Лимб

Лора Кейли

Лимб

© Кейли Л., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Фрэнсис

Это был уже четвертый этаж, осталось еще шестнадцать.

Фрэнсис бежал по ступеням, поднимаясь все выше и выше, оставляя позади себя то один, то другой пролет.

– Какого черта у вас лифт не работает?!

Охранник на пятом только пожал плечами.

– Света во всем здании нет, – сказал смущенно мужчина и, постояв еще пару секунд, побежал за полицейским.

На улице – огни ночных фонарей, рекламных вывесок, высотных зданий. Все переливается неоновым светом – все, кроме одной высотки в центре. Сейчас здесь не было никого: конец рабочего дня, только он и охранник. А еще девушка там, наверху.

– Она здесь работает? – крикнул Фрэнсис, не оборачиваясь, не замедляя шаг.

– Да, это Элиз.

– Кто?

– Я не уверен, но, похоже, это Элиз, – спешил следом за ним охранник. – Она работает секретарем на двадцатом. Но я осматривал этажи, когда все ушли. Не знаю, во сколько она вернулась.

– Осматривали? – перевел дыхание Фрэнсис.

– Да, по камерам. Никого в здании не было.

«Нетрудно спрятаться от камер, когда знаешь, где они стоят, хоть под стол залезь, – думал сержант, пытаясь собрать суетливые мысли хоть в какой-то логический ряд, – она здесь работала, а затем дождалась, пока все уйдут, чтобы сделать то, что собиралась, как многие это делают в последние дни».

10-й этаж

Фрэнсис взглянул в окно – внизу огни пожарных машин и скорых, поблизости – запах гари.

– Что-то горит?

– Так проводка, – охранник еле за ним поспевал.

Если бы лифт работал, он бы уже был там, думал Фрэнсис.

С улицы донесся голос из рупора – Нэнси тоже сюда добралась. Ее прокуренный голос он узнает всегда.

12-й этаж

– Пожалуйста, мисс, не делайте резких движений, – говорит Нэнси.

Ее речь спокойная, четкая, с ноткой сочувствия в голосе, хоть Нэнси давно привыкла к любым вариантам развития подобных переговоров. Сколько она уже повидала таких прыгунов… Когда тело уже летит, Нэнси спокойно опускает рупор и идет себе тихо к машине, зажимая смятую сигарету прокуренным, чуть дрожащим ртом, не дожидаясь, пока живое вдруг станет мертвым, а предсмертная тишина в гортанях зевак вырвется криком. Потом она поедет домой, приготовит себе крепкий кофе, а утром как ни в чем не бывало встанет опять на работу.

– Вам не стоит бояться, – кричит в рупор Нэнси. – Мы вам поможем. Мисс, пожалуйста, уйдите с окна!

Девушка в семидесяти метрах над городом. Она не сможет уйти, от страха все цепенеет – каждая мышца, каждый вздох. Многие не могут дышать, пугаются этого и так же падают вниз. Фрэнсис это понимал, остальные это понимали, потому и ждали, пока он добежит.

«Она спрыгнет, спрыгнет», – у Фрэнсиса стучало в висках.

Он уже заканчивал работать, когда приехал сюда. В отделе не осталось свободных полицейских – все на вызовах. А их стало гораздо больше: кратно больше, чем в прошлый месяц, намного больше, чем за прошлый год. И почти ни одно из дел не раскрыто. Странные убийства, исчезнувшие трупы, обвиняемые, оказавшиеся жертвами, жертвы, которых не видел никто, и самоубийства, много самоубийств, и вот еще одно скоро случится.

«Пожалуйста, стой, дождись меня!»

Фрэнсис чувствовал приближение смерти и пытался отогнать от себя это чувство. Оно было с привкусом крови. Запах чертовой смерти всегда застревал в носу, солоноватый, густой, такой же он чувствовал и в день их последней встречи с женой…

– Сколько еще этажей? – крикнул он охраннику сзади.

