Князь Целитель 4

Она спокойно смотрела на меня, но я заметил, как чуть приподнялись уголки губ. Полностью скрыть хитрую улыбку ей не удалось. Снова меня проверяет. Да никаких проблем!

– Теперь продолжай помешивать и сканируй термодатчиком, – спокойно ответил я, словно каждый день это делаю. – Когда температура опустится до двадцати по Цельсию, переливай в стартовую реторту и добавь вот это, – я поставил перед ней три колбы с чётко выверенным количеством реагентов. – На втором этапе надо добавить это и это.

Евгения расставила колбы по местам, чтобы удобно было заливать в нужный момент в установку и не перепутать. Потом снова посмотрела на меня, но уже как-то по-другому. Во взгляде читались сомнения и недоверие. Но не к моей правоте, к другому.

– Мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь, – неожиданно холодно произнесла девушка.

– И что, по-твоему, я от тебя скрываю? – удивился я, глядя ей в глаза, которые сейчас превратились в подозрительные щёлочки.

– Ты занимался этим раньше? – так же холодно спросила она. – Признайся честно! Я не люблю, когда меня водят за нос! Ведь ты сказал, что никогда ничего подобного не делал.

– Вот вам и здрасьте! – выдохнул я и развёл руками. – А какой великий смысл мне это скрывать? У нас в семье никто не занимался алхимией, но я раньше читал кое-что, а на практике впервые начал что-то делать именно здесь, в твоём присутствии. Я же говорю тебе, мне просто очень интересно всё это и память у меня хорошая.

Девушка ещё некоторое время мерила меня недоверчивым взглядом, но моё честное лицо возымело эффект. Женя вздохнула и немного расслабилась.

– Ладно, извини, – неохотно произнесла девушка. – Просто я очень не люблю, когда меня обманывают без видимых на то причин.

– Я прекрасно тебя понимаю, – кивнул я, улыбаясь. – Поэтому на тебя не обижаюсь.

– Хорошо, тогда давай продолжим, – сказала Евгения, улыбнувшись одними уголками губ.

Мне показалось, что её подозрительность улетучилась не полностью, словно она хотела бы мне поверить, но ей что-то мешало. Это вполне нормально, что сомнения ещё какое-то время цепляются за твоё сознание, но потом постепенно исчезают, чаще всего бесследно, когда не получают подтверждения в свою пользу.

Мы усердно и дотошно соблюдали технологию процесса возгонки эликсира, с невероятной точностью отмеряли необходимый объём дополнительных компонентов и реагентов. Учитывали даже коэффициент задержки части жидкости в сосуде, основанный на показателях вязкости и поверхностного натяжения.

В результате наших стараний в финишной колбе образовалось нечто странное. Фиолетовая и золотистая жидкости перемешались, но растворяться друг в друге категорически отказывались. Извивающиеся тончайшие прожилки теперь чем-то напоминали внешним видом дамасскую сталь.

– А он точно именно так должен выглядеть? – настороженно спросила Евгения.

– А я почём знаю, – пожал я плечами. – Мы всё сделали, согласно инструкции, подробного описания внешнего вида финальной жидкости там не было. Ну, точнее, было обозначено, что эликсир золотисто-фиолетовый, что я немного иначе себе представлял, как это выглядит. Может, это и имелось в виду?

Мои искренние сомнения при виде результата наших стараний, видимо, окончательно развеяли сомнения девушки во мне, как в начинающем алхимике, а не в скрывающемся профессионале. Она перестала коситься на меня, смотрела теперь больше как на равного, но не как на замаскировавшегося шпиона.

– Остаётся теперь только надеяться, что мы никого не отравим, – вздохнула Евгения, разливая эликсир по пробиркам. – Попробуем его эффект при случае.

– Хочешь, я его попробую? – смело предложил я.

– Ну, раз ты так говоришь, значит, уверен? – с лёгкой улыбкой поинтересовалась девушка.

– Уверен в том, что мы всё сделали правильно, а источник, где я взял этот рецепт, надёжный, – ответил я. – Поэтому очень надеюсь, что мы получили то, что нужно.

– Хорошо, – ответила Евгения, хотя мне показалось, что странный вид эликсира у неё такой же уверенности не вызывал. – Испытаем на подвергшихся ментальной атаке пациентах, и я внесу этот рецепт в свою книгу, ты не возражаешь?

– Нисколечко, мне не жалко, – честно ответил я.

