Взаимность

Черт, я даже заблокировала его во всех соцсетях, даже настроила фильтры в Гугл, чтобы не видеть имени. Лишь бы никогда больше не думать о нем.

По правде говоря, единственное, что я хочу сделать с Адрианом Эллисом, – это не выпускать его из пыльного сундучка в самом дальнем закутке моей памяти.

А от мысли о том, чтобы открыть этот сундук, меня тошнит еще сильнее, чем от этого чая.

Оушен тянется ко мне и слегка сжимает мое колено.

– Поппи, мне бы не хотелось лезть не в свое дело. Разумеется, если не хочешь, можешь не рассказывать свою историю, но у меня на такие вещи хорошее чутье. И какой бы интересной мне ни казалась эта серия, я не могу делать выставку с историей, которая рассказана только наполовину.

Она не говорит этого прямо, но это и так очевидно: мне отказывают.

– Если ты когда-нибудь передумаешь, – добавляет Оушен, мягко улыбаясь. – Или если сделаешь новую серию для выставки, в любое время можешь записаться в наш лист ожидания, и тогда посмотрим, возможно…

Стук сердца отдается у меня в ушах.

Конечно.

Лист ожидания.

Ваш трехлетний лист ожидания.

Я чувствую, как мое будущее – то, ради чего горбатилась все эти годы,– ускользает сквозь пальцы. Второго такого шанса не представится. Даже половины такого шанса у меня уже не будет. Я вернусь к стажировкам и подработке ассистентом в галерее – за гроши и без медицинской страховки. Снова групповые выставки, где меня задвинут в какой-нибудь дальний угол, и…

Да пошло оно все…

Я уже так далеко зашла.

Ставлю чашку.

– Вообще-то, – тяну я и от всей души надеюсь, что она не видит ужаса в моих глазах. – Есть кое-что еще. Работа, которую я не включила в эту серию. Ну, работы.

– Правда? И они связывают всю серию воедино?

К сожалению.

Я киваю.

– И я могу просто их добавить.

Женщина колеблется.

– Поппи, я уже говорила тебе, можешь оставить ее, если не хочешь. Мне не хотелось бы на тебя давить…

– Все нормально, вы не давите,– вру я.– Я сама хочу ее рассказать.

Это последнее, чего бы мне хотелось.

Она пристально смотрит на меня, и тягостное молчание затягивается.

Неужели я опоздала?

– Что ж, – наконец произносит Оушен. – В следующем месяце у меня есть свободное окошко, но мне кажется, времени остается слишком мало…

Его чертовски мало.

– Вовсе нет, – заявляю я уверенно. – Мне хватит.

– Ты уверена? – На ее лбу появляются морщинки.

Я ни в чем не уверена, но вкладываю в свой ответ всю ту призрачную решимость, которая привела меня на это собеседование:

– Абсолютно.

И когда Оушен хлопает в ладоши, я изо всех сил стараюсь не думать о том, что только что согласилась выставить на всеобщее обозрение.

Глава 2

– За Поппи! Будущую знаменитость Нью-Йорка! – Луэнн приходится кричать, чтобы перекрыть рев хоккейного матча из телевизора над нашими головами.

– Да ладно тебе, «знаменитость» – слишком сильно сказано, – поправляю я, поднимаю рюмку и залпом опрокидываю в себя. Дешевая малиновая водка обжигает пищевод.

– Ничего подобного!– протестует Луэнн, в тусклом освещении бара ее медово-карие глаза сияют даже сквозь завесу сигаретного дыма.– Каждый житель Нью-Йорка знает, что такое «Арс Аструм». Моя лучшая подруга скоро станет звездой, и я навечно присяду тебе на хвост. Только не вздумай обо мне забыть, когда полетишь в Париж на выставку своих картин для кучки толстосумов, – она произносит последнюю фразу с самым ужасным французским акцентом, который я когда-либо могла слышать, и даже Джо подхихикивает.

Я закатываю глаза и хохочу. Тепло малиновой водки уже добралось до желудка, а от него начало разливаться по венам, и мне хорошо.

На самом деле, даже лучше, чем просто хорошо.

