Главный соперник

– Да! Точно! И мне мама говорит то же самое, – подхватила Оля.

Иногда и я, конечно, любила послушать все эти женские сплетни. Ну, а почему нет, все мы люди. И ничто обычное нам не чуждо. Тем более что в хоккее часто разжигались настоящие страсти. Здесь, как и везде, женились, рожали детей и потом разводились. Здесь попадались жены и сильно старше, и сильно младше. В общем, тем для разговоров всегда хватало. Да и у меня самой было несколько романов с хоккеистами, но их даже серьезными отношениями назвать нельзя. Сплошная боль. Я об этом не любила вспоминать. Было и было. Большой любви встретить пока не получилось. А нормальным девушкам хочется нормальных отношений. Разве не так?

Оля, видимо, решила развить разговор, который затеяла Лиля. Я продолжала молчать, наблюдая за ними.

– Мне вообще кажется, что на должность главного тренера надо назначать, учитывая внешние данные. Все-таки человеку в телевизоре появляться, – продолжила Ольга.

Она в нашем коллективе была кем-то вроде специалиста по психологии взаимоотношений, а также мастером по поиску идеального партнера. По крайней мере на словах. Она точно знала, кто кому подходит. От Оли можно было часто услышать такие комментарии: «О, эти – идеальная пара. А эти – очень красивая пара. А тут – один сплошной расчет, вот увидите, она его скоро кинет». И все в таком духе. Если надо узнать, кто сейчас завидный жених в большом спорте, спросите Олю, она все расскажет.

– Выходит, если не очень симпатичный, то о карьерном росте можно не думать? Максимум – ассистент? А на интервью красоваться пусть приходит тупой, но зато миловидный? – Видимо, это прозвучало грубо с моей стороны. Но я просто хотела отогнать этих болтушек подальше от Григорьева. Хватит его обсуждать, еще глаз положат на человека. Я его ревновала. Вот дела, скажете вы. Но так и есть. В тот момент я впервые это почувствовала. А тут еще Лиля возьми и скажи:

– Если честно, когда прихожу на матчи «Редс», аж млею. Мне так нравятся глаза Григорьева. Просто магические! У него такой взгляд… Ух! Как посмотрит на тебя, сразу все из головы вылетает. Я ни одного вопроса придумать не могу.

– Готовиться надо заранее, – отрезала я.

Лиля открыла было рот, чтобы возразить. Оля просто вздохнула и отвернулась.

Но в этот момент в комнату для совещаний вошел шеф – Александр Васильевич, а с ним и остальные коллеги из отдела, и нам все равно пришлось закончить этот разговор.

Такие собрания обычно не занимали много времени и носили больше информационный характер. Например, какие важные трансляции предстоят в ближайшее время. Короткий план. Критику и замечания нам всегда озвучивали в частном порядке. Может быть, потому что в каждом случае есть что обсудить и всем тратить время на это нет смысла. А может быть, потому что мы все-таки люди творческие и прилюдная порка вредна нашему здоровью. Творческому. В любом случае, такая форма обратной связи всех устраивала. По традиции предсезонного собрания шеф в конце встречи объявил имена тех, кто будет работать на первом матче хоккейного сезона. В нем играют финалисты предыдущего кубка. Но уже на площадке чемпионов. То есть должны были сыграть «Редс» и «Легион» на домашней арене «красных» в Москве.

Впервые за свою карьеру я мечтала, чтобы моей фамилии в списке не было. Я все еще не хотела встречаться с Григорьевым на рабочем месте. В надежде, что эта беда меня минует, я, как школьница, спряталась за спину впереди сидящих коллег. Как будто это играло какую-то роль! Списки все равно были определены шефом заранее.

– На первую игру сезона комментаторами назначены Олег и Слава, Аня на интервью. Игра будет в Москве, поэтому по картинке должно получиться красиво, – «летучку» можно считать оконченной.

Я уже почти смирилась с тем, что на этом матче буду переживать очередной приступ стыда и неловкости. Но это было еще не все. Где-то я здорово нагрешила – по-другому просто не могла объяснить себе, что происходит.