Несколько пробирок со слоистой жидкостью заняли своё место в штативе и убраны в шкаф, теперь можно заняться пополнением запаса лечебного и очищающего от негативной энергии эликсиров, которые накануне неплохо израсходовали.

– Ничего себе! – невольно воскликнул я, уставившись на заметно поубавившийся запас, когда убирал новый эликсир в шкаф. – Что же такого за последние сутки произошло?

– Да вот, представь себе, – усмехнулась Евгения. – Пока тебя тут не было, мы тут изрядно повеселились. Герасимов говорит, что такая массированная атака монстров часто бывает перед стиханием волны. Наверное, военные целители были заняты в других местах, и у северных ворот была реальная мясорубка. И где-то ещё неподалёку ‒ по-моему, восточнее.

– Да, знаю, там есть брешь в границе, – кивнул я. – Только вот странно, когда мы возвращались из Аномалии, я не увидел кучи трупов и изрытую воронками землю.

– Тут не знаю, что тебе ответить, – пожала девушка плечами. – Часов с девяти утра такая канонада началась, словно там целая армия воевала. К нам везли раненых непрерывно. Уже после обеда начало всё стихать, мы поесть смогли ближе к ужину. А когда жевали остывшие котлеты с подсохшим пюре, слышали, как работает целая дружина бульдозеров.

– Ну если бульдозеры погнали на поле, значит, вылазка из Аномалии полностью ликвидирована, – сказал я, помогая собирать установку синтеза лечебного эликсира практически на автомате.

– Герасимов тоже немного удивился, что их выгнали на поле так быстро, – произнесла Женя, сосредоточенно отмеряя нужное количество ингредиентов. – Но до обеда раненых было столько, что лечебным эликсиром пользовались практически все, кроме самого Герасимова, конечно. Костя, кстати, очень хорошо помогал. После первой отключки он понял, что его практика подождёт, и бегал за новой пробиркой к стойке регистратуры регулярно. Хороший парень, старательный.

– Отлично, – сказал я, заливая ингредиенты в стартовую реторту и улыбаясь. – Значит, я не зря его порекомендовал, он мне сразу показался перспективным.

– Ещё какой перспективный, – кивнула Женя, зажигая горелки. – Анатолий Фёдорович сказал, что он скоро второй круг прорывать будет.

– Ого! – восхитился я. – Так быстро?

Впрочем, чему я удивляюсь? Это мне второй круг тяжело дался, я ведь два дара одновременно развивал, парню намного проще. А при наличии такого количества практики, это тем более несложно. Если бы я поехал в Каменск пару лет назад, у меня бы к восемнадцати не второй, а шестой круг был. Ну пятый уж точно, а до этого, увы, я должен был себя сдерживать.

Я решил проверить внутренним взглядом состояние моих кругов маны, чего я давно не делал и был приятно удивлён. Четвёртый круг, и зелёный, и золотистый, сияли и пульсировали практически на грани. Совсем немного и можно будет делать прорыв на пятый. Тогда по статусу маны я буду наравне с Василием Анатольевичем и Олегом Валерьевичем.

Василий Анатольевич тогда, наверное, совсем изведёт себя завистью, что у меня такой быстрый прогресс. Но это уже будут его проблемы, к его колкостям и претензиям без повода я уже приобрёл иммунитет. Пусть он страдает, а я буду молчать и улыбаться. Даже язык ему не буду показывать, обойдётся.

А вот Олег Валерьевич за меня искренне порадуется ‒ душевный человек, искренний. Анатолий Фёдорович тоже искренний, иногда даже чересчур, но у него должность такая, он должен всех в тонусе держать.

В самый разгар процесса синтеза в дверь лаборатории очень скромно постучали.

– Костя, заходи! – крикнула Женя, добавляя необходимые ингредиенты промежуточного этапа.

Дверь чуть приоткрылась, там и, правда, был Константин.

– Там раненых охотников из пригорода привезли, – осторожно начал парень.

– Костя, говори чётко, что ты как неродной! – воскликнул я, помогая в этот момент девушке.

– Короче, – сказал он уже громче и шире приоткрыл дверь, теперь стали слышны крики и стоны из приёмного отделения. – Толпа придурков, соскучившаяся по приключениям на свою драгоценную з… В общем, много раненых, помощь нужна.

– Вань, ну ты тогда беги, я никак пока не могу оторваться от процесса, – сказала мне Женя, обведя рукой интенсивно булькающую установку.

