Главный соперник

Притихший от восторга салон не заставил себя долго ждать и тут же хором заорал: «Мы – чемпио-о-о-оны!» От рева голосов у меня заложило уши. Весь салон ликовал. Но в этом нескончаемом празднике пора было прерваться и приготовиться к снижению. Команда возвращалась домой.

Когда мы приземлились, в аэропорту нас почти понесла толпа встречающих болельщиков. В Москве была глубокая ночь, но, несмотря на это, игроков встречал нескончаемый поток людей. Все вокруг играли в перекличку: «Кто чемпионы? Мы чемпионы!» Я все время оказывалась зажатой среди людей и старалась не отставать от команды и не позволить себя оттеснить. Мы сели в автобус, и вскоре я вместе с игроками оказалась в пафосном ночном клубе. Названия я не запомнила, что-то связанное с насекомыми. То ли «Пчела», то ли «Оса», то ли что-то в этом духе. Здесь все было готово ко встрече победителей. Накрыты праздничные столы, повсюду расклеены эмблемы, растянут баннер с надписью «Чемпионы». Даже воздушные шарики в цветовой гамме команды привязали к металлическим стойкам. В заведении было очень много гостей. И море шампанского. Просто океан. Меня не отпускало ощущение, что я внутри какого-то невероятного карнавала.

Когда все шампанское из кубка было вновь уничтожено, игроки поместили трофей на специальную стойку. А затем все стали с ним фотографироваться. Если не успеть, то пиши пропало. Такой возможности больше не будет. После этой вечеринки кубок, скорее всего, повезут к капитану, а затем он будет передаваться всем членам команды по очереди ровно на сутки. И за предоставленное время обладатель трофея может делать с ним что угодно. Кроме уничтожения и вредительства, конечно. Кто-то умудрялся из него есть пельмени, а кто-то делал забавные фотографии в постели, где кубок был вместо второй половинки, а хоккеист его нежно обнимал.

У стойки с трофеем я вдруг увидела своего коллегу. Лёшка! Коржин! Я очень обрадовалась ему в этой толпе празднующих. Он скромно сидел у бара и оглядывался по сторонам. Видимо, тоже искал знакомых.

– Ле-е-еша! – позвала я и почувствовала, что уже порядком захмелела. Если начинаю растягивать слова, значит, скоро захочется танцевать. Мы обнялись и взяли себе еще по бокальчику.

– Ты как тут оказалась? – прокричал Лёша мне на ухо.

Мне тоже пришлось кричать в ответ, так как вокруг грохотала музыка. Я частенько бывала в таких заведениях, поэтому легко приспособилась к шуму.

– Я попросила Сергея… Сергея Валерьевича забрать меня с собой. Повезло, что он согласился. А потом… потом я уже не поняла, как отсюда вырваться. Засосало!

Лёша понимающе кивнул. С хоккейным миром он дружил очень плотно и был хорошо знаком со многими игроками. Иногда даже оказывал им небольшие услуги. Например, в период трансферов[4] мог подкинуть тому или иному медиа-изданию информацию с целью привлечь внимание к игроку со стороны клубов. Иногда дополнительный ажиотаж вокруг какого-то хоккеиста мог хорошо сказаться на его переходе в другой клуб или повлиять на новый контракт со старым клубом. Так обычно добиваются увеличения зарплаты игрока. И, конечно, он делал это не просто так.

Постоянно орать в разговоре было все-таки неудобно. Я порядком устала, и мы решили сменить барную стойку на более спокойное местечко в глубине зала. Искать его пришлось долго, практически все хорошие места были давно заняты хоккеистами и их женами или подругами. Наконец, мы увидели свободный уголок на диване и, не раздумывая, плюхнулись туда. В полумраке мы не сразу разглядели, кто с нами соседствует. Только через пару минут увидели, что это Сергей Валерьевич с красивой блондинкой. Девушка расположилась рядом с ним, грациозно выставив напоказ свои длиннющие ноги. Сергей Валерьевич, видимо, рассказывал ей что-то занимательное, подчеркивая свои слова жестами. Его собеседница покачивала головой и лишь иногда подносила бокал к губам. Именно подносила. Напитка не убывало.

«Какая молодец, – подумала я. – Мне бы твою силу воли. Да и ноги такие же было бы неплохо».

Тренер сидел к нам спиной, поэтому не сразу обратил на нас внимание. А когда обернулся, даже как будто обрадовался.

