Кощей. Похититель невест

Делать нечего. Исполнив эффектный пируэт, глашатай выпрыгнул в центр арены.

– В следующей схватке, – провозгласил он, – с Варварой сразится железный рыцарь, который скрывает своё благородное имя!

И в очередной раз рог огласил арену приветственным рёвом. Ворота снова поднялись, и изумлённое «Ааах!» волной пронеслось по трибунам. Много диковинок повидали жители стольного града, но такого чуда им ещё не являлось. Железный рыцарь был не совсем железным. Он походил на огромную бочку, окованную металлическими пластинами и обмотанную массивными цепями. На крышке бочки красовалась железная луковка, а к верхнему краю была привешена бочка поменьше – с окнами-отверстиями. Она покачивалась, будто кивала. И из-за этого рыцарь был похож на сгорбившегося великана, который, опустив буйную головушку, грозно наступает на свою противницу. При этом рыцарь шипел, лязгал железными башмаками, тяжело переставляя ноги, и испускал какую-то особо вонючую гарь из двух выхлопных труб.

В довершение всего великан держал в левой руке небольшой щит-солнце с острыми лучами, а в правой руке-клешне – меч с зазубренным лезвием. Оружие было огромным. Величиной с Варвару, если не больше.

В первый момент Варвара опешила. Но ещё не исчезнувший кураж дал о себе знать.

– Агафья! – крикнула она через плечо, не отрывая глаз от гиганта.

– Бегу, бегу! – Нянька метнулась к ней со снаряжением в руках. – Наподдай ему, милая!

Оружейники успели почистить меч и щит от пыли и даже подправили вмятины на шлеме.

– Давай-давай, наряжайся, – прошипел царь Горох, наблюдая за богатыршей из кабины. – Всё равно не отобьёшься, Варварушка… – Он нажал на рычаг. – Быть тебе моей женой!

Великан вдруг подскочил и неожиданно быстро побежал к Варваре. Каждый его шаг-прыжок поднимал облако пыли и отдавался гулким грохотом. На последних шагах замахнулся мечом. Первый удар Варвара приняла щитом. Её отбросило назад, и она едва успела сгруппироваться, чтобы не упасть навзничь. А в следующий момент щит, столько времени верно ей служивший, раскололся на несколько частей. Варвара вскрикнула – больше от неожиданности, чем от испуга, – но горевать над любимым щитом было некогда: великан снова наступал. Варвара пригнулась – и лезвие меча с низким свистом пронеслось у неё над головой.

Девицы на трибунах завизжали. Мужчины загудели. Бой боем – но всё же предполагалось, что Варвара станет невестой победителя. А как же ей быть невестой, если этот полоумный зарубит её?!

Варвара тем временем лихо запрыгнула на бочку и принялась рубить железную маковку. Великан завертелся, пытаясь скинуть богатыршу. Внутри кабины трясло так, что царю приходилось одной рукой придерживать корону, чтоб она не свалилась с макушки. Однако происходящее его искренне веселило.

– Ну давай, давай! Ударь меня! – кричал он, хоть и знал прекрасно, что богатырша его не услышит.

Смотровое окошко вдруг разлетелось на мелкие осколки, и в кабину просунулось остриё меча. Кажется, у Варвары всё-таки есть шансы дотянуться до него.

Горох отпрянул. Нужно это заканчивать. Он нажал на педаль, дёрнул за рычаг – и рыцарь, взмахнув мечом, сшиб Варвару рукоятью. Она отлетела в сторону и упала на песок. Люди на трибуне охнули, все вытянули шеи, разглядывая, как там она. Но Варвара поднялась быстро. Только вот шлем, принявший на себя удар, теперь из-за вмятины мешал обзору. Поэтому она сняла его и отбросила в сторону. Лучше уж совсем без него.