– Принял, – сказал я, схватил на всякий случай штатив с эликсирами и быстрым шагом последовал за Костиком в сторону холла приёмного отделения, где трудился один Василий Анатольевич.

– А остальные на улице, там раненых много, – ответил на мой удивлённый взгляд практикант, точнее, санитар по должности, медбрат неофициально и начинающий целитель, но совсем в тени.

– Погнали, – сказал я, вручил ему штатив и отыскал глазами самого тяжелораненого.

Первым я принялся за мужчину лет сорока в изрядно потрёпанных доспехах, левая нога которого была больше похожа на отбивную. Такое впечатление, что её пожевал большой крокодил. От стопы и практически до середины бедра просто живого места не было. Мужчина лишь глухо и хрипло постанывал, чтобы кричать от боли у него просто не было сил. Странно, что он вообще в сознании с такими ранами и не истёк кровью насмерть.

Сначала я достучался до помутнённого от боли сознания пострадавшего и влил ему в рот наркозный эликсир. Потом выхватил у медсестры пару флаконов: один с перекисью, второй с антисептиком, быстро откупорил оба и начал обильно поливать раны, чтобы очистить от грязи и прочего.

Следующий этап ‒ окончательная остановка кровотечения и только потом принялся за раздробленные кости. К моменту, когда я убедился, что ни одной сломанной кости не осталось, мой запас целительной энергии был близок к нулю, как я ни старался её восстанавливать за счёт накопившейся в ранах негативной энергии.

Я начал тут же медитировать, а чтобы не терять времени, занялся орошением обширных ран лечебным эликсиром из специального пульверизатора, что делал до этого только с ожогами. При таких ранах этот способ нанесения тоже хорошо себя показал. Когда мой запас энергии восстановился, раны уже почти зажили, оставалось совсем немного, чтобы довести дело до конца.

– Костя, забирай! – крикнул я парню. – Практикуйся, только не до потери пульса. Если чувствуешь, что проседаешь, то лей эликсир.

– Понял, – кивнул Костик и начал с небольшой оставшейся ранки на внешней поверхности бедра.

А я тем временем двинулся дальше. Двоих обожжённых, я так же оросил из пульверизатора, потом переключился на молодого парня со сломанными рёбрами и большой раной на плече.

Раненый очень часто дышал и тихо постанывал от боли. Дав ему наркозный эликсир, я приступил к сканированию грудной клетки. Одно из сломанных рёбер повредило лёгкое, и у парня развивался клапанный пневмоторакс, значительно затрудняя дыхание. Торчащий в сторону лёгкого отломок ребра я поставил на место и прихватил костной мозолью, затем заживил рану на лёгком.

Прогрессирование пневмоторакса остановлено, теперь надо убрать воздух из плевральной полости.

– Света, неси малый операционный набор и самый большой шприц, – сказал я медсестре. – Троакар не забудь и систему для капельницы!

Девушка молча кивнула и стремглав понеслась в сторону операционной. Можно было бы транспортировать пациента туда, но я лучше пока займусь другими его ранами, да и инструменты ещё могут понадобиться, всё-таки я пока не всё с помощью одной магии в силах сделать. Ну вот дойду до седьмого круга, тогда наверняка про хирургические инструменты можно будет окончательно забыть. Или нет. Видно будет.

Рана на правом плече была достаточно глубокой, словно туда вошёл большой коготь и надорвал дельтовидную мышцу и бицепс. Остановка кровотечения и сращение мышц ‒ в первую очередь. Расходуемую целительную энергию сразу же восстанавливал за счёт трансформируемой на ходу негативной энергии, которой тут было более чем в достатке. Удивительно, как еще ткани изменяться не стали.

Света через пару минут принесла всё необходимое для дренирования пневмоторакса и стояла рядом, ожидая, когда я закончу с плечом. Манипуляцию с троакаром и дренажом мне придётся делать впервые, но тут мне в помощь опыт из прошлой жизни и подсказки нейроинтерфейса, который всегда был мне верным помощником.

– Антисептик, скальпель и троакар, – сказал я медсестре и требовательно протянул руку.

Глава 3

Стоило троакару войти над верхним краем ребра в плевральную полость, как мне в лицо ударила струя воздуха с брызгами крови, пациент уже задышал легче. Затем я ввёл дренаж, троакар немедленно был удалён, а с помощью шприца я быстро откачал весь оставшийся в полости воздух. Пациент спасён. Осталось срастить остальные переломы и заживить раны.

