Поющий лес Эвалиониса

Поющий лес Эвалиониса

Вальтер Саретт

Евангелина Саретт

© Вальтер Саретт, 2026

© Евангелина Саретт, 2026

ISBN 978-5-0069-6483-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Поющий лес Эвалиониса

– Скажи, Иэн, а за сколько галок ты бы надел костюм Арлекина и вышел на главную площадь Нового Сиэтла сыграть театральную сценку? – спросила Василика Венс.

– Каких ещё галок? – буркнул Иэн Боровски, не отрываясь от планшета.

– Гала-коинов, разумеется, – рассмеялся пилот-навигатор Астреон Кларк.

– Ну вы даёте, ребята! – Иэн поднял глаза. – Я космогеолог, а не клоун.

– Но ведь не в этом дело, – продолжила Василика, – готов ли ты пострадать ради науки, чтобы собрать данные об уровне стресса во время публичного выступления?

– Стресса публики, которая будет на меня смотреть?

– Иэн, я серьёзно. Это данные для исследования, – пояснила Венс.

– Страдать готов, позориться – нет. Не мешайте работать, займитесь лучше делом, ребятки.

– Нечестно включать в исследование ответы человека, который не понимает сути вопросов, – заметил вошедший в кают-компанию Гаррет Мосс, представитель корпорации инвестора HelixCore.

– Справедливо! – заметил Кларк.

– Тогда, что ты сам можешь сказать по этому поводу? Выйдешь в костюме на площадь, чтобы измерить уровень стресса? И за какую оплату? – поинтересовалась у Мосса Василика.

– Ради науки выйду бесплатно! – отчеканил он.

– Принято! Так, значит, ты альтруист, Гаррет! – с улыбкой заключила Венс и что-то пометила в своем AI-Pad.

– Внимание экипажу, – раздался голос капитана Брэдли по внутренней связи. – Прошу всех собраться на мостике. Через двенадцать часов манёвр выхода на орбиту Эвалиониса. Входим в зону гравитационного влияния.

В кают-компании на секунду повисла тишина. Все машинально посмотрели в панорамный иллюминатор, где за бронированным стеклом тянулась чернота космоса, усыпанная алмазной крошкой звёзд. Конечно, Эвалионис ещё не мог быть виден – до визуального контакта оставалось несколько часов, – но каждый уже мысленно шагал по его поверхности, представляя, каково это – ступить на неизведанную землю.

– Ну что, начинается, – тихо сказал Астреон, поднимаясь со стула и потягиваясь. – Двенадцать часов – это быстро.

– А я как раз собирался поесть, – проворчал Иэн Боровски. – Что ж, потом догрызу свой батончик. На мостик так на мостик.

– Ты всё равно не любишь со спирулиной, – заметила Василика, закрывая AI-Pad.

– У него текстура строительной пены и плотность бетона, им хорошо обшивку корабля чинить.

– Не бурчи, пошли уже, – дружески хлопнул Иэна по плечу Мосс, а затем аккуратно поправил воротник своей формы HelixCore.

Судовой врач Анна Вонг поднялась последней, поспешно убирая свою кружку в нишу у стены.

– Марк не стал бы собирать всех просто так, – сказала она спокойно. – Значит, есть что обсудить.

– Или он просто хочет убедиться, что мы не начнём паниковать, – усмехнулся Кларк и направился к выходу.

В коридоре корабля было заметно шумнее. Где-то внизу, в глубинных отсеках, гудел реактор – низким, почти неслышным звуком, который ощущался скорее кожей, чем ушами. Легкая вибрация передавалась через палубу, напоминая о мощи, скрытой под ногами.

В штатном режиме работали системы жизнеобеспечения – их ровный, непрерывный гул вплетался в общий фон корабля. В воздухе висел тонкий запах озона с примесью металла – система фильтрации не давала забыть, что астронавты сейчас в миллиардах километров от дома.

– Хорошо хоть навигация по кораблю есть, а то я в первый раз чуть не заблудился, еще немного и ушёл бы в инженерный отсек. А там темно и страшно, – пошутил Гаррет. – Вот эта штука меня и спасла, – добавил он, стукнув носком ботинка по голубоватой световой разметке, тянувшейся вдоль пола.

– Ну, для новичков ещё и индикаторы есть, – иронично заметил Кларк, глядя на голографическую надпись «Рубка управления: 15 м». – Пятнадцать метров, – прочитал он. – Отлично. Спасибо, Вэнгард, а то я уже начал переживать, что сверну не туда и выйду в открытый космос.

