Азат. Против крови

– Эх, брат, наши девушки безусловно красивые, но женой своей я вижу русскую девочку, блондиночку, – сказал он, его голос стал теплее. – Ту, которую выберу сам. Только представь, какие дети у нас будут.

Он хлопнул Тиграна по плечу, его улыбка стала шире. Тигран покачал головой, губы брата скривились в усмешке.

– Ага… только у меня другая картина перед глазами, – возразил он, его тон стал саркастичным. – Стоит твоя тёща, на ней платье, в котором её фигура похожа на гусеницу, с безразмерным декольте. В одной руке она держит бокал с вином, а другой качает твоего ребёнка в коляске.

Азат запрокинул голову и громко рассмеялся, его смех заполнил салон машины. Он вытер уголки глаз, всё ещё посмеиваясь.

– Успокойся, Тико, – сказал он, вновь хлопнув брата по плечу. – Я хочу сначала познакомиться, пообщаться. Мы же цивильные люди. Если я пойму, что она та самая, то как быть с тёщей, решу позже.

Тигран усмехнулся, его взгляд скользнул к Азату.

– Да кому ты лапшу вешаешь? – голос Тиграна был полон сарказма. – Решение у тебя на лице написано.

Азат свёл брови, улыбка исчезла с лица.

– Не придумывай, – бросил он, его тон стал серьёзнее. – Какое ещё решение?

– Окончательное, какое ещё… – ответил Тигран и растянул губы в усмешке.

Азат покачал головой и вернул взгляд к окну. Он смотрел на тёмные улицы, но перед глазами стояла Наташа.

«Брат меня знает лучше, чем я сам», – подумал он.

И если Наташа та, кем кажется, Азат сделает всё, чтобы она стала его.

Глава 12.

Особняк Алексеевых

Валентина Семёновна спускалась со второго этажа, её шаги были медленными, неуверенными. Одна рука цеплялась за перила, другая прижимала к голове шёлковый платок, завязанный наспех. Её лицо, обычно яркое, теперь было бледным, с тенями под глазами после вчерашнего. Но, как бы там ни было, Валентина всегда, что называется, «при параде»: мэйк, украшения, парфюм, – даже в этом состоянии она могла бы смело позировать на обложке глянца!

Валентина застонала, её голос эхом разнёсся по лестнице.

– О боже-е-е… моя голова… – она наконец добралась до гостиной. Её взгляд метнулся к Рите, стоявшей у окна. – Рита! Принеси мне мартини… срочно! – воскликнула, рухнув в мягкое кресло.

Михаил, сидевший в углу с чашкой кофе, резко поднял голову. Его брови сошлись на переносице.

– Какой ещё мартини, мам? – спросил он, его тон был резким, почти обвиняющим.

Валентина обернулась, прищурившись от света, лившегося через окно. Её виски пульсировали, напоминая о вчерашнем вине.

– Ой, сынок, – протянула она слабым голосом, но с ноткой раздражения. – А ты чего это в такой час – и не на работе? – спросила она скривившись.

Михаил потянул пояс халата, завязав его потуже, и прошёл к креслу. Сел в него, скрестив руки на груди.

– А что мне там делать, позволь узнать? – поинтересовался он, его голос от злости вибрировал. – Бизнеса почти нет, а ты вчера устроила цирк перед Григорянами.

Валентина постанывала, обеими руками прижимая платок к вискам. Она поднялась, пошатываясь, и опустилась в кресло напротив сына.

– А зачем же ты тогда вчера с этим армянином заперся в библиотеке, если вы не решали вопросы нашего бизнеса? – спросила она с болезненной гримасой на лице. – Вас не было около часа, если не больше.

Михаил, сощурившись, подался вперёд.

– Дорогая мамочка, – с сарказмом произнёс он, – должен тебе сообщить, что по щучьему велению ничего не бывает, – его голос стал тише, но острее. – Это только тебе так кажется. Захотела – тебе принесли, захотела – подали. А за всем этим стоял отлаженный механизм, который ты в секунду профукала! – стукнул он кулаком по подлокотнику.

Валентина вздрогнула, её лицо исказилось.

– Михаил! Да, я не права, но я твоя мать и попросила бы тебя не разговари… – начала она, но он перебил.

– Ой, мам, да всё, не хочу слушать… «не права»… – сказал он, вскочив с кресла, и заходил по гостиной взад-вперёд. – Думать надо было, прежде чем влезать в аферу эту, или хотя бы меня поставить в известность. А теперь я вынужден плясать под… дудук* этого хача!

Он остановился, глядя на мать. Внутри бушевала буря. Михаил понимал, что фактически жертвует сестрой ради привычной жизни, и это грызло его совесть. «Всё из-за матери», твердил он себе, пытаясь заглушить чувство вины.

