На высоком берегу. Легенды Нижнего Поволжья

Перед тем как пойти Захару в школу, по Владимировке прошла новость, что построено и введено в эксплуатацию новое пятиэтажное здание районной поликлиники у базарной площади. По тем временам, это здание считалось шикарным, высокое, из красного кирпича, с множеством окон.

Одна беда, что построили его строители с центральным выходом прямо на дорогу по улице Чкалова, поэтому посетители пользовались для прохода запасным выходом, с обратной стороны здания. Там был небольшой дворик, граничащий с забором детского сада и городской пожарной частью.

Там можно было оставить у дверей подъезда детскую коляску, а не выпадать из центрального входа прямо под колёса движущемуся транспорту. Внутри нового здания поликлиники были очень узкие коридоры, ширину которых уменьшали почти наполовину установленные вдоль стен стулья для посетителей. Очень тонкие двери кабинетов делали посетителей участниками и сопереживателями процесса общения врача и посетителя.

Ранее Захар о проблемах с зубами и о зубной боли не знал почти ничего, ну если только: «мышка хвостиком махнула и выпал молочный зубик», который можно было носить на верёвочке и показывать друзьям. Это было беззаботное и счастливое время.

Посещая с родителями родственников в соседнем селе, Захарка с большим интересом, но и с неописуемым страхом, особенно в первый раз, рассматривал съёмные зубные протезы деда в стакане с водой. Ему казалось, что сейчас они выпрыгнут из стакана и непременно вцепятся прямо к нему в горло. Он даже инстинктивно потёр рукой шею и в эту ночь спал очень беспокойно. Ему снился ночной кошмар о приключениях с зубами из стакана, он куда-то убегал от них и звал старшего брата.

Как ни старались мама с дедом успокоить Захарку, но спокойно находиться в комнате, где зубные протезы плавают в стакане, он отказывался напрочь. Всё время прятался за спину матери и изредка выглядывал оттуда, чтобы убедиться – в стакане ли ещё зубы или уже устроили охоту за ним.

Дома у второго деда было проще, у того вообще на весь рот был только один зуб, о чём он даже не заморачивался. Ел только мягкую пищу, пил чай с вареньем, да рассказывал небылицы. После расформирования Ивангородского пехотного полка, как участник знаменитой Нарочской операции, он был призван на службу новой властью и по служебным обязанностям оказался среди просторов заснеженной Якутии.

Скудный рацион послереволюционного времени способствовал повальному заболеванию личного состава цингой. Дед Захара очень тяжело мучился острой и ноющей зубной болью. Глядя на его мучения, старая местная шаманка однажды позвала его с собой во временную берестяную юрту – урасы.

Пригласив его сесть на расстеленную, на полу юрты, оленью шкуру, она принялась готовить какой-то настой из местных трав и кореньев, напевая и нашёптывая при этом какие-то заклинания. Затем, откинув шкуру, закрывающую вход в юрту, посмотрев на Луну, сказала, что именно в эту ночь деду могут помочь духи Земли избавиться от зубной боли.

Деду уже было всё равно, от непрекращающейся, нудно ноющей боли гудела уже вся голова, размыкание дёсен вызывало острую боль в обеих челюстях. Он был уже готов на всё, только чтобы боль отпустила его хоть на минуту.

Не переставая напевать свои заклинания, старая шаманка подошла к деду сзади и положила свои горячие ладони ему на щёки. Пропев какое-то заклинание, она дала деду отпить из миски приготовленный ею отвар. Дед должен был некоторое время держать его во рту, а затем проглотить. Так нужно было сделать несколько раз. Вначале резкая боль заставила деда громко охнуть, но потом боль постепенно начала затихать.

Старая шаманка, продолжая греть его щёки своими ладонями, читала одно заклинание за другим. Через некоторое время, в голове деда стал наступать лёгкий туман, а шаманка взяла в руки бубен и ударила в него несколько раз. Звук бубна отозвался в голове деда непривычным для него звуком, боль уже почти ушла, перед глазами заплясали в отблесках языков пламени очага какие-то тени.

Звук бубна был всё глуше и глуше, затем он слился в почти единую ноту, теней на стенах юрты становилось всё больше и больше, пламя очага взметнулось почти к самому верху юрты, искры от костра сливались со звёздами на небе, видимыми через отверстие вверху юрты. Последнее, что зафиксировало создание – это огромная Луна, будто возникшая перед лицом деда.