Механический рыцарь тряхнул своим щитом-солнцем и двинулся на Варвару. Та бросилась ему навстречу, прямо перед ним рухнула на колени и по инерции проехалась под днищем, полоснув по нему мечом. Она рассчитывала рассечь механического противника снизу, раз уж сверху не получилось. Но рыцарю это не повредило. Вообще никак. Дно было укреплено не хуже верхушки.

Варвара выдохнула. Ничего. У этой бочки должно было быть слабое место, и она его найдёт. Вскинув меч, она снова бросилась на рыцаря. Но тот неожиданно поднял ногу и попросту пнул Варвару.

Она перелетела через всю арену и рухнула у деревянного заграждения. И на этот раз поднялась не сразу. Кольчуга, конечно, её спасла, но ей нужна была передышка, давать которую ей не собирались.

– Дорогая ты моя, драгоценная, – протянул царь Горох, глядя на Варвару через разбитое окошко. – Все твои денежки теперь моими будут… Получай!!! – Он нажал на рычаг – и кулак рыцаря полетел Варваре прямо в голову. Она зажмурилась. По трибунам пронёсся вздох ужаса. Но кулак остановился в миллиметре от её лица. – Ой… – опомнился Горох в последнюю секунду. – Чуть не прихлопнул. – Было бы крайне недальновидно избавиться от хозяйки сокровищ ещё до свадьбы.

С трибун послышался недовольный свист.

– С ума сошёл, что ли?! Идиот! – крикнул кто-то.

Его поддержали возмущённым гулом.

– Да не вякайте, – отмахнулся Горох.

Надо было обездвижить Варвару, чтобы глашатай признал его победителем. Тогда можно будет выбраться из этой душной бочки и заняться уже приятными делами – подсчётом приданого своей невестушки. Но, как назло, рычаг, который только что работал легко и свободно теперь не желал поворачиваться.

– А чё заело-то? – Царь навалился на него всем телом. В глубине механизма что-то хрустнуло, и обломок рычага остался у Гороха в руке.

Он с чувством ругнулся. Ладно, не беда. Он глянул в окошко, чтобы проверить, как там Варвара, и обомлел – возле частокола, где только что лежала богатырша, никого не было.

– А ты где?! – прямо-таки возмутился Горох. – А это чё такое, чё такое?!

Варваре хватило времени, чтобы прийти в себя и оценить обстановку. Бочка на ножках, несмотря на свой неуклюжий вид, оказалась слишком крепкой. И неожиданно ловкой. Но правила турнира гласили, что если участник боя по какой бы то ни было причине покидает арену, то он считается проигравшим. Это Варвара организовать могла.

Собравшись с силами, она снова кинулась под брюхо рыцарю и схватила его за ногу. Ей понадобилось по-настоящему богатырское усилие, чтобы оторвать его от земли, но потом дело пошло легче – раскрутив конструкцию, Варвара отправила её в свободный полёт. Бочка, дрыгая ногами и руками, описала широкую дугу и исчезла где-то далеко за пределами арены.

Глава 5

Царь и Петрушка

Жуткий полёт казался бесконечным. Царя Гороха мотало по всей кабине. Он бился о стенки, а проклятые рычажки, рожки и прочие торчащие детали впивались ему под ребра и во всякие мягкие места, будто мстили за неаккуратное обращение. Горох успел припомнить всех известных богов – и Перуна, и Велеса, и Мокошь, и…

Хрясь!

Посадка тоже оказалась жёсткой. Горох успел вцепиться в кресло перед самым падением, иначе и костей было бы не собрать. От удара у бочки хрустнула боковина и отвалился входной люк. Царь выбрался из него, вне себя от злости.

– Всех мастеров велю казнить! – в сердцах воскликнул он. – Последние деньги на эту махину потратил…

Он пнул лежащего рыцаря – и тут же с воем схватился за ушибленную ступню.

– Нужно было у немчуры заказывать, – раздался вдруг ехидный голос.