– Еще пять, сэр…

– У вас что, генераторов нет?

На потолке что-то зашипело и заискрилось.

«Лампа», – понял Фрэнсис.

– О, кажется, починили. – Охранник побежал к лифту.

«Да уже бесполезно», – выдохнул Фрэнсис. Он и сам уже почти добежал.

– А лифт так и не включили, – крикнул ему охранник.

– Когда его еще запустят, – проклинал все на свете Фрэнсис, – может, только к утру.

Ему не хватало воздуха в легких, они будто устали дышать. Лестницы ходили по кругу, этажи повторяли друг друга – кажется, он их уже пробегал.

17-й этаж

Он сейчас сам рухнет на эти ступени. Нельзя, нельзя отдыхать… «Беги, беги, поднимайся!»

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! – послышался голос Нэнси.

Под окнами затихли сигналы.

Все хотели услышать девушку, но она все так же молчала.

«Плохой знак, – думал Фрэнсис. – Те, кто хочет спрыгнуть, перед этим всегда молчат. Болтуны лишь привлекают внимание. Те, кто и правда решились на смерть, не говорят ничего. Им некогда. Они готовятся к самому страшному шагу».

19-й этаж

Фрэнсис чувствовал смерть, она будто шла за ним следом. Он споткнулся об очередную ступень – то ли все они стали выше, то ли ему становилось все тяжелей.

Ему надо добежать до нее, дойти, подобраться сзади, схватить и затащить назад.

Всего несколько действий, несколько четких движений. «Только не оступись».

– Нэнси, включай свои чертовы сигналы, – крикнул он в рацию, – я почти наверху. Нэнси, прием!

– Поняла, прием.

На улице опять завопили.

Фрэнсис всегда так делал, когда к этим несчастным нужно было подобраться со спины. Главное, чтобы человек не обернулся, не услышал его шагов.

20-й этаж

Еще на площадке в холле повеяло свежим ветром. Он доносился из распахнутого окна, предвещая скорую смерть.

У Фрэнсиса закололо меж ребрами, в области сердца, пульс отбивал нервный ритм.

Он прошел через темную комнату, похожую на офисный зал. Наткнулся в темноте на столы, обошел упавшие стулья. Окно, открытое и большое. И силуэт девушки в этом окне с прилипшими к стеклу волосами.

Рука тонкими белыми пальцами держалась за оконную раму. Фрэнсис приблизился. Возглас сирен, биение сердца, шаг и…

Хруст!

Разбитый стакан под ногами. Он на него наступил.

Сердце перестало стучать, время остановилось. Фрэнсис почти не дышал. Только бы она не поняла, что он за ее спиной.

Не услышала.

Не обернулась.

«Стой, девочка, стой!»

Шаг, еще один, он почти рядом, на середине пути.

Фрэнсис знал, что для самоубийц спаситель подобен смерти, а смерть подобна спасению.

Смерть.

Как он ее ненавидел!

Еще один шаг, еще…

Фрэнсис подходил ближе, осталось еще каких-то два метра. Тонкие пальцы держались за раму, девичья тень за окном словно прилипла к карнизу. Еще немного, еще один шаг…

Но внезапно она разжимает пальцы и в ту же секунду падает вниз.

– Нет!

Фрэнсис подбегает к окну.

Раскинутые по ветру руки, волосы – словно змеи. Она падала молча, кричали лишь те, кто был внизу.

Все как в замедленной съемке: вот девушка падает вниз, вот будто зависает в падении, замирая на миг перед смертью, а вот уже разбивается оземь.

Нэнси опустила свой рупор и тихо пошла к машине.

Сигналы сирен затихли. К телу подошли двое и осторожно склонились над ним. Будто кому-то сейчас нужна та осторожность.

Фрэнсис не мог вздохнуть.

За спиной молчал знакомый охранник, и его молчание было куда тяжелее самых сочувственных слов.

Как же стучало в висках, как цепенели руки.