Очнувшись на одном из лежаков в юрте, дед обнаружил, что зубная боль, мучавшая его сутками напролёт, совершенно ушла. Старая шаманка стояла, склонившись над очагом, и наливала из котла в миску какую-то вкусно пахнущую похлёбку. Протянув миску деду, шаманка улыбнулась ему в ответ на слова его благодарности, предупредила его, чтобы он теперь слушал предупреждения духов Земли, и тихо вышла из юрты. Дед впервые за долгие месяцы смог поесть пищу, не мучаясь от боли в зубах.

С тех пор зубная боль больше совсем не беспокоила деда. Но при этом зубы удалялись сами собой, как потом заметил дед, перед важными изменениями в его жизни. Сам собой, раскачавшись совершенно без боли, выпал коренной зуб перед тем, как дед прочёл в газете Постановление о коллективизации, после которой семья лишилась почти всей домашней скотины и земельного надела.

Следующий зуб выпал, перед внезапной смертью во время родов жены, оставившей ему двух девочек близняшек. Очередной зуб покинул своё место перед тем, когда он случайно порезав стеклом ногу в реке, не придал этому значение, ногу пришлось отрезать хирургам из-за начавшейся гангрены.

Видимо так духи Земли предупреждали деда о надвигающейся беде, но некому было ему растолковать суть этого предупреждения. Зуб долой, пала семейная кормилица корова, пасущаяся теперь на неудобьях и съевшая какую-то ядовитую траву. Следующий выпавший зуб ознаменовал начало Великой Отечественной войны.

Когда Захар впервые увидел своего деда, во рту у деда уже оставался только один зуб, который торчал также одиноко, как одинокий тополь на большаке. Но дед продолжал улыбаться жизни вовсю ширь его беззубого рта, назло всем невзгодам и лишениям его продолжительной и нелёгкой жизни.

Поэтому Захар и согласился перед школой посетить кабинет стоматологии в выстроенном здании новой поликлиники, помня о зубах в стакане одного деда и беззубый рот второго. Перспектива выглядеть также его не прельщала. Если бы он только знал, что его ждёт впереди!

Отстояв длинную очередь в тесном коридоре, каждый раз замирая от ужаса из-за звуков, доносившихся сквозь тонкую дверь кабинета, просто немея от дикого ора очередного пациента и грубых выкриков врача, Захарка с трясущимися поджилками вошёл в кабинет.

Взору его предстал довольно тесный кабинет с одним окном, напротив которого возвышалось кресло, почему-то с одним подлокотником. Напротив второго подлокотника торчала металлическая тарелка с дыркой посередине, заплёванная кровавой слюной и мокрыми ватными тампонами. Рядом с креслом возвышалось какое-то настоящее орудие пыток с различными блестящими колёсиками, верёвочками и длинным шлангом с непонятным набалдашником на конце.

Но самым главным и страшным украшением этого кабинета был сам стоматолог, больше похожий на рубщика мяса с соседнего рынка. Тот же застиранный и окровавленный халат, правда, когда-то белого цвета, рукава халата по локоть закатаны на больших волосатых руках, такое же небритое, с грубым выражением лицо.

Молча кивнув в сторону кресла, врач взял в обе руки какие-то блестящие и пугающие инструменты. Грубо приказав Захару открыть рот, он впился одним из инструментов прямо в десну, отчего мальчишка дико заорал. Громко обругав его, врач высказал мальчишке:

– Ты чего орёшь, ты же не девчонка, поэтому молча терпи.

Заглянув опять в открытый рот, немного покопавшись там, причинив опять боль, выдал своё заключение – рвать два зуба.

От этих слов, сердце мальчишки упало ниже пяток, а врач стал невозмутимо готовить огромный, как показалось Захару шприц, с такой же огромной иглой.

– А у Вас поменьше иголочки нету? – панически заблеял Захарка.

– Чего нет, того нет. Радуйся, что новокаин свежий, а то бы орал как стадо бизонов! Ты смотрел фильм про индейцев? – ответил врач.

– Смотрел, но бизоны там не орали, – ответил мальчишка.

