже. Мы с Реном сидели в любимом баре с игровыми автоматами, ставя новый рекорд в Ms. Pac-Man, и я попросила его пойти моим «плюс один» на свадьбу старой подруги на следующей неделе.

– А разве у тебя еще нет пары? – спросил Рен, загоняя Пакмана в угол экрана.

Я заметила, что он едва разминулся с призраком в туннеле.

– Только вспомнила, что свадьба вообще будет.

Ответ-то я послала несколько месяцев назад, но забыла об этом и лишь сегодняшним утром обнаружила приглашение: прикрепленное к холодильнику, оно успело затеряться среди меню доставок, стикеров с каракулями и полароидных снимков.

– А, – сухо сказал Рен. Сигнал сообщил о его смерти, и он повернулся ко мне. – Значит, я – последний вариант.

Все верно, но у меня и не было времени найти пару. Рен Уэбстер был моим лучшим другом, с ним я пережила множество памятных моментов – мне не хотелось бы идти с кем-то другим. Я устремила на него невинный взор, пытаясь сымитировать одно из многих выдающихся выражений его лица. Тогда я говорила, что ненавижу его большие карие глаза, ведь они всегда могли меня разжалобить. Впрочем, я истолковывала эту его эмоцию неверно – как и многие другие.

Через минуту Рен смягчился.

– Если побьешь наш рекорд, – сказал он, с усмешкой кивая на игру, – я пойду с тобой.

В то время его реакция не озадачила меня и не удивила. Просто дружеская шутка, еще один способ добавить «РИД» – «Рен и Джони» – на верх турнирной таблицы.

А свадьба знакомых была еще одним пунктом в списке тупых вещей, которые мы делали вместе. Я не предполагала, что идея все разрастется за пределы одних выходных. Не заметила, что Рен не стал колебаться и что его «да» было практически уверенным. И не придала значения тому, как легко забыла про свадьбу и что даже не попыталась найти спутника.

Я не задумывалась над этим, пока всему не настал конец.

Но, как и в любой хорошей истории, в жизни немало поворотов сюжета. Порой, когда кажется, что линиям ни за что не пересечься, они уже идут на сближение.

Воскресенье

Глава первая

Ранним воскресным вечером я останавливаю машину возле просоленного домика. В вышине галдят чайки, а далеко внизу грохочет прибой. Выйдя из машины, я вдыхаю воздух Тихоокеанского Северо-Запада так, словно это первый вдох, который я делаю за два с половиной года. Здесь, на побережье, веет солью, здесь над водой, сияющей множеством мельчайших фракталов, простираются безграничные синие небеса. И здесь ровно через неделю моя младшая сестра выйдет замуж, под маяком с красной крышей, выдающимся из зеленой равнины неподалеку.

Багажник арендованной машины открывается со скрежетом – жесткий контраст с прекрасным орегонским днем. Какое совпадение, что мое возвращение на Западное побережье не только случилось сразу после потери работы, но и произошло в помятой «Мазде», которая грохотала всю дорогу от Портленда, как товарный поезд, сошедший с рельс. Возвращение сюда и не обещало быть легким, но путь мог бы быть и поприятнее.

Внутри дом не изменился. В передней части все та же кухня с большими окнами и длинным дубовым столом, за которым легко умещалась вся семья. Напротив – маленькая прихожая. Застекленные двери ведут на крытую веранду, идущую вдоль одной из стен дома. Когда послезавтра приедут все остальные, со двора будет доноситься смех, с кухни – разговоры, и зазвучит музыка.

Пока что здесь только тишина.

Я бросаю ключи от машины на гранитную стойку и перетаскиваю сумки в гостиную. Солнечный свет заливает ее сквозь панорамные окна. Мне стоило бы пойти наверх и разобрать вещи, начать неделю организованно и устроиться, прежде чем прибудут остальные. Но на меня накатывает волна воспоминаний об этом месте, и я понимаю, что не могу сделать ни шагу. Этот дом видел столько версий меня, и его последняя версия кажется здесь незнакомкой, нарушительницей.