Фрэнсис закрыл глаза. Этот запах проклятой смерти каждый раз хватает его за горло, возвращая в тот самый день.

И вот он опять бежит по дороге мимо гудящих машин, впереди – оцепление и разбитый пикап, рядом разбросаны вещи, тело на мокром асфальте. А где второе? Он задыхается, ноги предательски каменеют, дождь хлещет в лицо. Это не могут быть они…

– Сэр, вы в порядке? – кто-то прикоснулся к его плечу. – Сэр…

Перед ним тот же охранник, а он все еще на двадцатом этаже. В окна бил свежий ветер, там, внизу – новая смерть.

Глава 2

Фрэнсис

Туман расплывался по городу, морось колола лицо. Фрэнсис стоял у машины и не мог прийти в себя. На дороге – два накрытых тела, он не хотел знать, чьи это тела. Рядом Нэнси держала его за руку, кто-то стоял возле нее – не получается разглядеть. Они говорят ему что-то, только он ничего не слышит. Ничего, кроме дорожного гула и отголосков родных голосов…

– Пока, пап!

Они стоят на пороге.

– Веди себя хорошо.

– Я позвоню, как приедем. – Она целует его на прощание так быстро, будто сможет еще когда-то поцеловать. Он закрывает за ними дверь.

Он больше их никогда не увидит.

Они направлялись в соседний город, к ее родителям, на Рождество. Он должен был приехать завтра. Но завтра для них уже не наступит.

– Машину вашей жены подрезала фура, выехала навстречу, – послышался чей-то голос, Фрэнсис уже не различал голоса, – она резко свернула вправо и не увидела столб. Немудрено в такой-то туман. Водителя фуры ищут, записи уже достали, попытаемся разглядеть номера. – Полицейский смотрел в серое небо, боясь взглянуть на него. – Господи, что за погода – снег вместе с туманом…

– Ты можешь уже помолчать! – одернула его Нэнси.

– А что я такого сказал? – шепнул тот и замолк.

– Приди в себя, Фрэнсис, так можно с ума сойти. Ты меня слышишь? Фрэнсис…

– Фрэнсис! – кто-то стучал в окно. – Ты сделал все, что мог, парень.

Нэнси стояла возле его машины, с ее капюшона стекали капли дождя. Тело девушки давно увезли, а Фрэнсис так и сидел в машине, точнее, лежал на руле, прикорнув, провалившись опять в этот кошмарный сон. Прошло уже без малого три года, а он помнил все, будто это было вчера.

– Я думал, ты уже дома. – Он потер глаза, стал искать кнопку на двери, затем опустил стекло.

– Что ты сказал? – Она склонилась над ним.

– Я думал, ты уже слиняла!

– Не-а, – помотала она головой с зажатой в губах сигаретой. – Решила проверить, как ты.

Фрэнсис посмотрел на верхний этаж. Он был в двух шагах от погибшей…

– Что за дерьмо творится вокруг? А, Бейли? – сказала Нэнси сквозь сжатые зубы. От нее так разило табаком. Хуже, чем от любого мужчины.

Фрэнсис пожал плечами.

– В последние дни творится какой-то кошмар, – продолжала она. – Когда это закончится, черт его знает. Ни отдыха, ни передышки. Я скоро охрипну кричать.

– У тебя громкоговоритель.

– Ну и что? Голос все равно сел.

– Твоя старушка опять никак не заведется? – посмотрел он на ее «Шевроле».

– Да заведется, куда она денется. – Нэнси выпустила облако дыма.

– Садись, – он открыл дверь, – подвезу.

Она расплылась в довольной улыбке и села в машину.

– А то я и впрямь подумал, что ты тут ради меня.

– Ради тебя, ради кого же еще! – сказала она и стрельнула недокуренной сигаретой в окно.

– Какой уже случай по счету? Десятый за эту неделю? – Фрэнсис взглянул на место падения, огороженное желтыми лентами от любопытных зевак.