– Ну, тогда открывай рот по шире и не ори, а то я от ваших криков уже оглох совсем! И зачем я пошёл учиться на стоматолога? Сидел бы себе в женской консультации и смотрел бы на мир с другой стороны! – чему-то улыбнувшись, посетовал врач.

Игла, казалось, насквозь пронзила рот Захарки вместе с челюстью, но мальчишка крепился, как мог и только громко стонал. Сидеть на жёстком кресле было неудобно, Максим заёрзал на нём. В это время врач случайно наступил ногой на педаль бормашины, отчего колёсики и верёвочки пришли в движение, всё орудие пыток страшно загремело, а шланг с набалдашником бешено завращался. Мальчишка просто вжался в кресло.

Приоткрыв дверь, внутрь заглянула мама и спросила:

– Доктор, а может зубик ещё можно полечить?

– Закройте дверь! Я зубы не лечу, я их удаляю! Потом протезы вставит, и будут зубы как новые, да и болеть не будут. Ну, а если болеть будут, то пусть себе болят в стакане! – громко ответил врач и как-то ехидно улыбнулся.

Дальнейший процесс, Захар уже помнит слабо, помнит лишь резкую, хрустящую челюстью боль, свой дикий крик, от которого заложило уши даже у него, окровавленные ватные тампоны, кровавые слюни и долгое ощущение дырки в десне, которую он ещё долго ощущал языком. Практически без чувств он слез с кресла и на ватных не гнущихся ногах покинул стоматологический кабинет, буквально упав в объятия матери.

С тех самых пор Захар посещал стоматологические кабинеты только в исключительно экстренных случаях, когда уже терпеть зубную боль было нельзя. В его мозгу чётко отложились как живые картинки: зубы в стакане, одинокий зуб деда и грубый врач в забрызганном кровью халате с закатанными по локоть рукавами на волосатых руках. При сильных зубных болях, он иногда являлся Захару в ночном кошмаре, стоящий напротив, упёршись руками в бока и дико хохочущий.

Много воды уже с тех пор утекло. Стоматология шагнула далеко вперёд, но вместе с ней шагнули вперёд, увы, и цены на стоматологические услуги. Большинству населения нашей страны доступна, к большому сожалению, только перспектива «зубов в стакане» или нужно потратить целое состояние, сравнимое со стоимостью квартиры. Так что улыбается теперь Захар щербатым ртом и смотрит на текущие воды речки Мурни и вспоминает свою прошлую жизнь на берегах её. Хочу предупредить, что все совпадения в рассказе случайны, а образ Захара собирательный. Каждый может вспомнить свой первый визит к стоматологу и пережить его вновь в своих воспоминаниях.

♦ ЮНОСТЬ ЗАХАРА. ♦

Вступительные экзамены Захару не показались уж очень сложными, особенно после получения по первому профилирующему предмету – химии оценки отлично. На втором экзамене по математике отсеялось очень много абитуриентов, но Захар, благодаря классному руководителю, знал этот предмет довольно хорошо. Физику Захару пришлось сдавать очень въедливому преподавателю Юрию Моисеевичу – коварному, злопамятному, щуплому и прыщавому человеку с женским голоском, задачей которого было отсеять как можно больше абитуриентов.

Опрос по билету Юрий Моисеевич начал с фразы: «Так, так, молодой человек, а вы уверены, что верно выбрали институт? Может, я поставлю Вам два балла, и мы не будем мучать друг друга?». После пятнадцатого дополнительного вопроса, тщательного изучения оценочного листа с оценками предыдущих экзаменов, Юрий Моисеевич сдался и скрепя зубами вывел в оценочном листе четвёрку.

Незаметно наступил день рождения Захара, о котором кроме родственников вспомнил школьный друг Борька. Он, не поступив в военное училище, приехал в Астрахань поступать в речное училище, и тоже был на этапе сдачи вступительных экзаменов. Душевно было посидеть с другом в тени институтского парка, вспоминая школьные годы так быстро пролетевшие.

Помня слова Маргариты Александровны, Захар шёл на последний вступительный экзамен – сочинение вполне обыденно, как-то даже равнодушно, доверившись своей судьбе – чему быть, того не миновать. Сразу после окончания экзамена, собрал свои вещи и уехал домой, оставив рубль на телеграмму знакомому абитуриенту, который жил в одной с ним комнате общежития, где временно разместили поступающих.

