Гниль

Парочка прошлась по городку, разговаривая о всяких пустяках. Костя вызвался проводить Наталию к её дому, и та не стала возражать – теперь она жалась к нему поближе, то и дело задевая своим хрупким плечиком.

Девушка жила в соседнем квартале. Её пятиэтажка скрывалась во дворах чуть за центральным проспектом, неподалёку от Старого Района.

У самого подъезда Наташа вдруг прильнула в объятиях. Прижалась плотно и даже нагло. Это уже не было похоже на ничего не значащие объятия, как в начале встречи.

– Ты мне нравишься, – призналась она, а Костя едва ли не поплыл от нежности.

Так они простояли целых пять минут, молча обжимаясь у дверей подъезда и внимательно разглядывая друг друга. Какая же она красавица…

– А я тебе? – спросила она. – Нравлюсь?

– Не исключено.

Наташа улыбнулась. Поцеловать себя, однако, не позволила. Домой, ради продолжения банкета в более интимной фазе, тоже не затащила; а сам Костя едва сдерживался, чтобы не схватить её и не уволочь за собой, как пещерный человек.

И всё равно он находился на седьмом небе. На душе расцветали цветы и игрались солнечные зайчики.

Пёс Роберт скулил от скуки и немного портил романтическую обстановку. Он хотел жрать, а двуногие развели здесь невесть что…

Наташа отступила на шаг, направляясь к двери.

– Ещё встретимся! Теперь ты – мой. Так что не вздумай общаться с другими девочками. И снова танцевать со всякими там Ольками!

Костя посмеялся и кивнул, а Наташа скрылась за железной дверью подъезда.

Счастливый, с загоревшимся на душе огоньком, Костя бродил по улицам с «Swervedriver – Duel» в наушнике. Песня напоминала ему о старых безмятежных временах – она хранила в себе дух прошлой жизни, к которой он так стремился вернуться.

Не всё ещё было утеряно в неудачах, невзгодах и мясных кошмарах. Остались ещё крючки, за которые можно было подтянуть себя обратно.

Вернувшись домой, он нарыл в кладовке запылившуюся «плойку», в которую они с батей когда-то так много играли вместе. Вытащил и старый телек – отнёс всё в свою комнату. Высокие чувства и песня в наушнике всколыхнули в нём желание погрузиться в уютное детство, урвать кусочек утраченной беззаботности. Даже Витя заинтересовался, чего это брат удумал – он сам давно не запускал старые игрульки, а посему решил присоединиться.

Завертелся диск с гонками, запустилась заставка, от которой тут же рассыпались мурашки ностальгии. Как же давно всё это было!

– Призрак бати, – сказал Витя, когда перед их машинами в игре появился «призрак» – лучшее время, некогда записанное консолью, а теперь воспроизводимое прозрачным миражом перед игроками в виде несущейся впереди машины. Этот рекорд так никто из них и не смог побить за все эти годы. Отец очень хорошо играл в эти гонки…

– Вот мы и можем снова поиграть с нашим батей, – хмыкнул Костя.

– Только не побивай этот рекорд, – сказал Витя. – Пусть папа останется хотя бы здесь… на карте памяти.

Костя пообещал себе, что обязательно найдёт отца.

***

Кошмары обошли той ночью стороной, но Константин всё равно не терял бдительности. Хоть, возможно, эта чрезмерная бдительность и являлась главной причиной кошмаров… Теперь голову занимали только мысли о Наташе. В черепушке то и дело кружились воспоминания об её словах и об её улыбках. Костя сам улыбался, по-дурацки, своему новому счастью. И поначалу это нравилось. Ведь это всяко лучше, чем безудержное вспоминание своих товарищей… однако влюблённые мысли порядком надоели уже к полудню. Особенно когда Наталия, на его приглашение погулять сегодня вечером, ответила отказом, сославшись на завал на работе. Костя живо почувствовал себя наркоманом, недополучающим дозу. Затосковал.

На опасную дорожку встал – женщины ведь не менее опасны, чем минное поле!

Чтобы как-то себя занять, большую часть дня Костя искал в Сети информацию о всевозможных сектах Каменска; читал местные газеты, вглядывался в заголовки, в надежде отыскать хоть что-то – хотя бы небольшой намёк, способный направить его «детективное дело» по нужному руслу и, наконец, вывести на «злодеев», завербовавших отца.

