Гниль

– На зарплату не жалуюсь, – ответил Ян, выпуская дым. – Но мажориком не назвать. Если табак, то, я считаю, надо брать хороший. Так должно быть во всём.

– Глубокомысленно-то как, – кивнул Влад, затягиваясь. – А ты за кем приударить решил? Вроде ни к кому не клеился.

– Бросьте, – усмехнулся Ян. – Я здесь ради отдыха, а не ради женщин.

– Ради отдыха? – спросил Влад и хмыкнул. – Не ради допросов?

– Эм?

– Хуэм! – срифмовал Влад. – Ты откуда вообще такой взялся? Я тебя не видал ещё здесь.

– Я тут проездом, – ответил Ян. – Красивая местность: горы, леса, водохранилище… Приятно погулять. Можно сказать, я турист.

– Турист… По делу или как? Чота копаешь здесь?

– Можно и так сказать, – согласился Ян, хмыкнув.

– А я сразу увидел. Как-то ты по-нашему пиздишь. Такие вещи не скроешь – это на подкорке, все эти словечки… Если уж заехал сюда, то по делу, стопроцентно. Где служишь? Из ФСБ поди?

– Хвалю за наблюдательность, – усмехнулся Ян. – Но нет. Я детектив. Частный.

– Больно дохуя знаешь для частного, – сказал Влад. – Что расследуешь-то? Кто-то здесь потерял свой лавандовый раф?

– Местные дела, – протянул Ян как-то загадочно и неопределённо. – Но много я вам рассказать не могу. Уж поймите – того требует подход.

– Не рассказывай много – расскажи тогда мало, – предложил Костя. Ян снова усмехнулся.

Но задумался.

– Увы, даже и не знаю, что сказать вам, чтобы при этом обойтись без вреда для своего дела… Я бы, напротив, сперва задал побольше вопросов вам.

– Много спрашиваешь, – Влад всосал сигару сильней обычного. – Больно любопытный, особенно про нашу ментовку… С самого начала я поинтересоваться хотел, чё это ты так. Ещё за настолкой… По делу спрашивал о ментовке-то?

– По делу. Нужна информация от надёжных источников. И особенно я бы хотел побеседовать с вами, Влад. Вам я доверяю. Конечно же – строго конфиденциально.

Влад пригляделся к Яну внимательней, прищурился. Рассмотрел его, просветил насквозь, словно внутренним сканером… Подумал, пошевелил своими полупьяными мозгами. Пришёл к неким выводам. Кивнул. Снова присосался к сигаре.

– Давай. Валяй. Задавай свои ответы…

– Как насчёт – завтра?

– Даже вот как… – посерьёзнел Влад. – Ну, давай завтра, если не передумаю. Спишемся-определимся, когда выкрою свободное время. У меня завтра будет работа… Только аккуратно будем говорить. Понял?

– Понимаю.

Костя же мало чего понял из этой странной беседы. Особенно он не понял, зачем Владу упёрлось общаться с каким-то хреном с горы, который даже не официальное лицо. Пьяный, наверное, потому и дал свои контакты… его дело, впрочем. Ян не понравился Константину – никому ведь не нравится, когда незнакомцы знают о тебе больше, чем ты о них.

– Предлагаю вернуться в «Чемодан», – сказал Влад. – Не то девки наши остынут.

– Я, пожалуй, тоже домой пойду, – сказал Ян. – Удачного времяпрепровождения вам. Ещё встретимся, надеюсь.

– Ага. Тебе тоже не хворать, – сказал Влад. Пожали руки, разошлись.

Вернулись ко столу. Девицы махали ручками. Смеялись.

– А где тот? Симпатичный? – спросила Иришка.

– Илюха что ли? – удивился Влад, присаживаясь за столик.

– Нет! Который прилизанный… Ну и Илья куда-то ушёл?

– Детское время кончилось, – объяснил Влад. – Убежали спать… Ирина?

– Ась?

– Приглашаю вас на танец. Поднимайте свою попку – возражения не принимаются!