– Двенадцатая, – сказала после паузы Нэнси. – И это только в нашем районе.

Фрэнсис завел машину и отпустил педаль, уезжая от этого места, забирая с собой запах смерти, что не выветрится никак.

– Я был почти рядом.

– Знаю, – вздохнула Нэнси. – Мы все почти рядом, когда такое дерьмо происходит. Профессия у нас такая, быть рядом с таким дерьмом.

– Что творится в городе?

– Кто бы знал! Вот вчера поступил звонок – убийство владельца отеля. Этого, у берега, знаешь?

– «Ночной бриз»?

– Ага. Звонил работник кухни, говорит, видел, как директора убили на заднем дворе. Несколько пулевых: один в голову у виска, два в живот. Он как раз хотел выкинуть мусор, открыл дверь, а там труп владельца.

– Ну и?

– Мы приезжаем, нас встречает тот самый владелец отеля с абсолютно спокойным лицом. Он был, конечно, чуть бледноват, но на вид точно не труп с пулевыми.

– Так кого убили?

– Подожди. Мы им говорим: оформляем как ложный вызов. А владелец такой – а кто вас вообще вызывал? Стоит этот посудомойщик, бледнее, чем смерть, и хлопает на меня своими глазами. Вышли с ним во двор, там лужа крови. Взяли на экспертизу, все как всегда, ты знаешь.

– Знаю…

– Сегодня днем звонок – тело прибило к причалу. Тот самый владелец отеля с пулевым в висок и двумя в живот. Возвращаемся в гостиницу, владельца, естественно, нет. Получаем результаты из лаборатории, кровь принадлежит владельцу отеля. Как тебе такое?

– Чертовщина какая-то.

– Она самая! Полная, мать его, хрень…

Было уже одиннадцать ночи, когда Фрэнсис вернулся домой. Нэнси он довез до дома полчаса назад. Та, увидев горящие окна, проворчала, что опять забыла выключить свет, а Фрэнсис только сейчас понял, что надо было проводить ее до двери.

Набрав ее номер, он сжал телефонную трубку.

Гудок, еще один, еще…

– Вы дозвонились до Нэнси Грин. Если я не подхожу к телефону, значит, опять кого-то пришили и я на проклятой работе. Говорите, что хотели сказать, сразу после сигнала…

Фрэнсис повесил трубку.

В животе заурчало, он включил телевизор.

На федеральном канале экстренный выпуск новостей.

Фрэнсис прибавил громкость.

– Мы находимся на Западной улице, – говорил репортер. – За моей спиной вы можете видеть высотное здание. Это жилая многоэтажка, и ровно час назад она накренилась.

– О господи, она падает? – раздался голос ведущей новостей. На экране включилось второе окно.

– Мы пока не знаем, что произошло, – кричал в микрофон репортер. – Спасатели работают на месте. Сейчас, как вы можете заметить, идет экстренная эвакуация людей.

Резкий скрежет раздался за спиной репортера.

– Нас просят отойти подальше… Извините, – остановил он девушку в пижаме, – простите, мисс, вы здесь живете?

Она смотрела в камеру растерянными глазами, будто просила ответа у каждого, кто был по ту сторону экрана.

– Да, мы проснулись от непонятного треска – кажется, стены трещали. Мы сначала подумали, что это землетрясение: здесь иногда качает, но это все быстро проходит. Потом треск повторился, я включила свет и увидела огромную трещину на стене. Мы выбежали, в чем были…

– Спасибо, мисс. – Репортер повернулся к камере. – Надо сказать, что, возможно, не все жильцы дома вышли. Сейчас спасатели и соседи обзванивают людей, проверяют всех по спискам. Есть опасность, что какие-то арендаторы жили здесь нелегально, поэтому…

– О господи! – раздался возглас ведущей.

Репортер повернулся, оператор взял крупный план.