Я на седьмом небе от счастья.

Я даже не обращаю особого внимания на то, что наша любимая, обычно полупустая забегаловка сегодня вечером забита под завязку или что мы едва успели занять два видавших виды барных стула. Луэнн даже пришлось усесться на колени к Джо, но, по-моему, ни один из них не возражает против лишнего повода пообжиматься.

– Мне до сих пор все это кажется каким-то безумием,– Джо качает головой, одной рукой обнимая Луэнн за талию.– Я, конечно, не знаток искусства, но даже я знаю, что выставка в «Арс Аструм» – это невероятно круто. Как тебе это удалось? Ты что, использовала какие-то свои связи из художественной школы, чтобы попасть на собеседование? Или записывалась в их лист ожидания?

– Э-э-э… – Они вдвоем с любопытством смотрят на меня, а я все еще достаточно трезва, чтобы понимать, что, наверное, не стоит признаваться в том, что я выслеживала владелицу галереи. И тем более делать это в присутствии юриста. – Мне просто повезло. Вселенная наконец-то проявила ко мне благосклонность.

– Ух,– Джо почесывает бритый затылок. Уверена, он один из десяти мужчин во всем мире, которым короткая стрижка идет гораздо больше, чем пышная шевелюра.– Что ж, тебе действительно повезло. Рад за тебя, Поппи.

А вот Луэнн прищуривается.

– Я тебе не верю.

Я выгибаю бровь.

– Не веришь?

– Не-а,– говорит она.– Ты, в отличие от всех остальных людей, на удачу не надеешься.

– Что это значит? – Джо переводит взгляд с нее на меня и обратно.

Луэнн поворачивается к нему, поправляя пучок на макушке.

– Когда Поппи чего-то хочет, добивается этого сама. Нам стоит проверить, а вдруг эта Оушен в чьем-нибудь подвале связанная.

Я снова закатываю глаза.

– Да ладно тебе, я не настолько сумасшедшая.

Хотя, если бы это было единственной возможностью…

– Дело в том, – продолжает Луэнн, – что, если ты чего-то хочешь, становишься настолько одержимой, что это страшно.

Я пожимаю плечами.

Я никогда не делилась с ней подробностями своего прошлого, но мы живем вместе вот уже почти шесть лет, и она видит куда больше, чем остальные.

Возможно, поэтому мы так сдружились.

– Ясно, – говорит Джо. – Поппи, тогда напомни мне никогда тебя не злить.

Я натянуто улыбаюсь.

– Джо, я никогда на тебя не разозлюсь. Ты же слышал Луэнн, однажды мне может понадобиться твоя помощь для того, чтобы избежать обвинения в похищении.

– Или в убийстве, – поддразнивает подруга.

Джо прижимает к груди свободную руку, как будто произносит клятву.

– Конечно. Если тебе понадобится адвокат, я всегда к твоим услугам.

Джо встречается с Луэнн всего восемь месяцев, так что он все еще пытается произвести на нее впечатление тем, что впечатляет ее лучшую подругу. Он смеется над моими шутками чуть громче, чем нужно. Никогда не забывает прихватить что-нибудь вкусненькое и для меня, когда они заказывают еду навынос. Даже согласился сегодня, в мой праздничный вечер, оплатить счет в этом баре.

А поскольку я не прочь иногда поужинать и выпить за чужой счет, у меня просто язык не поворачивается сказать ему, что он произвел на меня впечатление еще несколько месяцев назад.

– Ладно! – Луэнн спрыгивает с колен Джо и отряхивает свои лавандовые медицинские штаны. В тусклом свете сильно выделяется налипшая на ткань шерсть дога, но этот цвет очень к лицу моей смуглой подруге. – Еще по одной?

Я киваю:

– Давай. Думаю, выдержу еще один шот, прежде чем меня накроет экзистенциальный кризис.

– Поддерживаю!– влезает Джо.– Но, может, на этот раз что-нибудь не настолько фруктовое? Боюсь, мой желудок такого больше не выдержит.

– Конечно, любовь моя,– Луэнн приподнимается на цыпочки и нежно целует его в губы, а глаза у нее сияют, отчего мне становится неловко, будто я в этот вечер – их вечер – третий лишний. – Скоро вернусь.

