Кошачий портал: вход для избранных. Сборник фантастических историй

– Приветствую вас, друг Базилио! – Филимон улыбался. – Надеюсь, в этот раз никакого цунами не предвидится! – У меня замечательный попутчик! Ведь вы расскажете мне обо всём по секрету? – И он подмигнул Сфинксису.

– Будем молиться кошачьему богу, чтобы во время плаванья с вами ничего не произошло! – Маруся за время расследования очень сдружилась с Базилио и теперь очень переживала за обоих.

Со стороны отеля к берегу приближались два робота. Слышались их голоса.

– Не тряси ящик! Неси аккуратней! – раздражённо говорил Ж-Ж Руссо Мыслитель. На его поверхности Филимон увидел ящик, обитый светонепроницаемой тканью.

– Не хрусталь – не разобьётся! – отвечал ему невозмутимый Сириус Неповторимый, волоча второй такой же ящик, но побольше. – Что-то я не заметил здесь знака «Не кантовать!»

– Тебе ничего не докажешь! – продолжал воспитательную работу ответственный Руссо. – В ящиках не стекло, конечно, но живые летучие мыши. Они могут повредить крылья!

– Ещё одно слово – и понесёшь его сам! – Сириус резко осадил Руса. Тот замолчал, решив, что спорить – себя не уважать.

Кроме Филимона и Сфинксиса в плаванье отправлялись Ушан и Крылан со своим многочисленным семейством, которых островитяне проводили со всеми почестями. Аборигены, конечно, извинились перед ними за своё поведение. Но когда узнали, что мышей решено отправить на родину, были счастливы. Какими бы добродушными эти вампиры ни были, всё-таки они остаются вампирами. Так что пускай себе живут где-нибудь в другом месте и пускают кровушку там.

Алмаз передали Спруту Восьминогову и Кальмару Головоногову как представителям власти на острове. И те, недолго думая, отправили его под воду в музей жемчуга, где он занял центральное место среди самых крупных жемчужин и удивительных раковин.

«Вряд ли кому-то захочется нырять в морские глубины, чтобы похитить драгоценность», – размышляли Маруся и Сфинксис, заполняя акт передачи исторической ценности. Хотя кто знает!

Морской Лев отдал команду к отплытию, и корабль издал протяжный гудок. На берегу остались Маруся и Рус. Сириус решил, что ему здесь нечего ловить, и умчался обратно в отель, чтобы не слушать нравоучений приятеля.

А Руссо, если бы только мог, конечно, смахнул бы набежавшую слезу с единственного зелёного глаза.

– Русик, не грусти понапрасну! Чувствую, совсем скоро нас ждут новые дела! – успокоила робота Маруся, ведь недавно она продлила путёвку ещё на один летний месяц.

Ей хотелось побыстрее приступить к очередной главе романа, и они вдвоём поспешили на завтрак.

Всем известно, если с утра хорошо подкрепиться – значит, день удался!

Ирина Арсентьева

Новое амплуа

Сегодня в зрительном зале нет свободных мест. Даже в проходе между рядами сидят любители классической музыки. Причесали хвосты, начистили перышки, пригладили хохолки… Некоторые подстригли усы, а самые модные сделали завивку и укладку. Как им кажется, выглядят вполне подходяще для такого рода мероприятия.

Дают «Концерт ля минор для фортепиано с кошачьим оркестром». Главную партию исполняет красавица Ляля – персидская кошка с огромными янтарными глазами. Её белая меховая накидка очень дорогая и привлекает внимание зрителей больше, чем сама Ляля.

Музыканты неотрывно смотрят в ноты на пюпитрах. До начала остаётся несколько минут. Все замерли в ожидании…

Наконец дирижёр – кот Мурлыкин с завидными длинными усами и золотистым галстуком-бабочкой – взмахивает палочкой, уверенный, что сегодня его оркестр ждёт небывалый успех. Ведь совсем недавно коллектив выступал на главной сцене, и жюри присудило ему титул «Виртуозы года», а сам Василий Леопёрдович получил красную атласную ленту.