– Друзья! Как вам наш праздник? – Сергей поднял свой широкий стакан в знак приветствия.

Лёша тут же подскочил с места и протянул руку.

– Сергей Валерьевич, с победой вас! Это был шикарный финал!

Довольный таким комплиментом, Сергей Валерьевич полностью переключился на нас. Я поймала себя на мысли, что никогда не видела его в такой обстановке. Он впервые предстал расслабленным. Тренер был в рубашке с завернутыми до локтей рукавами и тремя расстегнутыми пуговицами сверху. Высокий, могучий. Можно было даже разглядеть цвет волос на его груди. Сергей показался мне еще красивее, чем обычно. Взгляд его был особенно выразителен, а темные волосы, зачесанные назад, делали лицо открытым и решительным. Переодень его сейчас в форму, он бы снова стал безоговорочным лидером, непревзойденным капитаном на льду. Он был хорош во всем и везде.

– Анна, что вы будете? Шампанское? – Сергей Валерьевич неожиданно обратился ко мне, хотя я тихонечко сидела между ним и Лёшей, стараясь не выдать градусы, которые были внутри.

– Воды… с газом, пожалуй. – Ответ на пять баллов по пятибалльной, конечно. Но в тот момент мне хотелось выглядеть максимально правильной перед ним, если такой же грациозной, как та мадемуазель, мне быть не дано.

– Да бросьте. Воду с газом вы и дома попьете! Вы же пришли сюда веселиться?! Или вы на работе? – Он слегка улыбнулся. Я замотала головой.

Длинноногая блондинка, которая все еще сидела по другую сторону от Сергея, бросила в мою сторону взгляд недовольной кошки. Знаете, когда вы приходите к кому-нибудь в гости и занимаете все внимание хозяина, а до этого он сидел и гладил свою любимую кошку, которой вы своим появлением испортили все удовольствие. Мне даже стало как-то неловко, и я сильнее вжалась в диван.

– Анна, давайте сыграем на бутылку шампанского?! – Он резко повернулся ко мне всем телом. – Мне, если честно, давно хочется танцевать, но нужна хорошая партнерша. – На этих словах блондинка демонстративно поставила свой бокал на стол, медленно поднялась с дивана и так же медленно расправила свое короткое, плотно облегающее ее стройные бедра кожаное платье. Но никто не бросился ее останавливать или хотя бы интересоваться, куда она направляется. Сергей даже не проводил ее взглядом. Мы с Лёшей, наблюдая эту картину, только переглянулись. А Сергей продолжал: – Я буду танцевать с вами, пока вы не устанете. Договорились? Если первым устану я, вы победили!

И он протянул мне свою крепкую руку для того, чтобы зафиксировать наш спор. Тут меня опять осенило, что за все эти два хоккейных сезона, пока мы работали с ним рядом на интервью, на дистанции двадцати-тридцати сантиметров, я никогда не была с ним так близко, как сейчас. И уж тем более никогда к нему не прикасалась.

Было счастливым и то совпадение, что нам обоим хотелось двигаться. И мне нравились его настроение и желание. Он попал в яблочко, все совпало со мной. Я протянула свою руку в ответ, ладонь у него была теплая. Лёшка разбил наше рукопожатие, и мы пошли к танцполу.

Глава 2

Утром я очнулась у себя в квартире. Я лежала поперек кровати, прямо в одежде и обуви. Чу́дное зрелище. Голова гудела и отказывалась отрываться от подушки. Последнее, что я помнила из праздничного вечера, – это сумасшедшие танцы и то, как я выиграла бутылку шампанского!

Яркий солнечный свет падал мне на лицо. Макушкой я лежала к окну, а закрыть темную штору по прибытии домой было явно недосуг. Чуяло мое сердце, что это было именно прибытие. Может, даже Лёша помогал мне подняться на этаж. В квартире стояла тишина, но мои голова и тело ныли от боли. Как будто тысячи молоточков стучали по вискам. Руки и ноги были тяжелые, как кувалды. А в желудок словно залили бетон. Зачем я вчера выпила так много шампанского?.. Самое интересное, что такой вопрос я задаю себе после каждой подобной вечеринки. И тут же клянусь, что больше так делать не буду.

Надо было заставить себя встать и выпить стакан газированной воды из холодильника. При этой мысли сразу вспомнила Григорьева в клубе и то, как завязался наш разговор. Я улыбнулась. Хоть одно приятное воспоминание за это утро.

