Королева Матрицы. Настройщики Полей

– Знаешь, как странно снова видеть себя таким… – улыбался Тан, вспоминая все, что ему было показано в тот день в Зале Записей. – Ведь, когда это все началось, мне было всего двенадцать. Можешь поверить в это, Кристалина? Только двенадцать. Взволнован? Нет. Теперь я лучше знаю, что делать. Я слишком много всего повидал и знаю некоторые секреты полей, но достаточно ли мне моих знаний?

Кристальная Фея ощущала, как вздрагивает его поле, то и дело пробиваемое пульсацией страха. Она знала, что, хотя этот мальчик стал теперь мужчиной, ему снова предстоит провести время в Зачарованном Королевстве, поскольку мир нуждался в его помощи. Тот страх, который испытывал Тан, не был страхом невинного ребенка. Это был страх того, кто увидел злоупотребление властью, корень которого – невежество. Он знал, что повелители Вулкана благоденствуют, и свидетельства их жестокости можно видеть во многих мирах.

Рани: странствование во времени

Рани, сестра Тана, вышла из кабинета своего брата и направилась по коридору. В походке высокой, гибкой и грациозной Рани прослеживалось что-то кошачье. Эта молодая девушка была уверена в себе и полна жизненных сил. Она откинула назад копну густых черных волос, сверкнув своими изумрудно-зелеными глазами, и снова потерялась в мыслях, завороженная полями Изиды и сном, который она видела сегодня утром. Она, как и Тан, стала опытным сновидцем и настройщиком полей. Иначе говоря, освоила две области, которые привлекали внимание многих молодых людей этого будущего времени, ибо хороший настройщик полей мог изменить ход истории и сознательно повлиять на жизнь тех, кому еще предстояло родиться. Именно этому, в основном, и обучали вязальщики сновидений, одни из тех, кто поддерживал правильный и полезный для всех ход изменений в Матрице.

– Как мне этого не хватает. Наверно, как и тебе? – призналась Рани, когда они с Таном, уже в полночь, сели за стол, чтобы слегка перекусить.

– Ты говоришь о Зачарованном Королевстве?

Рани кивнула и на ее глазах заблестели слезинки.

– Конечно, и мне этого недостает. – Сдержанно ответил Тан, словно никак не мог настроиться на задумчивое настроение сестры. Поэтому она переключилась на обсуждение своего последнего исследовательского проекта и стала рассказывать, почему он так ее увлек. В то же время, она понимала, насколько сильно зачарованные сферы завладели умами их обоих.

– Знаю, что у меня высокие стандарты. Это оттого, что я многое видела и, к тому же, мы оба знаем, насколько хорошо можно настроить поля, действуя из того времени, которое мы там провели. Мы оба увидели возможность удивительных изменений, и лично мне это по душе. Творение с Благодатью – это просто еще один уровень свободного управления полем, а синхронизация с Благодатью ускоряет игру эволюции.

Тан молчал, поскольку знал, что она открывает пространство типа: «Давай побеседуем, послушаем друг друга, и обменяемся новыми перспективами», в которое они оба время от времени попадали, чтобы обсудить то, чему научились за последнее время.

Рани говорила, и Тан слышал в ее словах изначальную мудрость и, все же время, видел в ней того ребенка, которым она когда-то была. Наконец, почувствовав, как блуждает его внимание, она замолчала, и они оба на некоторое время погрузились в безмолвие.

– Когда ты отбываешь? – спросила она, а затем добавила: Сможешь ли ты сделать так, чтобы поля всегда оставались открытыми для нашего общения? Не станет ли это игрой в забывчивость или в контролируемую избирательность «а сейчас не беспокой меня»?

– Думаю, что не будет ни того, ни другого, а что будет, я пока не знаю, – отвечал Тан, снова думая о последнем задании Хошо и своей заключительной инициации в Академии, которой он целиком посвятил последние годы. – Каждому настройщику полей дано предписание применять всю теорию и подвергать еще более глубокой и скрупулезной проверке все, что мы усвоили из общения с Хошо. Его истории всегда преисполнены глубокого смысла. Надеюсь, я уже достаточно научился не отвлекаться, поскольку Матрица Зачарованного Королевства содержит очень много параллельных миров, сотканных сновидениями. Оставаться в основном поле обычного сновидения – это искусство.