Однако в этот раз Мурлыкин пролетает. Его надеждам не суждено сбыться. Сегодня что-то идёт не так.

Впоследствии дирижёр неоднократно пытался объяснить, что на самом деле произошло, но так и не смог. Списал всё на весеннее обострение, которое любого в любом месте может неожиданно накрыть. Как, например, накрывает валерьянка, когда её нанюхаешься, а особенно лизнёшь.

Память Мурлыкина зафиксировала ход событий.

Ляля, вместо того чтобы водить смычком по струнам, неожиданно сорвалась с места, решив, что у неё срочный вызов в заросли ивняка. Оставив скрипку, она метнулась за кулисы. За ней скрылся длинный пушистый хвост. Музыканты сбились с такта, пытаясь понять, куда умотала Ляля. Они в недоумении таращились друг на друга, забыв о нотах. Обострение передалось и им.

Василий Леопёрдович вместе со всеми следил за Лялиной траекторией и едва не свалился с подиума. Он растерянно замахал дирижёрской палочкой, пытаясь успокоить и себя, и артистов.

Контрабасист Барсиков в пушистой серой шубе не выдержал напряжения и, перепрыгнув через ноты, ускакал вслед за солисткой, размахивая смычком, словно шпагой, и мяукая при этом что-то вроде: «Атас! Все за Лялей!»

Мурлыкин, видя, что продолжить концерт не удаётся, решился на аутотренинг. «Глубокий вдох, – приказал он себе, – и выдох!» Но выдох застрял в его груди, потому что в это время барабанщик Сэм со всей силы ударил по тарелкам, как будто это был его последний шанс. Не шанс исправить положение и не произвести впечатление на публику, нет. Последний шанс на выживание.

В зрительном зале начали терять сознание. Послышались недовольные возгласы. Вскоре публика затребовала возврата билетов. «Мы пришли слушать музыку, а не наблюдать это безобразие!» – верещал кто-то.

Несмотря на панику, Мурлыкин не собирался сдаваться. Он всё ещё пытался дирижировать.

Неожиданно на сцену вернулась Ляля, но уже без меховой накидки. Она почему-то запрыгнула на пианино и, не глядя на клавиши, забегала по ним туда-сюда.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Музыканты начали меняться инструментами, бегали и мяукали, импровизируя и создавая своеобразный экспериментальный джаз, который поначалу никто не хотел слушать. Многие заткнули уши. Недовольные крики некоторое время всё ещё слышались из зрительного зала. Но на удивление, вскоре публика утихомирилась, а потом и вовсе развеселилась и начала хохотать.

Леопёрдович, осознав, что, возможно, именно сейчас рождается новый музыкальный жанр, поддался всеобщей вакханалии. Зашвырнув дирижёрскую палочку подальше, он то садился за рояль, то дёргал струны, а в конце сделал тройное сальто и закружил Лялю.

Зал дико аплодировал. Вместо требований возвратить билеты зрители дружно скандировали: «Мурлыкин, давай второй сезон! Меняй ля минор на фа диез!»

Так, 1 марта кошачий оркестр под управлением Василия Леопёрдовича Мурлыкина неожиданно приобрёл новое амплуа музыкантов-авангардистов.

Весеннее обострение, как ни странно, иногда идёт на пользу! Особенно творческим особам!

Как маленький леопард Аян открыл большие тайны тайги

В самом сердце дальневосточной тайги, там, где сосны пронзают небо острыми верхушками, а звонкие ручьи прокладывают себе путь среди камней, у леопардицы Аяры родился детёныш. Его шёрстка, покрытая россыпью чёрных пятнышек, напоминала ночное небо, усыпанное звёздами. А в глазах уже горел огонёк неуёмного любопытства – будто малыш заранее знал, что его ждут великие приключения. Мать назвала сына Аян, что значит «путешественник», и это имя будто задало курс его судьбе.