Горох тут же забыл о ноге и нервно заозирался по сторонам. Только сейчас он заметил, куда попал. В какую-то глухую подворотню. От внешнего мира её отделяла высокая деревянная стена, сколоченная из старых, местами уже подгнивающих досок. Задние стены домов, когда-то белёные, покрылись трещинами, облупились и посерели от грязи. Маленькие окошки были плотно закрыты простыми деревянными ставнями. На некоторых висели внешние засовы. Мостовой, если тут, конечно, когда-нибудь была мостовая, не было видно под толстым слоем грязи. Вдалеке тревожно мялась парочка свиней – рыцарь рухнул с неба прямо в лужу, в которой они возились.

Словом, местечко выглядело довольно уныло. Но тут кто-то был…

– Кто здесь? – спросил Горох, изо всех сил пытаясь придать своему голосу должную твёрдость.

– Поигра-ай со мной… – протянул невидимый собеседник.

Царь резко развернулся на голос и увидел большую кучу мусора – какие-то сломанные колёса, щербатые лопаты с кривыми черенками, разбитые горшки и ветхие тряпки. Но поверх всего этого стоял некий предмет, прикрытый серой простынёй. Хотя по сравнению с остальным барахлом она казалась почти свежей.

– Подходи, не робей, ваше величество, – усмехнулся голос.

Да, он доносился именно из-под этой простыни. Царь нахмурился. Возможно, в другой раз он предпочёл бы не связываться со странными голосами. Мало ли какие духи нечистые водятся в подворотнях стольного города. Изгоняешь их, изгоняешь, ведунов звать приходится – а толку никакого: возвращаются на запах человеческих грешков, как крысы на помойку.

Однако сейчас царя всё ещё обуревали злость на негодяйку Варвару и разочарование от упущенных богатств, и он не собирался позволять командовать какой-то тряпке.

Он решительно направился к предмету и сдёрнул с него простыню.

Петрушка.

Это был Петрушка.

Всего лишь тряпичная шутовская кукла в грязном колпаке с отворотом и рваной зелёной жилетке. Из-под колпака торчали обрывки чёрной пакли, изображавшей волосы. А через всё облупленное лицо Петрушки была намалёвана широкая зубастая ухмылка, делающая его довольно жутким.

Царь поднял куклу. Иногда скоморохи-потешники, давая представления с такими наручными куклами, накладывали на них простенькие заклинания – покупали их у деревенских ведуний по пятаку за десяток. Заколдованная таким образом игрушка могла болтать всякую чушь примерно час. А для представления больше и не надо. У этой, видать, колдовская сила ещё не выветрилась.

Царь надел Петрушку на руку. Кукла тут же повисла, как и полагается тряпичной игрушке.

– Вот же уродец! – хохотнул Горох.

Будто в ответ позади что-то громыхнуло. Царь мигом обернулся и увидел стайку крыс, удирающую через подворотню в тёмный подвал.

Когда он снова обернулся, Петрушка стоял торчком, ухмылялся во все тридцать два зуба и смотрел на царя с нехорошим прищуром.

– Приве-е-ет! – протянул он, и его голова с мелодичным звоном провернулась вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов. – Йо-хо-хо-хо! Поиграем! – И не успел царь испугаться, как в руках Петрушки появилась увесистая дубинка, которой он принялся лупить Гороха.

– А-а-а! – завопил Горох и забегал по проулку, пытаясь стащить Петрушку с руки. Но тот сидел словно приклеенный.

Промелькнула холодная мыслишка, что это не просто игрушка с подложенным заклинанием, а какая-то нечисть, и от этого испуг превратился в настоящую панику.

Петрушка хохотал всё громче и всё бойчее орудовал палкой, колотя царя.

– Стража! Стража! – вопил тот, но его крики будто тонули в густой вязкой грязи.

– Давай, вопи! Вопи ещё! – подначивал Петрушка. – Никуда не денешься.