Три дня ожидания пролетели как один час, и вот он – заветный момент, когда в дверь калитки постучал почтальон и крикнул: «Вам телеграмма, получите и распишитесь!». Волна смешанного чувства охватила Захара, здесь и радость, и страх с каким-то восторгом. В телеграмме всего несколько скупых строчек: «Четыре. Собрание абитуриентов через три дня».

Мама сразу в слёзы от радости за сына, а больше от осознания, что младший сын уже тоже уходит в самостоятельную жизнь. Братья, приехавшие в это время в отпуск, успокаивали её и хвалили Захара, сказали, что ни на минуту не сомневались в его успехе.

После собрания и оглашения списка поступивших абитуриентов по факультетам и группам, будущих студентов посадили в автобусы и направили на сельхоз работы в один из колхозов Лимана. Полтора месяца Захар и другие абитуриенты собирали на полях Караванного и Басов арбузы.

Учебный процесс для Захара начался с торжественного собрания всего первого курса, на котором абитуриентам вручили студенческие билеты и Зачётные книжки, теперь они стали полноценными студентами. Познакомившись со своими кураторами, новоиспечённые студенты разошлись по аудиториям, где кураторы ознакомили однокурсников Захара с правилами и особенностями обучения в институте. Им предстояло жить и учиться со студентами из других стран.

Первое время Захар жил у своих родственников, а через пару месяцев получил место и переехал в общежитие своего факультета. И студенческая жизнь захватила Захара по полной программе. Приближался праздник 7 ноября, по традиции каждый факультет готовил выступление своих студентов в актовом зале перед руководством института.

Так уж сложилось, что на факультетах промышленно-гражданского строительства и технология рыбных продуктов обучались в основном дети партийной верхушки, поэтому первое место по любому занимал один из них, вне зависимости от качества выступления. Для подготовки их выступления привели даже оперную певицу.

Факультет Захара подошёл к этому творчески, был написан сценарий на основе сказки «Садко», будто будущий студент попадает в подводное царство в виде нашего института и с честью проходит все испытания, как верный помощник партии комсомолец Садко. Захару досталась ответственная роль старичка-сказочника, который занимал внимание зрителей при смене декораций на сцене при закрытии занавеса. Сказочник подготавливал зрителей к следующему сюжету, открывался занавес, и на фоне новых декораций продолжалось представление.

Выступление студентов факультета Захара зрители приняли бурными овациями, но первое место занял один из выше названных факультетов. Они слишком не заморачивались, встали в два ряда прокричали вразнобой куплеты стихов с протокольными лицами на политические темы, спели пару песен типа «Партия наш рулевой», сильно растягивая рот и особенно выделяя верхние ноты – не зря же приглашали оперную певицу. А при словах песни «Неба утреннего стяг, в жизни важен каждый шаг…», руководство института встало со своих мест, оперная певица дирижировала палочкой из зрительного зала.

Так что студенческая жизнь Захара била ключом, но не обходилась без дел сердечных. Девушка, которая очень нравилась Захару ещё со школы уехала учиться в другой столичный город, но Захару удалось узнать её адрес, и на одной из нудных лекций, он написал ей письмо.

На праздники у Захара выпадало несколько свободных дней, он решил сам съездить в тот город, где училась эта девушка, встретиться с ней и поговорить лично. Однако, оценив скудность денежного запаса своего кошелька, Захар у ребят курсами постарше стал интересоваться, где можно заработать немного денег. Они предложили ему поработать с ними на разгрузке вагонов.

Товарно-сортировочная станция располагалась недалеко от студенческого городка. В обычные дни туда устроиться было довольно непросто, так как штатные грузчики не терпели конкурентов, а вот в предпраздничные дни там наступал настоящий аврал. Студентов для разгрузки вагонов брали с большим удовольствием, платили сразу наличными без лишней волокиты, кроме того там можно было разжиться овощами и фруктами совершенно бесплатно из разбитой тары. Тара билась в таких случаях, как Вы понимаете, регулярно.

Финансы Захара постепенно улучшали своё состояние, он уже смог немного обновить свой гардероб, при этом это не отражалось на его учёбе, а даже немного помогало. Ребята со старших курсов, с которыми ему пришлось работать бок о бок, рассказывали ему все тонкости общения с преподавателями, кто что любит и ценит, а кому совершенно не важно, знаешь ли ты его предмет или нет, достаточно краткого минимума.