Жилая высотка, что еще минуту назад стояла под креном, будто приподнялась, словно кто-то выталкивал ее из-под земли, и с грохотом развалилась.

Пыль и крики заполонили пространство. Обломки облицовки и бетона летели на землю. Камера затрещала и отключилась.

– Мы попробуем связаться с нашим корреспондентом после рекламы, – сказала дрожащим голосом ведущая новостей.

Фрэнсис выключил телевизор и подошел к телефону. После длинных гудков все тот же автоответчик:

– Вы дозвонились до Нэнси Грин. Если я не подхожу к телефону, значит…

Он бросил трубку и, взяв ключи от машины, выбежал из дома.

Этот мир будто сходил с ума – все люди куда-то мчались, все службы были на выезде, а власти делали вид, что ничего не происходит.

Фрэнсис настроил радиоприемник в машине, сигнал постоянно пропадал. Он ловил то одну станцию, то другую, но те то и дело сбивались, накладывая один сигнал поверх другого, превращая транслируемые голоса в подобие эха из преисподней. Наконец поиск частот остановился.

– С вами News-Fm и последние новости за день, – старый динамик выкашливал звуки.

Фрэнсис пытался разобрать слова.

– Акции компании Big Town упали на двадцать процентов после того, как четыре их здания буквально разрушились на глазах. Со слов представителя компании, все нормы при строительстве были соблюдены, а именно эти дома простояли больше двадцати лет, потому ни о каком нарушении с их стороны не может идти речи.

Напомним, что все места обрушений оцеплены. К ним не пускают даже прессу. С чем связана такая секретность, пока неизвестно. В департаменте строительства города заверили, что будут проверять и другие объекты компании.

Фрэнсис сделал звук тише и опять набрал номер Нэнси. Ничего. Только гудки, автоответчик и тишина.

Он знал, что телефон она никогда не отключала – с их работой просто невозможно его отключить. «Но она же могла заснуть, – утешал себя Фрэнсис, завернув на перекрестке, – она могла просто спать и не услышать звонка». Черт возьми, Нэнси была круче любого мужчины, даже в армии служила. Она была как солдат, просыпалась от каждого шороха. Может, она просто куда-то ушла? Да куда можно было уйти ночью…

Нет, никуда она не уходила. В окнах ее небольшого дома все еще горел свет.

– Черт возьми. – Фрэнсис достал пистолет и, держа его наготове, вышел из машины.

Частный сектор, в котором жила Нэнси, был далеко от центра, но здесь было тише и воздух свежей. Воздух… Он опять почувствовал этот запах. Запах смерти, тревоги и пустоты.

Он приближался к крыльцу ее дома – в окнах что-то рябило. «Это телевизор», – понял он. Фрэнсис попытался разглядеть, что происходило за окном, но проклятые жалюзи все заслонили. Он подошел к двери и постучал.

– Нэнси, – крикнул он. – Нэнси, с тобой все хорошо?

Нэнси почти подошла к крыльцу своего дома, когда заметила мелькнувшую в окне тень. Ей не положен был пистолет, но только дурак ходит без пушки в мире, полном психически нездоровых людей. Да, психов здесь было больше, чем убийц в местных тюрьмах, гораздо больше. И держались они кучней.

Дверь в дом была приоткрыта.

Какой непредусмотрительный вор. «Наркоман, – подумала Нэнси, – у этих лунатиков часто отключается мозг».

– Чертов ублюдок, – пробормотала она и пнула открытую дверь. – Руки за голову, полиция!

Перед ней была женщина. Лет сорока, со взлохмаченными волосами.

– Ты кто, твою мать, такая? – не отрывала от нее взгляда Нэнси.

– Я следила за тобой два дня, – сказала она.

Нэнси взвела курок.

– Ты ведь не выстрелишь, правда, Нэнси?

– Ты кто, черт возьми, такая?

– Я пришла забрать свое.

Глухой выстрел, вскрик, темнота.

