Поющий лес Эвалиониса

– Отлично! Бабушку это позабавит. Скажу, что её конспирация раскрыта.

– А твоё французское имя? Тоже идея бабушки? – неожиданно спросил Иэн.

Люмьен покачал головой:

– Нет, это дед. Он физик, работал в отделе фотонных двигателей для дальних полётов. Люмьен – от латинского «lumen» – свет. Дед считает, что имя должно нести смысл.

– Очень элегантное имя. Несущий свет! – заметила Василика. – Родители тоже учёные?

Лу чуть опустил глаза.

– Да. Но я совсем не помню отца и мать, меня дедушка с бабушкой растили. Родители погибли на Марсе… когда обрушился купол на станции. Я тогда был слишком маленький.

– Мне жаль, – тихо сказал Марк Брэдли.

– Всё в порядке.

– Я слышала о том инциденте, – тихо сказала биолог Венс. – Там произошла разгерметизация из-за падения метеорита.

– Да… Купол не выдержал нагрузки, – думаю, об этом случае все помнят, —подтвердил Гаррет Мосс.

– Простите, что прерываю, – сказала вошедшая в кают-компанию доктор Вонг, – но раз уж вы все здесь, хочу напомнить. Перед гравитационным манёвром на подходе к Эвалионису всем необходимо пройти экспресс тест с помощью биосенсоров – оценка сердечно-сосудистой системы и вестибулярного аппарата. Это стандартная процедура.

Марк Брэдли кивнул:

– Разумно. Когда?

– Модуль готов. В течение ближайшего часа жду весь экипаж. Первым прошу капитана, остальные – по списку в порядке дежурств.

***

Осмотр занял меньше часа. Один за другим члены экипажа выходили из медотсека, возвращаясь к своим постам. К моменту, когда корабль начал входить в зону повышенной гравитации, рубка управления уже работала в полном составе.

Панели приборов мягко светились в полумраке, на главном экране Эвалионис постепенно увеличивался в размерах и превращался в бирюзовый шар со спиралями облаков. Атмосферное свечение планеты отражалось на консоли управления голубыми бликами.

– Капитан Брэдли, гравитационный градиент усиливается, но в пределах нормы. Я подготовил визуализацию для навигатора, – доложил Аст, касаясь голографической схемы траектории.

Брэдли посмотрел на растущую в иллюминаторе планету:

– Связь с орбитальной станцией Эвалиониса стабильна?

– Стабильна – получаем актуальные данные от зонда «Аргус» о состоянии атмосферы и магнитного поля – штормов нет, видимость оптимальная, – ответил Аст.

Остальные члены команды молчали. Только Боровски что-то шептал себе под нос, сверяя цифры. Обычно он проверял системы вручную – привычка, оставшаяся от предыдущих полётов.

– Траектория чистая, – начал Аст, но вдруг нахмурился. – Стоп… датчик температуры правого стабилизатора показывает отклонение. Лу?

Бортинженер мгновенно развернулся к панели:

– Вижу. Ложный сигнал, похоже. Перезагружаю модуль… Готово. Данные вернулись в норму.

Аст улыбнулся:

– Всё в порядке. Вход через 12 минут, коррекция не нужна.

Брэдли сверил данные на своём экране:

– Отлично. Василика, что говорит сканер атмосферы?

Астробиолог подняла взгляд от монитора:

– Никаких аномалий.

– Василика, – вдруг позвал её Иэн.

– Да, что такое? – тут же откликнулась она.

– Слушай, а ведь твой метод сработал!

– Какой?

– Да с песенкой Орби. Я действительно забыл о ней, – удивлённо сказал Боровски.

– Обращайся! – ухмыльнулась Венс.

В рубке снова повисла тишина. Только искусственный интеллект монотонным голосом озвучивал телеметрию, дублируя показания приборов. Команда молчала, сосредоточенно отслеживая данные. Казалось, каждый из них вслушивался не только в этот поток цифр, но и в учащённый от волнения стук собственного сердца. Люмьен оглядел напряжённые лица коллег и вдруг предложил:

– А хотите анекдот?

Брэдли даже не повернул головы:

– Лу, сейчас?!

– Он короткий! – заверил Орлов. – Значит, слушайте. Летят как-то три астронавта: марсианин, русский и американец. Марсианин спрашивает: у вас есть технология вечного двигателя?

Он не успел договорить, так как на панели навигатора вспыхнул жёлтый индикатор, и Аст тревожно произнёс:

– Внимание! Фиксирую гравитационную аномалию – локальное возмущение гравитационного поля. Источник – неизвестный массив в атмосфере Эвалиониса. Отклонение от расчётного градиента на 7 процентов.

Брэдли мгновенно среагировал:

– Всем пристегнуться по полной. Аст, держи нас по центру коридора. Лу, анекдот потом.

– Расскажу уже на орбите, – сказал бортинженер, разворачиваясь к своей консоли.

В этот момент голографический дисплей навигатора резко погас, а затем вспыхнул красным: «Ошибка синхронизации с орбитальной станцией Argus-E!», «Потеря данных!»

Брэдли резко обернулся к Астреону:

– Восстанавливай связь! Без координат мы промахнёмся!

Панели приборов продолжали мерцать, на главном экране Эвалионис внезапно дёрнулся влево – корабль швырнуло в сторону от расчётной траектории. Аст выругался сквозь зубы, пытаясь исправить ситуацию.

Вся команда неподвижно застыла на своих местах, двигались только руки астронавтов – пальцы быстро скользили по консолям, наполняя рубку отрывистыми щелчками клавиш.

– Внимание! Резкое изменение гравитационного градиента! – сообщил искусственный интеллект корабля. После этого взвыла сирена.

– Черт, что происходит? Это конец? Начинать молиться? – срывающимся голосом прокричал Гаррет Мосс.

– Это не поможет. Сохраняй спокойствие, Гаррет и не делай глупостей. Всё будет хорошо, – на удивление хладнокровно произнесла Анна Вонг.

– Понял, держу себя в руках.

– Связь с Аргусом восстановлена, – через некоторое время сообщил Астреон Кларк.

– Начинаем коррекцию траектории, – скомандовал Брэдли.

Корабль резко вздрогнул, и перегрузка вдавила всех в кресла. По палубе прошла сильная вибрация, заставив дребезжать незакреплённые предметы. На экранах замигали предупреждения: «Гравитационный градиент: 92%», «Тяга двигателей: максимальная».

– Вход в зону гравитационного колодца, – доложил Аст. Его пальцы быстро перемещались по панели управления, вручную корректируя курс. – Траектория совпадает с расчётами.

Эвалионис на главном экране начал смещаться вправо – корабль плавно огибал планету. Двигатели включились серией коротких импульсов, затем взревели, борясь с инерцией и работая на торможение. Звёзды на периферии экрана слегка искривились, будто их растянула невидимая сила.

– Скорость: 8,1 км/с, – доложил Иэн Боровски. – Целевая: 7,5 км/с.

– Перегрузка: 1,8 g, – предупредил Люмьен.

Брэдли не отрывал взгляда от траектории: навигационная линия на схеме звездной системы Эвалиониса медленно изгибалась кольцом и уверенно вела к орбите планеты.