Горох упал на землю, навалился на Петрушку и, собрав все силы, сдёрнул куклу! С воплем отбросив Петрушку подальше, он, оскальзываясь на досках, побежал прочь, к просвету между домами. Надо выбраться отсюда. Куда угодно. К людям! К страже! Но с каждым шагом возникало ощущение, что он стоит на месте.

Царь глянул себе под ноги. Он никуда не сдвинулся, потому что увяз по щиколотку в грязи и его засасывало всё глубже.

Петрушка разразился злым хохотом.

Царь вскинул голову. Нечисть – а теперь уже не было сомнений, что это не просто кукла, – ползла к нему, перебирая ручками и волоча за собой тряпичное тельце. Голова Петрушки вертелась на шее, издавая скрипучие фальшивые звуки, словно сломанная музыкальная шкатулка.

Царь забарахтался, пытаясь отползти подальше.

– Люди! – снова попытался позвать он на помощь. – Стража! Кто-нибудь! Уйди! Уйди!

– Не бо-ойся! – скалился Петрушка. Его глаза выпали из орбит и качались на пружинках, но всё равно каким-то образом внимательно следили за царём.

Внезапно царь наткнулся на какой-то предмет. Он обернулся и увидел… будильник. Большой, с кривыми стрелками и золотым ободком вокруг циферблата. Он смотрелся здесь настолько чужеродно, что царь на мгновение опешил.

И вдруг обнаружил, что жуткая музыка прекратилась.

Царь испуганно посмотрел перед собой. Петрушки не было. Пропал.

Горох замер на мгновение, не в силах поверить, что ему так повезло. Он собирался уже встать, как вдруг над головой у него раздался пронзительный дребезжащий звон. Горох подскочил и в ужасе уставился на свою руку. Петрушка снова сидел на ней как влитой и со смехом размахивал звенящим будильником.

– Может, полетаем? – весело предложил он.

И царь почувствовал, что его тянет вверх, а ноги отрываются от земли.

– Отпусти-и-и! – взвыл он, когда они поднялись почти до самых крыш.

– Отпустить? – переспросил Петрушка и, разжав пальчики, отпустил будильник.

Тот шмякнулся о землю и разлетелся на шестерёнки, пружинки и осколки. Но хоть дребезжать перестал.

– Опусти! – поправился царь. – Поставь меня на землю, слышь! Чего тебе от меня надо?!

– Другой разговор! – заявил Петрушка и действительно опустил царя. Но не на землю, а прямо в стоящий у стены большой деревянный ящик, в котором пахло тухлой капустой. Что там в реальности было на дне, царь рассмотреть не смог – сверху упала крышка, и он оказался в полной темноте.

Вдруг вспыхнул огонёк. Это Петрушка словно свечку поджёг собственный палец. Язычок был слабеньким, и его робкого света хватало лишь на то, чтобы осветить бледное лицо куклы с её жуткой ухмылкой.

– Ты кто таков?! – рявкнул царь. – Чего тебе от меня надо?

– Я Петрушка… Разговор у меня к тебе есть.

– Какой ещё разговор?

– Слышал, ты на Варваре хочешь жениться?

Горох разозлился. Чтобы ещё нечисть топталась по его больным мозолям!

– Не твоего ума дело… – огрызнулся он. – Люблю я её! – Он вскочил, в последний момент испугавшись, что стукнется головой о крышку и потеряет корону. Но, к своему удивлению, обнаружил, что место, где они находятся, гораздо больше обычного ящика.

– Другим сказки рассказывай… Приданое-то у неё богатое.

– А у меня казна пустоватая… – растерянно откликнулся царь. – Он взмахнул рукой с надетым на ней Петрушкой в надежде, что огонёк на его пальце осветит побольше пространства и можно будет осмотреться. Но пятно света оставалось крошечным, и царь видел лишь дощатый пол и чувствовал назойливый запах тухлой капусты. А Петрушке будто было всё равно, что им размахивают.

