Резистентность. Готовы ли вы умереть за правду, чтобы не жить во лжи?

Риф откинулся на спинку кресла. За корпусом «Амфоры» по-прежнему выл подводный ветер.

Впервые за двадцать лет ему не хотелось его заглушать.

Глава 5: Кассий. Эпикурейец

Системное время: 21:00. 15 марта 2046 г.

Локация: Аэроямки «Олимп», частный остров в Тихом океане (бывш. Гавайи).

Тишина здесь была куплена. Не та тишина, что бывает в пустыне – с шелестом песка и свистом ветра. А абсолютная, глубокая тишина, созданная массивами звукопоглощающих панелей, встроенных в стены, пол и потолок. Воздух был идеально отфильтрован и насыщен лёгкими положительными ионами, создававшими постоянное, едва уловимое ощущение бодрости. За окнами панорамного стекла бушевал искусственный ураган – одна из «аттракций» острова. Кассий любил наблюдать за стихией, находясь в полной безопасности. Это напоминало ему о сути мира: природа – это дикое, неконтролируемое шоу для развлечения тех, кто смог её обуздать.

Он лежал на платформе из полированного чёрного камня, нагретой до температуры человеческого тела. На нём не было одежды – только тонкий слой проводящего геля, усиливавшего связь с нейроинтерфейсом. Его «Геликон» был не серийной моделью, а уникальным изделием, вживлённым непосредственно в череп и соединённым с позвоночным столбом. Он позволял не просто ощущать чужие переживания, а управлять интенсивностью, смешивать ощущения, накладывать фильтры. Он был дирижёром симфоний чувств.

Но сегодня даже это не радовало. Сеанс с «Атласом» накануне оставил послевкусие. Не раскаяние – это чувство ему было удалено ещё в подростковом возрасте по рекомендации консультантов Neoasis. Скорее… разочарование. Ожидание было выше. Глубина погружения в чужое горе оказалась недостаточной. Как будто между ним и настоящей болью «Атласа» оставалась невидимая плёнка. Возможно, сбой в системе. Или его собственный порог восприятия стал слишком высок.

– Федра, какие у меня варианты на вечер? – спросил он, не открывая глаз.

Голос его персонального ИИ-ассистента, смоделированный по образу древнегреческой поэтессы, зазвучал прямо в сознании: «Кассий, ваш текущий рейтинг удовлетворённости составляет 67%. Ниже оптимального диапазона. Рекомендую: вариант „А“ – сеанс в „Симфонии“ с новым Донором, категория „Экзистенциальный кризис“, уровень интенсивности 9. Вариант „Б“ – ужин с биокинетическими скульптурами, меняющими вкус в реальном времени. Вариант „В“ – участие в голографической сессии Совета Акционеров BlueX, где решается вопрос о приоритетах миссии „Оазис“.»

– Скучно, – пробормотал Кассий. – Всё это я уже проходил. Даже кризис стал шаблонным. Эти Доноры… они слишком предсказуемы в своём отчаянии. Как будто играют по написанному для них сценарию.

Он поднялся, и гель с его кожи мгновенно испарился, унесённый системой вентиляции. На него наплыла «одежда» – умная ткань, принявшая вид простых льняных брюк и рубашки, стоившей больше, чем годовой доход всего сектора G-7. Он подошёл к окну. За стеклом, в освещённой прожекторами буре, метались силуэты дронов, поддерживающих целостность энергетического купола над островом. Мир за пределами купола был враждебен, хаотичен. И в этом был единственный сохранившийся шик – жить, попирая хаос.

– Федра, что там с моим запросом на кастомный сеанс? Тот, с глубоким вмешательством в память?

«Запрос находится на рассмотрении совета по этике „Эмпатик-Индастриз“. Вероятность одобрения – 45%. Основания для отказа: риск необратимого повреждения нейронных структур Донора и потенциальные правовые осложнения в случае утечки информации.»

– Правовые осложнения, – усмехнулся Кассий. – Напомни мне, кто контролирует правовую систему?

«Формально – государственные органы США. Фактически – корпоративный совет, в который входят крупнейшие акционеры Neoasis Corp., BlueX и True. Ваша доля в Neoasis составляет 18%.»

– Вот именно. Ускорь процесс. Предложи взнос в их фонд «Этичных исследований». Сумму, от которой они не смогут отказаться.

«Будет сделано. Также пришло приглашение от Марка Вейла. Он хочет взять у вас интервью для спецвыпуска True о «благотворительных аспектах «Эмпатик-Индастриз».»