– Аня. – Шеф отвел меня в сторону и протянул листок, который вынул из своего блокнота. – Смотри, я тут решил, что ты сделаешь серию интервью с главными тренерами команд. Это нам очень пригодится в сезоне. Программу будем ставить в эфир между матчами. Например, в день, когда играет «Редс», перед матчем ставить интервью с их главным тренером. Ну и так далее. Вот список тех, кто в этом году должен претендовать на чемпионство. Он небольшой, там всего шесть фамилий. Я думаю, у тебя хорошо получится. Тем более что надо исправиться за «технический сбой» на церемонии. – Шеф по-дружески подмигнул, и тут я поняла, что Александр Васильевич в курсе инцидента на красной дорожке. Но за все это время он ни слова мне не сказал. Святой человек!

Александр Васильевич, видимо, ждал на моем лице радостных эмоций. Еще бы! Он поручил мне флагманский проект, тем более что я о таком давно его просила. А я почему-то стояла столбом. И не могла из себя ничего подходящего выдавить. Наверное, шеф решил, что это от счастья. Или неожиданности. Александр Васильевич только почесал затылок и сунул мне бумажку.

«Может быть, я случайно позвонила ему в тот пьяный вечер и что-нибудь наговорила? Да нет, не похоже. На меня не похоже», – подумала я.

На всякий случай я посмотрела список. А вдруг мне повезет и там не окажется того, о ком я думаю. Как же! Григорьев стоял первым.

– А можно начать с конца? – наконец промямлила я.

– Ты заболела, что ли? Да хоть с середины! Кто там в конце?

– Добрынин Дмитрий Викторович. – Я подумала, что по крайней мере он, как и Григорьев, молодой тренер и мне с ним будет проще.

– Прекрасно! С кого начнешь, не особенно важно. Все достойные. По этой части с тебя одна запись в месяц. Думаю, осилишь. А если нет, попроси девчонок помочь. – Шеф ехидно улыбнулся. Он знал, чем меня завести. Нужно просто создать конкуренцию. Со мной это срабатывало в ста случаях из ста.

В оставшиеся августовские дни после собрания я еще раз просмотрела биографию Григорьева. Даже пересмотрела нарезки его игр. Как же круто он обыгрывал соперников! Про такие моменты говорят «съедал» всех на льду. Сергей легко отнимал у соперника шайбу, быстро двигался с ней. А какие передачи раздавал партнерам, какие голы забивал! Ему какое-то время принадлежали всевозможные рекорды: по количеству шайб и передач за регулярный сезон, по количеству проведенных игр за одну команду, по количеству матчей в составе без перерыва… В хоккее в таких показателях долго оставаться лучшим нелегко, очень много конкурентов в лиге, готовых занять твою строчку. Но пока Григорьев играл, всегда был на вершине.

Что касается личной жизни, то тут я нашла не так уж много информации. Единственное, что мне было очевидно, – на всех официальных мероприятиях его никто не сопровождал. Такое одиночество Григорьева меня радовало. Обычно игроки или тренеры на публику берут с собой подруг или жен, а иногда, если мероприятие позволяет, приходят всей семьей, с детьми.

Я даже представила, как я в длинном красном платье в пол, подчеркивающим все изгибы фигуры, с заостренными плечиками и глубоким v-образным вырезом медленно вхожу в зал, где проходит церемония закрытия сезона. Сергей видит меня еще издалека, но уже не может оторвать взор. Он целует мне руку. Я отвечаю лишь кивком, и мы удаляемся вглубь зала, чтобы занять почетные места. А все вокруг как зачарованные смотрят нам вслед и перешептываются о том, какая мы красивая пара. В толпе стоят главные сплетницы канала. Оля склоняется к Лиле и произносит свою любимую фразу:

– Смотри, какая идеальная пара!

Звук уведомления из компьютера прервал мои сумасшедшие грезы. А тут еще и Лиля подкралась из-за спины. Она уже заметила, что я рассматриваю фотографии Григорьева.

– Красивый, да? – Лиля присела на краешек стола. Она все время носила короткие юбки и с откровенным удовольствием демонстрировала свое метровое богатство. А я не слишком любила длинноногих девушек. Что вполне объяснимо. У меня-то таких ног нет. Я была чуть ниже среднего роста, и все остальное соответствовало. Небольшой рост, небольшая грудь, волосы до плеч. Большими у меня были только глаза.

– Анечка, может, тебе нужна помощь? – продолжила пытать меня Лиля. – Я могу договориться с Сергеем, – она тут же поправила себя, – то есть с Сергеем Валерьевичем для тебя. Он хорошо знает моего брата. – Брат Лили тоже был хоккеистом. – Хочешь?