В тайге не было красивее и грациозней Аяры. Стремительная, ловкая, неутомимая, она была живым воплощением таёжной стихии. Её мускулистое тело, покрытое короткой золотистой шерстью с чёрными пятнами, казалось созданным для скорости. Одним прыжком она преодолевала пропасть между скалами или бесшумно подкрадывалась к добыче, сливаясь с тенями деревьев.

Её острый, пронзительный взгляд сканировал окрестности, не упуская ни малейшей детали. Усы подрагивали, улавливая запахи, уши поворачивались, как локаторы, а подушечки лап мягко, но уверенно ступали по мху и камням. Но с малышом Аяра становилась мягкой и терпеливой, как любая мама. Возвратившись с охоты, она вылизывала его, кормила и играла. Аяра подбрасывала лапой шишку, которую приносила с собой из тайги, а Аян неуклюже ловил её и часто падал на спину. Вскоре шишка исчезла и у Аяна появилась новая игрушка – сухая ветка. Упражнения на ловкость продолжались.

Аян начал исследовать жилище, как только открыл глаза, и посвящал этому занятию всё время, пока Аяра охотилась.

Логово леопардов пряталось в старом кедровнике на склоне сопки. Сама тайга заботливо укрыла его от чужих глаз. За большим валуном, покрытым седым лишайником, скрывалась расщелина, ловко замаскированная свисающими ветками и пышными листьями папоротника. Вход был узким, но за ним открывалась просторная ниша, выстланная сухой травой, мягким мхом и клочками шерсти, оставшейся после линьки Аяры.

Внутри логова всё дышало теплом и уютом. Дно устилал толстый слой упругого мха, поверх него лежала подстилка из сухой травы и опавших листьев. В углу хранились остатки добычи: кости и клочья шерсти. На стенах виднелись царапины. Это Аяра точила когти, поддерживая их остроту. В логове пахло матерью, тёплым молоком и лесом. Снаружи доносился шум ветра, далёкое курлыканье рябчика и мягкий шелест дождя по листьям.

Когда Аян, наигравшись, засыпал, свернувшись клубочком на мягкой подстилке, Аяра садилась у входа, настороженно вслушиваясь в звуки леса. В её глазах, отражавших последние лучи заката, читалась безмерная любовь и решимость защитить малыша от любых опасностей.

Шло время, и Аян всё чаще стал выглядывать из логова.

Однажды, проснувшись, он решил: «Пора отправиться в большое путешествие! Хочу узнать, кто живёт в нашей тайге, и какие чудеса в ней скрываются». Он тихонько выскользнул из укрытия и замер на пороге логова, широко раскрыв глаза. Он никогда не видел ничего подобного – мир за пределами уютного убежища оказался огромным, ярким и невероятно красивым!

«Сколько же тут всего интересного!» – мысленно ахнул он.

Высокие кедры и могучие ели уходили в небо так высоко, что у Аяна даже закружилась голова, когда он попытался разглядеть их верхушки. Подлесок оказался настоящим лабиринтом! Звуки поражали не меньше: где-то пела синехвостка, стучал дятел, перекликались поползни и дрозды. Шорох листвы заставлял Аяна вздрагивать и навострить уши. А запахи! Терпкая хвоя, аромат грибов, влажная земля после дождя и сладкий аромат цветущих трав – всё это смешалось в головокружительном букете. Аян глубоко вдохнул и несколько раз чихнул от переизбытка чувств.

Мир оказался таким огромным, шумным, пахучим и невероятно прекрасным! Сердце часто забилось от восторга: сколько же всего ему ещё предстоит узнать и увидеть в этом удивительном лесу!