Василика, шедшая позади них, негромко усмехнулась.

Пневматические двери рубки с легким шипением разъехались в стороны, и команда вошла внутрь.

– А где Лу? – спросил встретивший их капитан.

– В последнее время он подсел на виртуальные игры из-за тоски по дому, – весело проговорил Астреон Кларк.

– Ну, не на игры, а на беговую дорожку, бегает в виртуальном родном городе. На спорт он подсел, – рассмеялась Венс.

Обернувшись, она внезапно воскликнула:

– О, посмотрите-ка, наш разведчик пришёл! Орби, плыви скорее сюда, дружок!

В комнату плавно скользнул небольшой сферический дрон ORB-3 – или Орби, как прозвали его на корабле. Официальное название Observational Reconnaissance Bot – уже никто и не вспоминал. Робот передвигался почти бесшумно, его полёт сопровождали только мерный гул от работы внутренних стабилизаторов и едва уловимое жужжание датчиков, непрерывно сканировавших пространство.

Корпус Орби покрывал бархатистый soft-touch с едва заметной нанотекстурой, от его поверхности исходило тепло, будто он был живым существом, а не машиной. Члены экипажа нередко пристраивались рядом с ним и, шутки ради, поглаживали, как домашнего питомца.

По мнению судового врача Анны Вонг, это было даже полезно: тактильный контакт с тёплой полимерной поверхностью дрона снижал уровень стресса и помогал экипажу пережить долгие перелёты. Анна шутила, что Орби – их официальный антистресс-напарник.

ORB-3 сделал вираж над столом, приветственно пискнул и завис рядом с Василикой, слегка покачиваясь. Голубые «глаза» дрона – сканеры и камера – изменили форму: из круглых они превратились в узкие полоски, а на корпусе загорелся улыбающийся смайлик.

– Видите? – улыбнулась Венс. – Он меня любит! – На лицах окружающих появились ответные улыбки. Обычно серьёзный капитан Брэдли усмехнулся одними уголками рта, но тут же сосредоточился на панели перед собой.

– Орби, найди Лу, что он сейчас делает? – попросила Василика.

Через секунду бот произнёс электронным голосом:

– Люмьен Орлов, бортинженер космического корабля «Vanguard»: отсек 7B, тренировочный модуль.

На дисплее появилось изображение спортзала: Лу двигался по беговой дорожке, вокруг которой простиралась панорама городских улиц с домами, тротуарами и деревьями. Он бежал с таким героическим выражением лица и так яростно работал локтями, будто участвовал в штурме последнего рубежа ради спасения человечества, а не тренировался в виртуальной проекции. С серьёзно нахмуренными бровями и пафосно сжатой челюстью, Лу целеустремлённо рвался вперёд, явно не подозревая, что за ним сейчас наблюдает вся рубка.

Кларк присвистнул:

– О, ребята! Похоже, у нас есть кандидат на победу в межпланетном марафоне!

Вся команда дружно прыснула со смеху. Марк Брэдли слегка постучал пальцами по консоли, возвращая всех к делу.

– Так, веселье отложим на потом. Давайте работать.

– Вероятно, Лу не услышал сообщения капитана из-за громкой музыки в наушниках. Сейчас приглашу его, – предложил Гаррет и коснулся своего наручного коммуникатора – тонкий браслет на запястье сразу откликнулся и завибрировал.

– Хорошо. Пусть заканчивает тренировку и поднимается. Мы же приступаем к подготовке к выходу на орбиту. Через час получим расширенные данные. Сейчас нужно сверить протоколы и уточнить задачи.

Команда собралась вокруг голограммы с картой звёздного неба, которая вспыхнула над центральной консолью – полупрозрачная модель Эвалиониса медленно вращалась в воздухе, окружённая кольцами траекторий и всплывающими метками.

– Красота… – прошептал Гаррет Мосс. – На это можно смотреть бесконечно.

– У нас ещё будет время полюбоваться ей в реальности, – ответил Брэдли. – Аст, какой статус?

– Все параметры в норме, – доложил пилот-навигатор. – Двигатели в дежурном режиме, инерционные компенсаторы в готовности. Прогнозируемая перегрузка при торможении – 2 g.

Доктор Вонг тут же уточнила:

– Экипаж в пределах физиологических норм. Кислородные маски проверены, медикаменты наготове.

Командир удовлетворённо кивнул:

– Хорошо. Держим курс.