Я собираюсь с духом. Если хочу пережить эту неделю, надо притвориться, что не специально держалась в стороне последние несколько лет. Я еще раз вдыхаю поглубже, наливаю бокал вина и забираюсь с ногами на диван. Именно вид на океан и вдохновил моих родителей и Уэбстеров купить этот домик двадцать лет назад. И сейчас, под знакомым солнцем, согревающим плечи, любуясь знакомыми мерцающими волнами, я впервые за много дней ощущаю покой.

Понедельник

Глава вторая

Проснувшись на следующее утро, я зарываюсь лицом в стеганое одеяло. За правым глазом пульсирует тупая боль. То, что началось как один бокал вина, превратилось в три – устроившись во дворе в садовом кресле, свернувшись под любимой шерстяной накидкой, я смотрела, как солнце садится в океан.

На минутку я поддаюсь дреме, слушаю шелест накатывающих волн и наслаждаюсь прохладным ветерком из окна, касающимся шеи.

И тогда слышу, как открывается входная дверь.

Тут же распахиваю глаза. Сажусь и шарю в поисках телефона: не написала ли Стиви, что она и ее жених Лео решили объявиться пораньше? Но сообщений нет. Правда, все же вполне вероятно, что моя сестра могла бы приехать без предупреждения. Я встаю, слишком уверенно для одинокой похмельной женщины в доме у моря, и, шаркая, бреду вниз.

На всякий случай в гостиной я беру с серванта тяжелую жеоду и поднимаю над головой, приближаясь к кухне, готовая – к чему? Стукнуть кого-нибудь?

При звоне ключей, брошенных на стойку, я опускаю камень, и пульс замедляется.

– Ау? – зову я. – Стиви?

Я просовываю голову в дверь и вижу человека, повернувшегося на голос.

Это не моя сестра.

Сперва мне кажется, что я его выдумываю: как будто, несмотря на все усилия его забыть, как только я ступила в этот дом, воспоминания умудрились освободиться и разбрестись по комнатам, показывая все то, чего мне не хватало. Но этот человек из плоти и крови, настоящий.

Я изучаю его по частям, будто Рена открывает поднимающийся занавес. Вот длинные ноги, которые крутили педали велика, когда мы еще детьми катались по всему городу; вот руки, которые опирались на барную стойку, когда он устраивался напротив меня; вот сильные плечи и спутанные темные волосы.

– Джони, – говорит Рен, мое имя знакомо слетает с его губ. – Привет.

Я пялюсь на него. Кружатся и мерцают пылинки. Свет струится из кухонных окон позади Рена, как будто он герой инди-фильма. Серая футболка подчеркивает его загорелые руки, из кармана на груди торчат солнечные очки.

У меня был еще один день, чтобы подготовиться, еще один день, чтобы пожить в иллюзиях о том, что этот момент никогда не наступит, что мне не придется с ним встречаться. С тем, кто знает – знал – меня лучше всех на свете. Вот причина, почему я так долго избегала Орегона. В кругу семьи я собиралась быть спокойной, непринужденной, вести себя так, будто между нами с Реном ничего не изменилось, – и игнорировать его все остальное время. Я не хотела оставаться с ним наедине.

Если слабая тошнота до этого была вызвана вином, выпитым вчера, то сейчас она усиливается из-за неловкости: я спустилась в кухню без штанов, только в футболке «Маверикс», которая прикрывала бедра лишь до середины. Так уж распорядилась удача, судьба или до смешного несправедливая вселенная, что он приехал на день раньше, расстроив мои планы.

– Привет, Рен, – хриплю я. И откашливаюсь. – Не знала, что ты будешь здесь.

Очевидно.

Мой взгляд цепляется за легкие морщинки, обрамляющие уголки его рта, две круглые скобки, ясно показывающие, как много радости в этом человеке, становятся заметнее при одном только намеке на улыбку. Я обожала их, как и его смех. Но сейчас Рен серьезен.

– Прости, – говорит он, и это самый типичный для него ответ. Рен извиняется, как будто действительно проник в мой личный летний домик. – Я не хотел тебя напугать. Я бы позвонил, если бы…

– Нет, все в порядке.