Ирина рассмеялась, захлопала своими глазищами, с радостью согласилась.

– Хорошо! Лишь бы без применения силы, без ареста и дубинки…

– Это уж как получится, – сказал Влад. – Я своей дубиной не всегда могу управлять. Особенно, когда танцую с красавицей.

Пьяненькие девушки рассмеялись. Влад подмигнул Косте, намекая, что и тому следовало бы пригласить «свою». Но он не успел. Наталия запричитала, опомнилась, взглянув на часы – ведь действительно было уже слишком поздно. Досада. Костя всё же предложил ей танец.

– Я бы с радостью! – сказала Наташа, одарив его нежной улыбкой. – Но мне завтра на работу, а у меня ещё собаку выгуливать – чего-то я совсем забылась… он же там без меня извоется сейчас…

Полный облом. Кажется, он только что его отшила.

– Пошли со мной танцевать! – вдруг вмешалась Оля. И не отказывать же девушке, тем более застенчивой и хрупкой…

– Пока-пока, девочки, – Наталия попрощалась со всеми, удостоила своим взглядом и Костю. – Было приятно познакомиться!

– Взаимно, – буркнул Костя. Они с Оленькой вышли на площадку для танцев, пока пухленькая Света осталась сидеть в одиночестве – вот кому сегодня действительно не повезло.

Влад и Ирина танцевали вовсю – у них получалось это делать красиво и энергично. Константин же танцевать умел только «медляк». Поэтому они с Олей скромно топтались, скорее обжимаясь, чем танцуя. Малышка стеснялась и прятала глаза – ей даже приглашение на танец далось с трудом, а на разговор у неё смелости уже не хватало. Задница у неё действительно была что надо, как и ножки. Милая и опрятная; личико в блёстках, а реснички наращены. Не зря Влад на неё запал – он, кстати, поглядывал на них с завистью, но Костя лишь пожал плечами, мол, не виноват.

В целом Оля нравилась Косте, но в голове его были мысли совсем не о ней – он думал, что надо было предлагать Наташе проводить её по темноте до дома, а не эти танцы-шманцы, создавшие для Оли замечательный повод пригласить его… но задней мыслью все крепки.

После «танцев» Влад и Ирина тут же ринулись к выходу, увлечённые друг другом. Влад на прощание махнул рукой издалека. Костя же с Олей вернулись к столу. Разговор у них не склеился. О чём можно было разговаривать, когда ей слегка за двадцать, а ему почти тридцатник? Поэтому он попрощался и направился к дому…

Вечер пронёсся стремительным ураганом. Вот он был – и вот его нет.

Время ускоряется, когда ты весел. Разговоры со старыми друзьями и знакомство с девушками действительно отвлекли его, перенастроили на совершенно иной лад. И пусть ничего особенного не произошло – казалось, что он прикоснулся к счастью…

Костя шагал под редкими фонарями прямиком через мрачные дворы, смакуя уже давно позабытые чувства, смакуя своё возвращение к нормальной жизни, и размышляя, уж не стоило ли снять на ночь в отеле номер вместе с Оленькой? Поразвлечься ему бы явно не помешало…

Плач ребёнка донёсся из темноты, когда Костя вошёл во мрак, покинув пределы очередного светового круга от тусклого фонаря. И плач этот усиливался. Необычный плач. Резаный визг. Будто более грубый, более неприятный и более истеричный, чем у обычного грудничка.

И мать тщетно пыталась успокоить своё дитя, склонившись над коляской.

– Успокойся… пожалуйста, – почти молилась она, сквозь слёзы. – Пожалуйста, успокойся… не кричи ты ТАК… НЕ КРИЧИ!!!

Костя топал достаточно громко, чтобы его можно было заметить заранее, но женщина всё равно подпрыгнула, когда уловила движение за своей спиной. Она резко распрямилась и ахнула. И тогда Костя смог краем глаза разглядеть то, что скрывалось в коляске.