Переходя к следующему пациенту, я увидел, что и Евгения уже здесь, порхает от одного раненого к другому. Мы уже вылечили больше половины пострадавших, когда с улицы вернулись Анатолий Фёдорович и Олег Валерьевич.

– Так, я смотрю, вы тут неплохо справляетесь? – потирая руки, спросил Герасимов, окинув взглядом небольшое количество пациентов, которых нам ещё предстояло вылечить. – Ну да, уже немного осталось. Тогда я немножко вам помогу и отдыхать, а вы заканчивайте.

Как я и ожидал, Анатолий Фёдорович решил попрактиковать навык массового исцеления. И я не ошибся. Он подошёл к троим, сидевшим у стены, поднял над ними руки ладонями вниз и я увидел уже знакомые колебания воздуха, длившиеся не больше минуты. Бойцы дружно застонали, но потом быстро затихли и с изумлением рассматривали свежие, едва заметные рубцы.

– Ха, ну вот и всё! – воскликнул Герасимов, довольно улыбаясь, но в этот раз он не пошатнулся. – Даже уже не штормит. Теперь я пойду отдыхать, а всем остальным ‒ творческих успехов!

Ещё раз ухмыльнувшись, целитель помахал всем рукой и на самом деле направился в сторону ординаторской. Оставшиеся проводили взглядом его, потом вылеченных им солдат, потом снова приступили к работе.

Бравый пример заведующего придал сил и дело пошло веселее. К тому же к нам на помощь пришёл Олег Валерьевич. С оставшейся дюжиной легко раненных бойцов мы разобрались примерно за десять минут.

Когда всё закончилось, я обратил свой внутренний взор на круги маны. Увиденное очень порадовало ‒ четвёртый круг буквально потрескивал от натуги, просясь на прорыв. С улыбкой до ушей я направился вслед за шефом в ординаторскую, ненароком проигнорировав оклик Евгении. То, что она ко мне обращалась, я осознал только тогда, когда дверь в ординаторскую закрылась за моей спиной.

– Ваня, прекрати так улыбаться! – строго сказал мне нахмурившийся Анатолий Фёдорович. – Слепишь ведь! Что там у тебя такого хорошего произошло?

– Я готов! – торжественно заявил я.

– Великолепно! – сказал Герасимов и похлопал в ладоши, а потом слегка озадаченно посмотрел на меня. – Осталось только понять ‒ к чему.

– К прорыву пятого круга! – махнул я рукой и рассмеялся.

– А, ну это, действительно, приятная новость! – улыбнулся наконец шеф. – Тогда сегодня выспись как следует, завтра с утра позавтракай с аппетитом и сразу приходи сюда, отведу тебя в заветную комнату.

– А эликсир? – решил я уточнить на всякий случай.

– Сварим мы тебе необходимую жижу, не переживай, – отмахнулся Герасимов. – Можно было бы и сегодня, но он свежий лучше работает.

– Значит, я завтра опять одна работаю? – немного обиженно спросила вошедшая вслед за мной Евгения.

– Да, золотце, привыкай! – наставительным тоном произнёс Герасимов. – Алхимики вообще по обыкновению своему интроверты-одиночки, а ты уже прямо привыкла, что у тебя почти постоянно подмастерье под рукой. Так будет далеко не всегда. Или ты уже без него и не можешь?

Сказав последнее, Анатолий Фёдорович хитро сощурился, глядя на неё. Василий Анатольевич истерично хохотнул, но тут же закрыл рот рукой, словив недовольный взгляд от меня и шефа. Девушка, в свою очередь, резко покраснела до кончиков ушей.

– Чего это сразу я не могу? – обиженно спросила Евгения. – Нормально я одна справляюсь! Просто у нас в отделении такие объёмы эликсиров расходуются, что на одного алхимика слишком большая нагрузка. А Иван, между прочим, сам вызвался мне помогать, я никого и не просила!

Василий Анатольевич буквально давился от смеха, но вслух заржать так и не посмел. Евгения уже собиралась было выйти из ординаторской, громко хлопнув дверью, но шеф это движение вовремя пресёк.

– Ну ладно, ладно, угомонись, – сказал Анатолий Фёдорович, теперь уже как-то тепло и по-дружески. – Присядь лучше и расскажи мне, какая у нас там обстановка с эликсирами, как справляется новая вытяжная система?