Они вдвоем сидели и размышляли над всем сказанным, а также над тем, что Зачарованное Королевство – также результат людских грез о лучшем мире.

– Если бы Хошо решил, что у тебя ничего не получится, то не дал бы тебе такого задания, – уверяла его Рани. – Его истории так захватывали нас, потому что он прожил их сам и они реальны. Его учения – это воспоминания в полях жизни, пропитанные глубоким опытом, и каждая история зиждется на определенных фактах! Как бы то ни было, Тан, Изида сказала мне, что любые изменения, осуществляемые твоим присутствием, проявятся в некоем параллельном мире и вольются в наблюдаемый тобою мир только в том случае, если результат их будет благоприятен для всех. Она просила не забывать о том, что это – главное правило истинного алхимика-настройщика полей.

– Знаю, Хошо говорил мне то же самое, – ответил с улыбкой Тан, взглянув на нее и тут же осознав, насколько она повзрослела. Иногда она все равно продолжала ощущать себя его сестрой, но что-то изменилось между ними. Глядя на нее в мягком свете ее комнаты, он замечал блеск ее волос, сияние глаз, особенно когда она говорила о своей любимой работе. Его внимание останавливалось то на плавных линиях ее фигуры, то на ее улыбке, то на ее запахе, и в нем что-то начинало шевелиться и требовать возвращения домой.

– Ты была такой милой, когда я видел тебя спящей в Зачарованном Королевстве. Знаешь, что Записи позволяют тебе увидеть очень интересные моменты, и пусть я слишком многое забыл, они все это хранят в себе.

Говоря о том, что пока ему раскрылось в Записях, Тан все больше и больше оживлялся. Он знал, что ему предстояло увидеть еще очень многое, поскольку Акаша хранила в себе все события, которые разворачивались на протяжении всего творения.

– Нет сомнений, что твое пребывание после возвращения станет проверкой твоей способности считывать поля, а также всего того, чему Хошо тебя научил. Рани поделилась с ним своими соображениями, а затем добавила: «Я могу понять, если бы все это касалось опытного настройщика полей, но забрать двоих невинных детей из поля их дома, затем выпустить в поля Зачарованного Королевства – мне этого никогда не понять…!

Тан прервал Рани и, понимая, что она находится в некотором замешательстве, сказал:

– Рани, просто отправься в Акашу и посмотри, что там записано. Только тогда ты все поймешь. Я говорил тебе, что Кристалина вернулась?

Глаза Рани сразу засияли, и она радостно ответила:

– Я предполагала, что завесы спадут!

* * *

– Кристалина! Кристалина! Где ты опять? Кристалина, Кристалина, приди со мной поиграть! – напевала Кристалина весь следующий день, искренне радуясь тому, что их поля снова соединились. – Я думала, что ты бросила нас! – воскликнула Рани, когда Кристальная Фея, притянутая сильным желанием в поле Рани, предстала перед ее взором. Королевство Фей никогда не отказывалось, когда кто-то своими песнями приглашал его обитателей пересечь поля и предстать наяву.

– Я всегда здесь, – ответила с улыбкой Кристалина. – Это ты забыла, как услышать мой голос.

– А также как видеть и воспринимать твой мир, – с грустью добавила Рани. – Поля за пределами Зачарованного Королевства слишком тяжелые и плотные, и чем больше мы остаемся в них, тем слабее становится наша связь!

Кристалина это понимала, поскольку в тех полях всегда преобладали более плотные лучи.

– А Тан? – спросила Кристалина, несмотря на то, что уже все знала о нем. – Что ты думаешь по поводу его нового путешествия назад во времени?

– Хошо разрешил мне наблюдать, и поэтому я буду рядом с Таном, где бы он ни находился.

Ты имеешь в виду, что будешь наблюдать за Таном, просматривающим то, как вы вместе, когда вам было десять и двенадцать лет, впервые обнаружили мой мир?

– Да, – ответила Рани. – Довольно сложно, не правда ли?

– Ну, это уж как ты сама считаешь, – возразила Кристалина и, встретившись глазами друг с другом, они обе разразились громким смехом и их поля заискрились фиолетовым светом.