Лиля была удивительным человеком. Еще пару часов назад я ее неприятно поддела, а теперь она как ни в чем не бывало предлагает мне помощь. Про таких людей обычно говорят, что они далеко пойдут по карьерной лестнице. Может быть, и так – Лиля и правда ловко умела, где надо, подсластить, когда надо, промолчать.

Я помотала головой в ответ на ее предложение и, не отрываясь от экрана, продолжила с самым серьезным видом изучать статью. Для пущей убедительности, чтобы Лиля поскорее ушла вместе со своими ногами, взяла листок с ручкой и стала выписывать важные цифры и даты. Лиля только краешком уха услышала разговор с шефом и не знала, что Григорьева я оставила на потом. Если вообще когда-нибудь смогу нормально с ним общаться. Лиля, наконец, поняла мое настроение и поднялась, чтобы уйти.

– Ладно, как хочешь. Кстати, я тебя поздравляю с этим проектом. Ты давно заслужила.

Меня неожиданно растрогало ее поздравление. На секунду зародились сомнения: может быть, она и не заслуживала такого сурового отношения. Вроде неплохой человек, внимательный. Я подняла голову и улыбнулась.

– Спасибо, Лиль. И за помощь спасибо. Буду иметь в виду!

Я махала ей вслед, пока она не скрылась в глубине коридора.

Перед тем как пойти домой, я заглянула в женскую уборную «попудрить носик». Только хотела выйти из кабинки, как услышала голос Лили.

– Как же эта идиотка меня бесит!

– Ну перестань, не истери, – теперь раздался голос Ольги. – Придет время, и тебе повезет! – Подруги остановились у зеркала и, судя по шуршанию тюбиков в косметичке, поправляли макияж.

Я отдернула руку от двери и замерла. Нас разделяла тонкая дверца кабинки. Мне интуитивно не хотелось выдавать себя. Спасало только то, что дверца и стены сделаны в пол. А вот сверху – открытое пространство. Я могла отчетливо слышать каждое их слово и движение.

– Сто процентов спит с кем-то, – не унималась Лиля. – Кто-то ее тащит. Может, из хоккея, а может, наши. – Ее голос звучал обозленно и раздраженно, совершенно не так, как полчаса назад в кабинете редакции. Я не хотела верить, что эта гнусная сплетня обо мне. Может быть, кто-то еще вызывает у Лильки столько неприязни?

– Предположим, она не справится с первым выпуском, – размышляла Ольга. – Не стоит исключать такой вариант. Проект будет в производстве в любом случае, кто бы его ни вел. Ну да, у нее опыта побольше, как ни крути, она тут с самого начала. – Аргументы Ольги были логичными. Ее слова еще больше убеждали – мои догадки верны. Они говорят обо мне! Хотя я еще ни разу не услышала своего имени.

– Анечке – первый матч сезона, Анечке – эксклюзивный проект. Бесит! – Эти слова Лили в одну секунду стали моей точкой невозврата. Как только я услышала свое имя, меня окатила волна ярости. Тут уж я дернула щеколду и через мгновение увидела свое отражение в зеркале. Лиля и Ольга словно окаменели.

– Аня?! – воскликнули подруги в унисон. Лиля округлила свои и без того огромные глазища. И тут же попыталась улыбнуться мне в зеркале.

– Ань, – Ольга поспешила на помощь, – мы тут…

Но я даже не посмотрела в ее сторону. Я буквально сверлила глазами Лилю как главный источник сплетен. И хотела услышать от нее хоть что-то. Но та продолжала глупо улыбаться.

– Спасибо тебе еще раз! – Меня все сильнее накрыло чувство несправедливости. Чтобы не заплакать от обиды, я сильнее прищурила глаза. – Спасибо за пред… ложенную помощь, Лиля! – Выпалив это, я бросилась к выходу.

Дверь за мной громко хлопнула. Теперь неважно, что они будут говорить дальше. Главное, что я не ошиблась в своих ощущениях. Ни раньше, ни сейчас. Подруг у меня нет. Точно не здесь.

Послав мысленно всех к черту, я принялась за важное задание. Итак, дело номер один: подготовиться к матчу открытия и как ни в чем не бывало задать Григорьеву вопросы до и после игры. Дело номер два: уговорить Добрынина на запись интервью.