Аян сделал первый осторожный шаг вперёд, потом ещё один, и вот он уже ступил на мягкую лесную подстилку, усыпанную хвоей и опавшими листьями. Его лапы слегка дрожали от волнения, но любопытство оказалось сильнее страха. Он принюхался, повертел головой и решил пойти туда, где солнечные лучи сильнее пробивались сквозь густую крону деревьев.

Вскоре маленький леопард вышел на небольшую поляну, усыпанную яркими цветами. Здесь порхали лёгкие разноцветные бабочки, и Аяну захотелось поймать одну. Он приметил ярко-голубую, присел, как учила его мать, и медленно пополз вперёд. Прыжок! Но бабочка взмахнула крыльями и взлетела прямо перед его носом. Аян удивлённо моргнул и фыркнул – всё это напомнило весёлую игру.

Он продолжил путь и вскоре услышал журчание воды. Пробравшись сквозь густые кусты, Аян оказался у небольшого ручья. Вода весело бежала по камешкам, сверкая на солнце, словно усыпанная крошечными алмазами. Котёнок наклонился, чтобы попить, и вдруг заметил в прозрачной воде стайку серебристых рыбок, которые то замирали на месте, то стремительно разбегались в стороны. Было похоже на танец.

«Как они это делают?» – подумал Аян.

Он опустил лапу в воду, пытаясь коснуться одной из рыбок, но та мгновенно ускользнула. Аян рассмеялся. Сегодня все вокруг предлагали ему поиграть.

Продвигаясь всё дальше, он услышал странный треск. Котёнок замер, навострил уши и осторожно выглянул из-за дерева. Перед ним на поваленном бревне сидел бурундук. Зверёк деловито перебирал орешки, время от времени поглядывая по сторонам. Аян затаил дыхание, но бурундук заметил его, вздрогнул и замер. Несколько мгновений они смотрели друг на друга: один – с любопытством, другой – с настороженностью.

– Ты кто такой? – спросил Аян, выходя из засады.

– Бурундук! – пробормотал зверёк, ловко схватил орешек и юркнул в щель между корнями старого дерева. Аян разочарованно вздохнул.

Солнце уже начало клониться к горизонту, когда Аян услышал знакомый голос.

– Аян! – донеслось издалека.

Это была Аяра. Она встревожилась, увидев, что сына нет на месте, и пошла его разыскивать. Голос матери, одновременно строгий и полный любви, заставил Аяна подпрыгнуть от радости. Он бросился навстречу Аяре, перепрыгивая через корни и кусты.

– Мама! Мама! – запыхавшись, выпалил он. – Я столько всего видел! И ручей с волшебными рыбками, и поляну с бабочками, и бурундука с орешками… Тайга такая большая и удивительная!

Аяра ласково лизнула его в макушку.

– Малыш, я рада, что ты открываешь для себя наш дом, – мягко сказала она. – Но помни: в тайге много чудес, и опасностей тоже хватает. Ты должен научиться понимать, уважать и беречь тайгу, знать, как себя вести. Поэтому давай первое время путешествовать вместе. Хочешь, я покажу тебе тропы, по которым ходят медведи.

Глаза Аяна загорелись ещё ярче.

– Конечно, хочу! – воскликнул он.

Они отправились обратно к логову. Аян бежал рядом с матерью, без умолку рассказывая о том, что видел. Аяра внимательно слушала и улыбалась, думая о том, что её маленький путешественник взрослеет и готов к новым открытиям.

На следующее утро Аян проснулся ещё до рассвета – ему не терпелось отправиться в новое путешествие с мамой. Он тихонько поёрзал на мягкой подстилке, стараясь не разбудить Аяру, но та уже приоткрыла один глаз и мягко фыркнула:

– Уже готов, неугомонный? – ласково спросила она.

– Да! – Аян вскочил и выгнул спинку, потягиваясь. – Пойдём скорее, мама! Покажешь мне медвежьи тропы!

Аяра поднялась, потянулась всем телом, выгнула спину и выпустила когти, чтобы слегка поточить их.