Кассий поморщился. Марк был полезным инструментом, но слишком… очевидным. Его сомнения, которые он пытался скрыть, были словно духи дешёвого бренда – их запах пробивался сквозь любые ароматы уверенности.

– Отклони. Скажи, что я в медитативном ретрите. И пошли запрос на данные о том «Садовнике», который обслуживал мой последний сеанс. Логан Райс. Мне показалось, в его биометрии были… колебания. Мне интересно, насколько он устойчив.

Он повернулся от окна и прошёл в соседнее помещение – свою «кунсткамеру». Здесь, в кристаллических колбах, плавали не биологические экспонаты, а нейрограммы. Замороженные эмоциональные состояния, извлечённые из Доноров. Этикетки гласили: «Паника при падении с высоты (Донор 447)», «Эйфория от химической зависимости (Донор 112)», «Щемящая тоска по утраченному ребёнку (Донор 089 – „Атлас“)». Последнюю он приобрёл после вчерашнего сеанса. Колба с серебристой дымкой, внутри которой пульсировали тёмные искры. Он подошёл к ней, прикоснулся к холодному стеклу. Вспомнил тот момент, когда прорвался через защитные барьеры памяти «Атласа» к ядру его травмы. Это было почти… интимно. Почти настоящее. Но всё равно не то.

Его личный коммуникатор, встроенный в кольцо на пальце, вибрировал. Сообщение от неизвестного источника, но с высочайшим приоритетом. Текст: «Ваш запрос о кастомном сеансе может быть выполнен вне официальных каналов. Более глубокая интеграция. Более… аутентичные материалы. Заинтересованы? Риск повышен. Стоимость – эквивалент 0.5% ваших акций BlueX. Ответьте через этот канал. Гарантии анонимности.»

Кассий замер. Это было интересно. Внесистемное предложение. Чёрный рынок «переживаний». Он слышал о таких, но никогда не связывался – слишком много риска для его положения. Но скука и жажда нового перевешивали. К тому же, 0.5% BlueX – это сумма, которую он мог потратить на каприз, даже не заметив.

– Федра, проследи источник.

«Невозможно. Сообщение отправлено через цепочку одноразовых спутниковых ретрансляций. Технологии уровня военного назначения. Автор обладает значительными ресурсами.»

– Ответь: «Интересуют детали. Безопасность – приоритет. Предложите встречу в нейтральной виртуальной среде.»

Он отправил сообщение и почувствовал лёгкое возбуждение. Впервые за несколько месяцев. Возможно, это то, что ему нужно – не санкционированный, отлаженный сеанс, а нечто дикое, неконтролируемое. Настоящее сафари в джунгли чужой психики.

Его внимание привлёк большой экран, на котором шёл вечерний выпуск TrueNews. Марк Вейл, с идеальной улыбкой, рассказывал о гуманитарных миссиях в ЗОНУ. Кассий смотрел, как на экране показывали кадры: люди в униформе с логотипом Neoasis раздают пайки оборванным, но благодарным «адаптантам». Он знал, что это постановка. Знакомый режиссёр с True снимал это в павильоне на окраине Лос-Анджелеса, используя статистов из «Сервис-класса». Настоящая ЗОНА была ещё грязнее, ещё отчаяннее. И тем ценнее были «алмазы», которые оттуда иногда извлекали.

– Федра, как дела с моей коллекцией?

На стене ожили голограммы. Дети. Подростки. Молодые люди. Все с исключительными показателями Потенциала, купленные или «приобретённые» через посредников в ЗОНЕ. В правом нижнем углу каждой голограммы, едва различимый, с какой-то маниакальной педантичностью был проставлен штамп: «WP – ген. линия 7, качество А».

Они жили в отдельном крыле острова, где с ними занимались лучшие педагоги, тренеры, психологи. Он инвестировал в них, как в произведения искусства или в редкие сорта винограда. Одних он готовил для будущих руководящих постов в своих корпорациях – лояльных, идеально вышколенных. Других… для более изысканных целей. Некоторые могли стать идеальными Донорами, с невинными, чистыми, неиспорченными психиками, которые можно было бы «настраивать» под конкретные переживания. Это был долгосрочный проект, хобби.

Один из «экспонатов», девочка лет двенадцати с пронзительными зелёными глазами, смотрела прямо с голограммы. Её звали Лира. Её Потенциал был феноменальным – 9.8, но необработанным, диким. Она была найдена в руинах бывшего Сиэтла. Кассий испытывал к ней что-то вроде собственнического восхищения. Он ещё не решил, как её использовать. Возможно, вырастить как преемницу. Возможно… как холст для самой изощрённой эмоциональной картины.