Было ли за окном еще утро – в этом я уже сомневалась. С усилием дотянувшись до будильника на прикроватной тумбе, моргая от боли при каждом движении, я рассмотрела циферблат. Ох! На часах уже без четверти два. Повезло, что не надо на работу. Я была рада, что отдел трансляций предоставил мне большую свободу и избавил от ежедневной рутины. Работа на телевидении нравилась мне своим гибким графиком. Матч закончился, эфир завершился, все свободны.

Работа у меня была действительно классная. Много поездок, знакомств, вечеринок. Хотя есть и нюансики. Такие, как вчерашний вечер. По характеру я не гулена, но, если попадаю в шумную компанию, всегда сложно из нее выбраться. Ну ладно-ладно, вечеринок не так уж много, иначе готовиться к эфирам было бы невозможно. А вот отсутствие строгого правила сидеть в офисе с утра до вечера отчасти действовало расслабляюще.

Вы не подумайте, что на ТВ только отмечают события и победы с командами. А иногда кто-то из нас жмет на кнопку, чтобы передать вам сигнал картинки. Кроме комментаторов, репортеров и ведущих – вокруг работает целая система. И в ней незаметного зрителю телевизионного труда очень много, как и стресса во время прямого эфира. Произойти может все что угодно и неожиданно: может пропасть звук, изображение, инфографика, которая сообщает вам, какая идет минута матча или, например, какой счет. Исчезни все это с экрана, и вы будете ругаться на телевизор, мол, мы – телевизионщики – ничего не умеем делать.

Кое-как поднявшись с постели, я побрела в ванную комнату, чтобы отправить в стиральную машину все вещи, которые были на мне. Жакет и брюки со следами пены от шампанского были липкими. Голубая блузка пропиталась сладковатым сигаретным запахом. Однако в памяти были только обрывки вечера. Никакой общей картины. Как помехи на экране.

Оставшись в одном нижнем белье, я направилась на кухню. Это была моя третья по счету съемная квартира, но впервые я любила ее как свою. Дом располагался близко от телецентра, и мой заработок уже позволял снять что-то приличное и аккуратное. Эдакий скромный средний класс. Две жилые комнаты – спальня и гостиная, а еще кухня и просторный коридор.

Выбирала я квартиру так, чтобы в ней было не очень много мебели. И чтобы была обязательно в современном стиле. Я порядком устала от старых лакированных сервантов и пыльных диванов в моих прежних местах обитания на разных концах Москвы.

Как только глотнула прохладной газированной воды, сразу стало легче. Порядок, который царил на кухне, сейчас хорошо влиял на мое состояние. Я любила, когда вокруг чисто и аккуратно. Я всегда мечтала о просторной квартире или, что еще лучше, доме. И вот, когда я встречу своего единственного и незаменимого мужчину, он нас этим всем обеспечит. А я буду с таким же удовольствием создавать там уют для него и себя, отвлекаясь на работу. Примерно об этом я и мечтала.

Вдруг на кухонном столе резко завибрировал телефон. Я совсем забыла, что включила беззвучный режим. Хотя бы в этом действовала предусмотрительно. Видимо, когда вернулась домой, моей главной целью было отоспаться – и чтобы никто не помешал.

Звонил Лёша. Я прокашлялась и как можно более бодрым голосом ответила:

– Привет, Лёш!

– Аня, привет! Как ты, жива?

Я покраснела. Когда парень о таком спрашивает, становится ясно, что накануне было весело. Лёша меня успокоил, что было прилично – просто мы с Сергеем Валерьевичем зажигательно танцевали. И собрали вокруг себя всех, кто был в клубе. Я, оказывается, все время порывалась снять блузку, потому что мне было жарко. Но поняв, что под ней, кроме нижнего белья, ничего нет, бросила эту затею. Однако я скинула туфли и начала танцевать босиком. На этом месте Лёшиного рассказа я посмотрела на свои ступни – они были черными. Собирая по кусочкам события прошлой ночи, я закатывала глаза и только доливала в стакан газированную воду. В бутылке ее уже почти не осталось. Оказывается, мы танцевали с Сергеем то вместе, то раздельно. Постепенно нас окружили ребята из команды. Кто-то просто громко хлопал, а кто-то составлял нам компанию. Сергей Валерьевич, поняв, что больше не может танцевать, выкрикнул, что я лучшая, и принес прохладную бутылку Pol Roger. В итоге наше танцевальное представление длилось около часа.