Уже через пару минут в рубку ворвался немного смущенный Лу, и запыхавшимся, но весёлым голосом произнес:

– Бортинженер Орлов к вашим услугам!

– Отлично, Лу, подключайся. Теперь все в сборе, – поприветствовал его Брэдли. – Что с метеорным потоком, Астреон?

– Метеорный поток проходит по касательной, – ответил Кларк, не отрываясь от экрана. – Вероятность столкновения с крупными фрагментами – менее 0,3 процентов. Защитное поле погасит мелкие частицы. Хотя поток плотнее, чем мы прогнозировали.

– Не нравится мне этот участок, – пробормотал Боровски, увеличивая масштаб. – Плотность потока на 11 процентов выше, чем в утренних данных. Поле выдержит, но могут быть помехи в связи и скачки в энергосети.

– Выдержит, но тряхнёт, – Аст провёл пальцем по экрану, корректируя дугу траектории. – Предлагаю сместиться на 5 градусов севернее.

– Курс прежний. Но необходимо рассчитать манёвр уклонения на всякий случай. Лу, проверь настройку поля на третьем секторе – там вчера был скачок напряжения, – дал указания Брэдли.

– Третий сектор на контроле! – бодро отозвался Орлов.

– Вега – наш главный ориентир, – пояснил Астреон, выделяя на голограмме навигационные маркеры. Смещение от расчётной траектории – 0,1 угловой секунды. Автопилот удерживает курс идеально, но резервная схема на случай сбоя активна, – добавил он.

Астробиолог Венс всё это время с детским любопытством рассматривала вращающуюся модель планеты, на которую им предстояло сесть. Голограмма Эвалиониса казалась миниатюрной копией Земли. Планета 1778 d, расположенная на третьей от родной звезды орбите, выглядела как сине-зелёная сфера, пересеченная облачными спиралями и континентами.

Только океаны отливали не синим, а яркой, насыщенной бирюзой – они занимали почти половину поверхности Эвалиониса. Между ними тянулись широкие материковые плиты, покрытые мозаикой оттенков – от золотистых до тёмно-зелёных массивов вперемешку с фиолетовым.

Облака тоже отличались от земных – над полюсами они были нежно-розовыми, но по мере приближения к экватору их цвет плавно перетекал в изумрудный. Спектрограф выделял два типа органических соединений в их составе: в верхних слоях атмосферы на полюсах преобладали каротиноиды, а в тропических зонах – хлорофилл-подобные пигменты.

– Думаю, это не просто аэрозоль, – предположила астробиолог. – Возможно, это живые клетки, и они адаптируются под климат каждой зоны.

– Третья планета от звезды – в зоне обитаемости. Сканеры «Аргус» фиксируют близкие к земному диапазону давление, температуру и состав атмосферы. Просто идеально для жизни, – подмигнул ей Иэн Боровски.

– Интересно, есть ли на Эвалионисе кто-то разумный? – задумчиво произнесла Василика.

– Шансы довольно высоки. Но узнаем наверняка только после посадки, – пошутил Орлов.

На мониторе Иэна одна за другой появлялись свежие сводки, поступающие с орбитальной станции «Argus-E» – карты рельефа, климатические зоны, спектральный анализ поверхности.

– Получил новые данные с разведывательного зонда Аргус, – отрапортовал Боровски, глядя на экран. – Запланированный для посадки участок свободен от крупных валунов, грунт плотный. Рельеф там ровный, посадка должна пройти без осложнений.

Гаррет Мосс, представитель компании ХеликсКор на борту, наклонился ближе, всматриваясь в топографическую проекцию:

– Да, место подходящее для взятия проб.

– Спектральный анализ показал концентрацию эвалита в этой локации около трёх процентов. По сути, это просто «пыль». Что мы сможем извлечь из такой примеси? – спросил Иэн.

Мосс резко выпрямился:

– Иэн, ты мыслишь категориями прошлого века. Нам не нужны тонны, – в его голосе появилась проповедническая интонация. – Один грамм такой «пыли» может заменить несколько дата-центров. Эвалит, или же полиморф кремния – это природный кристалл с гексагональной структурой, с готовой квантовой памятью. Это стабильный кубит, он не окисляется, не боится радиации и работает при любых, даже очень высоких температурах! – разъяснял Мосс, возбуждённо жестикулируя. – Природа сделала всё за нас – потенциал этого минерала с встроенными квантовыми свойствами превосходит синтетические аналоги в миллионы раз. В миллиарды! – нервно хохотнув, уточнил он.