Женя сразу переключилась на другую задачу и стала отчитываться по заданным темам. Румянец с щёк и ушей постепенно уходил. А я уставился в окно, на лениво трепещущую от лёгкого ветерка листву клёнов.

Задумчивое созерцание неожиданно было нарушено стремительно скользнувшим вдоль ветки силуэтом охотящегося горностая. Ещё мгновение и он неторопливо направился обратно к стволу дерева, удерживая в зубах придушенную им увесистую галку. Так, на одного пернатого крикуна теперь меньше, а мой питомец наестся до отвала. Молодец, хороший мальчик.

Пушистый зверёк удобно расположился на развилке ветвей недалеко от ствола и начал методично разделывать свою добычу. В какой-то момент он словно почувствовал мой взгляд и уставился прямо на меня светящимися, даже посреди дня, красными глазами. И это был не просто взгляд, а словно послание или обмен сообщениями. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом он снова вернулся к своей добыче.

Всё-таки это не совсем обычный горностай и не только по поведению. Ни у одного нормального, не изменённого Аномалией зверя, глаза сами по себе не светятся. Меня это, если честно, немного напрягало, но с другой стороны, а почему я должен в нём сомневаться? Он ведь носил мне добычу, как охотничий пёс, значит, он мне точно не враг, а скорее, друг. И именно это я и почувствовал в его взгляде ‒ теплоту, а не агрессию.

Надо научиться теперь правильно пользоваться такой странной, но интересной дружбой, а также придумать, как его за это благодарить.

Видимо, углубившись в свои мысли, я ничего не слышал из того, что происходило в ординаторской, так как пришёл в себя только от достаточно громкого окрика заведующего.

– Ваня! Ты живой там? – недовольно крикнул Анатолий Фёдорович.

– Да, простите, задумался, – виновато улыбнулся я, отворачиваясь от окна.

– Там парочку подростков привели, которые с котом что-то не поделили, – уже чуть спокойнее сообщил шеф. – Иди Константина проконтролируй, он будет ими заниматься.

– Хорошо, – сказал я, поднимаясь со стула, и только сейчас понял, что девушки нет в ординаторской. – А где Евгения?

– Уже соскучился, что ли? – противно хихикнул Василий Анатольевич.

– Вася! – рыкнул на него заведующий, потом спокойным голосом и с ноткой упрёка обратился ко мне: – Так она позвала тебя в лабораторию, а ты никак не отреагировал. Она развернулась и ушла недовольная.

– Сидит там теперь и вздыхает в скорбном одиночестве, – не удержался от комментария Василий Анатольевич.

– Я сейчас в тебя этим сундуком с шашками запущу! – на полном серьёзе сказал ему Герасимов и потянулся за деревянной коробкой.

– Да всё, всё! – насупился болтливый не в меру целитель. – Молчу!

– Вот и молчи себе в тряпочку, – буркнул заведующий и улёгся на диван. – Иди, Ваня, спасай детей от жестоких котов.

Моей улыбки Герасимов уже не увидел, так как почти сразу прикрыл глаза. Я вышел из ординаторской и отправился в холл приёмного отделения, где наш практикант уже любовался на результаты проделок разбушевавшегося домашнего животного.

– Работай, – кивнул я Константину, когда увидев меня рядом, он испуганно отпрянул от, действительно, сильно поцарапанных ребят. – Вы его в узел, что ли, завязать пытались? – спросил я уже у пацанов.

– В ванной хотели помыть, – сказал, всхлипывая, парнишка лет двенадцати. – Откуда мы знали, что он воду так не любит?

– А что, он у вас такой грязный был? – спросил я, не удержавшись от улыбки. Память прошлого услужливо подсунула в сознание весёлую картинку.

– Нет, – покачал головой мальчик, уставившись на свою расцарапанную руку. – Просто он долго сидел умывался, и мы решили ему помочь.

– Это ты решил ему помочь! – пискнул дрожащим заплаканным голосом мальчик лет восьми, с растопыренных пальцев его правой кисти на пол капала кровь. – А меня просил его подержать!

– Ну и не держал бы! – недовольно буркнул старший.

– Ага, чтобы потом от тебя опять пинка получить?! – на грани плача воскликнул младший, не в силах оторвать взгляд от собственной окровавленной руки.

– Ну теперь вы оба запомните, что коты ‒ не собаки, – ухмыльнулся я. – Их мыть не надо, они сами с этим неплохо справляются.