Потом я попросила, чтобы бутылку открыли. Два бокала мы распили с Григорьевым на брудершафт.

– А как я все-таки добралась домой?

Этот вопрос меня тоже мучил. Отчетливо я помнила только спор, в остальном – как будто провал в памяти. Затем перед глазами стали проявляться новые фрагменты. Пересказ Лёши очень помог. Но не до конца.

Тут Лёша замялся. То ли стеснялся рассказать все полностью, то ли чего-то не знал.

– Я так понял, Григорьев вызвался тебя отвезти. Ты что, не помнишь?

Никакой машины, никакого Григорьева я не помню. Если он сопровождал меня, то наверняка на такси. Или, может быть, за ним кто-то приехал. Совсем не помню. Ни фрагментика. Стыдобища-то какая, как сказала бы моя мама. Так и слышу ее голос: «Анечка, ну ты же девочка!»

– Да, похоже, нормально я отожгла в «Осе»… или «Пчеле»… Что за клуб-то был?

Лёша чуть не заржал на том конце провода.

– «Стрекоза». Тебе как раз подходит, Марк. – Сейчас его голос звучал издевательски. Или мне показалось?

– Лёш, – мне трудно было подобрать слова, да и голова разболелась сильнее, – давай не будем усугублять. Мне и так тяжко.

– Ладно-ладно, Маркуша, не переживай, это же праздник был, но ты – огонь!

Как и многие коллеги, Лёша иногда называл меня по фамилии или выдумывал что-то производное: Маркуша, Маркеловна… Эти дурацкие прозвища раздражали, но у меня никогда не хватало смелости остановить ребят. Мы привыкли обращаться друг к другу по-свойски.

Больше ничего интересного Лёша мне поведать не мог. Да и куда уж интереснее… Мы распрощались, и я нажала «отбой». Слава богу, впереди целое лето. Весь хоккейный мир отправится в отпуск как минимум до начала августовских сборов. Я очень надеялась, что про вечеринку все скоро забудут, как и про наши танцы. Специально выяснять подробности у Григорьева я точно не собиралась. Да и как это представить? Позвонить ему и сказать: «Сергей Валерьевич, я тут немного перепила вчера – ха-ха, как и вы, – говорят, вы меня домой довезли? А вы мне не поможете вспомнить детали, не случилось ли чего-то необычного?» Бред какой!

Я добралась до спальни и зарылась в одеяло. Хотелось спать. Я представила, как мы с Григорьевым держим бокалы, скрестив руки на брудершафт. Я все время смеюсь, а он не перестает шутить. И мы все никак не можем сделать первый глоток. Так и было, или память дорисовывает картинку, выдавая желаемое за действительное?

Я засыпала с мыслью, что Сергей Валерьевич – идеальный мужчина. О таком можно только мечтать.

Глава 3

Через пару недель я снова увидела всю команду чемпионов на церемонии закрытия сезона. Что-то вроде «Оскара», только хоккейного. Здесь вручают награды самым ценным игрокам и тренерам, отмечают лучших руководителей клубов и не забывают даже про арбитров. Некоторое время назад вручали статуэтки и лучшим журналистам. Я такую получила на второй год работы на чемпионате.

Прежде чем занять свои места в зале, гости собрались в огромном фойе Москонцерт Холла. Обстановка здесь всегда элегантная. Стройные ряды столов, покрытых белоснежными скатертями, манят к себе аппетитными и красиво сервированными закусками. Бокалы с белыми винами и шампанским, разлитые заранее и выставленные, как гвардейцы на карауле. А все гости в дорогих костюмах и прекрасных платьях только делают вид, что не обращают внимания на весь этот аппетитный соблазн. Они задумчиво расхаживают по залу или сбиваются в кучки, чтобы скоротать время за разговорами. Все ждут, когда ровно за час до начала церемонии официантам будет подан сигнал к обслуживанию. Вот тогда лица присутствующих светлеют, глаза начинают блестеть, повсюду разносится звон посуды и смех. Фойе заполняется гулом веселых голосов, а шустрые официанты только и успевают сновать между высокими столами, чтобы забрать очередной пустой бокал или десертную тарелочку.

Думаю, не все хоккеисты, особенно те, кто тут впервые, чувствуют себя комфортно. Это читается на их лицах. Все-таки им привычнее мужская раздевалка и крепкие выражения или немного пошлые шутки. А в такой обстановке надо подбирать слова по другому принципу. Я тоже, хоть и приезжала сюда постоянно, все равно каждый раз ощущала напряжение. А теперь мне было еще и неловко за историю в клубе… Кто-нибудь из игроков мог ее вспомнить.