Боровски нахмурился:

– Гаррет, я читал исследования. Эвалит формируется в мантии Эвалиониса при чудовищных давлениях и температурах, которые мы не можем воспроизвести на Земле. Но его квантовые свойства – это предмет дискуссий. Теория, не подтверждённая экспериментально.

– Нет, не теория! – резко перебил Мосс. – HelixCore получила подтверждённые результаты из лаборатории на Луне. Это не просто минерал! Это… это супер технология природы.

Он уже собирался продолжить, но в рубке раздался почти ледяной голос капитана Брэдли:

– Стоп. Если у ХеликсКор были подтверждённые лабораторные данные, почему мы узнаём об этом только сейчас?

– Марк, пойми, – Гаррет поднял ладони, будто защищаясь. – Там была большая статистическая погрешность, а корпорация не хотела преждевременных выводов.

– То есть вы скрывали важные сведения, – тихо сказал Брэдли. – От научной группы, от экипажа, который рискует жизнями.

– Я… я действовал по инструкции, – попытался оправдаться Мосс.

Боровски скрестил руки на груди, не сводя с него пристального взгляда:

– Корпоративные протоколы – это хорошо. Но здесь не офис HelixCore. Мы очень далеко от Земли, и единственная страховка на борту – это доверие.

– Ребята, да вы что! Я простой парень и говорю всё, что знаю. Мне абсолютно нечего скрывать! И если мы с вами подтвердим наличие эвалита в породе, это изменит всё. Энергетику, связь, квантовые вычисления. Мы стоим на пороге революции! И мы с вами войдём в историю!

После его слов в рубке повисла пауза, затем капитан сухо произнёс:

– С этого момента, Гаррет, ты будешь делиться всем, что знаешь. Без фильтров и корпоративных уловок.

– Безусловно! Простите, я не думал, что эта информация настолько важна… Так, что насчет выбранной площадки для посадки, командир?

Брэдли кивнул, принимая извинения, но тон его остался прежним:

– Это приоритетная зона посадки – стабильное вулканические плато, недалеко океан и густые леса. Место называется Равнина Двух Теней.

– Двух? – удивлённо переспросил Мосс.

– Да, двух, – подтвердил Марк. – У Эвалиониса два ледяных спутника с высоким альбедо. Они отражают достаточно света от звезды, особенно в перигее. Ночью они дают такое сияние, что и фонари не нужны. Отсюда и название – тени на поверхности планеты всегда двойные. Если ты видел снимки орбитальной станции Аргус, то понимаешь о чем я.

– Да, я помню, что у планеты два спутника – Лаодика и Декалион. Но то, что от них бывают тени… Этого не знал.

– Можно сказать, что вместо ночи на Эвалионисе сумерки, там довольно светло, – пояснил Брэдли.

– Как романтично! – тут же сострил Астреон Кларк. – Осталось только найти эвалионскую девушку, которая оценит свидание при двойной луне.

– Лишь бы эта девушка не оказалась выше ретрансляционной антенны Вэнгарда, – хихикнул Иэн.

– Или, к примеру, с одним глазом и четырьмя руками, – поддержала шутку Венс.

– Хочу напомнить, что согласно протоколу нам запрещено контактировать не только с местными девушками, но и с любой другой формой жизни, – невозмутимо сообщила Анна Вонг.

– Ну вот, так всегда… – Кларк театрально вздохнул.

Марк Брэдли деликатно дождался, пока смех в рубке стихнет, и вернул голосу капитанскую твёрдость:

– Ладно, команда. До выхода на орбиту менее двенадцати часов. Переходим в ночной режим подготовки. Искусственный интеллект Вэнгарда активировал протокол «Ночной дозор», но первая смена остаётся на мостике для контроля критических узлов, нештатные ситуации нам не нужны. Вторая смена – отдыхать и набираться сил. Завтра они всем нам очень понадобятся. Люмьен, следи за телеметрией.

– Понял, командир.

***

Ночь на корабле прошла тихо. Хотя время здесь теряло смысл – лишь изменение цифр на хронометре напоминало, что часы сменяют друг друга. «Вэнгард» плыл сквозь бездну, как крошечная искра в океане тьмы. За бортом простиралась вечность: россыпи звёзд и призрачное свечение межзвёздного газа.