Не ребёнок. Невесть что. Изломанное, изрыгнутое из проклятого чрева. Обезображенное и покрытое гнойными язвами. Без кожи на щёках; многочисленные глаза на лбу и висках моргали вразнобой, а с пасти капали водопадом слюни и сопли…

– Какого… – выдавил Костя. Он перевёл взгляд на коляску ровно в тот миг, когда мать закрыла своё дитя, поэтому он не мог быть уверен в правдивости того, что ему удалось разглядеть боковым зрением….

– ВОН ОТСЮДА! – завопила женщина в сумасшедшей ярости. – ВО-ОН! ИЛИ Я ВЫЗОВУ ПОЛИЦИЮ! ВОН! ПРОВАЛИВАЙ!!!

Костя ускорил шаг. Он прошёл мимо. Женщина, было, шагнула за ним, угрожая нападением, но остановилась, не решилась. Продолжила кричать и покрывать оскорблениями.

В душу закралось смутное беспокойство. Сердце заколотилось, в животе поледенело. Стало, почему-то, страшно. Нелогично страшно. Он чувствовал своей спиной этот страх.

Что за первобытное чувство? Косте сделалось не по себе от криков? Или от того, что ему почудилось?

Он ускорил шаг. Едва ли не сорвался на бег, предвкушая что-то необъяснимо кошмарное. Какая глупость…

И точно ли ему ничего не почудилось? Костя не знал, действительно ли хочет узнать ответ на этот вопрос, хоть и был далеко не из робкого десятка.

Сумасшедшая долго вопила вслед.

Когда Константин добрался до следующего фонаря и огляделся, ожидая увидеть нечто ещё более страшное – женщина с детской коляской уже скрылась в ночи…

4.ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

Костя шёл по мрачным улочкам и постоянно оглядывался. Что это было? А если и было… то быть такого не может ведь! Наверняка он попросту сходит с ума. И видит не то, что есть на самом деле – был уже прецедент с телескопом на балконе, который он принял за противотанковый комплекс. И тут – то же самое?

Что случилось с головой грудничка?

Что случилось с его глазами и конечностями?

Мороз пробегал по спине от одного лишь вспоминания того, что успело зафиксировать призрачное боковое зрение. Именно что боковое! Костя не успел посмотреть в коляску прямо – её в тот момент загородила женщина.

Но если там ничего и не было, то почему его мать буквально сошла с ума, когда узнала, что Костя разглядел в её коляске нечто?

И зачем вообще выводить ребёнка на прогулку посреди ночи? Кто вообще так делает?..

Костя останавливался посреди улочек. Замирал. Вглядывался в темноту. Никто ли не следит за ним? Теперь уродливые глаза, мигающие вразнобой по всей голове, казалось, преследовали его всюду.

Но улицы были пусты. Лишь иногда плелись к круглосуточным ларькам запойные алкаши.

Костя добрался до дома. Горел свет, а шторы не задёрнуты – ну кто же так делает! Всё ведь видно, как на ладони…

Витя уже пришёл с работы и сидел за ноутбуком – поприветствовал гуляку издалека, похвалив за наведённый днём порядок, да снова уткнулся в монитор. Ксюша заперлась в своей комнате и снова с кем-то разговаривала.

Костя зашторил окна, прежде чем лёг в постель.

В голове крутились образы грудничка. В тёплом и уютном доме всё это показалось каким-то бредом. Разве такое бывает вообще? Чтоб глаза располагались на висках? Невозможно. Приглючилось. Конечно. Такое бывает со всеми: то призрак в коридоре привидится, то скрипы по ночам в самом тёмном углу комнаты.

Одно точно – какая ему разница? Мало ли бывает в мире инвалидов? А мать визжала так потому, что стеснялась своего уродливого ребёнка. Потому она и выводила его лишь ночью, чтобы тот подышал свежим воздухом; потому она и кричала на всех прохожих, что пялились в коляску. Защитная реакция. Логично.