Я никому не сказала, что приеду раньше, не хотела расспросов о причине столь резкого изменения планов – внезапном и драматичном расставании с любимой работой. Рен никак не мог узнать, что я буду здесь.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я.

Рен отвечает не сразу. Он тянется то ли почесать затылок, то ли потереть шею, но опускает руку в последний момент и устремляет взгляд на меня.

– Я подумал приехать первым, чтобы кое с чем разобраться, – говорит он. – Ну, знаешь, подстричь газон, расчистить дорожку до маяка, все такое.

Ну да. Рен нередко поступает бескорыстно. Я подружка невесты, так что, следуя заранее составленному списку, с завтрашнего дня начну подготовку к празднику, но Рен, в суть которого заложена помощь другим, ныряет в дела с головой еще до того, как его кто-то попросит.

– Конечно, – говорю я. – Я тоже.

– Твои волосы… – замечает Рен, и я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он кивает в мою сторону.

– Стали короче, – продолжаю я, приглаживая затылок. Волосы у меня теперь до плеч, и о былом напоминает только челка. Я сменила стиль год назад, когда Стиви сказала, что волосы хранят воспоминания, или эмоции, или что-то в этом роде. Я была готова попробовать что угодно, чтобы заполнить дыру, появившуюся в жизни.

– Ты все еще…

Я указываю на него, не в силах подобрать слова, мурашки пробегают по шее. Похоже, он недавно подстригся, но прическа все та же. Плечи вроде бы слегка раздались, но он всегда был в хорошей форме – возможно, причина в крое футболки или игре света. Изменения ничтожны: Рен стал на два с половиной года старше, но разницу заметит тот, кто близко его знает.

– …высокий, – наконец заканчиваю я, слегка поморщившись.

– Да, – говорит Рен. – Старался изо всех сил сбросить несколько сантиметров, но…

Он пожимает плечами. Я слишком поздно понимаю, что он пытается шутить, так что смех звучит неестественно.

– Что ж, – говорю я. – Я в своей старой комнате, но не буду тебе мешать.

Рен поднимает кулак ко лбу. На какой-то миг маска спадает, и его взгляд снова фокусируется на мне. Рен всегда умел видеть меня насквозь: внезапно мне снова шестнадцать, и я плачу у него на плече, потому что провалила контрольную по математике; или восемнадцать, и я нервно разглядываю потрепанный приветственный подарок от колледжа, пока мы, первокурсники, едем на север в Портленд; или двадцать семь, и я стою на холодной новогодней улице – это последний раз, как мы с ним виделись.

– Ну да, – говорит Рен, глядя мне в глаза, и добавляет: – Вообще-то, мне бы стоило сказать… – Он замечает, что в ожидании его слов я слегка напрягаюсь. Кулак опускается. – В этом году мы снова на веранде.

Я сжимаю губы.

– М-м?

– Мы с тобой, – поясняет Рен, кивая на меня, как будто нужно прояснять именно эту часть фразы. – Они снова разместят нас на веранде в этом году.

– Кто «они»? – спрашиваю я, хотя ответ тут только один. Наши семьи. Еще люди, которых ты избегала.

– Ну, – говорит Рен. – Последнюю пару лет… – Он умолкает.

Я принимаю как можно более равнодушный вид: будто бы это нормально, что меня тут не было последние два лета, что он и я – больше не «мы», связанные чем-то, что я считала безусловным. Теперь кажется, что нас объединяли всего лишь время и доброе соседство; все то, что поневоле сплачивает людей.

– Стиви и Лео будут жить в вашей бывшей комнате, а Тэд – в той, которую обычно занимаю я.

– Без проблем, – говорю я с натянутой улыбкой и поворачиваюсь к выходу из кухни. А чего я ожидала? Что мою комнату будут оберегать, как алтарь, когда для гостей едва хватает места? Что Стиви и Лео не заберут ее себе? – Скажи, если будет нужна помощь. Если нет, встретимся завтра на веранде.

Он сводит брови, глаза темнеют.

– Ясно. Тогда не буду тебе мешать.

Я, почти тридцатилетняя женщина, салютую ему и выхожу.