– К.С.Н. (Космическая Сеть Нирваны)? – поинтересовалась Кристалина, намереваясь проверить, поддерживают ли эти двое связь между собой в сети внутреннего плана, получен ли доступ к космическому каналу, через который осуществляется телепатическое общение.

– К.С.Н.? Определенно. – Усмехнулась Рани, добавив: «Хошо говорит, что нужно всегда следить за тем, чтобы каналы, через которые осуществляется руководство, всегда оставались открытыми, и это – правило для всех настройщиков полей. Если Тан откроется общению и захочет слушать, то с общением проблем не будет.

Кристалина смеялась, вспоминая двенадцатилетнего мальчика, который никак не хотел считаться со словами своей десятилетней сестры, до тех пор, пока поля не доказали ему, что сестра его часто бывает права. И даже теперь, десять лет спустя, эта игра почти не претерпела изменений, за исключением того, что они уже больше не были детьми.

Кристалина буквально впивалась глазами в поля этой девушки и радовалась тому, насколько Рани изменилась. Теперь ее былая детская робость сменилась уверенностью. Ведь Рани, как и ее мать, прошла обучение у Изиды. Кристалина знала, что Изида сильно рисковала, взяв Рани под свое крыло. И какую же роль предстояло сыграть Рани? Кристалина размышляла об этой молодой женщине, которая теперь всегда отвечала ей улыбкой. На этот раз участие Рани в игре было крайне важно для всех.

Кристальная Фея танцевала в полях Королевства, отворяя при помощи своей магии любые двери, и радуясь тому, что ее протеже, наконец, вернулись к ней. Разумеется, тогда еще Тан не знал, что это новое задание Хошо будет связано с невероятными испытаниями, но они вместе с Рани предчувствоали это.

* * *

В тот день, когда Тан приступил к выполнению задания, Хошо пригласил его в Священную Комнату. Там было множество кристаллов, испускавших радужные светлые лучи, они плясали по стенам словно живые. Ученики любили эту Комнату, она давала им поддержку, которую могли принимать лишь немногие. Каждый из них выходил из этой Комнаты преисполненный чувства радости и оживления. Благоухание ладана и мирра в сочетании с божественными звуками арф и колоколов вселяло в каждого из пришедших чувство покоя и безопасности.

Частью подготовки Тана являлась биолокация, то есть, способность покидать тело, совершать космические путешествия, а также находиться в двух местах одновременно. Искусство трансмиграции, которым также должны были овладеть Космические Рыцари, пока еще не было освоено им: нужно было научиться дематериализовать и заново материализовать свое тело усилием воли, путешествовать на большие расстояния, пересекая сферы.

– Ну что, садись, устраивайся поудобнее, – произнес с усмешкой маг. – А теперь постарайся почувствовать, не желаешь ли ты покинуть на некоторое время свое тело. Если у тебя есть такое желание, то тебе, возможно, придется отрегулировать свои внутренние системы питания и гидратации.

Пользуясь возможностью блеснуть напоследок перед учителем своими знаниями, Тан спросил Хошо:

– Можно я просто растяну время и сделаю так, чтобы дни, и даже месяцы, проходящие в Зачарованном Королевстве, имели место для нас здесь и сейчас? Мне не хочется проводить там целых три года, как мы это делали в прошлый раз.

Хошо снова ухмыльнулся, затем улыбнулся, кивнул, пожав плечами и подмигнув своими премудрыми глазами. Хотя он гордился сообразительностью Тана, он осознавал, что свою роль учителя он сыграл до конца, признавая то, что если Тан о чем-то помыслит, то он это сможет создать, ибо такова природа полей.

Тану нравилась идея о расширении времени. Поэтому он растер свои ладони, сложил их как для молитвы, а затем медленно раздвинул их, словно растягивая между ними невидимую резинку.

В образовавшееся между его ладонями поле альфа-энергии он отдал команду «Время, растянись!», а затем перенес в это пространство образ своего и Рани детского времяпрепровождения в Зачарованном Королевстве. «Пусть это новое приключение состоится в наиболее подходящее время и будет синхронизировано со старым приключением, хотя в настоящем поле пусть оно завершится в минимальный срок». Он отдал несколько дополнительных команд, а затем, трижды пропев: «Да будет так!», запечатал эту просьбу и свою визуализацию в кокон из фиолетового света и передал все это Повелителям Времени. Затем он приказал элементарной структуре своего тела увеличить поглощение космических частиц, чтобы обеспечить организму должное питание и снабжение влагой на то время, пока он будет находиться вне своего тела.