Подготовка к трансляциям – это ежедневный процесс. За последние несколько лет я не пропустила ни одного крупного хоккейного матча. И постоянно отслеживала издания, которые могут выдавать информацию об игроках, тренерах, переходах из клуба в клуб. Но есть у меня один особенно любимый пункт в подготовке – звонок другу. Всегда же говорят: одна голова хорошо, а две лучше.

Зовут моего друга Саша. Он сам играл в хоккей лет до двадцати. Но потом не выдержал конкуренции и еще на молодежном уровне пошел получать высшее образование. Парень он толковый. Сейчас оканчивает спортивный институт. Не знаю, какой из него получится спортивный менеджер, но игроков и системы команд он видит насквозь. Обладает настоящим чутьем. Саше его опыт помогал охарактеризовать игрока по мелочам. Вот этот хорошо держит шайбу, этот вообще не смотрит, что у него за спиной, другой не любит вступать в единоборства – и так далее. Он для меня ходячая хоккейная картотека. Ну и самое главное – у него отличное чувство юмора. Любую ситуацию он оценивает с иронией. Поэтому, даже когда делает замечания, это не выглядит, как жесткая критика.

К примеру, какое-то время назад у нас в лиге был тренер, который все время, где бы ни выступал, в качестве связки слов в предложении вставлял слово «чуток». Это «чуток» так бросалось в глаза, что, однажды обратив на это внимание, уже невозможно было воспринимать речь тренера серьезно. Саша как-то раз ради смеха взял и посчитал все «чутки» в течение одной пресс-конференции. Насчитал целых двадцать. С тех пор этого тренера мы в разговорах между собой не иначе как Чуток и называли.

– Ань, а ты сегодня чуток будешь работать или не чуток? – Если звучал такой вопрос от Саши, забавный тренер тут же всплывал перед глазами, и мы дружно смеялись.

С Сашей мы могли часами обсуждать хоккей и все, что в нем происходит. Обмены, увольнения, победы, поражения. Все-все. Мы дополняли друг друга: я изучала хоккей близко, стоя у бортика, узнавала от игроков или тренеров, что происходило внутри каждой команды. Но при этом публичные сообщения делала только с их разрешения.

Сашка, наоборот, видел все со стороны. Но при этом мог перелопатить массу интервью или занятных статей. Так мы создавали общую картину. Нам обоим это было интересно.

У Саши не было кумиров, может быть, потому что он сам в игре до конца не реализовался. Но были игроки, которые его интересовали. И Григорьев был из их числа.

– Твой Григорьев видит игру на полсекунды вперед.

Мы встретились с Сашей в кафе у моего дома. Он жил не так далеко, всего в паре кварталов. И я рассказала про новый проект, который мне поручили.

– А почему ты говоришь «мой»? – Я поставила горячую кружку с любимым американо на стол и вопросительно изогнула бровь.

– Да потому, что ты все лето только про него и рассказываешь.

– Я?!

– Ну не я же.

Мы дружили с тех пор, как переехали в Москву. И могли обсудить все что угодно. Симпатий, как у парня и девушки, между нами никогда не было. Вначале Саша пытался ухаживать за мной. Но я все время увиливала от лишних объятий и поцелуев даже в щеку, запрещала ему платить за меня в кафе, провожать домой. И он довольно быстро понял, что в женихи лучше не набиваться, а оставить все как есть. Так и началась наша дружба.

– Я что, так много говорю про Григорьева?

– А то! С того самого гуляния в клубе.

Как забавно… Я-то даже не замечала, что Григорьев так быстро и просто вошел в мое сознание. Казалось, я боролась с воспоминаниями и переживала это тихонечко про себя, а на самом деле все время обсуждала его вслух.

– Ну ладно, он чемпион! Чего такого парня не обсудить! – Пришлось быстро отшутиться, чтобы не вогнать себя в краску от смущения, что друг поймал меня с поличным.

– Чемпион?! Да он гений! Он мне нравится. И как игрок нравился, и сейчас. Такие люди – штучный товар. Единственное, что может остановить его перед новой победой, – это усталость, пропавший интерес. Понимаешь, Аня, такие люди и двигают процесс вперед, чем бы они ни занимались.

Я боялась идти на первую игру чемпионата и не могла понять, как должна себя вести, как говорить, куда смотреть. Но при этом мечтала, чтобы Сергей дал мне понять, что он помнит чемпионский вечер и там не было ничего такого, о чем надо забыть.

