Двадцать два несчастья. Книга 5

Деваться мне было некуда, свернуть тоже, потому что и с той, и с другой стороны топорщились заборы, которые стояли впритык. Оставалось или развернуться и бежать обратно, или же двигаться наперерез соседу.

Ну, как-то мы не привыкли бегать от проблем, поэтому я все-таки рванул вперед.

– Стой! – крикнул мне Смирнов и, видимо, для дополнительной иллюстрации замахал руками, словно пловец брассом.

Я остановился.

– Что? – спросил я.

– Слышь, сосед, – сказал он, щербато улыбаясь, – у тебя двести пятьдесят рэ занять будет? Я сразу верну. Мамой клянусь!

– Нет, – сказал я.

– Врешь, скотина! Че жлоб такой, а?! – возмутился Смирнов и замахнулся на меня, но запнулся, покачнувшись, и упал спиной на землю.

– Осторожнее, – сказал я, посмотрел на соседа, но тот уже спал, аж похрапывал.

Оставлять его лежать на холодной земле было как-то нехорошо и неправильно. А с другой стороны, что я с ним сейчас сделаю? Он бы и так, и так упал.

Приняв соломоново решение, я подтащил его к соседнему двору, где была вместительная скамейка, больше похожая на садовый диванчик, и взгромоздил туда. Так он хотя бы от холодной мокрой земли не заработает никаких проблем с почками.

После пробежки я отправился на работу в больницу. Да, не нравилось мне такое «условное» устройство на работу на птичьих правах, но выбирать не приходилось. Тем более что справка требовалась в аспирантуру, и чем скорее, тем лучше.

Сегодня в кабинете, который мне показала Лида, собрались все медицинские работники.

– Здравствуйте, – сказал я, заходя внутрь.

Все начали отвечать нестройным хором. Стулья уже были заняты, так что места для меня не нашлось, и я тихонечко пристроился у стеночки. А про себя усмехнулся – история с Серегой повторялась. Карма у него, что ли, такая? В Казанской горбольнице № 9 ему тоже места не было.

Но я, как ученый, в карму хоть и верил, но придерживался мысли, что ее всегда можно скорректировать в нужную сторону. Однако сейчас решил чуток подождать. Нужно сначала присмотреться, что к чему.

Тем временем все меня исподтишка разглядывали. Но в разговоры не вступали. Пока во всяком случае.

Наконец появилась Александра Ивановна. Тяжелой поступью она ввалилась в кабинет, и сразу стало очень тесно.

– Здравствуйте! – буркнула она тоном очень занятого человека и сразу нахмурилась. – Бастраков! Где Бастраков?

От холодильника отлип юркий мужичок в халате:

– Я здесь, Александра Ивановна.

– Что там по расписанию? Вы Загайнова в Йошкар-Олу направили?

– Да, все документы подготовлены еще вчера, – принялся быстро-быстро отчитываться Бастраков. – После обеда пойдет машина, и отвезем.

– Хорошо, – кивнула Александра Ивановна. – А что по октябрьскому перерасходу? Где Зинаида Петровна?

– Она сказала, что задержится, – пискнула со своего места Лида.

– Она же знает, что у меня планерка с утра! – вызверилась Александра Ивановна, но тут же резко остыла: – Ладно, когда появится – пусть сразу ко мне. Нам до вечера надо закрыть октябрьскую отчетность.

– Хорошо, – кивнула Лида, торопливо царапая указания в блокнот.

– Что еще? – спросила главврачиха и с подозрением посмотрела на коллектив.

Все втянули головы в плечи.

– Жалоба! – сказал Ачиков, который с гордостью сидел справа от Александры Ивановны. – От Чепайкина.

– Опять? – застонала Александра Ивановна. – Ну где я ему сейчас людей найду?! И так ничего не успеваем!

– Так у нас же теперь Сергей Николаевич есть, – вкрадчиво сообщил Ачиков и расплылся в доброй улыбке.

Глаза у Александры Ивановны вспыхнули, и они с Ачиковым понимающе переглянулись.