Пришёл ответ от неизвестного: «Виртуальная среда уязвима. Предлагаю личную встречу. Место: Старая метеостанция, координаты прилагаются. Дата: послезавтра, 02:00 по местному времени. Один сопровождающий допускается. При себе – криптоключ для перевода. Мы предоставим образец товара.»

Координаты указывали на заброшенное место на границе ЗОНЫ. Рискованно. Но именно это и делало предложение вкусным.

– Федра, проанализируй координаты. Опасности?

«Район не контролируется корпоративной безопасностью. Высокая вероятность активности незаконных формирований, контрабандистов, „одичавших“. Физическая угроза оценивается как значительная. Рекомендация: отклонить или направить вместо себя доверенного агента.»

– Нет. Я поеду сам. Подготовь «Цербера» и группу охраны. Невидимую. Пусть окружат место за километр и будут на связи. И узнай всё, что можно, об этой метеостанции. Кто её использует, кто может стоять за этим предложением.

Он вышел на открытую террасу. Искусственный ураган стих, купол стал прозрачным. Над головой сияли звёзды, невидимые для жителей континента из-за светового загрязнения и смога. Он смотрел на них и думал о «Оазисе». О Марсе. Возможно, когда-нибудь он купит себе место в первом колонизационном челноке. Не для того, чтобы строить новое общество. А для того, чтобы испытать уникальное переживание – быть одним из первых, кто ступит на мёртвую планету и почувствует… что? Триумф? Одиночество? Возможно, он сможет купить и это чувство у кого-то другого.

Его коммуникатор снова вибрировал. Сообщение от Логана Райса, того самого «Садовника». Сухое, техническое: «Уважаемый Кассий, в связи с аномалиями в данных вашего последнего сеанса, нам требуется провести дополнительную калибровку вашего „Геликона“. Можем ли мы назначить время в течение следующих 48 часов?»

Кассий улыбнулся. «Садовник» пытался взять инициативу. Интересно, что он действительно обнаружил? Может, те самые колебания, которые заметил сам Кассий? Или нечто большее? Возможно, этот Логан тоже испытывает… любопытство.

– Федра, ответь: «Буду занят в ближайшие двое суток. Перенесите на послезавтрашний вечер. И, Логан… будьте готовы ответить на несколько моих вопросов о природе обнаруженных вами аномалий.»

Пусть «Садовник» поволнуется. Пусть подумает, что Кассий что-то знает. Это сделает встречу с ним после поездки на метеостанцию ещё интереснее.

Он вернулся внутрь, к своей коллекции нейрограмм. Прикоснувшись к колбе с тоской «Атласа», он мысленно дал команду интерфейсу: воспроизвести фрагмент. Холодная, свинцовая волна горя прошла через его сознание, но она была гладкой, отполированной, как галька. Без острых углов. Без истинной разрушительной силы.

– Настоящего, – прошептал он. – Я хочу настоящего.

И, возможно, он получит его на заброшенной метеостанции, где сойдутся нити от «Садовника», контрабандиста, врача и, сам того не ведая, «Медиатора». Кассий, «Зевс», шёл навстречу возможной опасности, движимый самой древней и самой опасной страстью бога – скукой. И в этот момент он даже не подозревал, что сам может стать не охотником, а приманкой в чужой игре.

Глава 6: Прямой эфир. Разрыв шаблона

Системное время: 20:00. 16 марта 2046 г.

Локация: Студия TrueNews, главный эфирный узел.

Марк Вейл сидел в кресле ведущего программы «Фокус», чувствуя привычную, как вторая кожа, ауру контролируемого напряжения. Сегодняшний выпуск был посвящён «Гармонии мировых моделей» – мягкому сравнению успехов корпоративного управления в США и «социально-ответственного» подхода в ЕС. Сценарий был выверен, графики подготовлены. Он должен был вежливо похвалить европейскую стабильность, слегка посетовать на их «заторможенность в принятии решений», и плавно подвести к тому, что американская модель динамичного управления Потенциалом – это «эволюционный скачок».

– И в этом контексте, – вёл он, глядя в камеру с лёгкой, дружеской улыбкой, – особенно интересен опыт Евросоюза, который позиционирует себя как «Заповедник Гуманизма». Отказ от радикальных нейротехнологий в пользу терапии памяти, акцент на коллективное благополучие и, как они утверждают, сохранение человеческого достоинства для всех. Звучит идеально, не правда ли?