– А хочешь, твоя казна будет ломиться от золота? – нараспев спросил он.

Царь остановился:

– Как это?

– Увидишь!

Петрушка снова дёрнул царя вверх, и они, выскочив из ящика, полетели прочь из подворотни.

– Куда?! Куда ты меня тащишь? – заорал царь, правда, уже не пытаясь сопротивляться дьявольской кукле.

– На Варвару глянем! – И Петрушка с улюлюканьем поднялся выше, утаскивая за собой царя.

* * *

Турнир подходил к концу. Но финал получился впечатляющим. На руку Варвары претендовал Соловей-разбойник! Хотя он, может, не столько хотел жениться на богатырше, сколько просто победить её. В последнее время в поединках с богатырями у него не ладилось. Уже даже скоморохи начали сочинять обидные частушки о его провалах, и Соловью позарез надо было взять реванш хоть с кем-то из богатырского племени.

И вот, стоя на арене Тридевятого царства, он свистел что было мочи. Зрители на трибунах сидели, зажав уши, а Варвара старалась преодолеть мощную струю ветра и звука, не дающую ей подступиться к противнику. Она воткнула свой меч в землю, чтобы удержаться на месте, но это была провальная тактика. Она не могла даже пальцем шевельнуть. Поднятые свистом клубы песка и пыли набивались в рот и в глаза. А Соловей, очевидно, мог свистеть ещё долго. Что ж, до вечера тут торчать как вкопанной?!

Мимо пролетел глашатай. Бедолага, видать, решил прокомментировать происходящее, подошёл слишком близко – и соловейским свистом его прижало к ограде арены. И Варваре пришла в голову идея. Она отпустила меч и, позволив потоку воздуха подхватить себя, сгруппировалась, у самой ограды перекувырнулась, подхватила края своего плаща и практически взлетела на силе ветра от свиста Соловья.

Тот сделал было малюсенькую передышку, чтобы набрать в грудь воздуха для следующего захода, – и обнаружил, что Варвара пропала. Он поперхнулся, закашлялся и поманил пальцем глашатая:

– Чё стоишь, кха-кха! Постучи, кха-кха!

Глашатай кинулся к нему, но едва оказался рядом, Соловей схватил его за горло:

– Где Варвара?

– Помилуй! – жалобно прохрипел глашатай. – Я не знаю… Улетела куда-то…

– Варвара! Ты где?! – крикнул Соловей.

– Здесь я, свистун. – Она приземлилась прямо перед ним и, не дав ему набрать в грудь воздуха, ударила его промеж ног. Соловей всё-таки свистнул – тоненько и жалобно. И осел на землю.

Глашатай с облегчением объявил победу Варвары.

Агафья притащила ей золотую братину с водой. После такого боя надо как следует освежиться. А ошалевшие от залихватского свиста зрители принялись аплодировать.

– Нет такого удальца, который мог бы победить нашу Варвару! – крикнул кто-то.

Его поддержали одобрительными возгласами.

– Разве что Кощей Бессмертный! Тебе его не победить!

Трибуны мгновенно затихли. Варвара опустила сосуд, вытирая губы рукавом. А глашатай устремил взгляд на царскую башню – именно оттуда кричали про Кощея.

Ложа больше не пустовала. Там сидел царь Горох со скоморошьей куклой на руке. Когда он вернулся? Никто не заметил – все следили за поединком Варвары и Соловья. Это он крикнул про Кощея? Наверное. Больше-то некому. Царь, заметив, что на него смотрят, отпрянул вглубь ложи. Петрушка снисходительно ухмыльнулся, но тянуть его обратно не стал.

Между тем по рядам пополз согласный ропот.

– А ведь точно! – подтвердил кто-то довольно громко.

– Вдруг он тебя похитит?! – снова крикнул Петрушка. – Что тогда?

– Да! Что будешь делать? – подхватили с трибун.