– Да, коллеги, знакомьтесь, – спохватилась она и кивнула на меня. – Епиходов Сергей Николаевич. Хирург. Нейрохирург. Из Казани.

Все заулыбались, а две молодые девушки в коротеньких белых халатиках стрельнули в меня глазками.

Александра Ивановна посмотрела на меня и добавила:

– Это за него звонили и просили из министерства.

При этих словах по кабинету прошелестел еле заметный гул.

Глава 7

В комнате воцарилась густая, ощутимая даже на ощупь тишина. На меня смотрели по-разному: со злостью, с завистью, с подозрением и даже с жалостью – равнодушным не остался никто.

Я мысленно ухмыльнулся, стараясь, чтобы на лице не отразились эмоции – знатно удружила мне Александра Ивановна, четкий ход. И весь коллектив против меня одним махом настроила, и соломки заодно себе подстелила. Так что, когда она меня отсюда выест (а в том, что выест, я теперь даже и не сомневался), вопросов к ней не возникнет: на Руси мздоимство было всегда, но тех, кого продвигали открыто, не любили никогда.

Поэтому комментировать я этот выпад не стал никак. Пока у меня ресурса нет, чтобы в подобной позиционной войне в лоб бодаться.

Нет, мы пойдем другим путем.

Вместо этого я спросил, переключая часть спектра эмоций коллектива:

– Так что там с Чепайкиным?

Ачиков, который со злым веселым интересом наблюдал, как я отреагирую на слова Александры Ивановны, сдулся и сказал серым голосом:

– Жалоба у Лиды находится. Нужно сходить к Чепайкину и проверить его диагноз. По необходимости провести лечение.

Они с главврачихой переглянулись.

– Да, Сергей Николаевич, сходите, – с добренькой улыбочкой сказала та. – Нужно вам начинать в работу включаться.

И опять такая ехидненькая усмешка, мол, ты вообще ничего не делаешь. Хотя на работу я только вышел, а свой первый час в больнице трачу на планерку. Но объяснять и оправдываться толку нет – позиционная война на этом вся и построена. Начнешь доказывать и объяснять очевидное, тебя потом еще истеричкой выставят.

Но в эти игры вполне успешно можно играть и вдвоем.

И я неплохо это умел.

Поэтому добавил, отзеркалив такую же «добренькую» усмешечку:

– Александра Ивановна, а консилиум когда будет? Чтобы я не опоздал.

– Какой еще консилиум? – недоуменно поджала губы она.

– Ну, вчера Сергей Кузьмич нам с Лидой сказал, что у вас здесь какой-то сложный случай с больным и он сам не справляется. Просил, чтобы я подключился, а то он диагностику не может провести.

Глаза Александры Ивановны полыхнули гневом, а Ачиков чуток сдулся и покраснел. Лида вжала голову в плечи и постаралась слиться с интерьером. Народ еле слышно зашушукался, и градус в комнате чуть изменился. Ненамного, но атмосфера потеплела.

Чего я и добивался.

– Сергей Кузьмич – высококвалифицированный и опытный врач! – отчеканила Александра Ивановна и холодно посмотрела сначала на меня, затем на весь коллектив. – И успешно ставит диагнозы сам. Если он и хотел привлечь вас, Сергей Николаевич, то только с целью проверить вашу профессиональную компетентность.

– То есть моя помощь в этом вопросе не нужна? – невинным голосом уточнил я.

Александра Ивановна вспыхнула, но сдержалась и выдавила:

– Займитесь жалобой Чепайкина! Хоть чем-нибудь уже займитесь, что ли!

С этими словами она встала и, ни слова больше не говоря, вышла из кабинета.

Планерка, видимо, была окончена.

Ачиков юркнул в дверь вслед за ней.

Остальные тоже торопливо потянулись в коридор. Со мной никто не заговорил, словно меня здесь и не было.

– Сергей Николаевич, одну минуточку, – сказала Лида и вручила мне жалобу Чепайкина.

Изучив ее, я недоуменно хмыкнул, потому что содержание было какой-то бессвязной белибердой.