Разумеется, про отравленное водохранилище в газетах не было никакой речи. Тему замалчивали. У комбината достаточно денег, чтобы купить журналистов или надавить на них влиянием. Зато во всевозможных соцсетях горожанами то и дело поднимались обсуждения страшной вони с водохранилища. Жители писали жалобы мэру города, отправляли заявления губернатору, но, видно, проблема никак не решалась.

В комментариях имелось немало и людей, яростно оправдывающих действия комбината – в основном это были работники, инженеры и начальники самого комбината. Противостояли им же, в основном, студенты, на которых рычагов давления было не так много, как на госслужащих и горняков, предпочитавших молчать и не отсвечивать. Студенты кипели ненавистью, впрочем, как оно обычно и бывало – безуспешно. Закредитованный народ же держался за свои рабочие места, боясь молвить лишнего поперёк местным баринам – вдруг начальство увидит. Местные «феодалы» вели себя дерзко и, в отличие от холопов, в выражениях не стеснялись. Схавают, смерды. Это страшно бесило Костю. Хотелось начистить опухшим свиным рожам хлебальники…

Нашлись и посты об участившихся случаях кожных заболеваний. Большинство горожан связывало это с загрязнённой водой и не справляющимися фильтрами. Помощник депутата заявил, что не видит проблемы, ведь воду можно покупать в магазинах – не в Африке живём, чего бухтеть…

Запросы по поводу странностей на заброшенных карьерах ничего не дали. Как и запросы о местных «чудовищах». Похоже, Вите единственному посчастливилось напороться на трёхметровое страшилище, во что, правда, слабо верилось.

Зато нашлась информация по поводу пропадающих без вести людей. Костя пытался связаться с родственниками пропавших. Задавал им вопросы. Не все отвечали на сообщения. Некоторые, почему-то, бросали в чёрный список. Другие же просто ничего не отвечали. За весь день только одна женщина ответила, что её муж пропал совсем недавно. Но тот был алкашом. Накануне они сильно поссорились, а поэтому она грешила на то, что его увезли в рабство за пойло, как это обычно бывает с пропитыми людьми – ведь полиция никакого трупа в самом городе не отыскала. Возможно, считала женщина, он утопился в водохранилище… Поделом, сказала она. Ведь муж её «заколебал». На вопрос, видела ли она что-нибудь странное в городе, женщина ответила, что наркоманы охренели в край – и теперь предлагают свой порошок прямо на улице, как в девяностые. Первая доза бесплатно.

Костя пришёл к выводу, что в сети толком ничего и не нарыть. Новая секта достаточно хорошо скрывалась. И выйти на культ будет не просто.

Костя слонялся по квартире, а затем и по городу. Пасмурный денёк. Солнце, похоже, кончилось. Начиналась глубокая осень. Костя сходил на «вершину» в самом центре города. Прошёлся по старому парку, ощущая смутное чувство пустоты и скуки. Костя маялся от безделья. И всё ему казалось не интересным, за что бы он ни брался…

Больше дома сидеть он не мог.

Может, устроиться на комбинат? Горняком, водилой или мастером? Вставать каждое утро в шесть, садиться на автобус, переодеваться в робу, а потом пахать с коллегами по цеху, с перерывами на чай-печеньки в прокуренной бытовке? Учитывая все подлости комбината, причинённые горожанам за последние годы, работать на агрессивную фирму крайне не хотелось. Да и свободного времени будет слишком мало. Хотелось заняться чем-нибудь, а не задолбаться…

Поэтому он решил заняться поиском «шабашек». Это не обязывает ходить на работу каждый день, да и оплата следовала сразу после дела, хоть в деньгах он и не особо нуждался… На городских сайтах «частники» предлагали немало вариантов весело провести свободное время. Костя договорился о работе с некой шарашкиной-конторой, занимавшейся строительством загородных дач. «Начальник» представился Денисом, спросил о том, что же Костя умеет, а потом назначил место встречи завтра утром на одной из остановок – он подберёт его и ещё нескольких работяг по пути.

Остаток дня Костя провёл дома. Ксюша вернулась из школы вечером, когда уже стемнело – подготовки к грядущим экзаменам длились до самого заката. Похоже, Ксюша не совсем увязла в играх – ведь она не прогуливала «консультации», чем в своё время грешил даже сам Костя и без всяких игр…

Витю дожидаться не стали – брат вернётся с работы поздно, поэтому сели за стол. Костя разложил макароны с котлетами по тарелкам и приготовил салат.