Для убедительности я решила быть красивой. А деловой всегда была, даже в самом плохом настроении. Надела приталенный голубой жакет под цвет глаз, юбку-карандаш, туфли на шпильке. Была неотразима. По поводу внешности у меня никогда не было завышенной самооценки. Даже большие глаза не помогали зачислить себя в писаные красавицы. На всех школьных фотографиях я выходила милой девчушкой. Мои тетки по папиной и маминой линиям всегда отмечали, что я очень фотогенична. Особенно красивая у меня улыбка, на любой фотографии ее видно издалека. И на этом все. Поэтому сам собой возникал вопрос: а в жизни-то как? Но мало кто делал мне комплименты, никто не говорил ничего особенного. Кто знает, может, я и работу выбрала на телевидении, потому что камера меня любит больше, чем зеркало.

Первый матч чемпионата, как и развязка весной, вызывали большой интерес публики. За лето все соскучились по хоккею. И болельщиков, и журналистов на стартовом матче было полно. Только настроение другое, не как весной. В начале чемпионата все добрые и приветливые. Болельщики полны надежд, а журналисты еще не устали.

Время предматчевого интервью приближалось. Я чувствовала свой пульс, даже ладошки вспотели. Чтобы не сбиться в прямом эфире от волнения, я записала свои вопросы в блокнот. Видели бы меня в тот момент другие девушки из отдела, они бы удивились, куда делись мои журналистская хватка и хладнокровие. И наверняка порадовались бы. Я себя подстегивала такими мыслями о своих конкурентках. И Лиля, и Оля, и Катя мечтали оказаться на моем месте. Быть первым номером среди хоккейных репортеров, получать лучшие матчи, чтобы на них работать. Быть той, кого ассоциируют с этой игрой. Мысли о них, тем более после услышанного в дамской комнате, действительно помогали собраться.

Сергей пришел в зону интервью как всегда вовремя. Мягкие шаги, спокойная походка. Левая рука в кармане. Он всегда держал руку в кармане.

На интервью он направлялся будто между делом, задумавшись о чем-то своем. Хотя, наверное, так и было. Основная его цель – подготовить и вывести команду на лед, помочь им выиграть. Все остальное уже мелочи.

Съемочной группе он сказал только «добрый вечер». Затем устремил взгляд куда-то вдаль, поверх наших голов. Складывалось впечатление, что он решал в голове какую-то сложную задачу. Я даже не смогла поймать его взгляд.

Чтобы хоть как-то снять скованность, пришлось заговорить с оператором и сделать вид, что я тоже погружена в рабочий процесс. Григорьев не один такой деловой.

– Слава, мы готовы писать? – Я повернула голову в сторону телеоператора. Он продолжал настраивать объектив и неотрывно смотрел в видоискатель.

– Да-да, секундочку. – Оператор торопливо завершал настройки.

Сергей по-прежнему держал руку в левом кармане и теперь изучал носки своих туфель.

«Почему он не желает смотреть на меня? О чем думает?»

После того как оператор дал мне знак, я начала интервью.

– Сергей Валерьевич, расскажите нам, с какими амбициями ваша команда входит в новый сезон?

Он немного задумался.

– Хороший вопрос. – Мужчина слегка улыбнулся. Но подарил улыбку не мне, а полу. Я надеялась, что своей фразой Сергей хотя бы сделал комплимент моей работе. Но где там! Сказанное будто предназначалось всей аудитории в целом. – Мы отлично провели лето, много работали на предсезонных сборах. Кажется, что нас ничего не должно беспокоить. Однако лучший способ проверить, на что ты способен, – это сыграть матч. Сейчас амбиции, может, еще и не проснулись, но их точно пора будить.

Он опять смотрел мимо меня. Пока я озвучивала следующий вопрос, перевел взгляд с коридора на свои ботинки. То, как Григорьев держался, плохо на меня подействовало. Я чувствовала себя отвратительно. Полутораминутное интервью вышло стандартным. Вопрос-ответ, вопрос-ответ. Спасибо. И он ушел.

Вы знаете, что бы сказал на этот счет Сашка? «Чертов гений!» И был бы прав. А я бы еще добавила чертов мерзавец, но нет, по-настоящему ругаться на Григорьева у меня не получалось. Даже про себя.