К утру, если это слово вообще применимо для космоса, свет в коридорах стал чуть ярче – система освещения имитировала постепенное наступление рассвета, мягко побуждая экипаж просыпаться. Однако на этот раз режим «рассвета» оказался не нужен – судно залил свет родительской звезды Эвалиониса. Её лучи, прорвавшиеся сквозь бронестекло иллюминаторов, окрасили рубку в оттенки розового и золотого. Они скользили по лицам спящих в каютах астронавтов, пробуждая их своим светом.

Василика открыла глаза первой. Она вышла в коридор, сонно поправляя волосы. Почти одновременно из соседней каюты появился Иэн, и так нарочито громко зевнул, что казалось, по палубе прокатилось эхо.

– Пардон! Доброе утро, – пробормотал он. – Или что там у нас по расписанию.

– Доброе, Иэн. Это свет Эвалиониса? – спросила Венс.

– Думаю, да. Выглядит чертовски круто.

– Немного похоже на свет нашего Солнца в космосе.

– Но это же твой первый полёт, – подметил Боровски.

– Нет, второй! Я летала на Луну и видела восход, когда…

В этот момент динамики над их головой щёлкнули, и они услышали Брэдли:

– Просыпайтесь, сони! Мы почти у системы Эвалиониса! Вы только посмотрите на эту красотищу! – прогремел его бодрый голос.

Заспанный Гаррет Мосс, выглянувший из своей каюты, сердито проворчал:

– Уже? Кажется, я только успел закрыть глаза и сразу подъём… Боже, как я хочу спать! И почему только Марк Брэдли всегда такой энергичный? Он что, андроид?

– А мы уже давно это подозреваем! – рассмеялся Боровски.

– Мне срочно нужно выпить чего-нибудь бодрящего… – сказал Мосс.

– Виски? – уточнил космогеолог.

– Иэн! – строго одёрнула его доктор Вонг. Как всегда ухоженная и подтянутая, она уже спешила по коридору на утреннюю тренировку.

– Что, Иэн? Не видишь, человеку плохо? Ты врач, должна понимать, – саркастически парировал Боровски.

– В кухне полно безалкогольных энергетических напитков. Выбирай любой, Гаррет, – бросила она на ходу.

– Пожалуй, стоит последовать совету доктора Вонг, – согласился Мосс. – И было бы неплохо опустить шторки – этот свет слепит глаза.

– Гаррет Мосс, – раздался синтезированный голос ORB-3, выплывшего из бокового коридора, – продолжительность твоего сна составляет 5 часов и 32 минуты. Это ниже нормы на 30,83 процента.

– Ты что, подслушивал? – спросил Мосс.

– Я фиксирую все биометрические данные экипажа в рамках протокола «Здоровье», – пояснил робот. – Рекомендую принять тонизирующий препарат и выполнить дыхательную гимнастику. Необходимо увеличить следующую фазу отдыха или пройти сеанс релаксации.

– За-ну-да! – произнёс по слогам Гаррет.

Но серебристый шар не обратил никакого внимания на недовольство Мосса. Дрон полетел дальше, мигая голубыми «глазами» -сканерами. Спустя пару секунд до астронавтов донеслась негромкая электронная мелодия, которую Орби обычно включал по утрам – его собственная версия песенки «Доброе утро, космический экипаж».

– Пойдёмте завтракать, ребята, впереди много дел, – предложила Венс.

Она первой направилась к кухонному модулю, остальные потянулись за ней. Боровски что-то насвистывал, подражая мелодии робота:

– Орби подсадил мне ушного червя! Теперь эта дурацкая песенка на весь день застрянет в моей голове.

– Попробуй сконцентрироваться и специально удерживать мелодию в мыслях, ни о чём больше не думая. Это будет нелегко, и постепенно она исчезнет. Совет биолога, знающего о том, как работает наш вредный мозг, – важно сказала Василика.

– Хорошо, попробую, – поблагодарил её Иэн.

– До чего же красиво, – тихо сказала она, задержавшись у иллюминатора. Коридор постепенно заливало розово-золотистым светом, часть этого свечения проникала и в кухонный модуль, где уже жужжали автоматы-регенераторы, подогревая завтрак. От этого в кухне вкусно пахло тёплым хлебом и свежим кофе.

Иэн взял себе ароматную выпечку из регенератора – тот мигнул зелёным, отмеряя следующую порцию из пищевого концентрата. Трудно было поверить, что эти булочки с яблочной начинкой несколько часов назад представляли собой жидкую смесь, хранившуюся в небольшой капсуле грузового отсека корабля.