Стало жаль ту женщину. Наверняка очень тяжело вот так родить кошмарного уродца, у которого сломлена жизнь с первой же её секунды; просто из-за того, что мать курила, бухала или употребляла наркоту до и во время беременности. Возможно, её сразу же бросил муж – среди ночи замужние женщины в одиночестве не гуляют. А как бы поступил он сам в этой ситуации? Тоже бросил бы такую жену? Легко рассказывать, что будешь до конца со своей второй половиной, но обстоятельства зачастую меняют расклад, и люди, под влиянием эмоций, совершают злые поступки. Зачастую.

– Зачастую всё приходит к этим расставаниям, – сердито курил Ишим, иногда поправляя шлем. Жара стояла невыносимая. Пот заливал глаза. – Разводов видел статистику? Семьдесят процентов. Бабы эти приходят и уходят… Так что ты не дрейфь, Костян. Это нормально. Ну, ушла – и чё теперь?

– Чот мне дурно, пацаны… – ахал Константин, стараясь не вдыхать сильно глубоко – ветер иногда приносил в траншеи запахи трупов, гниющих на краю их лесополки. – Я-то любил её. Думал, что она будет ждать меня. А она просто… нашла другого. Похвалилась тем, что ебётся с ним. Представьте. Чтобы мне насолить, что ли?.. Зачем так делать?..

– Так попроси, чтоб видео прислала! – хлопнул его по плечу Гильза и заржал. – Мы хоть посмотрим, нормального ли пихаря нашла!

– Гильза, завали хлебало… – осудил его Урал.

– Да я пошутил же…

– А тебе нужна такая баба? – фыркнул Мурзик. – И хорошо, что проявила свой характер блядский сейчас! А не когда вы детей бы наделали…

– Столько лет с ней пробыл… – говорил Костя, испытывая гнетущую и испепеляющую тоску. Об измене он узнал совсем недавно. От души будто отрезали половину.

– Вот как у меня, – вспоминал умудрённый опытом Урал, опершись на стенку траншеи. – Сначала детей отсудила, сука. Потом против меня их настроила! Папа плохой! Хочешь поехать с ним? Неделю без компьютера тогда!… Сучара… Дети – это ведь самые родные люди, после матери!.. Кровь твоя. И ведь нашла себе какого-то оленя при этом! Машиниста, блять, железнодорожного состава…

– Всё, расходимся! – скомандовал Константин. Разговоры ему надоели и ничуть не успокаивали. Наоборот, отнимали всю веру в человечество. Хотелось побыть одному. – Пожрали – и по позициям. Нехуй толпиться, сплетни собирать, как пенсионерки. «Птички» зачастили…

– И чего это они… – задумался Ишим, затянувшись.

– Накат походу готовят, – буркнул Урал.

– Особо не светите нашим добром, – поднялся Константин. – «Утёс» перетащите на новую и прикройте получше – только когда в небе пусто будет, смотрите! Как бы не спалили его уже, а то закроют быстро… Пусть вообще думают, что мы тут с голой жопой сидим, когда попрут… всё, по съёбам!

Ребята разошлись – каждый выполнять свою задачу. Все очень утомились на жаре, а потому возились вяло, неохотно. А Костя устал особенно сильно. Он был опустошён, выжжен, как лесополка после артподготовки. Столько всего, чёрт возьми, свалилось на него в последнее время…

И сейчас – дурное предчувствие наплывало на него постепенно. Ой и дурное же…

Артиллерийский снаряд рухнул прямо в соседнюю траншею.

По ушам ударило, оглушило. Костя мигом вжался в дно окопа. Грунт швырнуло высоко вверх. Взрывом вырвало огромные клочья земли, которыми Костю и закопало…

Накатываются! Нужно готовиться к бою!

Костя взвинтился, смахнул землю с себя, и тяжёлое одеяло свалилось с кровати. Вскочил, хватая воздух ртом и пригибаясь.