– А почему ты не рассказал нам, что у тебя есть награда? – спросила вдруг Ксюша посреди ужина. Костя поднял глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Я ведь вчера устраивала уборку выходного дня! – сказала Ксюша, будто в упрёк, что Костя не заметил наведённой чистоты. – И увидела у тебя в сумках, пока мыла пол, какую-то звезду…

– Там ведь всё написано. На корочке к медали.

– Да? – удивилась Ксюша. – Корочки я не увидела… По сумкам не стала шариться, я просто увидела медаль. Золотая звезда высовывалась из под застёжки распахнутой – из твоего остального хлама, который я боюсь трогать…

– Правильно. Бойся. И лучше по моим вещам не копайся, – буркнул Костя, стараясь, однако, скрыть своё недовольство.

– Не злись, я ведь не копалась… – сжалась Ксюша.

– Я не злюсь, – ответил Костя. – Просто не хочу разговаривать на эту тему.

– Даже нам с Витей ничего не хочешь рассказать? – удивилась Ксюша. – Ведь это награда! А мы даже не знаем, какой подвиг совершил наш брат…

– Да не подвиг это… – фыркнул Костя. – Мне просто повезло. Очень повезло. Несказанно повезло.

– Пусть и повезло. Но ведь за просто так не награждают… Ты сделал что-то очень смелое?

– Тебе знать об этом точно не нужно. Тем более за столом.

Костя вернулся к своей тарелке. Потыкал вилкой макароны. Аппетит отбило напрочь. Будто где-то внутри вдруг прорвало истончённую дамбу, едва удерживающую тяжёлые воспоминания. Перед глазами мелькнули кровавые образы, и к горлу подступил тяжёлый ком. Костя поднялся из-за стола.

– Предлагаю больше никогда не говорить о том, что произошло со мной на войне, хорошо? – сказал он. – Я вернулся. И хочу оставить всё – там. Не хочу нести всё это в свой родной дом… И Вите ничего не говори. Вообще никому не говори. Договорились?

– Договорились… ты только не обижайся, пожалуйста, Кость! – по щекам у Ксюши вдруг побежали ручьи.

– Ну-у… чего ты-то заплакала, дурында? – поёжился Костя. – Ни на кого я не обижаюсь…

– Жалко мне тебя!… – всхлипнула сестра. – Что же тебе там такого удалось пережить, что ты даже рассказывать не можешь нам об этом!

Ксюша вдруг вскочила и бросилась к брату. Уткнулась мокрым лицом в кофту. Затряслась в рыданиях.

– Перестань! – Костя обнял сестру. – Чего ты, Ксюха…

– Ты – самое дорогое, что у меня осталось!… – всхлипнула она. – И Витя… после того, как мама умерла…

– Ты тоже, Ксюш. У меня самое дорогое… наша семья… – ответил Костя. – Всё будет хорошо. Всё будет хорошо…

На мрачных улицах города сгущался туман, наползающий со стороны водохранилища.

8.БРИГАДА

Выспаться той ночью не удалось. Константина одолевали навязчивые воспоминания. Они прокручивались в голове, словно в адской мясорубке. Страшные события всплывали живыми образами из глубин памяти в полудрёме…

Костя просто шёл вперёд. Делал всё возможное и невозможное. Вокруг него происходили кошмарные вещи. Но страха на тот момент он никакого не испытывал – это Костя хорошо помнил. В тот момент он испытывал лишь ненависть. Костя хотел мести, хотел расправы, хотел убивать – кажется, даже неважно было – кого именно убивать. Он совершил серию безрассудных поступков, на которые не отважился бы ни один человек при здравом уме. Возможно, именно поэтому Косте и удалось добиться невозможного – никто из противников не ожидал таких ходов. Всё-таки, если вырубить страх, оставив одну лишь осторожность, то поле битвы преобразится до неузнаваемости. Смелые станут хищниками, орлами, парящими над полем, и трусливым останется лишь прижиматься ко дну своих траншей, словно мышам – они ничего не видят, они ослеплены собственным страхом и они беззащитны перед орлами.

Всеобъемлющее зрение орла в высоте – вот, наверное, в чём было дело.

И в удаче, конечно же. В целом океане странной удачи, посланной ему, будто, самим Господом. Без этого везения ничего бы у Кости не получилось. Его бы раскатало на фарш, как и остальных…

В конце, когда Костя прижался к стенке траншеи, чтобы перевести дух, он вдруг осознал, сколько раз старушка-смерть проходила совсем рядом, едва не задев его костлявым плечом – тогда-то и хлынул страх – хлынул леденящий ужас, какого он ещё никогда доселе не испытывал.