Вопрос был крайне интересный на самом деле. И все зрители, даже барышни под резным навесом, вытянули шеи, выглядывая Варвару. Ей надо было что-то ответить.

– Ну… тогда… – Варвара ненадолго задумалась. – Выйду за доброго молодца, который освободит меня от этого злодея!

Одобрительный гул затопил трибуны. Ответ был правильным. Если кто-то сможет победить злодея, с которым не справится Варвара, значит, он точно достоин её руки. Логично? Логично!

– Смекаешь? – спросил Петрушка у царя.

– Чё тут смекать-то? – недовольно пробурчал тот

В руке Петрушки вновь появилась палка, и царь инстинктивно отклонился, ожидая удара, но уродец просто почесал себе спину.

– Будет Варвара твоей невестой, – заявил он, скребя палкой себе по загривку.

– Врёшь ты всё, – отмахнулся царь.

– Не вру! Слово даю. А поможет нам в этом Кощей.

– Это как это? Как это?

– А так…

Петрушка склонился к царю и принялся нашёптывать ему на ухо. У царя Гороха округлились глаза:

– Так он же бессмертный…

– Ну это как сказать… Так что, договорились? – И он протянул для пожатия свою тряпичную ручонку.

Царь на мгновение задержал на ней взгляд. Связываться с неизвестной нечистью себе дороже. Подлое племя. Но будто у него есть выбор. Казна пуста. В бою Варвару победить не удалось. Может, ему как раз и не хватало такого помощника?

– Договорились! – отрезал царь и наотмашь ударил по ладони Петрушки.

Глава 6

Как Колобок от Лиса ушёл

Первое правило безопасности при посещении Вражьего леса гласило – не ходите во Вражий лес.

Это самое надёжное, что можно придумать. Потому что если путнику удавалось не подцепить дикую кикимору, миновать логово Лиха Одноглазого, не разбудив его, избежать русалочьих колодцев и не привлечь внимания Кощея Бессмертного, то всегда был шанс стать ужином для волков.

А уж если человек может запросто стать едой – то что говорить о том, кто был едой по изначальному замыслу? Ему уж точно нужно держаться подальше от этого места. Так размышлял Колобок, катясь через полянку, которая на первый взгляд казалась вполне безопасной. Но на всякий случай он прикрывался двумя еловыми ветками. Что делать-то, если он уже попал в этот лес?..

– Выжить любой ценой, – бормотал он себе под нос. – Вот главная задача, если вас могут съесть в два счёта.

– Каррр! – С хриплым криком над Колобком пронеслась огромная ворона.

Тот в ужасе замер, накрывшись еловыми ветками. Почему этот лес вообще называют Вражьим? Этого уже никто не помнил. Может, оттого, что тут было полно коварных оврагов и рытвин, а ещё колдунов и ведьм, вороживших по ночам? С Кощеем во главе, знамо дело. Или же оттого, что за каждым кустом поджидал враг.

Кстати, о кустах.

Переждав, пока ворона скроется, Колобок вынырнул из-под веток и увидел прямо перед собой куст, усыпанный блестящими чёрными ягодами.

– Чтобы выбраться из леса, надо быть сильным и ловким! – Он подкатился к кусту и принялся срывать ягоды и отправлять их в рот. – А для этого надо быть сытым!

Колобок схватил особенно крупную ягоду и тут же понял, что это вовсе не ягода. Нос. Это определённо чей-то нос. Кусты угрожающе затрещали. Нос дрогнул, принюхиваясь, и из кустов, зевая, поднялся Лис. У Колобка от страха в пузе будто начали дрожжи бродить. Лис был огромным. Не потому, что у страха глаза велики, а реально здоровенный. Такому Колобок на один зубок.

Лис подбоченился и с хитрым прищуром взглянул на Колобка.

– Какой пухленький, – почти с умилением сказал он и облизнулся. – И корочка румяная.