Сильный удар пришелся прямиком между ребер, пистолет лежал на полу…

Фрэнсис дернул ручку двери – закрыто.

Отошел на пару шагов, направил пистолет на замок. Стоило только спустить курок, как в тихом доме послышались чьи-то шаги. Кто-то приближался к двери. Кто-то включил свет, осветив все окна и часть крыльца.

– Нэнси! – крикнул Фрэнсис. – Нэнси, это ты?

Дверь со скрипом открылась.

– Господи, – выдохнул он. – Я думал, что-то случилось.

Нэнси стояла в дверях и курила.

– Ага, – сказала она, – кто-то вломился в дом.

– Что?

– Какая-то сумасшедшая проникла в дом, но я ее вышвырнула отсюда.

– Может, наркоманка? – выдохнул Фрэнсис.

– Может быть. Сейчас их развелось как собак.

– Почему ты не вызвала полицию?

– Я сама из полиции, забыл? Да и почему же не вызвала, ты ж вон приперся.

– Ты не брала трубку.

– Я была во дворе, высматривала эту психичку.

– А это у тебя что? – Фрэнсис заметил ссадину у нее на лбу. – Ты что, с ней дралась?

– Это… – Нэнси дотронулась до царапины. – А, нет, это я зацепила косяк, когда волокла ее из дома. Упиралась, чертова стерва.

– Сможешь ее описать? Может, составим фоторобот?

– Ночь уже, парень, мне бы поспать.

– Конечно, – согласился Фрэнсис.

Он вздохнул еще раз и выдохнул уже протяжней, будто вся эта усталость, накопившаяся за день, медленно выходила из легких.

– Ты уже слышала? – крикнул он ей в закрывающуюся дверь.

– Что? – открыла она ее снова.

– Здания рушатся. В городе что-то происходит.

– В этом городе постоянно что-то происходит, – зевнула Нэнси. – То еще дерьмо.

– Доброй ночи, Нэнси.

– Доброй, – зевнула она еще раз и закрыла за ним дверь.

Ее шаги удалялись вглубь дома, свет вскоре тоже погас, а Фрэнсис так и сидел в машине. Его сон безвозвратно ушел.

Глава 3

Кристин

Сегодня был странный день. Кристин возвращалась с работы домой, когда ей позвонили.

– Алло… – Она взяла трубку.

– Это ваш телефон?

– Что, простите? – Она придерживала телефон щекой, боясь отпустить руль. – Я вас не слышу…

Ураган набирал силу, через окна своего авто она уже успела увидеть два небольших смерча, пока добиралась из пригорода в город. Но и в городе было не лучше.

Голос в трубке пропал, но вскоре опять появился.

– Я нашел телефон в метро, – повторил незнакомый голос.

Связь оборвалась, и, похоже, не только она – провода слетели с опорных столбов да так и повисли в воздухе, искря электрическими разрядами.

Кристин бросила телефон на сиденье. За окном стояла пыльная завеса, скрывавшая под собой и дорогу, и ближайшие к ней дома.

– Ожидается усиление ветра, – вдруг зашипело радио. – Из-за сильных вспышек на солнце вышла из строя электростанция на юге страны.

– Черт-те что происходит! – выругалась Кристин и еще сильнее вцепилась в руль. Машину бросало из стороны в сторону, а она думала лишь об одном – лишь бы Адам успел добраться до дома.

Молния сверкнула у горизонта, осветив и полнеба, и бурю, и стену поднятой пыли, которая заслоняла все. У дороги криво стояли машины – похоже, их просто бросили те, кто хотел спрятаться в ближайших магазинах. У Кристин не было времени на передышку, ей надо было домой. Она крутанула руль так резко, что сама не поняла, как оказалась на встречке. На нее из вороха пыли несся пассажирский автобус, сигналя своими огнями, гудя басовитым клаксоном, словно пароходным гудком. Кристин закричала и закрыла руками лицо, будто так можно было закрыться от смерти.