Глава третья

Еще несколько лет назад я была бы в восторге оттого, что мы с Реном можем провести здесь целый день вместе. Но сейчас мысль о том, что я останусь с ним наедине, заставляет меня как можно скорее ретироваться. Я быстро прохожу по коридору, поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через ступеньку и тихо закрываю за собой дверь. Прислоняюсь к ней спиной и наконец выдыхаю.

Мне требуется минута, чтобы очистить мысли, обдумать разговор, который я оборвала, и осознать случившееся.

Рен. Рен здесь. Не просто здесь, а не сидит без дела. Все мои попытки вычеркнуть его из жизни оказались тщетны.

И с завтрашнего дня мы будем ночевать в одной комнате. До конца недели.

От этой мысли у меня начинается клаустрофобия: дом, кажется, слишком мал для нас и всей нашей истории.

Мне надо уйти отсюда.

Я набиваю в шопер столько еды, что хватило бы и на месяц, и выволакиваю на пляж складной стул. Сегодня один из тех редких дней, когда температура может подняться под тридцать градусов. Солнце уже жарит, и песок обжигает стопы. Я густо намазываю плечи и устраиваюсь поудобнее с книжкой. Очень хочется сбежать в историю о женщине, влюбившейся в мужика на пятьсот лет старше, но это ничего, потому что он маг и наследник какого-то трона.

Впрочем, спустя какое-то время я понимаю, что перечитываю один абзац в четвертый раз. Слова расплываются перед глазами, а уголки книги больно врезаются мне в ноги.

Я отшвыриваю книгу и меняю ее на телефон.

– Лео хочет поиграть в «захват флага», – говорит Стиви вместо «здравствуй».

– Он… сейчас? – Я опускаю солнечные очки, раз уж увлечься ромфантом не вышло.

– Нет, в среду. – Она чем-то занята, звучат какие-то позвякивания и удары.

– Стиви, тебе придется объяснить получше, – говорю я, зарывая большие пальцы ног в песок.

Она вздыхает. Возня прекращается.

– Это какая-то важная традиция, – говорит она. – Они с братом организовали целое городское мероприятие, еще будучи в школе. Это его единственная просьба.

– Принято, – говорю я и отдергиваю от уха телефон – из него раздается звук, как будто рухнул книжный шкаф. – Ты чем там занимаешься?

– Я в офисе. – Стиви фыркает. – У кого-то возникла прекрасная идея засунуть всю ненужную фигню группы в наши чемоданы, чтобы освободить место. А теперь они мне нужны.

– А, – говорю я. – Турне. – Сразу же после медового месяца Стиви отправится с Лео на гастроли его инди-рок-группы. По всей Северной Америке, на три первых месяца брака.

– Эй, – говорит Стиви. – А ты где?

– Дома сижу.

Ложь срывается с языка на удивление просто. Я решила до свадьбы Стиви никому не говорить, что меня уволили. Приехать сюда первой, чтобы собраться и подготовиться к неделе вранья, казалось прекрасной идеей. Так и было, пока человек, встреча с которым вселяла в меня сильнейший ужас, не решил тоже заявиться пораньше.

– Насколько я помню, из твоей квартиры не слышно океана.

Я сжимаю ручки стула, опять погружаю стопы в песок. На пляже появляется семейство. Дети пронзительно вопят и размахивают ведерками. Их отец громовым голосом велит им не спешить.

– О, это плейлист, – говорю я.

– Что?

– Я слушаю его, когда пытаюсь поспать. Знаешь, звуки дождя, звуки океана.

– Хм, – бормочет Стиви. – А ты пыталась уснуть?

– Нет. Просто… – Я мешкаю, пытаясь соврать получше. – Просто хочу побыстрее услышать чаек! – Выходит наигранно, как будто зазывала на ярмарке пытается затащить ноющего ребенка на карусель.

– Что происходит? – спрашивает она.

Я зажмуриваюсь, готовясь к тому, что эта неделя полетит к черту, еще не начавшись.

– Это из-за Рена? – спрашивает она. – Ты же увидишься с ним завтра.