Хошо тихо рассмеялся, а затем похлопал Тана по спине и произнес одну из своих любимых поговорок, которой он завершал каждый урок со своими подопечными: «Благоденствуй в поле Благодати». Вместе с отзвуками этих слов Хошо растворился в пространстве, не оставив ни единого следа.

Сидя в комнате, освещенной пламенем свечи, Тан начал настраивать поля и продвигаться назад во времени. Его миссия началась.

«Дыши, – доносился до него голос Хошо. – И помни, что дыхание устраняет все завесы. Дыши глубоко, ровно и связанно. Не нарушай ритм своего дыхания. Всегда поддерживай ровное и тонкое дыхание».

Тан вдохнул в свои легкие воздух комнаты, насыщенной энергией ци и сосредоточился на силе, которая дышала через него и поддерживала его жизнь, до тех пор, пока в его системе не начала пульсировать новая вибрация – электрическое жужжание, которое несло в себе иной ритм. Все находящиеся в комнате геометрические узоры священных форм словно ожили и закружились в танце перед внутренним взором Тана.

«А теперь, дельта-загрузка!» – скомандовал он, и когда его шишковидная железа стала пульсировать, он почувствовал, как поля начали расступаться перед ним, словно Красное море перед Моисеем. Так никогда не бывало. Тан спокойно размышлял про себя и был доволен тем, что его мастерство и уверенность, несомненно, возросли, хотя и знал, что Священная Комната помогала ему управлять потоком.

– Но поля обладают свойством: чем больше ты используешь оставленные в них отпечатки, тем сильнее магнитное притяжение! – напомнил ему тихий голос, который сильно напоминал голос Рани. – Эй, Тан! Ты прав. Я здесь! – вибрировала она прямо в его голове. – Сохраняй канал открытым, чтобы я могла разделить это путешествие с тобой. Хошо сказал, что единственное ограничение – это наше восприятие. Я смогу придти, если ты пригласишь меня! Если хочешь, мы можем соединить наши умы и разделить вместе это приключение? Продолжая взывать к нему, Рани стала кричать громче: она знала, что ее голос заставит его сдаться и соединить свое сознание с ее сознанием.

«В самом деле, так было бы гораздо интереснее, – отметил с улыбкой Тан. – «Пожалуй, так путешествие станет менее рискованным…»

Рани телепатически передала свое согласие, и Тан был доволен тем, что он будет не один.

– Ты сможешь быть со мной постоянно?

– К сожалению, нет. Я еще не закончила свою работу у Изиды, но я буду просачиваться к тебе, когда смогу. Я буду поддерживать линию связи между нами. Как только я потребуюсь тебе, зови меня, и я приду. А так буду навещать тебя время от времени.

– Не забудь проверить Хроники Акаши. Тогда ты больше узнаешь больше об этой большой игре. Наше детское времяпрепровождение там не было случайным, даже, несмотря на то, что нам не было отведено никаких ролей, – напомнил ей Тан, затем снова сосредоточился на своем дыхании, переключив тело на новый ритм, и начал исчезать из поля зрения.

«Зачарованное Королевство, день прибытия, первое знакомство» – скомандовали Рани и Тан из своего пространства в Тэта-поле, и когда они визуализировали первое свое знакомство с Зачарованным Королевством, состоявшееся десять лет назад, рисунки вибраций их мозга спроецировались в новую временную зону. Они оба удерживали свое сосредоточие, стараясь соединиться с теми, кем они были тогда, вернуться в то место и в то далекое время. Их возвращение было безупречным, и как только забрезжил рассвет, они поняли, что, наконец, для них началась новая версия их танца времени сновидений. Они были рады вернуться в то место, по которому так долго тосковали.

Зачарованное королевство

По мере изменения ритма дыхания, в уме Тана формировался новый мир, и Тан снова увидел себя двенадцатилетним мальчиком, который пробудился в Зачарованном лесу и спросонья потирает глаза. Он увидел как он сел и с широко раскрытыми от удивления глазами слушал размышления своего младшего «я». Где я? В какие края меня занесло? Это не мой дом, здесь все совсем по-другому.

