Пристально вглядываясь в будущее. Фантастика и аналитика

– Падение интеллектуального уровня? – предположил Иван.

– Дети быстрее освоили модную игрушку и возомнили себя умнее старших, перестали их слушать. Разорвалась связь поколений, чуть не произошел технологический коллапс. Последствия расхлебывали столетие.

– А в последнее время какое изобретение отвергли? – полюбопытствовал Иван.

– Есть технология «Соколиный глаз» – временно усиливает зрение в десятки раз, – сказал молодой парень с виртуальным планшетом в руках. – Но в быту не применяется.

– А в чем проблема?

– Такое зрение разрушает восприятие красоты, – вздохнула девушка с золотыми волосами. – Представь, если мужчина с 30 метров видит каждую пору, каждый прыщик на твоем лице – как он может влюбиться?

– А еще изменяется ощущение личного пространства и градостроительные нормы, – добавил киберпес. – Если человек способен различить за километр выражение лица другого человека в окне – то меняются дистанции между домами, обеспечивающие личный комфорт.

– Но как же прогресс, научный поиск, проявление личной инициативы, свободное предпринимательство? – не сдавался Иван.

– В производственной сфере все это есть, но в быту нам немного надо, – объяснил парень с планшетом. – В ваше время гонка потребления подорвала ресурсы планеты и поставила человечество на грань самоуничтожения. Живущие сегодня – наследники тех, кто нашел лучшую меру соотношения личного и общественного.

Электробус плавно остановился. За окном сиял купол Дворца просвещения.

– Приехали, – объявил РАШ-125.

Иван и киберпес вышли и направились ко входу.

– А Консервативный совет – тоже создание социальных инженеров? – спросил Иван.

– На самом деле все люди – социальные инженеры, – ответил РАШ. – Госплан сейчас планирует не только производственные цепочки, но и социальное развитие. Но ведь и наш Артем – инженер по настройке окружающей среды – тоже создает перспективу будущего, ту среду, в которой дети станут добрее и талантливее.

– Это да! – согласился Иван.

– Волнуешься перед выступлением? – спросил киберпес.

– Как курсант перед первым прыжком с парашютом, – признался Иван. – Какие они, дети будущего?

Колонист с Марса

Иван нервно перебирал складки выходного костюма, ожидая начала встречи. Зал Дворца Просвещения был наполнен мягким золотистым светом, струящимся сквозь прозрачные панели потолка. Ряды кресел постепенно заполнялись школьниками – стройными, с ясными глазами и той особой грацией, которую дает гармоничное воспитание.

На сцену поднялся первый гость – сын Красной планеты.

Марсианин был высок, почти двухметрового роста, но двигался с осторожностью человека, несущего незримую тяжесть. Его кожа, покрытая легким медным оттенком – след жизни под куполами, – блестела под лучами света. Тонкий экзоскелет, оплетающий ноги, глухо жужжал, компенсируя земное притяжение.

– Я не стал бы делить человечество на землян и марсиан, – его голос звучал мягко, но с той особой четкостью, что выдает привычку к радиопереговорам. – Разница не в планетах, а в духе первопроходцев. Мы, марсиане, похожи на тех, кто строит города в Антарктиде или на дне океанов. Да и среди вас… – он обвел взглядом зал, – есть те, кто рвется к неизведанному.

В этот момент к Ивану подсела Ирина. Ее теплая улыбка сразу разрядила напряжение.

– Как настроение? – спросила она.

– Как перед атакой, – усмехнулся он. – А много ли людей на Марсе?

– Шестьдесят восемь тысяч, – ответила Ирина. – С тех пор как научились добывать воду и кислород из базальта, численность колонистов растет естественно.

Она поправила едва заметный обруч, удерживающий волосы. Этот нейроинтерфейс, резонирующий с биоритмами мозга, поставлял женщине всю информацию, необходимую по ходу разговора прямо из Всемирного информатория и ее цифрового двoйника.

– А почему не использовать инкубаторы? Искусственное оплодотворение? – спросил Иван.

– Не в рождении дело, – тихо сказала женщина. – Важно воспитать человека. Чтобы дети видели, как растет жизнь внутри матери, учились заботиться, любить своих братьев и сестер… Тем более это важно на Марсе.

– Почему?

Ирина пояснила:

– В твое время люди перестали хотеть детей. Знаешь почему?

– Экономика? Лень?

– Теснота, – твердо сказала женщина. – Любое животное, видя вокруг слишком много сородичей, теряет интерес к размножению. Это защитный механизм природы. Люди заперли себя в городах-муравейниках…

– …и превратились в бесполезных потребителей, едоков! – мрачно закончил Иван.

– На Марсе же теснота – неизбежность, – кивнула Ирина. – Потому там особенно берегут семью, традиции…

В этот момент раздались аплодисменты – марсианин заканчивал речь.