– Пацаны!! – крикнул он, сползая на пол, стараясь максимально понизить силуэт, лишь бы его не посекло осколками при очередном прилёте.

А из-за угла траншеи доносился поросячий визг. «МАМА, МАМА!», кричали оттуда. Костя не хотел заглядывать за тот угол.

Он уже знал, что увидит там.

Разорванного в клочья Ишима, мясную труху, в которую он превратился.

Но заглядывать и не нужно было. Грязное кровавое месиво, ещё способное судорожно двигаться и даже ползти, пришло к нему само. Он видел это перед своими глазами, даже не поворачиваясь в ту сторону, видел по памяти… И уже не в первый раз видел.

– Пацаны… – сердце бешено колотилось, к горлу подступала рвота. Противник пошёл на штурм, каким-то образом умудрившись подобраться на короткую дистанцию незаметно для слепошарых караульных… Через секунду «Утёс» вместе с Гильзой накроют дронами, и тогда им всем точно конец без мощной огневой поддержки, закидают гранатами…

Но Костя добрался до сумок – только тогда и одумался. Только тогда осознал, что нет никакого окопа. Уши всё слабее слышали приближающуюся стрелкотню. Уши всё лучше ощущали звенящую тишину квартиры.

– Твою мать… – глубоко дышал Костя, перевернувшись на спину и пытаясь успокоиться. – Твою мать…

Самое главное – это вернуться в реальность. Это самое главное. Лишь бы не свихнуться окончательно. Лишь бы не утерять контроль. Лишь бы не сойти с ума. Костя пытался себя убедить в том, что всё уже спокойно, что всё – позади, повторял это словно мантру. Но он больше не доверял этому миру до конца. Доверие это было подорвано вместе с его товарищами.

Ужас ещё долго держался за него крепкой хваткой.

Дверь комнаты отворилась, и в неё с опаской заглянул Витя.

– Всё в порядке? – спросил он.

– В полном.

– Ты уверен? – переспросил Витя. Костя осознал, что лежит на полу, обливаясь потом и шумно дыша. Подобное не очень-то и похоже на «полный порядок».

– Сон приснился, – сказал Костя. Он совершил над собой усилие и поднялся на ноги. Подняться во весь рост после артобстрела – это не так-то и просто…

– Часто тебе такие снятся?

– Бывает, – Костя встал посреди комнаты. Заходил взад-вперёд, чтобы как-то унять себя.

– Нужно к психотерапевту…

– Не нужен мне психотерапевт! – рыкнул со злобой Костя. Витя спорить не стал.

– Пойдём на кухню, – позвал он. – Чай попьём.

Вышли из комнаты. Сели за стол. Вскипел чайник. Витя копошился у шкафчиков и о чём-то рассказывал, стараясь переключить внимание брата в настоящий момент. Но Костя не особо слушал – он думал лишь о том, как бы убежать. От кого? Если бы от кого-то, то было бы просто! От самого себя же убежать очень сложно…

– Ну? – спросил вдруг Витя, заливая чай в свой термос. – Поедешь?

– Куда?

– Ты меня не слушал?.. Звёзды смотреть.

– Звёзды?

– Да. Я телескоп только разобрал, а тут ты орёшь… Собираюсь на гору поехать. В батину хижину.

– Так далеко?

– Там нет засветки зато. Город у нас хоть и небольшой, но всё равно многое засвечивается. А на горке темно, хоть глаза выкалывай. И небо чистое.

Костя глянул на часы. Два ночи. Он проспал совсем немного.

– Скоро же утро.

– Не очень скоро.

– А чего так поздно?

– Галактика сегодня всходит поздно.

– Какая галактика?

– Ты всё равно такую не знаешь, – усмехнулся Витя.

– Красиво будет?

– Ну, как сказать… – задумался Витя. – Я могу тебе и более красивые вещи показать, если она не понравится.

– Погнали, – согласился Костя.