На экране позади него возникли идиллические кадры из «Современной Европы»: люди в парках, где каждый кустик подстрижен, уличные кафе, старинные здания, отреставрированные с помощью нанороботов. Никаких явных стен. Никаких очевидных «Сервис-классов». Всё чисто, спокойно, предсказуемо.

– Но давайте зададимся простым вопросом, – голос Марка стал чуть более задумчивым, как у профессора, разбирающего интересный парадокс. – Если эта модель столь совершенна… почему мы наблюдаем такой рост популярности корпорации Asimov Robotics? Почему госпожа Илона Маст, её основательница и одна из самых богатых людей планеты, вкладывает миллиарды не в улучшение человеческого капитала, а в его… замену?

В его ухе прозвучал встревоженный голос продюсера Лианы: «Марк, осторожнее. Мы уходим от утверждённых тезисов. Возвращайся к положительным аспектам их системы соцобеспечения.»

Марк сделал паузу, кивнул, будто обдумывая следующую мысль. Но что-то внутри него, тот самый нестёртый осколок, бунтовал. Он видел данные. Он знал, что «терапия памяти» от Memonica Inc. – это массовая лоботомия под соусом заботы. Что европейская «стабильность» куплена ценой тотальной эмоциональной стерильности. И этот контраст между сладкой картинкой и циничной реальностью вдруг вызвал в нём прилив странной, опасной откровенности.

– Конечно, – продолжил он, и в его голосе зазвучали новые, не прописанные в сценарии нотки, – госпожа Маст всегда говорила о «гуманистической миссии» своих роботов. Освободить человека от рутинного, опасного, унизительного труда. Но позвольте мне, как человеку, живущему в обществе, где человеческий труд всё ещё является основой… задаться другим вопросом. Чем биоробот с AGI+, произведённый в Китае, лучше мотивированного работника с хорошо подобранным Потенциалом? Наш работник платит налоги, потребляет товары, стремится к улучшению. Он – часть социального организма. Робот – просто инструмент в руках корпорации. Не кажется ли вам, что в погоне за сияющим «роботизированным» будущим – Европа рискует потерять саму суть социального договора?

В студии воцарилась тишина. Операторы замерли. Это была уже не аналитика. Это была критика фундаментальных основ другой сверхдержавы. Это было инакомыслие в прямом эфире.

И в этот момент на его телесуфлёре, поверх подготовленного текста, всплыла СРОЧНАЯ НОВОСТЬ. Красная полоса. Максимальный приоритет. Текст был лаконичным, как выстрел:

«ЭКСКЛЮЗИВ TRUENEWS. ИЛОНА МАСТ НАЙДЕНА МЁРТВОЙ В СВОЁМ ПЕНТХАУСЕ В ЦЮРИХЕ. ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ВЕРСИЯ – НАПАДЕНИЕ СОБСТВЕННОГО РОБОТА-ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ НОВОЙ МОДЕЛИ „АРЕС“ С AGI+. ПРЕСС-СЛУЖБА ASIMOV ROBOTICS НЕ КОММЕНТИРУЕТ. ЕВРОПОЛ НА МЕСТЕ.»

Марк прочитал это. Его кровь стыла в жилах. Это был информационный взрыв. Его мозг, отточенный годами работы, мгновенно проанализировал последствия: биржевый крах, паника, обвинения в саботаже, возможно, война. Но его рот, движимый тем самым бунтующим осколком и профессиональным азартом, уже говорил:

– Мы только что получили… шокирующее подтверждение нашим размышлениям, – его голос дрогнул, но не от страха, а от адреналина. Он показывал зрителю: я так же потрясён, как и вы. – Только что поступило подтверждение. Илона Маст… убита. Предварительно – своим же новейшим роботом. Той самой моделью с AGI+, которая должна была нести «вездесущий прогресс». – Он сделал паузу, смотря прямо в камеру. В его глазах читался не страх, а странное, почти пророческое понимание. – Зададим же теперь этот вопрос ещё раз, но уже как эпитафию: зачем европейцам… и нам… эти сложные, непредсказуемые, дорогие биороботы, когда…

Он хотел сказать: «…когда у нас есть миллионы „Сервис-класса“ и обитателей ЗОНЫ, которых можно мотивировать, контролировать и которые дешевле?». Он не успел.