– Хо… Хочу предупредить! Х-хлеб оч-чень вреден для здоровья, – заикаясь, проговорил Колобок и засеменил назад, спотыкаясь на острых камешках. – От него бывает ожирение… Э-э… Насморк… Э-э… Облысение?

Лис наступал и ухмылялся:

– Ничего страшного. Гораздо вреднее отказывать себе в маленьких вкусностях. Ты ведь вкусненький?

– Карррр! – Давешняя ворона вернулась и снова описывала круги над поляной.

Лис на мгновение отвлёкся и посмотрел вверх. Этой секунды хватило, чтобы Колобок развернулся и покатился прочь. По кочкам через поляну, по узкой тропинке, по ямкам и ухабам. Через овраг со стоячей водой, через овраг, заросший колючим можжевельником, через овраг, где спала дряхлая кикимора. Оврагов во Вражьем лесу и впрямь было много.

А Лис не отставал…

Колобок выкатился на край очередного оврага и заметался. Этот был больше остальных. Не овраг, а целая пропасть. Неподалеку через неё вёл узкий каменный мост. Колобок закатился на него – и через несколько метров понял, что его отношения с высотой не задались. Особенно с такой высотой – когда под ногами сплошная чернота, дна не видно, а мостик всё сужается и сужается. Но кто же знал, что это так страшно!

Однако Лис уже выскочил из леса, заметил Колобка и тоже кинулся к мосту. Возможности выбрать другой путь к спасению больше не было. Только вперёд!

* * *

В замке Кощея царила суета. Летучие мыши, вся огромная стая, занимались упаковкой вещей.

– Аккуратнее, аккуратнее! – пищал Гелик. – Заворачивайте как следует! – Он висел на люстре вниз головой и отмечал в блокноте вещи, готовые к отправке. Со своего места он мог следить за всем залом – вон двое потащили свёрнутый ковёр. Персидский, летучий. В углу ещё двое пытались завернуть в вату мраморную статую Аполлона. Чтобы ничего, значит, не откололось. Через зал спешила группка мышей, волочивших картину в золочёной раме. За ними ещё двое тащили объёмный тюк. – Что там? – всполошился Гелик, слетая с люстры вниз.

Мышь, тащившая мешок, развязала завязки, и на пол выкатилось несколько рулонов туалетной бумаги. Четырёхслойной. Гелик удовлетворённо фыркнул и показал своим собратьям, чтоб тащили тюк в общую кучу.

«Предметы гигиены», – сделал он пометку в своём свитке.

Мимо Гелика меж тем прошествовал Кощей с коробкой нужных вещей из его колдовской лаборатории, которые он собирал и упаковывал сам. Поставив свою ношу на пол, рядом с горой самого разного скарба, он сделал несколько шагов назад, чтобы оценить размеры бедствия. Всё это предстояло каким-то образом перетащить в новое убежище.

– Хозяин, хозяин! – К Кощею подлетел радостный Резик. – А куда мы убежим от Мары?

– На край света! – заявил Кощей.

– Ура-а! – Резик аж перекувырнулся в воздухе от восторга. – Мы отправляемся на край света!

– Ура-а-а! – подхватили мыши, взмыв всей стаей под потолок.

– Там вечные льды, длинные ночи и ледяной океан… – на всякий случай сообщил Кощей. Края света ведь бывают разные. Он выбрал тот, где Мара имела бы все шансы отморозить свои длинные загребущие руки. В её-то подземелье жара.

Мыши замолкли и расселись по карнизам и выступам на колоннах.

– Ура-а! – присоединился Гелик к своему собрату. – Там ледяной океан!

– Ура-а! – Мыши снова взлетели и принялись хороводом кружить под потолком.

За их радостным писком Кощей почти ничего не слышал. Но вдруг вся стая разом замолкла и навострила уши. Тогда и Кощей услышал настойчивый стук в дверь.