Пока Луэнн пытается перекричать шумный девичник и привлечь внимание бармена, мы с Джо остаемся наедине.

А вот и неловкое молчание. Мое любимое.

И пусть Джо мне очень нравится, но у нас с ним только одна тема для разговора, и она только что ушла.

Я поднимаю голову и смотрю в телевизор. Теперь там другой канал – не хоккей, а ток-шоу. Ведущая с пышной прической, ее имя вертится у меня на языке. Салли? Сэнди? Сью…

– Сьюзи Эдмонд, – подсказывает мне Джо. – Почему-то ее шоу все время крутят в офисе окружного прокурора.

– Серьезно? – без особого интереса говорю я.

Он кивает.

– Она, конечно, слегка переигрывает, но, похоже, ей удается заполучить всех самых громких знаменитостей, и… ладно, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

Я непонимающе смотрю на него, застигнутая врасплох его внезапным серьезным тоном.

– О чем?

Джо бросает взгляд через мое плечо и наклоняется ближе, как будто собирается раскрыть государственную тайну.

– О Луэнн.

Я прищуриваюсь.

– Что случилось?

– Ну…– он мнется.– Дело в том…– Джо делает паузу и поджимает губы. Волны нервозности будто сочатся из его пор, заставляя и меня занервничать.– Прости. Сам не знаю, почему мне так трудно это сказать. Я еще не говорил с ней, но ты ее лучшая подруга, так что я подумал, что будет проще, если…

Я уже мысленно проигрываю самые худшие варианты: измена, незапланированная беременность…

– Я хочу предложить Луэнн переехать ко мне.

Что?

– Что?

Джо смотрит на меня, улыбаясь робко и неуверенно. Почесывает слегка отросшую к вечеру щетину.

– Сомневаюсь, что она догадывается о моих намерениях, черт, мне даже кажется, что она вообще об этом не задумывалась, но я хочу предложить ей. В ближайшее время.

– Ох… – единственное, на что меня хватает.

– Ты, наверное, думаешь, что я спятил, – продолжает Джо. – И я знаю, что это немного быстро…

Немного?

Вы встречаетесь всего каких-то восемь месяцев!

Я, конечно, понимаю, что к югу от линии Мэйсона-Диксона[3] это целая вечность, но для Нью-Йорка это как пара недель.

– …но я люблю ее, – заканчивает он, и его карие глаза сияют искренностью. – И я хочу сделать следующий шаг.

Мне бы радоваться за Луэнн.

Она заслуживает такого доброго, любящего парня, как Джо, который не пойдет пятнами при первом же намеке на какие-то обязательства.

Видит бог, она заслуживает счастья после стольких дерьмовых отношений, но тогда почему при мысли об этом у меня внутри все переворачивается?

Ведь это значит: прощайте, ночные киномарафоны на нашем потрепанном диванчике.

Прощай, горячий супчик из «Нудлтауна»[4], в котором мы топили свои печали после очередного расставания.

Прощай, шампанское за два доллара из круглосуточного магазинчика на углу.

Прощай, наша дружба.

По крайней мере, можно распрощаться с той крепкой, настоящей дружбой, которая сложилась за шесть лет, прожитых на одних квадратных метрах.

Если Луэнн переедет к Джо в квартиру в Краун Хайтс – за десять километров через Ист Ривер, и это все равно, что через океан, – она станет одной из множества моих онлайн-подруг.

Редкие эсэмэски «Я по тебе соскучилась!» и обещания встретиться как-нибудь за чашечкой кофе или бокалом вина, которые так и останутся обещаниями. Наши ежедневные посиделки станут еженедельными, потом ежемесячными и ежегодными, а закончится все тем, что мы будем ограничиваться парочкой поздравлений, когда увидим обновленный статус друг друга.

– Серьезно, Поппи,– голос Джо вырывает меня из раздумий.– Ты лучшая подруга Лу. Если считаешь, что она еще не готова, так и скажи.– Он смотрит на меня с надеждой и мольбой, а мне в голову закрадывается пугающая, отвратительная, эгоистичная идея.