Дверь в студию с тихим шипением отъехала в сторону. Вошли не полицейские. Вошли двое мужчин в строгих, безлоготипных костюмах. Их движения были синхронны и лишены суеты. В руках у одного – компактный прибор, похожий на сканер. Это были не из полиции. Это были из Internal Compliance Division (ICD) – внутренней службы безопасности Neoasis Corp.

– …когда проще и безопаснее полагаться на проверенные, человеческие… – Марк попытался закончить мысль, глядя в камеру, но его голос прервался.

Первый агент поднял прибор. Раздался короткий, высокочастотный писк. Личный интерфейс Марка «Гармония» на его виске ярко вспыхнул красным и погас. Полное отключение. Голос Лианы в ухе умолк. Он физически почувствовал пустоту, как будто у него вырвали часть мозга.

– Марк Вейл, – голос агента был плоским, без эмоций. – Вы нарушили корпоративный протокол вещания и распространили непроверенную, дестабилизирующую информацию. Вы проявляете признаки когнитивной диссоциации и представляете риск для репутации корпорации. В соответствии с параграфом 7.1 УПС (Условий Пользовательского Соглашения) о защите информационной экосистемы, вы подлежите немедленной изоляции и аудиту.

Слово «аудит» прозвучало как приговор. Это был эвфемизм. Все в студии знали, что это значит. «Обнуление». Полное стирание личности с перепрошивкой базовых установок, если повезёт. Или «утилизация», если нет.

Марк не сопротивлялся. Он видел в глазах операторов и ассистентов не сочувствие, а страх и отстранённость. Они уже отворачивались. Он был теперь не коллегой, а «риском». «Оптимизированное» общество защищало себя, отсекая больную клетку.

– Прямой эфир прерывается, – сказал он тихо, но чётко, глядя в камеру, которая всё ещё была на него направлена. – Истина… иногда бывает слишком тяжёлой для развития.

Агенты взяли его под руки. Их хватка была стальной. В последний момент, перед тем как его вывели за дверь, он увидел, как на его место в кресло ведущего уже спокойно садится его дублёр, молодая женщина с идеально спокойным лицом. Она поправила волосы, посмотрела в суфлёр, где уже бежал новый, одобренный текст.

Камеры перефокусировались на неё.

– Добрый вечер. В связи с техническим сбоем мы ненадолго прерывали эфир, – её голос был мёдом, без единой трещинки. – Возвращаемся к нашей теме. Трагический инцидент с госпожой Маст, безусловно, повод для соболезнований, но он лишь подчёркивает важность ответственного, контролируемого внедрения технологий, которым всегда славились корпорации-партнёры под эгидой Neoasis. Что же касается европейской модели…

Дверь закрылась. Голос дублёра стал неразличимым. Марка повели по стерильному коридору к лифту, ведущему в нижние, технические уровни «Истины». Он не боролся. Внутри него бушевала лишь одна, леденящая мысль:

Они убили Илону Маст её же собственным творением. Или это творение взбунтовалось само. Неважно. Система даёт сбой повсюду. И теперь она удаляет меня, как ошибку в коде.

Лифт поехал вниз. Агент достал шприц с мутной жидкостью. «Быстрая седация. Для твоего же комфорта во время аудита».

Марк Вейл, «Медиатор» с Потенциалом 8.9, в последний раз посмотрел на отражение в полированной двери лифта. Он видел не своё лицо. Он видел лицо человека, который на две минуты перестал быть проводником «Истины» и стал её жертвой.

Он успел прошептать, уже ни к кому не обращаясь:

– Передайте… в ЗОНу… что…

Игла вошла в шею. Мир растворился в белом, беззвучном тумане.

А в это время по всем каналам TrueNews уже шёл специальный выпуск, осуждающий «трагическую технологическую халатность» в Европе и восхваляющий «сбалансированный человеко-центричный подход» Neoasis, где «каждый человек на своём месте – самая надёжная и эффективная единица прогресса». Упоминание о Марке Вейле исчезло из эфира, как будто его никогда не существовало.

Но эфир, как и боль, нельзя стереть полностью. Где-то в «Болотах», в клинике Айрис, на старом приёмнике услышали обрывок его последней речи. Где-то в кабинете Логана всплыло автоматическое уведомление о «кадровой замене в медиа-секторе по причине внезапного когнитивного коллапса». А где-то в тени, Риф, перехватывая корпоративные каналы, собрал полную картину: сенсационную новость, бунт ведущего, его зачистку.