Туман окутывал стволы деревьев, и хотя все казалось живым, создавалось некоторое впечатление нереальности. Вдруг кто-то нарушил тишину. Глаза Тана заметались в поисках укрытия: перед ним простерлась долина, окруженная деревьями, кроны которых могли послужить укрытием от постороннего взгляда.

К повзрослевшему Тану вернулись воспоминания, запахи и чувства из того времени, когда он наблюдал, как все это начинает разворачиваться перед ним, воскрешая в памяти то утро, когда они впервые очутились в Зачарованном Мире.

– Рани! – прошептал юный Тан, пытаясь разбудить свою спящую сестру. – Рани! – воскликнул он громче и расталкивая ее еще сильнее.

Его сестра была похожа на ангела, свернувшегося клубочком в дымке тумана, но ее брат был в таком смятении, что даже не заметил этого.

– Где мы? – с детским любопытством спросила она, пробуждаясь ото сна. – Неужели в моем Зачарованном Королевстве? – продолжала она вопрошать сонным голосом, невинно взирая на своего брата. – Думаю, что мы оба только что проснулись в своем сне. Я все время прихожу сюда. Это Зачарованное Королевство моих сновидений.

– Это не сон, Рани. Здесь чего-то не хватает. Я почти ничего не помню. Все, что я знаю, это тебя и мое собственное имя. Остановись на мгновение и проверь, не происходит ли с тобой то же самое.

– Что происходит? – отозвалась Рани, радуясь возможности поделиться со своим братом чем-то важным, поскольку она ощущала, что очень часто каждый из них удаляется в свой собственный мир.

– Амнезия, – ответил Тан. – Мне кажется, что у меня амнезия.

Рани закрыла глаза и попыталась что-нибудь вспомнить. Затем, словно ошарашенная, широко раскрыла их и вскрикнула:

– Я ничего не помню!

– Я знаю: мне есть, что вспомнить. Ведь, я где-то до этого жил! Но здесь все новое… – произнес Тан, окидывая взором пейзаж и, в то же время, желая что-то в нем изменить. Возможно, Рани была права, и это – всего лишь какой-то безумный сон, осознаваемое сновидение, в котором можно влиять на события, и где сновидец знает, что он спит и видит сон. Дети уставились друг на друга, и их недоумение тут же нарушилось пением жаворонка, приветствовавшего рассвет.

Ночную прохладу рассеял мягкий теплый свет, и по бледно-голубому небу заплясали солнечные лучи, окрашивая его красными, розовыми и золотистыми разводами. Дети встали, потянулись и вскарабкавшись на небольшой утес, уселись там. Они любовались невероятной красотой рассвета словно завороженные, и им казалось, что они попали в страну безвременья. Потом они часами бродили по бескрайнему лесу. Туман давно рассеялся, и мягкий свет пронизывал кружева листвы, лаская своими нежными лучами кроны деревьев. В этом полусумраке дети смогли рассмотреть, что слой лесной почвы кишел жизнью, и что сотни пар глаз наблюдали за ними и выслеживали их.

Все это поле словно эхом вторило «Новички, новички…».

«Невинные дети» – шептали мудрые совы, осознавая перемену, произошедшую в послерассветных лучах.

– Невинные дети? – спросила Кристалина. – Значит им потребуется моя помощь.

– Но, помни, что только после того, как они сами об этом попросят! – отвечали поля света, передавая слова в такт с пульсацией радужного фиолетового оттенка. В Зачарованном Королевстве после сказанных мудрых слов поля обычно начинали вибрировать фиолетовым светом.

«Невинные». Это слово наполнило собою все пространство. Даже Тень услышала его из глубины пещер, расположенных под обителями Сета и Агры, где слово «невинные» было произнесено так, словно оно несло в себе таинственную силу Мана.

«Невинные…» – стонал Сет, предвкушая, как он насытится этим свежим полем и станет моложе.

Тень наблюдала за ними обоими, и в ее сердце постепенно разгоралось пламя ненависти. Она страдала уже много лет, и давно начала разрабатывать план своего избавления. Однако все ее многочисленные попытки не достигали успеха и ей ничего не оставалось делать, как только сдаться своей судьбе.