Выходило, что зря я наряжалась. Нафантазировала себе, размечталась, что могу быть ему интересна. Куда мне до заокеанских звезд! Разве можно с ними конкурировать? Он привык к шику, блеску, гламуру. Шампанское Pol Roger! Я такое раньше даже не пробовала. Вероятно, больше и не попробую. Неплохо жилось и без этого. Очевидно же, что для Сергея те танцы в клубе были всего лишь малой частью веселой ночки. Все, что там случилось, быстро стало прошлым. И забылось, как только наступил рассвет.

После холодной встречи с Григорьевым мое настроение было испорчено на весь матч. Я запиналась во время репортажа, пару раз перепутала игроков на льду, не разглядев номера. На интервью задала идиотские вопросы, потому что совершенно не следила за игрой. Мои подружки-конкурентки точно аплодировали у экрана такому эфиру в моем исполнении. После столь скомканной работы в ближайшем будущем можно надолго забыть о топовых трансляциях.

Ту встречу «Редс» проиграли. Зато «Легион» ликовал. Им хотелось восстановить справедливость. Матч не имел большого значения, кроме как для первых набранных очков в турнирной таблице. Зато небольшая группа болельщиков, которая приехала поддержать «Легион», была безудержно счастлива. Как будто их команда и правда выиграла чемпионский кубок.

Минут через двадцать после окончания эфира позвонил шеф. Давно такого не было. Последний раз по работе в эфире Александр Васильевич звонил мне пару лет назад, когда я во время трансляции употребила слишком разговорное слово. Что-то вроде «движуха». Тогда он напомнил мне, что мы работаем на всю страну и должны нести в массы все красивое, доброе, светлое, понятное всем. Никаких сленга и просторечий. Я быстро это усвоила, и Александр Васильевич больше меня звонками не беспокоил. А сейчас опять. Значит, все очень-очень плохо.

– Привет, Марк, ты что там, действительно заболела? Что за ерунда была сегодня? – Голос Александра Васильевича сильно отличался от того, что я слышала на совещании. Как же я ненавижу, когда меня за что-то отчитывают!

– Александр Васильевич, я не знаю. Меркурий. Ретроградный. – Искать слова для оправданий совесть мне не позволяла. Я и сама прекрасно понимала, что отработала плохо. Если бы услышала такую работу во время матча от других наших девушек, сказала бы, что это халтура. Самая настоящая.

– Так, Аня, даю тебе пару дней на отдых, и начинай заниматься своей передачей. Сделаешь первый выпуск плохо – отдам другому. А от трансляций пока отдохни. – И шеф положил трубку, не прощаясь.

Вот и приехали. Еще пару дней назад я была флагманом. А теперь меня чуть ли не посадили на банку[6]. Но шефа лучше не злить. Я не единожды видела, как он умеет воспитывать творческих натур за безалаберность. Оказаться на месте одной из них совершенно не хотелось.

Я всегда была организованной, внимательной, дисциплинированной. Всю жизнь стремилась быть лучшей. И в школе, и в универе. А тут из-за каких-то девичьих глупостей подставила себя под удар! Нет-нет. Я всегда должна быть впереди.

Это у меня с первого класса. Я пошла в школу, уже неплохо читая, так что за пару месяцев работы с азбукой освоила не просто полноценное, но еще и довольно быстрое чтение. Слух о крутой «читалке» из первого «А» быстро распространился среди учителей начальной школы. И однажды во время занятий к нам пришел педагог из третьего класса. Она о чем-то тихонько поговорила с нашей классной руководительницей. Та в конце разговора кивнула ей в ответ. И все замерли: что же сейчас произойдет? Или уже произошло?..

– Анна Марк, встань, пожалуйста, и выйди с Татьяной Васильевной. – Мои глаза чуть не выскочили из орбит от неожиданного указания от нашей Людмилы Юрьевны. Я испугалась, что натворила что-то на перемене. Но ничего плохого вспомнить не могла. Послушно поднявшись со своего места, я отправилась к двери, где ждала Татьяна Васильевна. Она носила очки с толстыми линзами, а волосы собирала в большой пучок на макушке, отчего казалась совсем грозной. Мы молча шагали по пустому коридору первого этажа. Во всех классах шли занятия. Наконец мы добрались до ее кабинета. В нем обитал третий «Б».

– Проходи. – Татьяна Васильевна открыла дверь и легонько подтолкнула меня вперед. Я перешагнула порог и тут же остановилась. За партами сидели третьеклашки. Они казались мне такими большими и совершенно взрослыми! Кто-то, даже не скрывая, пожевывал жвачку, хотя нам Людмила Юрьевна это категорически запрещала.