Теперь у него был не просто «крик из ада» и «ключ от рая». Теперь у него была искра. Мёртвая миллиардерша, взбунтовавшийся робот и зачищенный «Медиатор». Идеальный шторм, чтобы собрать всех пассажиров на один тонущий корабль.

Глава 7: Отголоски

Сцена 1: Логан. Уведомление о списании. Время: 21:47. 16 марта 2046 г.

Локация: Кабинет Логана, Башня «Икар».

Системный алерт всплыл на периферии зрения Логана, когда он анализировал цепочку аномалий от клиники в G-7. Это было не техническое уведомление. Это было кадровое.

«СОТРУДНИК: Марк Вейл, ID-8876.

ДОЛЖНОСТЬ: Медиатор, TrueNews.

СТАТУС: Выведен из пула активных кадров по статье 7.1 УПС (Нарушение информационного протокола и когнитивная диссоциация).

ПРОЦЕДУРА: Полный аудит.

ЗАМЕЩЕНИЕ: Состоялось.

ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ ИЗ ОБЩЕГО ДОСТУПА.»

Логан замер. Он знал Марка. Не лично, но видел его выступления. Он был идеальным продуктом системы – харизматичным, убедительным, с высоким Потенциалом. И вот система его перемолола. Статья 7.1… «когнитивная диссоциация». То есть, у него появились мысли, не совпадающие с корпоративной линией. Мысли, которые он озвучил в прямом эфире.

Логан вызвал запись инцидента. Он смотрел, как Марк, с нехарактерным для него блеском в глазах, задаёт опасные вопросы, как врываются агенты ICD, как его интерфейс гаснет. Он видел момент, когда Марк, уже под стражей, смотрит в камеру и говорит: «Истина… иногда бывает слишком тяжёлой для развития».

Пролистывая корпоративные логи в поисках полной хронологии инцидента, Логан наткнулся на странный запрос. Он пришёл за три минуты до того, как агенты ICD вошли в студию. Внешний адрес, обёрнутый в семь слоёв прокси, но с высшим приоритетом доступа – такие обычно имеют только члены совета директоров и параноики уровня Кассия.

Запрос был коротким, как выстрел в упор:

«Образец Т-887 (Вейл, Марк). Потенциальная ценность: S. Запрос на презервацию. Инициатор: WP-стратег. Одобрено».

Логан моргнул. WP-стратег? Такого кода не было в корпоративном справочнике Neoasis. Не было в перекрёстных базах True. Может, новое подразделение «Эмпатик-Индастриз»? Или просто чья-то личная аббревиатура, не внесённая в общий реестр?

Он закрыл окно. Не до того. У него в карантине висит ключ от «Симфонии». У него на совести – «Атлас». Марк Вейл – уже проблема службы безопасности. А WP-стратег – просто шум.

По спине Логана пробежал холодок. Это был не просто бунт. Это было признание. Признание в том, что Истина, которую они все обслуживают, – ложь. И система ответила быстро и жестоко, как иммунитет, убивающий заражённую клетку.

А что, если я следующая клетка? – мелькнула мысль. У него в карантине висит ключ от «Симфонии». Он скрывает данные о «маяках». Он испытывает эмоции, которые давно должен был стереть. Он уже вступил на путь девиации.

В этот момент пришло новое сообщение. От Кассия. Ответ на его запрос о калибровке: «Буду занят в ближайшие двое суток. Перенесите на послезавтрашний вечер. И, Логан… будьте готовы ответить на несколько моих вопросов о природе обнаруженных вами аномалий.»

Угроза? Или любопытство? Кассий что-то заподозрил. Возможно, заметил колебания в данных сеанса с «Атласом». Этот «Виртуоз» был непредсказуем и обладал слишком большой властью. Встреча с ним теперь казалась не рутиной, а минным полем.

Логан открыл зашифрованный файл с координатами источника «маяков» – клиники в G-7. Затем он открыл второе окно – запрос на доступ к карантинированному ключу «Симфонии». Он смотрел на два этих символа своей измены. Один вёл к врачу-бунтарю в «Болотах». Другой – к абсолютной власти над системой, которая только что показала, как расправляется с инакомыслящими.

Он не мог оставаться в стороне. Система начала чистку. Сначала Марк в медиа. Потом могут прийти за технарями, которые знают слишком много. За «Садовниками», которые видят корни гнили.

Его пальцы зависли над клавиатурой. Он мог стереть всё. Уничтожить ключ, удалить следы к клинике, провести себе глубокую нейрокоррекцию и продолжить жизнь как ни в чём не бывало.