Стиви – единственная в моей семье, кто знает, что мы с Реном не разговаривали последние два с половиной года. Она подтвердила, что со стороны Уэбстеров тоже никто не в курсе. Получилось так, что мы с Реном, не сговариваясь, решили избавить семьи от нашей драмы. Но Стиви не знает, что произошло между нами, какую черту мы пересекли. Видимо, в этом мы с Реном тоже молча согласились.

– Я немного стрессую, – признаю я. Бриз щекочет мне шею, колышет редкую пляжную траву. – Но все будет в порядке, Стиви. Раньше мы были друзьями, а теперь нет – и все.

Стиви фыркает.

– Да. Ну конечно.

– Давай обсудим расписание на неделю, – говорю я. Проплывающая мимо рыбацкая лодка ослепительно сияет на солнце. Проводив ее взглядом, я смотрю на блики, скачущие по волнам. – Можешь не беспокоиться из-за нас с Реном.

Стиви снова вздыхает, но смягчается.

– Ты, скорее всего, приедешь завтра раньше нас. Прости, мы не сможем забрать тебя из аэропорта.

– Ничего.

Это идеальное прикрытие – не придется объяснять, почему я оказалась здесь раньше всех. По дороге на побережье Стиви и Лео заедут к нашим родителям. Заберут все нужное для свадьбы: коробочки с сувенирами, украшения и столько тканевых салфеток, что хватит вытереть и свой бензин, и соседский, и еще останется.

– Думаю, Рен завтра тоже приедет пораньше, – говорит Стиви.

– Да ну, – говорю я.

– Все будет в порядке?

– Стиви, – предупреждаю я.

– Ладно, ладно. Неважно.

Мы обсуждаем порядок событий: завтрашний приезд гостей, традиция Лео с «захватом флага» в среду, совместный мальчишник и девичник в четверг вечером, подготовка церемонии и предсвадебный ужин в пятницу.

– Поверить не могу, что выхожу замуж, – говорит Стиви.

Я ковыряю отстающий от подлокотника кусочек винила.

– Это не мог быть никто, кроме Лео, – говорю я.

– Знаю. И терпеть этого не могу. – Скорость, с которой Стиви – бывшая королева отсутствия обязательств – влюбилась в солнечного Лео, похожего на золотистого ретривера, удивила всех. Но ей все еще нужно строить из себя прежнюю Стиви.

– Не сомневаюсь. – Я подтягиваю колени к груди и смотрю на белопенный, бесконечный Тихий океан, который служил декорацией для большей части наших жизней.

– С тобой правда все будет в порядке на этой неделе? – спрашивает Стиви.

Я оглядываюсь через плечо на дом, откуда доносится звук работающей газонокосилки.

– На этой неделе главная не я, Стиви, – отвечаю я, не давая ей повода за что-то зацепиться. Рен – A&R-менеджер группы Лео, Bearcat, и провел с ними и со Стиви кучу времени в Портленде. Размышления об этом стоили мне многих бессонных ночей. Рен не тот человек, которого я могу просто забыть. Его жизнь всегда будет связана с моей.

– Как я захочу – так и будет. Я невеста, и мне не нравится столько внимания.

– Сказала та, что пригласила почти двести человек на свою свадьбу.

– Приедет только половина. И я их не приглашала. Это мой жених постарался. Кажется, он еще не встречал человека, который бы ему не понравился.

Мы заканчиваем говорить к полудню. Солнце выжигает последний туман, висевший над густым прибрежным орегонским лесом. Семейство отдыхающих возвращается по пляжу тем же путем, которым оно пришло.

Я вытягиваю руки над головой и поворачиваюсь к дому. Рена можно мельком увидеть в дальней части двора. Он толкает древнюю газонокосилку по прямой, туда и сюда, наклоняя рядом с усыпанной гравием дорожкой. Потом делает четкий, осторожный разворот и останавливается. Звук газонокосилки затихает. Рен стягивает через голову пропотевшую футболку, его кожа блестит под августовским солнцем, и…

Я отвожу глаза, но не раньше, чем замечаю, как он дергает стартер раз, другой и как напрягаются мышцы на его спине.

Я отворачиваюсь и смотрю на холодную воду.

