Сияна. Волшебное лето

Сияна

Волшебное лето

Сергей Кузьмин

© Сергей Кузьмин, 2026

ISBN 978-5-0069-6499-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Волшебное лето

Пролог: «Второе крыло сказки»

Доброго времени суток, дорогой, зоркий сердцем читатель!

Снова распахиваются перед тобой резные, светящиеся тёплым светом ворота в удивительный, ни на что не похожий мир – мир девочки по имени Сияна. Помнишь, как ты впервые переступил порог её сказки? Как вместе с ней учился различать шепот цветов и танцующие ауры деревьев? Как впервые встретил забавных, трогательных фантазиков, что рождаются из чистой детской веры в чудо?

Если ты держишь в руках эту книгу – значит, первое путешествие оставило в твоём сердце тёплую, светлую искорку. И она не погасла, а лишь ждала своего часа, чтобы разгореться вновь.

Ты открываешь вторую книгу – «Сияна. Волшебное лето». И это не просто продолжение. Это – расправленное второе крыло, на котором наша маленькая героиня поднимается выше, туда, где тайны становятся явью, а мечты обретают плоть.

Помнишь, какой Сияна была в первой книге? Она была Солнечной девочкой – той, кто чувствовала мир кожей, сердцем, каждой своей клеточкой. Она умела видеть невидимое, слышать безмолвное, но сама ещё не знала, что это – первые робкие шаги по волшебной тропе.

Волшебное лето – это время великих открытий и настоящего посвящения. Каждая страница, каждый новый день, проведённый с мудрой бабушкой Катей в затерянной среди вековой тайги усадьбе, будет открывать перед тобой и Сияной новую грань великого искусства волшебства. Ты увидишь, как шаг за шагом, день за днём, впитывая шёпот древних кедров и молчаливую мудрость великой реки Оби, девочка превращается из просто чуткого ребёнка в настоящую маленькую волшебницу. Она научится не просто видеть, но и созидать, не просто слышать, но и исцелять, не просто мечтать, но и претворять мечты в самую настоящую реальность.

А рядом с ней, как надёжный, тёплый маяк, будет всегда её удивительная бабушка – хранительница древних знаний, проводница между мирами, чья любовь и мудрость станут для Сияны компасом в бескрайнем океане возможностей.

И если ты ещё не знаком с первой книгой – «Сияна. Солнечная девочка» – не беда! Прочитав её, ты словно пройдёшь по росистой утренней тропинке, которая приведёт тебя прямо к началу этого волшебного лета. Ты уловишь ту самую первую, трепетную ноту, с которой началась эта удивительная симфония. Увидишь, как всё начиналось: первые встречи с фантазиками, первые удивления, первые осознания своей непохожести и своего дара.

А пока – устраивайся поудобнее. Приоткрой окошко в этот добрый, бескрайний мир, где настоящее волшебство – не в заклинаниях, а в умении любить, видеть и чувствовать. Где каждый листок, каждая травинка, каждый солнечный лучик – живые и разумные. Где самая обычная девочка с планеты Земля открывает в себе вселенную.

Волшебное лето начинается. Ты с нами?

Возвращение в сказку

Дверца машины распахнулась, и Сияна, словно птенец, выпорхнувший из гнезда, оказалась снаружи. Перед её изумлённым, сияющим взором предстал величественный, двухэтажный дом из тёплого, медового дерева, будто выращенный самой природой среди могучих, столетних сосен и пушистых, темнозелёных елей. Их ветви, как заботливые руки-великаны, мягко обнимали крышу, а свежий, смолистый, пьянящий аромат хвои смешивался с запахом прогретой на солнце древесины и влажной земли. Весь этот вид был настолько прекрасен, что казался ненастоящим, и у Сияны сам собой вырвался восторженный возглас:

– Папа, мы попали в самую настоящую сказку!

– Ты разве забыла, что здесь живёт наша бабушка? – улыбнулся папа, доставая сумки из багажника.

– Помню, помню! – закивала девочка, жадно вдыхая знакомый воздух. – Я этот чудесный, волшебный запах всегда помню!

– А вот и наша баба Катя! – произнёс папа, и Сияна повернула голову.