Наша большая телевизионная бригада, как обычно, готовилась показывать церемонию в прямом эфире. Перед этим мне нужно было набрать побольше коротких интервью с игроками и тренерами на красной ковровой дорожке, чтобы режиссер выдавал их во время трансляции. Говорю же, здесь все очень похоже на киношную премию. Работа действовала на меня успокаивающе. Интервью с игроками на церемонии проходили гладко и исключительно в профессиональном русле. Никто из ребят даже ни разу не припомнил мне вечер в клубе, как будто ничего особенного не произошло. Повеселились – и ладно. Вероятно, они постоянно так отрывались.

Мне оставалось отработать совсем немного до начала торжества в зале. Почти все участники прибыли, и я даже обрадовалась, что не увидела среди них Григорьева. Казалось, что если столкнусь с ним лицом к лицу, то как минимум засмущаюсь и покраснею. Перед тем, кто симпатичен, всегда хочется выглядеть хорошо со всех сторон. Ну хотя бы поначалу.

Поток прибывающих на церемонию понемногу иссякал. Новых интересных гостей для интервью я больше не наблюдала. Телеоператор, который работал со мной на ковровой дорожке, устал держать камеру на плече в ожидании съемки. Я стала подумывать, что пора сворачиваться. Нужно согласовать это с режиссером трансляции через специальную связь. Но именно в тот момент, когда я принялась вызывать его по рации, за спиной услышала голос. Он окутал меня как туман.

– Еще потанцуем?

Боже мой. Что произошло со мной в эту секунду! Голос не напугал меня, нет. Он обезоружил меня настолько, что я уронила сумочку и микрофон на пол, потеряла дар речи, и вся кровь моментально прилила к лицу. Наверное, я пылала ярче, чем красная дорожка под ногами.

Это был Сергей Валерьевич. У меня не было сил поднять на него глаза, посмотреть, как сделал бы любой нормальный человек. Вместо этого я судорожно стала ползать по полу и собирать все, что вывалилось из рук. Очень странно было ощущать себя такой беспомощной и неловкой.

– Анна, Анна! Ну что вы, я не хотел вас так напугать! – Сергей Валерьевич тоже присел рядом и помог мне поднять микрофон. Он пытался поймать мой взгляд, а я – красная, наверное, как помидор, – выглядывала, не укатилась ли какая-нибудь мелочь, лишь бы не смотреть ему в глаза.

– А… Сергей Валерьевич, спасибо большое, спасибо. – Я не могла понять, что с моим голосом. Он дрожал. А меня саму всю как будто заморозило. – Все нормально… Все хорошо… – Хотелось поскорее сбежать с рабочего места. Я чувствовала его взгляд на себе.

– Точно? – Он так и не дождался, когда я взгляну на него. Хотя очень долго и добросовестно ждал окончания моего приступа паники.

– Доброго вечера вам тогда! – Григорьев не стал больше смущать меня своим присутствием. Уходя, он только похлопал меня по плечу, как своих игроков во время игры. Тренеры так делают, когда хотят подбодрить парней во время сложного матча. Они проходят вдоль всей скамейки и каждого легонько хлопают по плечу со словами: «Давай, давай, собрались!» А я стояла в красивом платье на тоненьких бретельках, с вечерним макияжем, безупречной укладкой и даже не дала ему возможности сделать комплимент. Он наверняка бы сказал что-нибудь приятное. Вместо этого я получила лишь хлопок по плечу. И все равно чувствовала его прикосновение кожей. Ладонь у него была очень теплая, такая же, как тогда, в клубе. Пока Сергей удалялся вглубь зала, я смотрела на свою руку и думала, какая же я дура.

«Что он обо мне подумает? Сначала напилась до чертиков, а теперь все нервно роняет. Боже мой, Аня, ты же не маленькая девочка!» Я ругала себя, но ничего не могла поделать. Оставалось только проводить чемпиона взглядом. Он шел уверенно, левую руку держал в кармане. А когда останавливался с кем-то поздороваться, можно было разглядеть его красивый профиль.