– Хорошо, – сказала она. – Но помни: на медвежьих тропах нужно быть особенно осторожным. Медведь – хозяин тайги, и лучше не тревожить его.

Они вышли из логова. Воздух был свежим и влажным после ночной росы. Капли сверкали на листьях папоротника, словно россыпь крошечных алмазов. Аян обнюхал каждую каплю, а потом прыгнул в куст, распугав стайку мошкары, притаившуюся под листьями. Мокрый и довольный, он развеселился и заставил мать сделать замечание.

– Тише! – мягко остановила его Аяра. – В тайге важно слушать её дыхание. Прислушайся.

Аян замер. Сначала он слышал только своё учащённое дыхание, но потом уловил далёкий крик ястреба, шорох листьев под чьими-то шагами, стук дятла в кроне дерева. Постепенно звуки сложились в единую мелодию леса.

– Вот так, – одобрила Аяра. – Теперь иди за мной, ступай след в след и не шуми.

Они двинулись вглубь тайги. Тропа вела через густой ельник, потом вверх по склону, где деревья стали реже. Под ногами захрустели сухие ветки. Аян заметил отметины на коре: глубокие царапины от когтей.

– Это медвежьи метки, – объяснила Аяра. – Они показывают, что здесь проходит тропа хозяина. Медведь встаёт на задние лапы и царапает дерево, чтобы все знали, что это его территория.

Аян задрал голову. Царапины начинались так высоко, что ему пришлось бы встать на задние лапы и ещё подпрыгнуть, чтобы дотянуться.

– Он такой огромный? – прошептал котёнок.

– Очень, – кивнула Аяра. – Поэтому мы не пойдём дальше по его тропе.

– Сегодня я узнал много нового! А что ещё есть в тайге, мама?

– О, много чего, – загадочно улыбнулась Аяра. – Есть озеро, где живут цапли, есть скала, с которой видно полтайги, есть пещера, в которой зимуют летучие мыши… Но всему своё время.

– Значит, мы туда тоже пойдём? – глаза Аяна загорелись.

– Конечно, – кивнула мать. – Ты же Аян – путешественник. И тайга откроет тебе все свои тайны, если будешь слушать её, уважать её и идти с открытым сердцем.

Солнце поднималось выше, золотя верхушки деревьев. Аян шёл рядом с матерью, то и дело оглядываясь по сторонам. «Что, если ещё какое-нибудь чудо притаилось за ближайшим кустом? – думал он. Теперь Аян был уверен, что каждое утро будет приносить новые открытия, а его путь в сердце дальневосточной тайги только начинается.

Следующим утром Аяра разбудила сына особенно нежно, легонько коснувшись носом маленького уха, и прошептала:

– Сегодня мы идём к таёжному озеру. Говорят, там в утренней тишине можно увидеть отражение всего неба, а на берегу живут птицы с длинными ногами и шеями – цапли. Хочешь познакомиться с ними?

– Конечно! – Аян вскочил так резко, что чуть не упал, запутавшись в собственных лапах. – А мы сможем подойти к цаплям близко?

– Будем стараться, – улыбнулась Аяра. – Но помни: цапли – птицы осторожные. Если почувствуют опасность, улетят. Поэтому идём очень тихо и держимся под прикрытием кустов.

Путь к озеру лежал через густой ельник, где ветви сплетались над головой, создавая зелёный свод. Аян старался ступать след в след за матерью, но то и дело останавливался, заворожённый увиденным: то яркая сыроежка выглядывала из мха, то юркий бурундучок перебегал тропу, то на ветке сидела голубая сойка и разглядывала котёнка с любопытством.

– Мама, а почему сойка такая синяя? – не выдержав, спросил Аян.

– Природа раскрасила её так, чтобы она могла прятаться среди неба и теней, – объяснила Аяра. – В лесу у каждого жителя свой цвет для маскировки. Например, наша шкура с пятнами помогает сливаться с тенями деревьев?