Бесконтрольный и безотчётный страх охватил его на целый час – когда всё, казалось бы, закончилось…

На «подвиг» свой Костя занял у психики смелости под самый огромный процент. И до сих пор не мог расплатиться. Кажется, никогда не сможет…

Ночью удалось урвать лишь пару часов беспокойной дрёмы. К утру Костя очень жалел, что договорился на работу. Настроение явно не рабочее. Но планы менять было бы некрасиво – не хотелось подставлять людей.

Все родные ещё спали, когда он вышел из дому. Рано вышел. Улочки утреннего городка покрывал густой и холодный туман. «Лесок» во дворе – и без того почти непроглядный – сделался ещё более непроглядным: теперь белёсый туман скрывал всё на расстоянии тридцати шагов. Костя принюхался. Если туман приполз от водохранилища, то мог ли он принести за собой и отраву?

Не хотелось бы надышаться дрянью. Но деваться было некуда. Если уж кожа сереет и шелушится при умывании загрязнённой водой, то как себя поведут бронхи? Запаха гнили Костя не чувствовал, хотя мог попросту принюхаться за ночь.

Он шагал по растрескавшимся асфальтовым тротуарам, усеянным золотыми листьями, и из тумана впереди то и дело выползали тусклые фигуры, медленно бредущие куда-то, видно, на работу. Сонные и вялые, ещё не до конца проснувшиеся, будто в их жизнях тумана было не меньше, чем на улице этим утром. Костя обгонял серых людей энергичным шагом.

Видимость сильно сократилась из-за тумана. Казалось, будто кто-то запер весь город в тесной коробке, из которой теперь ни за что не выбраться. Пятиэтажки мелькали на самой периферии, словно затаившиеся бетонные чудовища…

Горожане сновали в тумане, на пути к автобусам. Костя тоже добрался до остановки. На дороге сверкали фары автомобилей.

Вскоре из облака выплыл чёрный «Ларгус». Остановился. Это за ним, судя по номеру. Костя подошёл, открыл дверь и протиснулся на задние сиденья, где его, в темноте тонированных стёкол, встретили запахи пота и отрыжек. Салон оказался забит работягами, рюкзаками и инструментом. Поздоровались, познакомились. Рванули вперёд.

Компашка собралась самая ядрёная. Алкаш с пропитым лицом, но в завязке – Лёха; худой и лысый зэк Василий с наколками на пальцах, отсидевший за грабёж организованной группой лиц; неуёмный болтун Коля с лицом толстого кота; и, за рулём, начальник-бригадир Денис, работавший вместе с мужиками и, благодаря своей грамотной речи и подвешенному языку, показавшийся Косте единственным адекватным человеком из всей компашки.

Спрашивали, что Костя умеет по стройке. Костя рассказывал.

– Это хорошо, – говорил Денис. – Как раз нужен башковитый, – он глянул в зеркало на Коляна. – А то у нас некоторые сначала делают, а потом думают.

– Да ты не гони! – возмутился Коля. – Это вообще случайно вышло!

– Я-то не гоню. А вот если стена уебётся кому-нибудь на голову через пару лет после твоих фокусов, то сам отдуваться будешь!

– Да всё прокатит, не мороси!

– А чего ушёл с начальников? И к нам? – удивлялся бывший алкаш Лёха.

– Подыскиваю себе хобби.

– Тогда ты прям по адресу! – сказал Колян.

Они выехали за город – и тумана там было ничуть не меньше. Свернули к дачному посёлку, располагавшемуся почти сразу за Каменском, всего в километре, если чесать прямо через густой лес от ближайшего микрорайона. Костя только задумался, что надо бы написать брату, куда это он намылился с утра пораньше – мало ли чего, учитывая сколько в Каменске людей пропадало без вести, судя по слухам…

По пути Костя поинтересовался, уж нельзя ли этим туманом отравиться, как и водой из под крана? Объяснил ситуацию, на случай, если мужики вдруг ничего не слыхали про отраву. Но те были, естественно, в курсе загрязнённой воды.

– Вряд ли. Туманом-то, – ответил Денис. – А вот кто пьёт воду – тупеет конкретно. Дышать же можно хоть полной грудью. Не замечал, чтоб кто-то тупил с тумана… Токсин не испаряется.

– Что за токсин?