На стене в нашей редакции до сих пор есть несколько его игровых постеров. На одном из моих любимых он в джинсах и рубашке навыпуск. Одной рукой через плечо он держит пиджак. Другая спрятана в переднем кармане брюк. Волосы гораздо светлее, чем сейчас. Возможно, тогда он их подкрашивал. Он смотрел прямо в объектив фотокамеры и дерзко всем улыбался, словно говорил: «Ребята, это мое место, мое призвание, я здесь лучший!»

Глядя на него, разве можно с этим поспорить? Нет конечно. Он умеет ценить и подавать себя. Вот и сейчас, ступая по фойе, он прекрасно знал, что за ним все наблюдают. Четкий шаг, выверенные жесты, прямая осанка, уверенный взгляд. Таким и должен быть настоящий победитель. Он им и был. Я провожала Сергея взглядом, пока он совсем не исчез из видимости.

– Да-а… Анна Сергеевна, ну и курица же ты, – пробубнила я себе под нос.

– Марк, что ты там шепчешь? Ты слышишь меня вообще?

Оказывается, рация была все еще включена и мои мычания слышал режиссер.

– Я не понял, это Григорьев был на позиции у тебя? Голос как будто его был. А почему ты его не записала?

Тут я поняла, что ко всем бедам еще и прошляпила свою работу. Режиссер с редактором эфира возмущенно орали в рацию: «Почему не взяла интервью у тренера-чемпиона?!» Из-за меня пропустили одного из главных героев вечера. Назад его позвать уже было невозможно, да я бы и не пошла на это. Бежать за ним и, извиняясь, просить подойти еще раз, потому что забыла записать его? Ну нет, хватит с меня позора за один вечер. Или за два? Если бы вечер в клубе прошел иначе, здесь тоже было бы гладко. Сто процентов. Хорошо, что в нашей телевизионной команде все были зациклены только на конечном результате. Ребята покажут Григорьева в прямом эфире, когда он будет получать свою чемпионскую награду. Он обязательно скажет все важное на сцене.

Мне хотелось отмотать назад кусочек моей жизни двухнедельной давности и снова оказаться в том клубе. Но «выступить» совершенно иначе. И зачем я выпила столько шампанского?.. Просила же только воду, газированную.

Часть вторая

«Я всегда думал, что в хоккей играют, чтобы побеждать».

Глава 4

Все команды готовились к новому чемпионату примерно одинаково. Уже в середине лета начинали проводить сборы и иногда участвовали в предсезонных турнирах.

Говорят, хоккеисты не очень любят самостоятельно работать летом. Но на самом деле большинство из них только первые пару недель отпуска проводят где-нибудь на красивых островах. А затем возвращаются к тренировкам. Все потому, что в командах очень высокая конкуренция. И если вдруг с началом чемпионата хоккеист окажется не способен выполнять то, что от него просит тренер, его могут быстро обменять в другой клуб. А клуб этот может оказаться очень далеко.

А вот я после церемонии с удовольствием скрылась бы, уехала бы куда-нибудь в Караганду. Чтобы ничего не напоминало о произошедшем. Без особого оптимизма я ждала новый хоккейный сезон. Мне вообще теперь хотелось избегать работы с чемпионской командой. Куда угодно, только не к ним. Новую встречу с Григорьевым, казалось, я не переживу.

Лето я проводила бездарно. Не сделала ничего полезного, кроме того, что прочитала исторический роман про древнюю Пермь и начала листать биографию Бобби Орра[5].

Про Григорьева тоже однажды напишут книгу, вот увидите, или он сам издаст свои мемуары. Ему определенно есть чем поделиться. Карьера у него впечатляющая. Первая часть уже заложена: он – суперигрок, вторую он творит сейчас – как гениальный тренер. Но каким бы крутым Григорьев ни был, мне об этом человеке очень хотелось не думать. Забыть хотя бы на какое-то время. Однако все наши девушки в редакции, как назло, только и делали, что болтали про хоккеистов и тренеров.

– Я тут разговаривала с одной теннисисткой, – начала Лиля, которая общалась с разными спортсменами, поэтому у нее была масса историй на все случаи жизни, – и она говорит, какой же у вас в хоккее приятный Сергей Валерьевич. Так складно все рассказывает, так держится интеллигентно. Вот бы, говорит, его показывали почаще в трансляциях. И я с ней согласна.

Она обвела нас взглядом и нашла поддержку в лице своей подруги Оли, которая смущенно улыбнулась. Они ходили вместе на корпоративы, премьерные показы фильмов и прочие светские мероприятия. Иногда даже отдыхали вместе. Мы были ровесницами.