Укротитель. Зверолов с Юга

За ними стояли клетки поменьше, в которых шевелилось что-то неразличимое в тени.

Дальше виднелся крытый загон, из которого доносился низкий утробный рёв и звон толстых цепей. Что-то очень крупное томилось там в неволе.

И ещё дальше, на верхнем ярусе — отдельные вольеры с усиленными решётками и дополнительными замками.

Повсюду сновали люди. Укротители в тёмных хитиновых доспехах, с плетьми и короткими мечами на поясах. Ученики — заметно моложе, в более лёгкой одежде, без плетей, но с острыми ножами у бедра. Подсобники вроде нас с Карой — в серых робах, с вёдрами, лопатами и швабрами в руках.

В центральном загоне двое мужиков в кожаных фартуках загоняли в угол тварь, похожую на переросшую гиену. Работали по классической схеме «коробочка»: один держит дистанцию длинной рогатиной, второй заходит сбоку с тяжёлой сетью.

Техника вроде бы правильная. Только первый держал рогатину слишком низко, упираясь железным наконечником в грудь зверя.

Работают грубо. На износ.

Мужик с рогатиной знал своё дело — он давил грамотно, целясь в сочленение ключицы, чтобы блокировать рывок. В этом мире, видимо, привыкли ломать волю болью.

Но он не видел того, что видел я.

Твари было плевать, она не боялась боли. Её зрачки пульсировали! У неё не инстинкт самосохранения работал, а "берсерк"! Плевать на рогатину, она готова была насадиться на неё сама, лишь бы добраться до горла.

— Не жми... — одними губами выдохнул я диагноз. — Она же на болевом пороге...

Но меня никто не слышал, да и не стал бы слушать.

Тварь рванула прямо на рогатину. Железо вошло в мясо, брызнула черная кровь, но зверь проигнорировал рану, скользя по древку вверх, к рукам человека.

Укротитель, ожидавший, что боль остановит животное, потерял долю секунды.

Лязг цепи спас ему руки. Ошейник дернул тварь назад, когда зубы были уже в сантиметре от его пальцев.

— Урою тебя, тварь поганая! — заорал мужик, замахиваясь обломком рогатины как дубиной.

Не зверя он сейчас уроет. Он только что наглядно продемонстрировал хищнице, что человек двигается медленно и предсказуемо. В следующий раз она точно не промахнётся мимо цели.

Я перевёл внимательный взгляд дальше по загонам.

В угловой клетке лежала на боку какая—то тварь, и я почти поверил бы, что она мирно спит, если бы не заметил, как едва заметно подрагивает самый кончик хвоста. Притворяется расслабленной. Точно, как та молодая мантикора в транспортной клетке. Терпеливо ждёт подходящего момента.

Молодой дрейк у дальней стены… Я даже удивился, потому что смотрел на жирдяя.

Толстый живот провисал между лап, он ставил их неестественно широко. Но под слоем жира угадывались мощные мышцы. Плечевой пояс развит отлично, шея толстая и сильная. Огромный потенциал, только нужно согнать лишний вес и правильно нагрузить мускулатуру.

Перекормлен. Жир давит на диафрагму, отсюда одышка даже в покое. Ему не жрать надо, а бегать, иначе сердце встанет через полгода. Здесь из него делают свинью на убой, а не боевую единицу. Ресурс переводят. Если всё работает так, как я думаю, конечно.

В самой дальней клетке притаилась ещё одна тварь — лежала свернувшись клубком — вроде бы спала.

Только дыхание у неё было слишком ровным для спящего хищника. И левое ухо... Оно чуть повернуто к проходу, постоянно отслеживает звук шагов людей. А главное — запах. От остальных клеток разило страхом, мочой и кислым адреналином пойманных дикарей, а от этой — вообще ничем.

Зверь не потел от ужаса. Не метил территорию от паники. Он полностью контролировал свою биохимию. Он был абсолютно, неестественно спокоен для недавно пойманного и запертого дикаря.

Предплечья внезапно нестерпимо зазудели, будто под кожу плеснули кипящего масла.

Метки зверолова вспыхнули жаром. Что-то среагировало на мой профессиональный интерес! На момент понимания повадок хищника.

Внимание! Обнаружена адаптивная возможность.

Получен уровень 1.

Звериный кодекс заблокирован.

Это ещё что за хрень? Вот такого я не ожидал.

Надписи перед глазами исчезли через несколько секунд, оставив лёгкое головокружение.

Так… Вот это уже больше похоже на кому. Я мотнул головой и с силой ущипнул себя. Больно.

— Рик! — голос Кары откуда-то сбоку заставил обернуться.

Она шла ко мне с грязным ведром и лопатой в руках, и на лице читалось привычное выражение — «какого хрена ты стоишь и глазеешь, когда я горблюсь за двоих».

— Клетки сами себя не вычистят! Давай за работу, задолбал!

Хотелось ей ответить, но не стал. Просто взял у неё ведро и лопату без возражений. Да пошёл к ближайшему загону.

А не рявкнул, потому что глаза у меня уже были совершенно другие.

Я больше не смотрел как забитый подсобник, который покорно тащит дерьмо из клеток.

Внимательно изучал территорию как опытный дрессировщик, которого впервые в жизни запустили в самый большой и опасный зоопарк и строго—настрого запретили приближаться к зверям.

Запретили?

Ну что ж. Не в моём характере с этим мириться.