Я могу просто сказать ему, что она еще не готова.

Я могу сказать, что, по-моему, он слишком торопится.

Могу сделать вид, что не слушала часами, как Луэнн расхваливала его за то, как с ним безопасно, легко и интересно. Что я не заставала ее в три часа ночи за просмотром в Pinterest идей для свадьбы.

В моих силах отсрочить «долго и счастливо» для Луэнн еще на год, и она никогда об этом не узнает.

Я могу еще ненадолго оставить себе лучшую подругу.

Но, когда открываю рот, чтобы это сказать, из меня вырываются совсем другие слова:

– Джо, мне кажется, это отличная идея!

Он округляет глаза.

– Правда?

Нет.

– Ага, – скрипя зубами, я улыбаюсь и киваю. – Думаю, Луэнн будет в восторге.

Его облегчение почти осязаемо, а узел у меня в животе затягивается так туго, что мне почти больно.

Мне хочется быть эгоисткой.

Но все же больше хочется, чтобы Луэнн была счастлива.

Даже если это означает потерять ее.

– Надеюсь, вы тут без меня не сильно скучали! – Луэнн возвращается, неся в руках три стопки, и я никогда еще так не радовалась возможности приглушить алкоголем остроту переживаний.

Джо уже сияет улыбкой от уха до уха, а я одним залпом выпиваю шот – жидкость для розжига, которая замаскировалась под дешевый виски. Я уже чувствую, что после пожалею об этом, но сейчас наступает мгновенный эффект: в помещении как будто враз становится светлее. И в моей душе тоже.

– Ребята, надеюсь, вы оцените мою жертву. Мне пришлось за это подраться с толпой туристов. – Луэнн кивает на хохочущих девушек на противоположном конце барной стойки.

Их там семь или восемь, все как на подбор загорелые блондинки в одинаковых футболках с надписью: «I ♥ NY». На голове у той, что в центре, еще и тиара, и розовая лента с надписью «Невеста».

– Им всем по двадцати одному году,– сообщает Луэнн.– Бармен проверял у них удостоверения личности. Можешь себе представить, если бы мы вышли замуж в двадцать один? – она поворачивается к Джо, и в ее взгляде столько нежности. – Мне повезло встретить тебя в нужное время. Если бы это случилось сразу после выпуска, до того как я узнала, что за кромешный ад все эти знакомства в Нью-Йорке… – она качает головой. – Скажем так, двадцативосьмилетняя Луэнн ценит тебя гораздо больше, чем смогла бы двадцатиоднолетняя.

Они смотрят друг на друга так, будто в этом баре, а может, даже и во всем мире, никого, кроме них, не существует, а мне приходится отвести глаза, пока разрастающаяся пустота в животе не стала невыносимой.

Когда в последний раз кто-нибудь смотрел на меня так же?

Наверное, никогда, с тех пор как…

– Кстати, если речь зашла о браке, свиданиях и обо всем, что связано с любовью… – подруга пихает меня локтем.

– Я не хочу говорить об этом сейчас, – выдыхаю со стоном, уже прекрасно зная, к чему приведет этот разговор. В последнее время это ее любимая тема. С тех пор как она нашла своего Прекрасного Принца, решила, что ее жизненная миссия – подыскать мне такого же.

– Ты никогда не желаешь об этом говорить,– парирует она.– К тому же разве сейчас не идеальный для этого момент? Тебе двадцать восемь, ты горячая штучка и только что сделала огромный прорыв в профессиональной карьере. У тебя есть варианты, Поппи.

– Да ты же сама только что, буквально десять секунд назад назвала Нью-Йорк кромешным адом для знакомств, – напоминаю я. – Варианты, может, и есть, но хороших среди них ни одного.

Луэнн открывает рот.

– Если я смогла…

– …найти Джо, то и ты сможешь найти себе кого-нибудь, – заканчиваю я, передразнивая ее тоненьким голоском. – К сожалению, скорее всего, ты забрала последнего привлекательного адекватного мужчину в Нью-Йорке. Остались только финансисты, которые мнят себя даром Божьим только потому, что они высокого роста, да женатики, которые ищут, с кем бы изменить своим надоевшим супругам.