Автобус несся без тормозов. Кристин включила заднюю скорость, но, не успев тронуться с места, почувствовала сильный толчок – мощный поток быстрого ветра столкнулся с ее машиной, приподняв всю эту махину вместе с ней самой. Кристин не видела ничего, кроме темноты, удушающей и беспросветной. Ей показалось, что она была в воздухе, но длилось это не больше пары секунд. Она открыла глаза, автобус промчался мимо, даже не задев ее.

Кристин вздохнула, убрала дрожащие пальцы с побледневшего вусмерть лица, обернулась – автобуса не было видно, он уже скрылся вдали, где-то там, в заволоченном поднятой пылью дорожном потоке.

Сзади сигналы машин и ругань нетерпеливых водил. Она включила аварийный сигнал и показала паре машин некрасивый до неприличия жест. Те проехали мимо и просигналили тоже, но она уже не слышала ничего. У Кристин гудело в ушах и странно щемило сердце – чертовы магнитные бури уже давали о себе знать, тошнота подступила к горлу, боль стучала в висках. Кристин нащупала ручку и распахнула дверь машины. Ее вырвало на дорогу, потом еще и еще. Когда в желудке ничего не осталось, а в висках перестало стучать, ее наконец отпустило. На лбу проступил холодный пот, тело тряслось в ознобе. Протерев от горькой желчи рот, она закрыла глаза.

Казалось, она отключилась совсем ненадолго, на каких-то пару секунд. Но когда она наконец посмотрела в окно, то обомлела: погода уже успокоилась, сменив гнев на милость, приоткрыв вид на все скрытые бурей улицы и дома. Теперь повсюду стояло затишье, без пыли и ветерка.

Кристин смотрела по сторонам – следов бури почти не осталось, будто и не было ничего. Она опять встроилась в кучный поток.

Выдохнув и вдохнув, она ощутила, что воздух стал каким-то другим: тяжелым, но в то же время и свежим, как после грозы. Кристин посмотрела за горизонт – небо там было хмурое, кажется, лил сильный дождь – видимо, этой свежестью веяло оттуда. Сделав глубокий вдох, расправив усталые плечи, она надавила на газ.

По радио крутили джаз. Кристин переключила приемник.

– В ближайшие два дня ожидаются сильнейшие магнитные бури, – раздался голос ведущего. – На солнце зафиксированы самые сильные вспышки за последние сто лет…

Кристин приглушила радио и нащупала телефон на соседнем сиденье. Ей нужно было позвонить сыну. На экране входящий с незнакомого номера. Она и забыла, что ей кто-то звонил. Этот кто-то хотел что-то сказать, кричал о каком-то телефоне…

Она перезвонила. На другом конце раздались гудки, а после – невнятный голос. Вот только, кажется, он уже был совершенно другим…

– Слушаю, это кто?

– Алло, вы мне звонили?

– Нет.

Кажется, человек был пьян.

– Мне звонили с этого номера…

На том конце закашлялись и бросили трубку. «Значит, ошиблись», – выдохнула Кристин и набрала номер сына.

«Будь, пожалуйста, дома. Будь…»

В телефоне только гудки.

Она набрала номер снова.

Адам не отвечал.

До дома оставалось несколько километров, когда какая-то сумасшедшая женщина выбежала на проезжую часть, преградив всем дорогу. Она металась от машины к машине, крича о возмездии и семи грехах. Ее объезжали, сигналя, пока один из мотоциклистов случайно ее не сбил. Женщина ахнула и, вознеся руки к небу, упала. Пробка растянулась на полдороги, обездвижив одну полосу, ту, в которой и стояла Кристин. Мимо проезжали машины, целый поток. Казалось, их количество увеличилось вдвое. Может, где-то еще перекрыли дорогу, может, кто-то еще кого-то сбил? Такси и автобусы, траки и множество легковых – все теснились, гудели друг другу, кто-то кого-то задел, но никто и не думал никому уступить, все шли вперед.