– А я, пожалуй, возьму парочку с клубникой и еще одну с персиком. Уж очень аппетитно выглядят, – не удержался Гаррет.

– Давай, давай! И двойной эспрессо – тебе будет на пользу, – подмигнула ему Венс.

С едой на подносах они вышли из кухонного модуля и направились в кают-компанию. Там уже сидели капитан Брэдли, Люмьен Орлов и Астреон Кларк – троица что-то обсуждала за общим столом. Остальные присели рядом, занимая свободные места.

– Есть новости по Эвалионису? – первым спросил Боровски, подсаживаясь к капитану.

– Есть кое-что, – ответил Брэдли. – Орбитальные датчики снова поймали всплески активности в верхних слоях атмосферы. Ничего критичного, но природа этих колебаний всё ещё непонятна. Люмьен считает, что это связано с магнитными потоками Эвалиониса.

– Да ладно вам, – Иэн пожал плечами. – Датчики показывают аномалии, а мы сразу «магнитосфера сбоит». Может природа там вообще другую физику придумала.

Марк задумчиво постучал пальцем по столу.

– А что, если это не магнитные потоки, а… локальные гравитационные флуктуации?

Боровский поднял бровь:

– Гравитационные? Это крайне маловероятно.

– Согласен, звучит как сказка. Но детекторы Аргуса действительно фиксируют что-то странное.

– А может сбой в телеметрии? – предположил Иэн. – Надо бы всё перепроверить.

Брэдли уже собирался продолжить, когда у стола почти бесшумно появился Орби. Люмьен Орлов, заметивший бота первым, тут же оживился:

– О, колобок, раз уж ты здесь… будь другом, принеси мне ещё одну булочку. Ту, что с корицей. Они просто восхитительны!

Бот на секунду замер, анализируя запрос, затем замигал световым индикатором. На боку его корпуса тихо щёлкнул микрозамок – так робот обычно активировал свои выдвижные манипуляторы.

– Булочка с корицей, порция одна. Выполняю, – отозвался он, разворачиваясь к кухонному модулю.

– Как ты его назвал? – спросила Люмьена Василика.

– Колобок. Ну он же круглый, как шар, – весело ответил Орлов. – Разве не похоже?

– Колобок? Потому что круглый? Никогда не слышала о таком, – удивилась Венс.

Люмьен расплылся в довольной улыбке – он обожал такие моменты.

– Колобок – это такая… эээ… сказочная булочка на ножках. Бабушка мне в детстве рассказывала. Колобка испекли, но он сбежал из дома, катился по лесу, пел песенку, а по дороге от зайца, волка и медведя убегал. Они все хотели его съесть.

– Лу, это же Gingerbread Man! Пряничный человечек. Один в один, – вступил в разговор Гаррет.

– Нет, – уверенно покачал головой Орлов. – У нас – колобок. Он круглый. И не пряничный. И в конце истории он, к счастью, встретил лису, и она отвела его домой – к бабушке с дедушкой. Они обрадовались, посадили Колобка на окошко, и все жили счастливо.

За столом повисла тишина. Затем Боровски не выдержал:

– Люмьен, дружище, боюсь, твоя бабушка немного… смягчила финал.

– В смысле? – не понял Орлов.

Потом Астреон медленно поднял взгляд:

– Лу… в оригинале лиса его съела.

– Что? – Люмьен нахмурился. – Не может быть. Бабушка говорила, что лиса его спасла!

Василика тихо рассмеялась:

– Твоя бабушка – святой человек. Она просто пощадила твою детскую психику.

– Да, большинство старых сказок – сплошной хоррор, – добавил Боровски. – Съел, убил, сварил, заколдовал… классика жанра.

Лу откинулся на спинку стула, потрясённый:

– Подождите… вы хотите сказать, что всё это время я жил во лжи?

Все дружно засмеялись, включая самого Люмьена.

– В очень доброй лжи, – сквозь смех заметил капитан Брэдли. – И, честно говоря, я бы тоже предпочёл версию с хэппи-эндом. Помню, в детстве меня очень расстроила эта история.

В этот момент Орби вернулся, аккуратно протягивая манипулятором тарелку, на которой лежала булка с корицей. Лу машинально взял её, всё ещё посмеиваясь над собственной драмой.

– Спасибо, Колобок! – бросил он боту. – Кстати, когда там у нас сеанс связи с Землёй? Я непременно должен рассказать об этом бабушке!

– Через семь часов, – ответил Брэдли, сверившись с хронометром. – В стандартное окно.