Маршрут перестроен

– Нет, – ледяным тоном ответила Рита. – На вас буду тренироваться. Она выкрутила руль и резко дала по газам, заставив машину вильнуть на выезде со двора. Пассажир вцепился в ручку над дверью.

– Да ладно, не кипятись, – хохотнул он, когда машина выровнялась на проспекте. – Ты мне уже нравишься. Михаил.

– А я вам не пирожное, чтобы нравиться, а водитель такси.

– А что… – мужик вдруг перевалился через подлокотник и по-хозяйски положил свою тяжелую, горячую ладонь на подголовник её кресла, почти касаясь её шеи. – Может, в кафе махнем? Кофейку попьем?

Рита ударила по тормозам. Машина клюнула носом.

– Руку убрал. Это, во-первых.

Мужик от неожиданности отдернул руку.

– Вау, полегче! А во-вторых?

– А, во-вторых, смотрите в окно и наслаждайтесь поездкой молча.

Остаток пути прошел в напряженной тишине. Мужика разморило в тепле, он то мычал какую-то песню, то снова пытался тянуть руки к панели управления. Рита сжала зубы так, что заболели скулы, думая только о плове и о том, что ехать осталось совсем немного. Наконец, она затормозила у нужного подъезда.

– Приехали. С вас восемьсот рублей.

Мужик медленно достал из кармана помятую тысячную купюру и бросил её на панель. – Сдачи не надо. Так что, замуж за меня пойдешь?

– Выходите из машины, – процедила Рита, глядя строго перед собой.

– Тогда поехали ко мне. Одна ночь. Двести евро.

Рита медленно повернула к нему голову. Воздух в салоне стал густым, как кисель.

– Что вы сказали?

– Тысяча евро, – мужик плотоядно облизнулся. – Ну?

– Пошел вон.

– Две тысячи. Тебе что, дура, деньги не нужны?

Внутри Риты что-то щелкнуло. Страх, который сопровождал её последние месяцы, вдруг исчез. На его место пришла чистая, концентрированная, первобытная ярость. Она молча отстегнула ремень. Открыла свою дверь, вышла на улицу, обошла машину. Рванула на себя пассажирскую дверь.

– Слышишь ты, гоблин, – голос Риты звучал низко, с хрипотцой, от которой ей самой стало страшно. – Вышел отсюда живо. Пока здоровье не потерял.

Мужик опешил. Взгляд этой хрупкой девчонки был взглядом человека, которому совершенно нечего терять. Он медленно вылез из машины, как-то вяло махнул рукой и, пошатываясь, побрел к подъезду.

Рита прыгнула за руль, заблокировала двери и отъехала на соседнюю улицу. Руки дрожали мелкой дрожью. К горлу подкатил ком. Хотелось разрыдаться от унижения. И тут она вспомнила слова механика: «Забудь сразу. Словно и не было». Живот снова громко заурчал. «Домой. К Наташке, есть плов», – скомандовала себе Рита.

…Плов был божественным. Уплетая вторую тарелку, Рита в красках рассказывала Наталье про гоблина. Сначала её трясло, потом они начали возмущаться в два голоса, а под конец – смеялись до слез над тем, как быстро этот «альфа-самец» ретировался.

Остаток смены прошел безупречно. Постоянная утренняя клиентка с дочкой, пара тихих студентов, интеллигентный дедушка. Чисто вымытую желтую машину Рита сдавала первой в парке.

Михалыч хитро прищурился из-под очков:

– Ну как? Работает?

– Работает! – Рита искренне улыбнулась. – Отличный день!

– Совсем без негатива?

– Был один… инцидент. Но я уже и забыла.

– Умница, – кивнул старик. – Что излучаешь, то и получаешь. Излучаешь страх – притянешь негативные события. Излучаешь радость – притянешь хороших людей. Иди домой, дочка. Отдыхай.

По дороге к «Орлиному двору» Рита подняла голову. Ветер разогнал тучи, и в разрывах облаков влажно блестели редкие московские звезды. Впервые за долгое время она не чувствовала на своих плечах бетонной плиты страха.

Глава 9. Зеркало заднего вида

Передышка длилась ровно месяц. За это время Рита окончательно превратилась в Марго. Она выучила основные развязки, перестала вздрагивать от сигналов в спину и научилась одним взглядом в зеркало заднего вида определять, кто сел к ней в салон: болтун, жмот, скандалист или «невидимка».

Москва умывалась холодным апрельским дождем. Дворники ритмично смахивали воду с лобового стекла. Навигатор светился красным – город стоял в десятибалльных пробках.

Очередной заказ привел её к подножию башен Москва-Сити. Стеклянные небоскребы терялись в низких тучах, подавляя своим величием. Рита припарковалась у вращающихся дверей из дорогого темного стекла. Когда-то она мечтала работать в таком месте. Теперь она просто подавала сюда машину.

Задняя дверь открылась. В салон вместе с запахом озона и дорогого, тяжелого парфюма с нотками сандала опустился мужчина. Лет сорок пять, идеально скроенный темно-синий костюм, стальной взгляд хищника, привыкшего рвать конкурентов. Никакой суеты. Одно его присутствие мгновенно сделало тесный салон «Фольксвагена» похожим на переговорную.

– Добрый вечер. На Рублево-Успенское, – голос был тихим, но Рита почти физически ощутила его вес.

– Здравствуйте. Поедем по платной? Город стоит.

– На ваше усмотрение.

Она плавно вырулила на проспект. Мужчина тут же достал телефон. Рита сделала музыку тише – инстинкт таксиста. Пассажир говорил по громкой связи. На том конце провода распинался чей-то нервный, суетливый голос.

– …Виктор Сергеевич, они отказываются пересматривать условия! Позиция жесткая: либо мы гасим этот долг за ту компанию, либо они активируют пункт о солидарной ответственности и блокируют наши активы. Договор составлен железобетонно, мы сами его подписали! – Я слышу тебя, Илья, – холодно перебил пассажир. – Я не понимаю другого. Как наши юристы пропустили этот троянский конь в тексте? Они искусственно повесили на нас этот долг, и теперь выкручивают руки. Это рейдерский захват через долговые обязательства. И мы в капкане.

Рита замерла. Сердце пропустило удар. Слова «солидарная ответственность», «жесткая позиция» и «троянский конь в договоре» ударили по оголенным нервам. Это была её стихия. Её территория. Конструирование договоров и взлом чужих переговорных позиций – то, в чем она была лучшей, пока Режиссер не вышвырнул её из профессии.

Собеседник в динамике продолжал паниковать:

– Мы не можем расторгнуть договор через суд, Виктор Сергеевич! Нам не за что зацепиться, текст идеален. Придется платить отступные, иначе к пятнице они нас сожрут.

– Ищи лазейку, – отрезал пассажир и сбросил вызов.

Он устало потер переносицу, глядя в залитое дождем окно. В салоне повисла тяжелая тишина. И тут Рита не выдержала. Прошлое прорвало плотину.

– Лазейка не в пункте об ответственности, – спокойно, глядя на дорогу, произнесла она.

Мужчина на заднем сиденье медленно повернул голову.

– Что, простите? – его тон был острым, как бритва. Обычный водитель бы заткнулся. Но за рулем сидела Марго.

– Я говорю, ваш юрист бьется в закрытую дверь, – Рита мельком взглянула на него в зеркало заднего вида. Глаза в глаза. – Если текст договора идеален, не бейте по тексту. Бейте по процедуре его заключения.

– Продолжайте, – голос мужчины стал тише, но в нем появилось напряжение натянутой струны.