Из резной, цвета спелого дуба калитки вышла женщина. И хотя Сияна прекрасно помнила свою прабабушку, в первые секунды она просто застыла, заворожённая. Баба Катя не просто шла – она плыла, словно прекрасное, вечное видение. Её лицо, испещрённое лучистыми, мудрыми морщинками, светилось внутренним, тёплым, невидимым сиянием, которое ощущалось кожей, как ласковые лучи утреннего солнца. От неё исходила такая безмятежность и любовь, что Сияну сразу же накрыла тёплая волна воспоминаний: о мягких, пахнущих свежей выпечкой и полевыми травами руках, о тихих, колыбельных словах, о бездонных, ясных глазах, в которых, казалось, отражались все звёзды мира.

– Здравствуй, бабушка, – голос папы мягко вернул Сияну к реальности. – Я невероятно рад, что ты здорова и так бодро выглядишь. Над вами, кажется, время не властно. Похоже, это вы им управляете.

Он подошёл и крепко, нежно обнял свою бабушку, поцеловав её в мягкую, морщинистую щёку.

– А я так рада, что ты наконец-то нашёл время приехать ко мне и привёз моё маленькое, любимое солнышко, – ответила баба Катя, и её взгляд, полный безграничной нежности, переключился на Сияну. Она раскрыла объятия. – Я по тебе больше всех скучала, моя дорогая доченька… Ты рада, что приехала?

– Бабушка, бабушка! – защебетала Сияна, подбегая и буквально впрыгивая в эти раскрытые, ждущие объятия. – Я очень и даже при очень рада, что приехала к тебе в гости, в твой красивый, большой, сказочный дом!

– Это и твой дом, родная, – тихо ответила баба Катя, осыпая внучку лёгкими, как пушинки, поцелуями в щёки, лоб и носик. Затем она прижала маленькую, светлую головку Сияны к своей тёплой, уютной груди и прошептала: – Ты даже не представляешь, моя бесценная, как я по тебе соскучилась.

Все втроём они вошли в просторный, ухоженный двор, где воздух был напоён не только хвоей, но и тем самым, самым любимым запахом – сладковатым, манящим ароматом свежеиспечённых пирожков. Как же Сияна их обожала!

На широких, солнечных ступенях крыльца вальяжно развалился величественный, пушистый кот Сибиряк. Его густая, плюшевая шерсть буквально купалась в лучах солнца. Увидев гостей, он лениво, грациозно потянулся, встал, размял лапы и с лёгким урчанием улёгся на прежнее место, просто подставив солнышку другой, ещё не прогретый бок.

– Я вас уже давно жду, – сказала баба Катя как бы между прочим, но в её словах чувствовалась безмерная радость. – Заносите вещи в дом, мойте руки и проходите в беседку, на солнышко. Будем пить чай с вашими любимыми пирожками.

Первым, как истинный хозяин, на зов чаепития явился важный и неторопливый Сибиряк. Он медленной, гордой походкой проследовал к ажурной белой беседке, впрыгнул на лавку и устроился у самого стола, сверкая своими зелёными, полуприкрытыми глазами в ожидании компании.

Сияна, взяв за руку папу, подошла к беседке. Бабушка уже ждала их, и картина, открывшаяся девочке, была достойна кисти художника. В центре круглого, резного стола стояло огромное, расписное блюдо, ломящееся от румяных, золотистых, дымящихся пирожков. Рядом, в изящных, хрустальных розетках, переливались на солнце густое малиновое и тёмно-вишнёвое варенье. Перед каждым местом стояли тончайшие, фарфоровые чашечки, расписанные золотыми, витиеватыми узорами. А во главе стола, гордо и величественно, сиял огромный, мельхиоровый самовар, рядом с которым скромно притулилась его маленькая, блестящая копия – заварной чайничек.

Бабушка многозначительно и с лёгкой улыбкой кивнула папе в сторону самовара, словно говоря: «Ну что, мой дорогой, теперь твоя очередь ухаживать за своими женщинами».

Когда папа налил чай, по беседке поплыл необыкновенный, терпкий, цветочно-травяной аромат. Сияна сидела, озадаченная и счастливая, не зная, с чего начать этот пир: с ароматного, душистого чая, с хрустящего, тающего во рту пирожка или с сладкого, ароматного варенья. Ей хотелось всего и сразу, но в то же время она чувствовала, что уже насытилась одним этим моментом, этой абсолютной, безмятежной гармонией. Было достаточно просто сидеть здесь, в кругу любящих сердец, и впитывать всеми фибрами души это состояние чистого, безоговорочного счастья.