– Тогда одевайся теплей. На одном месте стоять будем долго, а на горе ветерок холодный…

Оделись, собрали рюкзаки с термосами и бутербродами. Костя едва удержался не взять с собой сумки. Всё-таки в лес поедут, мало ли… но тогда брательник точно скажет, что у него кукуха улетела далеко и надолго, если он противников ищет по привычке под каждым встречным кустом.

Костя взял штатив, а Витя – трубу. Спустились к машине, загрузили всё добро в багажник, закрывшийся только с третьего раза.

– Развалюха, – пожал плечами Витя. – Зато своя.

– Куда делась батина?

– Он её с собой забрал.

Уселись в машину. Бардак и пыльно. И холодно. Загудела печка. Выехали из мрачных и пустынных дворов. Скользнули по улочке. Выехали на центральную дорогу и, после нескольких светофоров, вскоре уже мчали по загороду.

– А хижину батя не использует? – спросил Костя. – Его же, всё-таки.

– Сколько раз я там наблюдал звёзды, – ответил Витя. – Ни разу не видел его. Ни следа. Охоту он явно забросил. Может, его новый бог теперь запрещает убивать всякую живность.

Они обогнули водохранилище по широкой дуге. Слабый запах гнили чувствовался в его окрестностях. Свернули к мосту через речку. Проехали по этой дороге несколько километров, не встретив ни одной попутки, а затем свернули на разбитую горную дорогу, по которой и карабкались всё выше и выше, виляя на поворотах. Чем глубже забирались, тем неявней становилась дорога, превращаясь, скорее, в тропу.

– Что на будущее запланировал? – спросил Витя. Костя задумался.

– Пока ничего особенного, – сказал он. – Попробую сначала растрястись, обвыкнуться… на работу пока не спешу.

– Много денег накопил?

– Что-то вроде того.

– Я бы тоже тогда не работал, – сказал Витя. – Занимался бы своими делами. С горы бы с этой не слезал, в звёзды бы смотрел. Жаль, что ясных деньков у нас очень мало…

– А чего делать-то со звёздами? Посмотрел пару раз, да и всё…

– Э-э, не! – потряс пальцем Витя. – Это так только кажется! Занятий много – целая наука даже существует. Называется – астрономия. И люди там не просто глядят в телескопы.

– Ладно. Убедил.

– Да и, я считаю, заниматься нужно тем, что по душе. Или хотя бы тем, что её не будет сильно портить. Пусть даже за это мало заплатят. Ведь душа важнее денег, – рассуждал Витя. – Я вот нашёл компромисс – график два на два в вейпшопе. Два дня работаешь, два дня тратишь на себя. Лучше, чем на комбинате гнить… а ты куда пойдёшь, когда деньги кончатся, если не секрет? Вернёшься в город? У нас-то здесь строек нету, по твоей специальности…

Костя не стал говорить, что на государственных выплатах он может не работать в принципе, иначе бы это вызвало нежелательные расспросы.

– Этот год хочу прожить здесь, с вами, – ответил он. – А деньги – не проблема. Если что – найду работку и здесь. Главное, чтобы с семьёй.

Витя кивнул и присосался к своей «парилке».

– Значит, в этой дыре застрять решил? – хмыкнул он, выпуская густое облачко.

– А сам-то чего вернулся? – спросил Костя. – Тоже застрял, получается.

– Ксюша осталась бы одна, – ответил Витя. – Ты – мобилизован. Мать – в могиле. Отец в секте – ему вообще было насрать на смерть матери, он на похороны не пришёл – даже просто в гости не наведался, чтобы утешить дочь…

– Мда уж…

– Ксюша одна бы не выдержала. Она и со мной вместе посерела, замкнулась. Но я хоть как-то её поддерживаю. Хотя бы финансово, если уж психолог из меня никакой. Да… и секта эта ещё… они бы точно к ней прицепились, если бы она жила одна… Поэтому я приехал сюда, чтобы за сестрой следить.

– Вот за это я тебя и уважаю, брат! – Костя хлопнул Витю по плечу. – Ты молодец. И я тобой горжусь. Это поступок настоящего мужчины… Теперь будет ещё легче. Теперь мы все вместе… Мы со всем справимся.