Аян кивнул, разглядывая свою пятнистую шерсть. Он и правда был почти незаметен среди солнечных бликов и тёмных пятен на земле.

Вскоре деревья стали реже, воздух наполнился свежестью и запахом воды. Аяра подняла лапу, призывая к тишине.

Перед ними открылось огромное, зеркальное, с лёгкой рябью на поверхности озеро. По краю рос высокий тростник, а в воде отражались облака и сосны. У самого берега, на одной ноге, стояла высокая, стройная, с длинной шеей и острым клювом цапля. Она замерла, как статуя, и только изредка медленно поворачивала голову.

Аян затаил дыхание. Он никогда не видел такой необычной птицы: ноги, как две тонкие палки, шея, изгибающаяся буквой S, и внимательный, пронзительный взгляд.

– Смотри, – шепнула Аяра, – она охотится.

И правда: цапля вдруг резко опустила клюв в воду, подхватила маленькую рыбку и проглотила её. Аян восхищённо выдохнул.

– Можно я подойду ближе? – прошептал он.

– Осторожно, – предупредила мать. – Держись за тем кустом, не делай резких движений.

Аян медленно, почти не дыша, подкрался к большому кусту боярышника и выглянул из-за него. Теперь он видел цаплю совсем близко: серые перья отливали синевой, глаза были жёлтыми, как янтарь, а ноги – длинными и тонкими, с цепкими пальцами.

Цапля заметила движение, повернула голову и уставилась прямо на маленького леопарда. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга. Аян замер, боясь пошевелиться. Потом цапля расправила огромные, широкие крылья и с хриплым криком взмыла в воздух. Она пролетела над озером, сделала круг и опустилась на другой берег, подальше от любопытного гостя.

– Я её спугнул… – расстроился Аян.

– Нет, – улыбнулась Аяра. – Ты просто показал ей, что ты здесь. Теперь она знает, что рядом живут леопарды. Это тоже часть знакомства с тайгой – узнавать соседей и учиться понимать их язык.

Они обошли озеро по краю. Аян с восторгом разглядывал водяных жуков, скользящих по поверхности, лягушек, прячущихся в тростнике, и стрекоз с прозрачными крыльями. У самой воды он нашёл большие, с отпечатками когтей следы.

– Это кто? – спросил он, принюхиваясь.

– Выдра, – ответила Аяра. – Она ловит рыбу в озере и живёт в норе под корнями старого дерева. Видишь вход?

Аян пригляделся: между корнями действительно виднелась тёмная дыра, усыпанная чешуёй и рыбьими косточками.

– А можно её увидеть?

– Возможно, когда-нибудь, – кивнула Аяра. – Выдры выходят вечером, когда садится солнце. Но сегодня у нас ещё одно дело. Видишь ту скалу на горизонте? С неё открывается вид на всю тайгу. Поднимемся туда перед возвращением домой?

Глаза Аяна загорелись:

– Да!

Они не спеша двинулись к скале. Время от времени останавливались, чтобы рассмотреть гриб с красной шляпкой, послушать кукушку или понаблюдать за белкой, нанизывающей грибы на ветку. С каждым шагом Аян учился замечать следы, различать запахи, слушать голоса леса.

Когда они поднялись на вершину скалы, солнце уже клонилось к закату. Перед ними раскинулась бескрайняя тайга – море деревьев, серебристые ленты рек, синие тени в долинах. Внизу, как крошечная точка, виднелось озеро, а вдали – очертания гор, окутанных дымкой.

Аян сел рядом с матерью, прижавшись к её тёплому боку.

– Как же это красиво… – прошептал он. – Мама, спасибо, что показала мне всё это.

Аяра лизнула его в ухо:

– Ты только начал своё путешествие, Аян. Тайга приготовила много тайн для тебя, твоих детей и всех тех, кто готов их постигать.