Угнетало Захара лишь отсутствие ответа от девушки на его письмо. Не дождавшись ответа на первое письмо, Захар написал второе письмо. Погода поздней осени, начала зимы полностью совпадала с настроением Захара, всё вокруг было серым без весенних красок. Даже листья с деревьев ближайшего парка скукожились и медленно опадали на дорожки прямо под ноги идущего в общежитие Захара.

Один из новых товарищей по разгрузке Славка, заметив настроение Захара, сев рядом в минуты отдыха стал расспрашивать, о чём грустит его друг. Захару пришлось рассказать Славке причину своей печали, но что он рассказал свою историю.

В школе нравилась Славке девушка, была она для него невероятно красива и даже оказывала ему знаки внимания, но уехала учиться в столицу, совсем перестав общаться со Славкой. Она решила, что раз она очень красивая, то зачем ей этот слободской парень. Она мечтала, что как только она выйдет из вагона, то толпы поклонников сразу будут встречать её с букетами цветов, наперебой предлагая руку и столичную прописку. И вот поплывёт она в белом платье, по центральной площади, с охапкой кроваво-красных роз и все вокруг восхищаются её красотой и встречают овациями.

«Пойми, не твоя это девушка, не грусти брат, встретишь ещё ту, что предназначена тебе судьбой!» – сказал Славка и дружески похлопал Захара по плечу. Только со временем Захар понял смысл выражения: «Всё что с нами случается – случается к лучшему». Так произошло и с этой девушкой, как показала дальнейшая жизнь и говорила бабушка Захара: «Бог отвёл!».

Через некоторое время, ближе к середине лета, Славка предложил Захару обратить внимание на одну симпатичную первокурсницу. Была она астраханка, поэтому в общежитии не жила, а жила с родителями где-то рядом со студенческим городком, что Захара вполне устраивало.

Напротив Главного учебного корпуса располагался Дом профессуры, а перед ним была огромная клумба роз. Розами занимался, специально нанятый ректором садовод-инвалид. С ранней весны до поздней осени он постоянно торчал на этой клумбе, медленно передвигаясь с палочкой от одного куста роз к другому. При таком уходе розы на клумбе были шикарные.

Захар решил познакомиться с первокурсницей необычным образом. Он попросил своего однокурсника отвлечь садовода на некоторое время, быстро подошёл к клумбе и заранее приготовленными ножницами срезал одну из шикарных алых роз, быстро спрятав её под полой своего пиджака.

Стайка первокурсниц стояла перед Главным корпусом и что-то бурно обсуждала. Захар быстро подошёл к девушке, прикрывая цветок от посторонних глаз полой пиджака, вручил ей алую розу. Видели бы Вы её глаза в этот момент и завистливые глаза её сокурсниц. На предложение познакомиться она ответила согласием, и на лице её выступил лёгкий румянец.

После этого Захар с девушкой, которую звали Марина, стали встречаться после занятий. Несколько раз ходили вместе на праздники в студенческий Интерклуб, на институтские дискотеки. Неизбежно приближался момент знакомства с родителями Марины.

Это был очередной удар судьбы. Однажды Марина сказала Захару, что он хорошо знает её маму, так как она работает в институте и преподаёт ему одну из гуманитарных дисциплин. Это был удар равный по силе удару молнии. Как сказали в одном из комедийных фильмов: «Жениться надо на сироте!».

Именно из-за этого преподавателя Захар возненавидел этот предмет, его просто бесил её нудный и стервозный голос. Представьте, что у Вас вместо носа труба, и вы всё время говорите в эту трубу, как нудно произносят англичане слово «прононс».

Бурное воображение быстро нарисовало Захару картину, как будущая тёща ходит вокруг него на кухне и всё время нудит, нудит и нудит. Нет, к такому удару судьбы он не был готов и решил прекратить всякое общение с Мариной, пока дело не зашло слишком далеко.

Случай расстаться подвернулся, кстати, очень быстро, одна из сокурсниц в шутку обняла и поцеловала в щёку Захара на глазах у приближающейся Марины, которая, не дойдя до Захара, повернула обратно. На том и расстались, без долгих объяснений.