– А кто его знает…

«Ларгус» вилял по узким и туманным улочкам дачного посёлка. Заблудиться здесь было просто – каждая улочка похожа на соседнюю. И даже домики одинаковые. Поэтому Костя вскоре осознал, что обратной дороги сам не найдёт до тех пор, пока туман не развеется…

Приехали на «объект». Пустое место. Виднелся небольшой и неглубокий котлован.

Размяли спины выгрузкой инструмента из багажника. Денис, не снимающий огромные чёрные очки в пол-лица даже мерклым пасмурным днём, быстро обрисовал текущие задачи: следовало торопиться с фундаментом под дачу заказчика, ведь нужно успеть залить бетон до первых серьёзных ночных заморозков. Работы на несколько дней. Оплату пообещал в конце каждого дня – небольшую оплату, но Костя и не за деньгами пришёл. Если будет нормально работать, то Денис обещал взять в свою команду, а там уже и расценки приятней будут, хоть и посдельно, а не каждый день…

Ребята весёлые и дружные, хотя поначалу показались Косте откровенным сбродом. Общий язык с ними нашёл очень быстро.

Таскали длинные арматурные прутья в яму, засыпанную щебнем, раскладывали прутья сеткой, а затем фиксировали проволокой.

Денис саркастически интересовался, что же Костя скажет по поводу их технологий – с точки зрения профессионала с высшим образованием. На что Костя отвечал, что раньше дома строили вовсе на обычных чурках, не зная никаких армированных бетонов – и те стояли десятилетиями, не давая никаких осадок, завалов и прочих катастроф. Денис согласился с Костей, а Колян заржал.

– На чурках! – повторил он. – Вот это методы раньше были на Руси! Не то, что щас! Э, Денис! Может зря мы с этим бетоном ебёмся? Багажник у нас широкий. Съездим в город, привезём парочку. На бетоне сэкономим, разницу в карман – ну, как обычно. И проблемы с нелегальной миграцией решим заодно…

– Да ты сам как чурка, – сказал ему Васёк, постучав по фанерному листу. – Как полено. Такой же деревянный.

– Ща всеку!

Работа была не сложная, но интенсивная. Костя, с непривычки, выматывался, но старался не отставать от весёлых ребят, которые вовсе не разгибали спин и постоянно обгоняли его, подшучивая над медлительностью – даже на больших стройках Костя не мог припомнить, чтобы кто-то пахал с такой скоростью и самоотверженностью. Всё-таки, пацаны были очень заинтересованы в заработке, зависящем от темпов работ… Особенно позабавило, как Денис гнул все необходимые детали из арматуры голыми руками. Он сказал, что на «гибочнике» гнуть слишком долго, а руками он уже наловчился. Чрезвычайно крепкие руки, хотя с виду и не скажешь… даже цирковые силачи удивились бы.

Скука и душевная хворь отступили от Кости. Пусть он и спал неважно этой ночью, но весёлые разговоры оживили его. В тяжёлом физическом труде все внутренние черти перегорали, и на их месте оставалась лёгкость.

Туман над окрестностями рассеялся ближе к полудню. Лишь по горе за водохранилищем можно было сориентироваться, где именно Костя сейчас находился, да виднелся парк на «вершине» с вышкой.

– Где служил? – спросил Колян во время обеда. Он уловил словечки, особый квадратно-гнездовой говор, неизбежно возникающий у всех вояк. И теперь интересовался. Костя не стал увиливать, но разговор вёл неохотно. Колян же обрадовался, посветлел. В подробностях расспрашивать Костю он не стал – вместо этого он принялся рассказывать, как воевал в Чечне сам.

– В Грозный заходили, – курил Коля, предаваясь воспоминаниям с неким удовольствием. – Бардак полный был! И мы, как лохи, на полном ходу подорвались на мине. Смело меня с «бэтра» к хренам, на броне сидели с пацанами. Очнулся уже в канаве. Взял «калаш», начал куда-то там стрелять, хер пойми куда, ниче не соображал! Ну, тут меня и посекли сбоку – насквозь прошили чехи. Между пластинами пролетело вот здесь, понимаешь же?.. во… Очнулся уже в больничке. Меня оттуда вытащил кое-как дружище мой, храни его Бог! Захар. Хороший человек, жаль, давно с ним не видались! Тоже ему досталось, он потом куда-то пропал, в наёмники, что ли, подался – с повязкой на глазу ходит теперь, как пират, нахрен… Ну, короче, в госпитале лежал я потом – вот там и начал охреневать! Чудом выжил… До сих пор колено ноет – осколки в нём. И руки потряхивает от контузии.