* * *

Той ночью я долго и безуспешно пытаюсь отвлечься. Просматриваю сообщения от бывших коллег, которые хотят «просто проверить, как ты», но никому не отвечаю. Упаковываю чемодан для завтрашнего переезда – в мою новую тюремную камеру, которую буду делить с Реном. Наконец, выключаю лампу над своей кроватью – а точнее, над кроватью Стиви и Лео – и поворачиваюсь на бок, чтобы немного поспать. Скорее всего, это последняя возможность отдохнуть на неделе. Я закрываю глаза и считаю вдохи. Затем пять раз подряд напрягаю и расслабляю все мышцы в теле. Рассказываю себе очень скучную историю.

Кажется, минули часы, а я все еще не сплю. Проверяю время на телефоне – прошло двадцать восемь минут – и падаю обратно на подушки. Мой гениальный план раннего приезда уже провалился, и страх перед завтрашним днем только растет. Деморализующая комбинация: находиться в месте, которое должно было принести утешение, и чувствовать себя на грани.

Мы с Реном умудрились больше не пересечься. Когда я зашла на кухню поужинать, то заметила, что его машины нет. И на минуту показалось, что я его вообразила. Что я так волновалась из-за встречи с ним, что придумала сюжет, в котором он приехал раньше.

Но теперь я чувствую его в доме. Как я могла чувствовать его через весь кампус, через Портленд, через всю страну – как некую точку на другом конце связывавшей нас нити.

Я таращусь в потолок, а затем сбрасываю одеяло. Сердце знакомо екает – так было, например, когда Рен вертелся в постели, – раньше это меня успокаивало. Теперь мне кажется, что это еще одна вещь, которую я не могу контролировать.

Шесть лет назад

Клодия и Кларк

Портленд, Орегон

Глава четвертая

Рен стучится именно тогда, когда обещал. Я пробираюсь через лабиринт коробок, наставленных в гостиной, и распахиваю дверь.

– Почему ты всегда такой пунктуальный? – спрашиваю я и тороплюсь обратно в ванную, оставляя Рена на пороге. Сегодня свадьба моей кузины, а я все еще в мешковатой футболке и с наполовину готовой прической.

– Почему ты сказала, что потеряла эту футболку? – кричит он вслед.

Футболка – одна из моих любимых, идеально мягкая, доходящая до бедер, – фактически его, с логотипом концертной площадки (она же студия звукозаписи, в которой он работает).

– Потому что я месяцами замышляла присвоить эту футболку!

Я беру плойку, в последний раз пытаюсь уложить челку как надо. В зеркале вижу, как Рен украдкой роется в моем телефоне. Я точно знаю, что задумал этот меломан.

– Не меняй песню!

Рен кладет телефон обратно на коробку и поднимает руки. Don’t You (Forget About Me) продолжает играть.

– Тебе же нравится эта песня, – говорю я, когда он подходит и опирается плечом о косяк ванной.

– Конечно, да. – Рен проводит рукой по волосам. – Но тебе еще осталась неделя в Портленде. Оставь болезненное для самолета.

– Рен, – говорю я, похлопывая его по щеке. – Я никогда не забуду о тебе.

Он закатывает глаза и уворачивается.

Месяц назад, когда я объявила, что уезжаю на другой конец страны, Рен, понятное дело, был в шоке. Я и сама еле могла в это поверить. С самого выпуска я стажировалась в «Ново», студии покадровой анимации, и надеялась, что мне светит что-нибудь постоянное, но никому из нас даже в голову не приходило, что должность моей мечты появится в новом нью-йоркском офисе компании. Бросать Портленд и налаженную жизнь было непросто. Но после года отчаяния – ровесники один за другим вступали во взрослые роли, а мама предупреждала «не класть все яйца в одну корзину» – я все же почувствовала немалое облегчение. Я вцепилась в эту возможность, как кошка в мышку.

Когда я поделилась новостями, Рен добрую минуту молчал и не отводил взгляда. Но потом широко улыбнулся и заключил меня в крепкие объятия, от которых вышибло дух. Рен не волновался, а потому и мое волнение слегка поутихло.