Валентина запрокинула голову, закрыла глаза и прижала ладони ко лбу.

– Сын, прошу, говори потише, голова раскалывается, – простонала она жалобным голосом.

Он резко развернулся, его взгляд полыхнул.

– Что? – воскликнул Михаил. – То есть тебе плохо, да, мам?

– Очень… очень, сынок… – выдавила Валентина, её тон стал ещё более страдальческим.

Михаил сжал губы, его плечи напряглись.

– Может, тогда прекратишь пить? – сказал он, повысив голос. – Как мы себя поставили перед Григорянами из-за тебя! Ты перебрала вчера, и все это видели!

Валентина нашла в себе силы прикрикнуть на сына.

– Я тебе запрещаю разговаривать со мной в таком тоне! – сказала она, открыв глаза и сев ровно в кресле.

Михаил махнул рукой, его терпение лопнуло.

– Да делай что хочешь, у меня и так забот хватает, – буркнул он, направляясь к лестнице.

– Рита! Рита-а! – позвала Валентина, и её голос эхом разнёсся по дому. – Принеси мне бокал мартини и три оливки положи! О боже-е… моя голова сейчас взорвётся…

Рита появилась из кухни, её шаги были быстрыми.

– Сейчас сделаю, Валентина Семёновна, – сказала она кивнув.

– Ты ещё здесь? Поживее давай… – проворчала Валентина, откидываясь на спинку кресла.

Тем временем Наташа вышла из своей комнаты. Она надела простую футболку, натянула джинсы и перекинула через плечо кроссбоди с фотоаппаратом. Её светлые волосы были собраны в небрежный хвост. Девушка вздохнула, чувствуя тяжесть в груди, и направилась к лестнице.

– Наташа… Уже уходишь? – спросил Михаил, столкнувшись с ней, его голос был странно мягким. Он окинул сестру взглядом, заметив её повседневный вид.

Наташа заправила локон за ухо и сунула руки в задние карманы джинсов.

– Да, пойду прогуляюсь, – сказала она. Поведение брата ей показалось странноватым.

Михаил замялся, взгляд скользнул на секунду в сторону и вернулся вновь к сестре.

– А может, тебе платье надеть? – предложил он абстрактно, боясь того, чтобы она ненароком не заподозрила его в сделке с Азатом.

Наташа растерялась, её брови сошлись.

– Да не знаю… мне в этом удобно, – она пожала плечами.

Михаил кивнул, его лицо стало ещё напряжённее.

– Ну ладно… ладно, иди, – сказал он, махнув рукой.

– Угу… – Наташа повернула к лестнице, чувствуя на себе взгляд брата. «Что это с ним? – удивленно подумала она. – Обычно он буркнет «привет», проходя мимо, и не поднимет головы», – но тут же прогнала набежавшие мысли и сбежала лёгкими шагами по ступенькам.

– И куда это ты намылилась, красавица? – выкрикнула Валентина из гостиной, заметив дочь, направляющуюся к двери.

Наташа остановилась обернувшись.

– Привет, мам. Гулять иду, – ответила она ровным голосом.

Валентина махнула рукой, отправляя в рот оливку из только что принесённого бокала.

– Ай… иди, – буркнула она жуя. – От тебя всё равно толку никакого…

Наташа пропустила слова матери мимо ушей. Она уже привыкла к её колкостям, особенно по утрам после пьянки. Девушка вышла из дома, миновав пустой бассейн. Её взгляд задержался на нём. «Когда-то я любила с папой плавать… Эх, нет больше папулечки», – тоскливо, подумала она, поёжилась и пошла дальше.

Наташа бродила по парку, её фотоаппарат ловил случайных прохожих – старушку с сумкой, ребёнка с мячом. Она следовала туда, куда вели её ноги и вдохновение, не замечая тени, что двигалась за ней. Азат приставил человека, и тот следил за каждым её шагом. Через два часа она почувствовала голод. У Наташи были сэкономленные сбережения, она купила булочку и кефир в ближайшей лавке и направилась к скверу. Сев на скамейку, достала еду, мысли девушки витали где-то далеко. Вдруг за спиной раздался голос, глубокий и отдаленно знакомый.

– Добрый день, Наташа…

Сердце девушки замерло. Она медленно повернулась, и её глаза расширились.

*Дудук – армянский народный духовой музыкальный инструмент с двойной тростью. Он известен своими глубоким, густым и печальным звучанием, которое считается символом армянской культуры и идентичности. Дудук также известен как «циранапох» (абрикосовая труба).

Глава 13.

Наташа сидела на лавочке в сквере, её пальцы сжимали пакет кефира и булочку. Лёгкий ветер играл светлыми волосами девушки, а вокруг гудели голоса случайных прохожих. Она собиралась откусить кусочек булочки, но не успела, знакомый голос прервал её мысли. Её сердце дрогнуло.