Как же она долго ждала этого лета, чтобы снова окунуться в эту необыкновенную, райскую атмосферу бабушкиной любви! Именно здесь, в этом благодатном, сотканном из добра и спокойствия пространстве, когда-то и родились её любимые фантазики. И вот она снова здесь, в самом сердце своего творения, в месте, где реальность и волшебство переплетались так тесно, что становились единым целым. Она закрыла глаза на секунду, и ей показалось, что где-то рядом, между стволами вековых сосен, мелькнул знакомый перламутровый бочок Фантазика-Раш. Здесь чудесам было самое место.

Первый урок волшебства

День пролетел стремительно и незаметно, как порыв летнего ветерка. Папа, словно неутомимый труженик-муравей, постоянно был занят: то что-то мастерил или чинил в доме, то подправлял во дворе, то пропалывал грядки в огороде, то подвязывал кусты в саду. Бабушка тем временем размеренно и с любовью показывала Сияне, что изменилось на усадьбе за год. Но самым главным, самым волнительным сюрпризом стала новая спальня для внучки.

В прошлые годы Сияна спала в одной комнате с мамой, но теперь, когда она оставалась на всё лето, бабушка торжественно и с особой гордостью отвела ей отдельную, светлую комнату на втором этаже. Комната была уютной, с резной деревянной кроватью, покрытой лоскутным одеялом ручной работы, и – что самое замечательное – с большим, панорамным окном, из которого открывался завораживающий, бескрайний вид на серебристую ленту Оби. Сияна пришла в полнейший, искренний восторг от своего нового убежища и подолгу стояла у окна, зачарованно наблюдая за проплывающими вдалеке облаками. Позже она с радостным усердием помогала бабушке готовить ужин, внимательно слушая семейные рецепты и с любопытством вдыхая аппетитные ароматы, наполнявшие кухню.

Солнце, усталое и багровое, неуклонно клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные, персиково-розовые тона. Бабушка, накрыв стол в просторной, ажурной беседке, ждала своих дорогих гостей. Первой, подпрыгивая от нетерпения, примчалась Сияна.

– Я нашла папу! Он моет руки и уже идёт! А я уже помыла! – затараторила она на бегу.

– Он хочет все дела переделать за один день, – тихо и с пониманием произнесла баба Катя, глядя в сторону сада. – Я его прекрасно понимаю. Ему завтра на работу, утром придётся уезжать рано. А в своём доме, милая, дела никогда не заканчиваются. Они появляются каждый день, и все их наперёд не переделаешь.

Она поправила салфетку на столе и взглянула на небо. – Что-то к вечеру стало свежо, – заметила она. – Давай-ка камин разожжём, он нас немного согреет. Я так люблю, когда он тихонько потрескивает – сразу становится так по-домашнему уютно.

Бабушка повернулась к внучке, и в её глазах заплясали весёлые, озорные искорки. – Солнышко, поможешь мне его разжечь? – спросила она притворно. – Я что-то сегодня немного приустала.

Сияна с любопытством посмотрела на низкий, сложенный из грубых огнеупорных камней камин, похожий на небольшой, но основательный очаг древнего волшебника. – А чем его разжигать?.. Спичками? – неуверенно предположила она.

– Ой, какие спички! – рассмеялась баба Катя. – Их на усадьбе и в помине нет много лет, да и зачем они, когда есть кое-что получше? Просто чистейшим воображением, моя радость. Создаёшь стойкий, ясный образ – и всё готово. В прошлом году тебе ещё рановато было практиковаться, а через пару лет уже будет поздновато. Сейчас – самое время начинать. Ты же моя копия, тебе всё по силам.

– Ты о чём, бабушка? – окончательно сбитая с толку, прошептала Сияна.

– Неужели ты ни разу не пробовала? – притворно удивилась баба Катя, подмигивая.

– Ой… – замялась девочка. – Пробовала… Цветы, бабочек, фантазиков делала… И ещё кое-что, но не совсем получалось.

– Вот видишь, опыт уже есть! – обрадовалась бабушка. – А сейчас я тебе подскажу, как делать это правильно, чтобы получалось лучше и вернее.

Она присела на скамейку рядом с внучкой, и её голос стал тихим, наставительным и полным тайны.