Но тут, вдруг, Тень узнала, что у нее есть шанс отомстить за себя. Ведь сколько лет подряд ей приходилось потакать всем прихотям этой ведьмы и ее супруга.

Тень неистово кружилась в своей ночной пляске, выписывая, словно на сцене, по всему Королевству пируэты, и громко распевала: «Пусть сладкой будет месть моя! Отныне буду свободной я!» Ее шкура переливалась в лунном свете, и казалось, ее носят крылья Благодати, ибо Кристалина неожиданно встала на ее сторону.

– Что ты делаешь, Тень? – спросила Кристалина, понуждая серую волчицу угомониться. – Тень, я чувствую, что ты намереваешься сделать… но нам надо остановиться и все обдумать…

Тень начала успокаиваться и, наконец, ощутила прохладу источника.

– Давай попьем воды и немного отдохнем, – предложила Кристалина, сев перед Тенью, которая теперь, положив голову на свои сильные передние лапы, жалобно взирала на Кристальную Фею глазами, полными тоски и надежды.

– Мы должны остановить детей. Если Агра с Сетом доберутся до них, то все наши усилия могут оказаться напрасными, ведь эти колдуны все равно сильнее нас, – жалобно вздыхала волчица.

– Тогда двери могут захлопнуться, и радость минует нас, – это все, что могла сказать в ответ Кристалина.

– Радость? – с некоторым сарказмом пробормотала Тень. – Это что-то новенькое для моего мира.

После этих слов между Кристальной Феей и бесстрашной одинокой волчицей, мужественно смирявшейся со всеми выпавшими на ее долю страданиями, воцарилось безмолвие.

– А твои дети, которым еще предстоит родиться… – возобновила разговор через некоторое время Кристалина. – Неужели ты хочешь лишить их радостной возможности исследовать поля?

Тень смущенно взглянула на Кристальную Фею, словно не уловив, что в ее словах кроется какой-то особый магический секрет:

– Исследовать поля?

– Да, – эмоционально объясняла ей Кристалина. – Зачарованное Королевство разрослось настолько, что теперь начало сливаться с Человеческим Миром…

– Но я попала в ведьмовскую западню, – сказала Тень с горьким чувством жалости к себе, сомневаясь в том, что ей когда-либо удастся освободиться, найти себе пару и обзавестись потомством.

Кристалина же, не внимая ее печали, упорно продолжала:

– Никогда не поздно исследовать, и теперь у тебя появился шанс присматривать за невинными в их путешествии, охранять их, следить за ними, и даже направлять их в их сновидениях. Не так ли, Тень?

Тут Кристалина прервала свою речь и решила проверить, слушает ли ее эта молодая волчица.

– Правда? – спросила Тень, не переставая надеяться на свое скорейшее обретение свободы.

– Помни, Тень, что нам никак нельзя раскрывать детям нашего присутствия, покуда они сами не проявят к нам интереса.

– Так, вот что это будет! Месть вкупе с новым приключением! – И впервые за долгое время Тень возрадовалась, и ее печальные глаза засияли новым светом, исходящим из глубины души.

– Ты все думаешь о мести, Тень?

Зачарованное Королевство было той страной, где в неком, вневременном поле, заключалось пространство древности, местом, которое представлялось как некий пласт жизни, втиснутый между мирами. Хошо описывал его как сферу, находящуюся вне времени, как поле возможностей, где возможно все, как для вязальщиков сновидений, так и для мудрецов. Оно было местом, манящим этих невинных детей к своим вратам и, в то же время, местом, которое могло поглотить их, если бы Кристальная Фея с волчицей не взяли их под свою опеку. В этом королевстве, где могла процветать только добродетель, с появлением Сета стали твориться странные вещи.

Тень

Шкура серой волчицы сверкала в ночи искрами надежды. «Спасти невинных» – вздыхала волчица, погружаясь в мир сновидений… спасти невинных…»

Тень чувствовала, как она возвращается к моменту своего рождения, к тому времени, когда она сама была невинным детенышем. Она знала, что это сон. Она позволила этому сновидению прийти к ней, поскольку знала, что оно одарит ее способностью защитить детей от колдуна и его супружницы.

Волчата, среди которых была маленькая Тень, медленно открыли глаза и тихо завыли в ночной тьме, пытаясь найти тепло и запах своей матери, которая теперь умирала возле входа в свое логово.