– Ладно, тогда…– она силится подобрать ответный аргумент, но даже восьми счастливых месяцев с Джо недостаточно, чтобы настолько затуманить память Луэнн. – Может, так и есть, но ты же даже не стараешься. Ты не ходишь на свидания. Не пытаешься знакомиться с парнями. Не сидишь на сайтах. Так откуда, по-твоему, возьмутся серьезные отношения? С неба свалятся?

Обычно мне нравится откровенность Луэнн. Ее прямолинейность. Я всегда точно знаю, чего она ждет и что ей от меня нужно.

Но иногда именно это меня в ней и бесит – нежелание мириться с моим лукавством даже на один вечер.

Я вздыхаю.

– Я была бы не против, если бы что-нибудь на меня свалилось с неба, но я стараюсь. Ад, помнишь?

Она смотрит на меня так же, как на Тоби, когда тот пытается выпросить у нее второй завтрак.

– Ну, хорошо, если ты так сильно стараешься, когда ты в последний раз была на свидании?

Я задумываюсь. Мысленно перебираю даты.

Дерьмо.

– Сдаюсь, возможно, в последнее время личная жизнь у меня не была в приоритете, но…

– Год, – перебивает Луэнн, и я с удивлением отмечаю, что она, оказывается, считает. – Ты ходила на свидание год назад, и да, я это знаю, потому что мы же вместе живем. Это был какой-то твой однокурсник из Пратта, а когда ты вернулась, сказала, что он слишком высокомерный и в колледже был точно таким же…

– Так и было,– киваю я.– Его так называемое искусство заключалось в том, что он делал кучу аудиозаписей своих же криков, а потом перезаписывал на винтажном оборудовании на пленку, чтобы казалось, что это круто. Луэнн, он целый час заставил меня это слушать. Еще одна такая запись, и он бы кричал уже по-настоящему.

– А что насчет того парня, что был до него? Маркус или как его там? Ты сходила с ним всего на пару свиданий и бросила.

– У него австралийский акцент.

Она выгибает бровь.

– И что?

– И он не имеет никакого отношения к Австралии.

Луэнн тяжело выдыхает.

– А бариста, которого ты приводила домой? Тот, которого я застукала, когда он с голой задницей жарил оладьи на нашей кухне? Кевин или Кайл, или…

– Ты имеешь в виду Кена?

– Точно, – она кивает. – Кен. Он показался мне довольно милым и чертовски горячим, что немного оправдывает его дерзкую наготу.

Джо фыркает, но я припоминаю Кена и его оладьи.

Случайные связи у меня бывают еще реже, чем свидания, но, как признала Луэнн, он действительно был горяч.

– Да, Кен мне нравился. – Я пожимаю плечами. – В постели был неплох. Я бы дала ему шанс.

Луэнн выжидающе смотрит на меня.

– Так в чем же дело?..

– В том, что он мне так и не перезвонил. Просто исчез, и все.

Она поджимает губы.

– Хорошо, Кен не считается, но это ничего не меняет. Свидания в Нью-Йорке – отстой, но ты не из тех, кто боится трудностей. Ты воплощаешь в жизнь все, что задумываешь. Точно так же, как у тебя получилось с этой художественной выставкой. – Она оглядывается на своего парня. – Джо, ну хоть ты ей скажи!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Институт Пратта – частный колледж художественного искусства, названный в честь Чарльза Пратта, который занимался развитием нефтяной промышленности в Америке.

2

Конструктор сайтов для людей творческих профессий.

3

Линия Мэйсона – Диксона – граница, проведенная в 1763–1767 годах английскими землемерами и астрономами Чарльзом Мэйсоном и Джеремайей Диксоном для разрешения длившегося почти сто лет территориального спора между британскими колониями в Америке: Пенсильванией и Мэрилендом. До Гражданской войны эта линия служила символической границей между свободными от рабства штатами Севера и рабовладельческими Юга.

4

Great NY Noodletown – классическая китайская забегаловка, с дешевыми, но довольно вкусными блюдами. Фирменное – суп с лапшой и креветками.