– Первое и самое главное: что бы ты ни задумала, это не должно никому мешать или причинять вред. Об этом нужно позаботиться в самом начале, как о фундаменте. Второе: никаких наморщенных лобиков от напряжения! – она ласково провела пальцем по гладкому лбу Сияны. – Любые натужные мысли только мешают волшебству. Создание образа должно быть лёгким, как дуновение ветерка, и происходить только силой воображения. Это творчество, оно должно приносить тебе радость и воодушевление! Так что всякая печаль и напряжение должны улетучиться, а на их месте появиться радостная улыбка и одухотворённый порыв к творчеству. Третье: образ должен быть ясным и законченным, как отточенный алмаз. Любая неясность, размытость или противоречие могут привести к непредвиденным и порой капризным сюрпризам. В нашем случае, – кивнула она в сторону камина, – пламя должно быть небольшим, аккуратным и жить только в камине. Оно должно согревать, но не обжигать. Ласкать взгляд, а не полыхать яростью. И последнее: никаких, даже самых крошечных, сомнений. Ни до, ни вовремя, ни после создания образа. Ни капельки! Всё, что ты создаёшь, – это правда, единственная и непоколебимая правда до самого последнего штриха.

Бабушка внимательно посмотрела на Сияну. – Поняла, солнышко?

– Да, – тихо и задумчиво ответила девочка. – Я вроде бы уже немного поняла это на своих прошлых опытах.

– И ни о чём не беспокойся, – нежно обняла её баба Катя. – Если что-то пойдёт не так, я всё мгновенно исправлю.

Сияна глубоко вздохнула, закрыла на секунду глаза, а когда открыла, её лицо преобразилось. Оно озарилось изнутри лучистой, спокойной улыбкой, а глаза засияли чистым, сосредоточенным светом. От неё исходила та самая невидимая волна счастья, что бывает, когда человек создаёт что-то прекрасное своими руками и с упоением наблюдает за рождением чуда.

Она посмотрела на камин. Сначала в воздухе над очагом заплясали пару робких, золотистых искринок. Потом они слились в небольшой, но уверенный язычок пламени, который стал плавно и грациозно колыхаться, словно подчиняясь ритму невидимой музыки. Вскоре в камине уже весело потрескивал и переливался оранжево-красными отблесками небольшой, но вполне настоящий огонь.

Бабушка ласково улыбнулась, глядя на успех внучки, и мягко произнесла: – А вот и папа наш идёт. Давайте ужинать.

Папа подошёл к столу усталый, но с выражением глубокого удовлетворения на лице. Он с удовольствием опустился на скамью.

Камин тихо пощелкивал, а нежные, танцующие язычки пламени отбрасывали на землю и стены беседки тёплые, мерцающие блики, которые казались особенно волшебными в наступающих бархатных сумерках.

– Как же я хочу пожить здесь вместе с вами, – с лёгкой грустью произнёс папа, оглядывая уютный круг света. – Но в этом году у нас с мамой отпуск только осенью. А завтра рано утром мне придётся уехать в город.

– Не переживай, папа, – свойским, утешительным тоном сказала Сияна, дотрагиваясь до его руки. – Ты будешь с мамочкой, и вам вдвоём будет хорошо. А у нас с бабушкой тут всё будет просто замечательно.

И в тишине летнего вечера, под убаюкивающий треск камина, эти слова звучали как самое настоящее заклинание, обещающее долгие, счастливые дни.

Утреннее путешествие эфирной пушинки

Папа, уставший, но довольный, уже отправился на покой, когда бабушка пришла укладывать Сияну. Через огромное, панорамное, словно глаз великана, окно вдалеке виднелась тёмно-серебристая лента реки, украшенная переливчатой, мерцающей лунной дорожкой, будто сотканной из света фей. Бабушка, устроившись на краю широкой, мягкой кровати, взяла руку внучки в свои тёплые, исчерченные жизнью ладони и слушала её то торопливые и нетерпеливые, то задумчивые и тихие рассказы о накопившихся новостях и переживаниях. А Сияне хотелось рассказать всё-всё: излить целый водопад впечатлений, поделиться каждой тайной.

С огромным, искрящимся воодушевлением она поведала о своих любимых фантазиках – о милой, переливчатой Раш, о любознательном и умном Ра, о непоседливом и весёлом Ру, о красивейшей, сияющей поляне, которую они обустроили. Поделилась удачными, но такими странными опытами с появлением цветов и бабочек, а также о своём необъяснимом сне в садике, где она видела себя со стороны. И с особенным, захлёбывающимся восторгом она описала встречу со своей Вечной Душой и тот невероятный, световой подарок, что та ей преподнесла.

Бабушка слушала, не перебивая, и её мудрые, добрые глаза были полны безграничной любви и понимания. Речь Сияны становилась всё тише, слова – всё длиннее, и вот её длинные, пушистые ресницы опустились, а дыхание стало ровным и глубоким. Девочка погрузилась в объятия сладких, детских грёз. Бабушка нежно поправила лёгкое, пуховое одеяло, задержалась на мгновение, любуясь спящей внучкой, и так же тихо, бесшумной тенью, вышла в свою спальню, оставив двери открытыми на случай, если та проснётся.