– Теперь запомнили, – грустно вздохнув, пробормотал старший.

– Вот и молодцы, – сказал я и обратился к Константину: – Начинай, а я рядом посижу пока.

Костик радостно кивнул и осторожно начал залечивать царапины на руке у мальчика помладше. Тот зажмурился и скривился, но мужественно терпел боль, не сказав ни слова, лишь тихонько поскуливая.

А практикант наш неплохо продвигается в лечении, надо отметить. По крайней мере, не намного хуже, чем я, когда сюда только приехал. Глубокие царапины исчезали одна за другой, а он даже пока ни разу не останавливался, чтобы помедитировать.

Закончив с первым пациентом, Костя всё же замер с закрытыми глазами, а полностью восстановившись, вновь продолжил работать, теперь уже со вторым пациентом. Моё вмешательство в процесс так и не понадобилось.

Когда довольные ребята поблагодарили за помощь и убежали домой, Костя устало улыбнулся и вытер рукавом халата пот со лба.

– А ты молодец! – похвалил я его. – Довольно-таки неплохо.

– Спасибо, – тихо произнёс парень и начал оседать.

Только сейчас я заметил, что он бледный и по цвету лица от халата почти не отличается. Я вовремя успел подхватить его и усадить на стул.

– Отдыхай пока, медитируй, – сказал я. – Скоро уже обед, тебе надо подкрепиться, как следует. Все же тебе еще учиться и учиться рассчитывать собственные силы.

– Да, плотный обед не помешает, – вяло улыбнулся Костя, постепенно приходя в себя.

– Тогда как увидишь буфетчицу с тележкой, приходи в ординаторскую, – сказал я, похлопав парня по плечу.

– Не, спасибо, – покачал он головой. – Я с медсёстрами пообедаю. Там Света какой-то салат из дома принесла, говорит, вкусный.

– Да у нас средний медперсонал обедает лучше, чем целители, – усмехнулся я. – Ну тогда ладно, обедай с ними, раз договорился. Тогда заходи в ординаторскую, если что.

Войдя в ординаторскую, я уже собирался громогласно поведать об успехах новичка в борьбе с царапинами, но Олег Валерьевич выразительно посмотрел на меня и приложил палец к губам. Анатолий Фёдорович тихонько похрапывал на диване, а Василий Анатольевич уснул в кресле с книгой в руках.

Олег Валерьевич сделал пригласительный жест и указал на доску, где уже были расставлены шашки. Эта игра ‒ не мой конёк, но и отказывать коллеге как-то неудобно. Ну и проиграю, ничего страшного, зато хороший человек порадуется. Да и, как я понимаю, он таким образом отдыхает от работы с пациентами ‒ по мне очень даже неплохой способ сбросить напряжение. Куда лучше всяких вредных привычек, которые порой начинают проявляться у целителей, особенно на фоне того, что они могут сами себя исцелять.

Я с деловым видом уселся напротив него и с ходу сделал первый ход белой шашкой. Я видел, как обычно начинает партию Василий Анатольевич, жаль, я дальше за игрой не следил, сейчас бы пригодилось. Теоретически можно подключить к игре нейроинтерфейс, но я строго-настрого приказал ему не вмешиваться, иначе так будет нечестно.

Триумфально проигрывая третью партию подряд, я вспомнил вдруг про Евгению, которая уже дважды безуспешно позвала меня ей помочь, а я оба раза её не услышал, а потом и вовсе забыл.

Хотел уже было встать и пойти в лабораторию, но в этот момент дверь в ординаторскую бесцеремонно распахнулась и вечно недовольная всем на свете буфетчица ввезла каталку с нашим обедом. Я с удивлением заметил, что здесь только четыре порции, значит, Женя свою уже забрала и обедает теперь в одиночестве в лаборатории. Вот же гордая какая и обидчивая к тому же. Ладно, после обеда к ней зайду, буду грехи замаливать.

– Анатолий Фёдорович, – начал вдруг Василий Анатольевич, доедая рис с курицей, – а как же так получается, что я тут до прорыва на пятый уровень несколько месяцев горбатился, а наш новичок созрел меньше, чем за месяц?

– А это всё потому, Вася, – шеф нарочито иронично выделил имя собеседника, – что наш новичок участвует в рейдах в Аномалию, где ему приходилось недурно потрудиться. Я почему-то предполагал, что все давно в курсе, что Аномалия ускоряет «созревание» колец маны для следующего прорыва.