– Здравствуйте… Азат, – удивлённо произнесла Наташа и подняла глаза, встретившись с его тёмным взглядом.

Азат обошёл лавочку и остановился, возвышаясь перед ней. Он склонил голову, его губы тронула лёгкая улыбка.

– Не помешал вам? – спросил Азат, его тон был мягким, но в нём читался интерес.

Наташа застыла, всё ещё держа кефир и булочку в руках. Она заметила, как взгляд Азата скользнул по её скромному перекусу, и пожала плечами, стараясь скрыть смущение.

– Нет… Я… гуляла и решила перекусить… вот, – сказала она, чуть приподняв продукты, как будто это было доказательством. Её щёки порозовели, и она на секунду опустила взгляд.

Азат улыбнулся шире, его глаза блеснули. От этой улыбки Наташе стало ещё больше не по себе, тепло разлилось по её груди.

– Вижу, – сказал он тёплым голосом, с лёгким намёком на шутку. – Часто гуляете здесь, Наташа?

Она подняла глаза, её брови слегка дрогнули. Его внимание заставило её сердце биться быстрее.

– Почти каждый день, – искренне ответила она.

Азат сцепил руки за спиной, его взгляд стал задумчивым. Он шагнул ближе, наклонившись чуть вперёд.

– Я тоже, – сказал он уверенным тоном, хотя это была ложь. Он читал её эмоции как открытую книгу, и ему нравилось, как она искренне смущается или удивляется.

– Правда? – Наташа удивилась, и светлые брови взлетели вверх. Её глаза расширились, полные невинного любопытства.

– Представьте себе! – ответил он, и его улыбка стала чуть наглее. Азат наслаждался её реакцией, стараясь скрыть, что следил за ней.

Наташа нахмурила брови, лицо девушки приняло озадаченное выражение.

– Странно, – протянула она, склонив голову. – Я вас раньше не встречала в этих местах.

Азат рассмеялся тихо, его глаза сузились.

– Да я и сам удивлён, – сказал он, пожав плечами. – Получается, мы с вами в одних и тех же местах бываем, а друг друга не замечали.

– Наверное, – ответила Наташа неуверенно. Она заметила, как проходящие мимо девушки бросали любопытные взгляды на Азата, и это только усилило её смятение.

Азат проследил за её взглядом, его губы дрогнули в лёгкой усмешке. Он шагнул ещё ближе, и его тень упала на неё.

– Вижу, вы пропустили завтрак? – спросил он, приподняв густые брови и кивнув в сторону её кефира с булочкой.

Наташа мягко усмехнулась, открывая его взору маленькую ямочку. Она опустила взгляд, пряча улыбку.

– Да-а… не люблю рано завтракать, – сказала она шутливо. – Так что это, скорее, обед.

Азат заметил ямочку и, сам того не осознавая, улыбнулся в ответ. Её простота трогала его.

– Какое совпадение, – произнёс он задумчиво, растягивая слова. Взгляд Азата задержался на лице девушки. – Я тоже по утрам не завтракаю.

– Вы шутите? – Наташа улыбнулась шире, её брови снова взлетели, но на этот раз с лёгким вызовом.

Азат покачал головой, его глаза блеснули.

– Нет, – сказал он твёрдо. – Здесь неподалёку кафе… я там иногда завтракаю.

Это была ещё одна ложь, но он надеялся, что Наташа не заметит. Азат знал, как обаять женщину, но сестра Михаила была другой – её искренность сбивала его с толку. Он не хотел девушку спугнуть и ничего лучше не придумал, как пойти на лёгкий обман. Азат видел, что Наташа неравнодушна к нему, и это только подогревало его интерес.

– Это которое? – спросила Наташа, и её глаза загорелись любопытством. Она наклонилась чуть вперёд, не отрывая от него взгляда.

Азат замялся, его улыбка стала чуть натянутой. Он не хотел врать, но другого выхода не видел. Актёр из него был никудышный, и он не хотел, чтобы она его разоблачила.

– Не помню, как называется… на языке крутится, никак не вспомню, – сказал он, пожав плечами.

Наташа прищурилась, её губы дрогнули в лёгкой усмешке.

– Может, «Времена года»? Который в начале квартала? – спросила она оживлённо.

Азат кивнул и протянул ей руку.

– Пойдёмте проверим? – предложил тёплым голосом с намёком на лёгкий флирт.

– Но я… – хотела отказаться Наташа, но Азат прервал её, не позволив договорить:

– Наташа, я настаиваю. Мне будет приятно угостить вас обедом, а иначе я рискую остаться голодным, – и один уголк рта приподнялся в лёгкой усмешке.