За окном величественная, серебристая луна царила над уснувшими просторами. Ночь вступила в свои полные, безраздельные права. В глубокой, хрустальной тишине были слышны лишь слабые, убаюкивающие перекаты волн на Оби и многоголосый, стрекочущий хор сверчков. Изредка его нарушал далёкий, меланхоличный плач филина или таинственные, шелестящие шорохи ночного леса.

Короткая, но насыщенная летняя ночь пролетела незаметно. Сияна открыла глаза, когда рассвет только-только начинал красить край неба в нежные, перламутровые тона. Она посмотрела в окно на просыпающуюся, окутанную утренним туманом тайгу и легко, словно невесомая пушинка одуванчика, соскочила с кровати. Выглянув в соседнюю комнату, она увидела спящую бабушку, а спустившись вниз, обнаружила, что папы и его машины уже не было.

«Папа уехал», – с лёгкой, тёплой грустью подумала она и вышла во двор, где на скамейке в беседке, свернувшись клубочком, лежал важный и пушистый Сибиряк. Сияна, чувствуя себя невероятно легко и свободно, подплыла к коту, чтобы погладить его, но тот вдруг резко, будто обожжённый, подпрыгнул, фыркнул и стрелой умчался прочь.

– Ой! Что случилось? – окликнула его озадаченная девочка.

С крыльца дома мягко, словно скользя по воздуху, спускалась бабушка, и на её лице играла ласковая, понимающая улыбка.

– Ничего странного, солнышко. Он просто кот, а коты боятся приведений. Отлично чувствуют, но не видят, вот и пугаются того, чего понять не могут.

Она подошла к растерянной Сияне, взяла её за руку и заглянула прямо в душу своими ясными, всевидящими глазами.

– Давай подойдём к ели, – предложила бабушка и с удивительной, плавной лёгкостью шагнула к могучей красавице. – А теперь облокотись на неё рукой.

Сияна послушно протянула ладонь к шершавой коре и… тут же отдёрнула её. Она ясно увидела, как её рука беспрепятственно вошла внутрь ствола, словно в густой, но податливый туман, слегка заставив его заколыхаться. При этом она не ощутила ни малейшей упругости.

– Опять, как в детском саду! – воскликнула она. – Я опять сплю?

– И спишь, и не спишь, – спокойно ответила бабушка. – Твоё физическое тело сладко спит в кроватке, а вот твоя эфирная оболочка сейчас здесь, рядом со мной. Я почувствовала, как ты вышла, и последовала за тобой точно таким же образом, чтобы мы могли спокойно пообщаться. В этом нет ничего сверхъестественного. Я часто так делаю, когда моё тело устало или нужно увидеть что-то очень далёкое.

Она обвела рукой вокруг, указывая на прозрачный, но осязаемый мир вокруг них. – У нас, у людей, много оболочек. Эфирная – самая грубая из тонких, поэтому мы сейчас видим физический мир, и нас, если очень постараться, тоже можно увидеть. Главное – не растерять эти способности с годами. А для общения со своими фантазиками ты выходишь в ещё более тонкой, астральной оболочке, но тогда физический мир становится для тебя невидим. Чтобы же встретиться со своей Вечной Душой, тебе пришлось остаться в самой тонкой и самой прозрачной оболочке. Ну, а чтобы побывать в мирах где обитает вечная душа тебе пришлось отбросить все оболочки и остаться той самой чистой световой энергией, какой ты была до рождения.

Этими способностями обладают почти все дети, но они, увы, исчезают, как утренний туман, если их не развивать.

– Значит, мои родители уже потеряли их? Поэтому и не могут ответить на мои вопросы? – грустно спросила Сияна.

– И не только они, – кивнула баба Катя. — К сожалению, большинство взрослых. Они слишком погружаются в мир забот и забывают смотреть внутрь себя.

– Но я не хочу их терять! Это же так интересно!

– У тебя всё впереди, моя радость, – утешила её бабушка. – И это лишь начало твоего пути. Теперь ты понимаешь, что другие миры – это не обязательно другие звёзды. Это другие плотности, другие состояния бытия, другие состояния сознания. И их невообразимо больше, чем звёзд на небе. В некоторых ты уже побывала, и это самое главное.