Свет фар лупил далеко, выдирая из черноты стволы сосен. Неприятно было ехать вот так – любой «Вася» тебя увидит за пару километров. Костя бы фары, конечно, выключил. Нервно.

Витя, что показалось странным, тоже ехал далеко не расслабленный. Вглядывался в темноту, частенько озираясь по сторонам.

– Так вглядываешься, будто что-то ищешь, – заметил Костя. – Тоже кажется, что сейчас кто-то из леса выскочит?

Витя коротко глянул на него и вернул взгляд на дорогу.

– У меня так было. Один раз… – сказал он. – Когда ехал в гору, чтобы пронаблюдать звёзды… летом ещё. Этим летом.

– Что было-то?

– Мог бы я это объяснить, – неопределённо ответил Витя, нервно затарабанив пальцами по рулю.

– Животные выскочили?

– Нет, – ответил Витя. – Вот примерно в этих местах… какая-то хрень прошла вдалеке от фар…

– «Хрень»?

Витя замялся, пытаясь подобрать слова. Задумался, стоит ли вообще про это рассказывать.

– Свет фар чуть-чуть коснулся, эм… какой-то твари… И я толком не разглядел. Но по тормозам дал резко… и долго ещё стоял на месте… испугался, конечно. Любой бы офигел. Я сидел в машине. Всерьёз размышлял, действительно ли хочу к «обсерватории» добираться, и так ли мне нужны эти звёзды без засветки…

– И что это было?

– Смеяться будешь. Наверное… – сказал Витя.

– Валяй.

– Какое-то странное высокое нечто. Оно прошло через дорогу. Ушло в лес… в темноту… я здорово перетрухнул тогда. Не стал за ним идти, конечно. И ехать к хижине тоже не стал. Повернул обратно, домой. Да побыстрей, чтоб не догнало ненароком… С месяц в лес не ездил потом. Боялся соваться. Хотя в страшилки всякие не верил никогда…

Витю передёрнуло от воспоминаний. Но он посмеялся, будто ему было стыдно такое рассказывать, будто пытался выдать это за забавную шутку. Костя же воспринял рассказ всерьёз.

– Может, лось? – предположил он.

– Нет. На двух тонких ногах ковыляло… Не на четырёх, – сказал Витя, сам не веря в то, что говорит. – Как человек. Но не человек. Ростом по ветки. Я потом в том месте пригляделся. Метра три, оказалось. А что именно – непонятно. Точно не лось – я же не дурак и не слепой! Не медведь – худое слишком для него. Как человек, только… странный. Вряд ли какой-нибудь снежный человек – гуглил я про него всякое, мало ли, да и группа Дятлова не так уж далеко от наших мест пропала, подумаешь, несколько сотен километров… реально озадачился… тварь была чёрная, почти обугленная, с какими-то наростами… Короче, жесть! Думал, что померещилось.

– А видеорегистратор что?

– Вот именно, – сказал Витя. – Я в него залез. И понял, что мне не померещилось… Легче мне от этого не стало ничуть. Страшнее всего было даже не в лесу, а когда я открыл файлы…

– Хочешь сказать, что по лесу бродит чудовище? – спросил Костя. Витя посмеялся. Но как-то неискренне.

– Но на записи плохо видно… – сказал он, заранее оправдываясь. – Хуже, чем я увидел глазами… Могу показать, как вернёмся, если не веришь. У меня на компе осталась запись.

– Если ты не шутишь, – сказал Костя. – То верю.

– Я-то? Такими вещами не шучу уж точно…

Вот и хижина. Бревенчатая. Не просторная, но уютная. Располагалась она чуть ниже вершины и с обратной стороны горы – поэтому из города её было не разглядеть, что и к лучшему.

Хлопнули дверками. Достали из багажника трубу и штатив. Установили телескоп неподалёку от входа – на поляне с хорошим обзором неба.