Коля показал ладони, но Костя не заметил, чтобы те тряслись.

– А, точно, забыл… – сказал Коля и убрал ладони, будто застеснявшись. Денис косо усмехнулся и покачал головой.

– И к вам хотел ехать, – добавил Коля. – Вы же там без меня не справлялись!

– В итоге всё равно не поехал на фронт, – усмехнулся Денис.

– А сколько трёпу было! – махнул рукой Васёк.

– Дак это потому что вы ведь, пацаны, меня… – начал Коля, но вдруг резко прервался. Похлопал глазами. Вздохнул, передумал оправдываться, отмахнулся, да встал на ноги – пошёл отлить.

– Чего это вы с ним? Не пустили на войну? – спросил Костя.

– Вправили ему мозги на место, – объяснил Денис, тоже поднимаясь. – Пора за работу, парни. Крепанёмся!

Снова принялись за дело. Всё продвигалось ударными темпами.

В коротких передышках Костя переписывался с Наташей, и от того настроение становилось ещё лучше, хоть Наташа снова не могла выкроить времени на свидание. Костя много думал о своём новом счастье и о том, чтобы ушли навязчивые ночные кошмары… тогда бы началась прекрасная жизнь – что ещё можно было бы желать для своего счастья? Любовь и целый мир перед собой…

На тему кошмаров Костя заговорил с Колей. Он спросил, случались ли у того подобные, и работяга ответил, что случались – и очень страшные кошмары. Много рассказал историй. Что только с ним не происходило… «Кукушка» у Коляна уезжала знатно, и он долгое время находил забвение в водке. Но от неё становилось хуже на похмелье – тогда он боялся даже трезветь и уходил в запои… в такой манере он прожил очень долго. Даже подумывал свести счёты с жизнью…

– Но ты, главное, помни! – говорил Коля как-то радостно. – Что всё это… излечимо. Помни, что есть способ, который спасёт и тебя – он спасает всех…

– Колян! – вдруг прервал их разговор Денис. – Иди и притащи «пэшки»!

– …А чё я-то, сразу?

– Так ты самый рыжий у нас!

Васёк и Лёха заржали.

– Да с фига ли я рыжий?!

– Давай, займись!

Колян выпрямился. Вздохнул. Но отправился за деталями.

И в суматохе работы, в разговорах, Костя и позабыл переспросить у Коли, что же это за «способ» такой, избавивший ветерана Чечни от навязчивых воспоминаний…

К концу рабочего дня в голове было пусто и легко. Костя измотался, но измотался приятно.

– Вот делать тебе нефиг… – удивился Витя, когда узнал, что старший брат вызвался на шабашки, будто какой-то бич. По мнению Вити, работа там была тяжела и невыносима, и тот бы сам лучше скучал дома, чем пошёл бы туда пахать вместе с быдлом.

Костя же был с этим не согласен. Ему понравилось работать с людьми Дениса.

День прошёл недурно, и хотелось даже, чтоб поскорей настало утро…

По вечерам Костя возвращался домой уставший и, почти сразу, ложился спать, а по утрам выходил к автобусной остановке, где его подбирал Денис – и мужики снова катили на дачи, вязать плиту, колотить опалубку и укреплять её, чтобы ничего не развалилось при бетонировании.

Денис, на третий день, позвал Костю в свою бригаду.

– Работаешь медленно, правда, – сказал он. – Но человек ты хороший. Пацаны хотят видеть тебя в нашей команде.

– Я тоже хотел бы с вами работать, – ответил Константин. – Очень уж вы все душевные…

Хоть и своеобразные.

Колян рассказывал, как служил в Чечне. Васёк рассказывал, как попался на ограблениях. Как обчищал со своими братками хаты – зачастую люди даже двери не закрывали за собой, поэтому и не нужно было никаких секретов взлома: просто проходишься по всем дверям подъезда – где-то стопудов открыто. К тому же, учитывая, что кошельки чаще всего лежат у вешалки прям на входе в карманах верхней одежды…

Алкаш Лёха был молчалив и погружён в себя, но однажды он рассказал, с каким трудом бросал бухать, и как теперь рад тому, что освободился от своего недуга, что, буквально, «прозрел»…

Один Денис мало рассказывал о себе, скорее участвовал в обсуждениях и отпускал меткие шуточки. Свои гигантские чёрные очки он не снимал даже в сумерках.