Много потом было у Захара встреч и расставаний, мимолётных свиданий при луне, купание душной ночью в реке, пока в год Московской Олимпиады он не познакомился с молодыми иногородними девчонками, приехавшими на работу в Астрахань. Одна из них впоследствии стала его женой. Всё произошло, как предсказывал ему его друг Славка.

♦ НОЧНОЕ КУПАНИЕ ПРИ ЛУНЕ. ♦

Лунная ночь.

Лето. Астраханская жара сводит с ума. Духота не отступает даже ночью. Всё живое старается поменьше находиться на солнце, даже уличные собаки и кошки ищут тенистый влажный уголок в парке или ближайшей цветочной клумбе.

Тяжелее всего нам – студентам. Подготовка к сдаче летней сессии заставляет много времени проводить в душных аудиториях и читальном зале институтской библиотеки. Кондиционеры в начале восьмидесятых годов для учебных заведений ещё редкая вещь.

Пешеходы на улице Татищева, в дневное время малочисленны, те же, кто вынужден идти куда-то по своим делам, перемещаются от тени к тени стоящих вдоль тротуаров деревьев. Пенсионеры блаженно расселись по скамейкам парка напротив Пединститута, там больше тени от густой кроны деревьев, а главное есть система полива, значительно увлажняющая перегретый астраханский воздух.

От этой изнуряющей жары кажется, что плавятся мозги, каждую строчку в учебнике приходится читать дважды, чтобы понять её смысл. Невольно думается, чего тебе не нравилось бежать от общежития до учебного корпуса зимой? Вот теперь сиди, грейся и чувствуй, как струйка пота бежит от шеи до поясницы, влажным пятном растекаясь по спине рубашки.

В комнате общежития не намного прохладнее, не спасает даже душ, вода успевает нагреваться прямо в трубах, незначительно охлаждая разгорячённое уличной духотой тело. Нет желания даже идти на обед в институтскую столовую, хотя по определению студент перманентно голоден.

Наконец солнце переваливает за крышу завода «Электрон», это означает, скоро наступит некоторое оживление на улицах. Залают собаки, в парке институтского городка закаркают астраханские «чайки» – вороны. Они здесь живут постоянно и круглогодично, находя себе пропитание в мусорных контейнерах институтской столовой, попутно орошая своим помётом окрестности.

Была такая студенческая забава: в зимнее время, рано утром, когда солнце ещё только окрашивает горизонт на востоке, а сонные студенты и их преподаватели уныло плетутся по дорожкам, проложенным под деревьями и местом ночлега ворон, какой-нибудь обалдуй, с криками и гиканьем пробегает первым. Вороны, пугаясь, резко взлетают, для ускорения облегчая свой вес прямо на головы идущих внизу сонных пешеходов. Тут ничего не остаётся, и студентам, и преподавателям, как бросаться вслед шалопаю, если не хочешь быть отмеченным природой.

Летом другое дело, вороны стремятся тоже забиться поглубже в тень, в густую листву или вообще перебраться поближе к реке, глядишь, разживёшься мелкой рыбкой у зазевавшихся рыбаков или добудешь малька на отмелях. Часто сам наблюдал стайки купающихся ворон на пляже острова Обливной, купаются, потом стоят на ветерке, расправив крылья для просыхания.

Медленно и нехотя опускается на город южная душная ночь. Зажигаются фонари на улицах и парках, гремя на стыках рельс, проплывает под окнами общежития, отбрасывая световые пятна, очередной трамвай. Общежитие тоже оживает, включаются магнитофоны и проигрыватели, из открытых настежь окон льётся мелодия разных стилей и направлений.

Наступившая темнота не спасает от летней духоты и жары. Нет даже надоевших за весну комаров. Они прячутся в густой траве, предпочитая нападать на сонных обитателей города рано утром, перед самым восходом солнца, нудно зудя за ухом и кусая голые ноги.

Спать в такой духоте совсем не хочется и поступает предложение от соседей по комнате пойти на Прямую Болду для купания. Прямая и Кривая Болда – это протоки за Центральным стадионом «Волгарь», самое начало дельты реки Волга. Разделяет их остров Обливной, где находиться один из местных песчаных пляжей, излюбленное место отдыха жителей студенческого городка.