Аян глубоко вдохнул вечерний воздух, полный запахов хвои, воды и далёкого дыма от лесного пожара. Он знал: завтра будет новый день, новые тайны и новые открытия. И он, Аян – маленький леопард с пятнистой шкурой и большим сердцем, – готов был встретиться с ними.

О том, как тигр стал полосатым

Однажды тигр по имени Таг, что означает Красавчик, загрустил.

Все видели, какой он грустный. Не ест, не спит, сидит в зарослях пожухлого кустарника и смотрит куда-то вдаль. А о чём думает, страшно спросить и даже подумать страшно. Что там у него в голове? Ведь он самый грозный хищник. Может, и подошли бы к нему звери, но очень уж боятся быть съеденными.

Поэтому Таг сидит в одиночестве. Глаза грустные, усы повисли, хвост неподвижно лежит на земле. Тигр – он ведь обычная кошка, только очень большая. И ему тоже ласки хочется. Кто же пожалеет тигра, кто рискнёт узнать, какая грусть поселилась в его большом сердце?

И вот маленькая мышка Милка нерешительно подошла к Тагу и уселась прямо перед его носом. Тигр даже глазом не повёл. «Стоит ли обращать внимание на эту крошку!» – подумал он.

– Хорошая погода, Таг! – пропищала Милка. – Как ты считаешь?

Тигриные уши пошевелились, и это значило, что Таг слушает.

– Самое время поохотится! Ты не находишь? – продолжала мышь, стараясь обратить на себя внимание. – Все уже вернулись с охоты и спрашивают, почему не было Тага, не заболел ли? – Милка прикоснулась носиком-пипочкой к большому тигриному носу, чтобы проверить, не сухой ли он. Сухой нос означает, что хищник заболел. – Температуры у тебя нет, Таг!

Тигр приподнял голову и с любопытством посмотрел на Милку. «Какая отважная! – подумал он. – Она заслуживает уважения, хоть и маленькая! Съесть её – значит себя не уважать. Засмеют меня, скажут, дожил Таг, уже и мышей ест!»

А Милка как ни в чём не бывало продолжала беседу.

– Ты расскажи мне, Таг, какая у тебя печаль? Может, смогу чем-то помочь тебе. Нас никто не слышит, а тайны я могу хранить, ты же знаешь.

Все знали, что мышка очень скрытная и все звериные тайны хранит в глубокой норке.

– Мышь, посмотри на меня! – Милку чуть было не снесло, как только Таг произнёс первые слова. Он старался говорить тихо, но всё равно получилось очень громко и злобно.

– А что с тобой не так? – Милка взобралась на тигра и несколько раз пробежала по его спине туда-сюда. – Как будто всё в порядке! – нерешительно сказала она, сев на площадку между ушами Тага – там было безопаснее всего.

– У меня на шкуре нет полосок! Вот что не так! – огорчённо промолвил Таг, и глаза его наполнились слезами.

– А зачем тебе полоски, Таг? – Милка от удивления выпучила маленькие чёрные пуговки глаз. – Полоски нужны всем остальным, чтобы прятаться от тебя. А тебе от кого прятаться? Ты самый сильный и самый быстрый!

– Это так! – гордо согласился Таг.

– К тому же, самый красивый! – добавила мышь на всякий случай.

Тигр одобрительно качнул головой и еле заметно улыбнулся.

– В этом-то вся проблема: видно меня издалека, понимаешь? Не успеваю разогнаться как следует. Все разом разбегаются, как только меня заметят! А я старею, сил становится всё меньше, скоро от голода умру! Видишь, уже на ягоды перешёл, – и он заплакал, уронив голову на лапы.

Милка съехала с головы и вновь оказалась перед носом у Тага. Она, увидев, что вокруг тигра лежат опавшие мятые ягоды, от жалости даже осмелилась погладить его, хотя он этого и не почувствовал.