Инженер-композитор

Дальше выступал инженер-композитор. Зал напоминал гигантскую раковину – стены, плавно изгибаясь, отражали звук и доносили до самых дальних уголков. Инженер-композитор с серебристым нейроинтерфейсом на висках водил пальцами по воздуху, и голограммы нот вспыхивали в такт объяснениям:

– В древности люди верили, что музыка обладает волшебной силой. Считалось, что с помощью определенных звуков можно было поднимать тяжелые камни, силой труб разрушать стены, наигрыш гармони «под драку» придавал силу бойцам. Некоторые из этих явлений мы понимаем сейчас, некоторые остаются загадкой. Но в любом случае, музыка влияет на все вокруг, включая людей и природу. Можно звуком изменять структуру строительных и конструкционных материалов в момент кристаллизации расплава или образования полимеров. Это позволяет создавать материалы с уникальными свойствами, которые невозможно получить другими способами. Самое важное – можно создавать персонализированные материалы и дома, в которых данный человек счастлив, где сохраняются и усиливаются его личные вибрации. Или общие вибрации семьи, что сделает совместное проживание… волшебным. Как в сказке. Мы разработали эту методику по заказу Университета семьи, супружества и родительства.

– Расскажите подробней о влиянии музыки на построение счастливой семьи, – попросили школьники из Австралии, слушавшие выступление онлайн.

– Это самая благодатная тема! – откликнулся инженер-композитор. – Человека можно даже излечивать от болезней погружением в мир гармоничной музыки. Музыка издавна сопровождала важные моменты в жизни общества —торжества, парады, свадьбы, дни рождения. Это происходило по интуиции, но сейчас мы осознанно подбираем и создаем свадебную музыку, укрепляющую данную семью или создающую комфортную среду в семье для данного ребенка. Эти мелодии глубоко личные, пробуждают лучшие свойства души и разума в конкретных людях. Такие возможности открывает взаимодействие человеческого разума и искусственного интеллекта.

– Как это делается? – удивился Иван.

Докладчик повернулся к нему. Разумеется, ИИ Дворца просвещения сразу подсказал ему, кто задал вопрос.

– Уже в ваше время появилась персонализированная медицина. Разрабатывались лекарства, помогающие наиболее эффективно человеку с данным генотипом, данным телосложением и обменом веществ. Так же и с музыкой – тщательный тест выявляет своего рода музыкальную конституцию человека, его предпочитаемые мелодические фигуры, ритмические узоры, обертона инструментов – из них формируется целительная симфония или песня. Если взять супругов – музыка должна быть целительной для обоих и вызывать интерес к другому человеку, его приятие.

– И все это делает ИИ?

– Да, делает. Но заказчик и композитор вносят своеобразие. Расчет и вдохновение идут рука об руку. Мы можем послушать личную мелодию какого-то известного вам человека, допустим, Владимира Путина. Или вашей спутницы из Центра космической медицины.

– Ирина, у тебя есть своя мелодия? – повернулся Иван к женщине. – Можно послушать?

После ее кивка зал наполнила восхитительная музыка, которая, Иван признал это сразу, отражала Ирину целиком – с ее нежной душой и полным здоровья и привлекательности женским телом, проницательным умом и волевой целеустремленностью. Музыка напоминала рассвет в горах – холодные высокие ноты постепенно теплели, как первые лучи солнца. И точно так же, как в Ирине, в этой музыке было что-то неуловимое и непонятное, как непонятны человеку гору, которые были здесь до него и будут после. Иногда фрагменты мелодии были так длинны и замысловаты, что Иван переставал их воспринимать, ощущая как накатывающийся волнами шум.

Инженер-композитор некоторые моменты комментировал для слушателей:

– По каталогу Университета семьи эта композиция относится к «Симфониям равновесия», код K-741. Ритм 7/8 с «плавающим» тактом мозг воспринимает как дыхание, что вызывает гармонизацию работы гипофиза и активацию зеркальных нейронов, отвечающих за эмпатию – отсюда ее «лучезарный» эффект, отмечаемый окружающими. Нейроны слушателя синхронизируются с ритмом 4,5 Гц – «частотой уверенности», что приводит к снижению тревожности. Из других компонентов слышен смех ребенка, первого ребенка нашей участницы, на что всегда откликается сердце матери. И легкие вариации на тему «Лунной сонаты» – дань уважения «архаичной» музыке, которую Ирина Иннокентьевна изучала в юности.

Иван отметил, что узнает эту музыку – Ирина иногда напевала ее между делами. Также он с удивлением отметил, что воздух наполнился ароматом альпийских трав, а голографические панели едва заметно пульсировали в такт музыке, не отвлекая внимания, но создавая ощущение, что все пространство проникнуто музыкой.

– Молодой человек, насколько эта музыка отражает характер вашей спутницы? – обратился к Ивану докладчик.

– О! Полностью отражает! – воскликнул Иван. – Но одновременно она отражает, насколько я отстал в своих музыкальных пристрастиях. Мне кажется, что половины мелодических ходов и сплетений ритмов я не услышал. Как, впрочем, и сама Ирина остается для меня во многом загадкой, – он виновато улыбнулся спутнице.

– Не огорчайтесь! – постарался поддержать его докладчик. – Вы научитесь слушать музыку, это лишь вопрос времени. А хотите послушать свою личную мелодию?

– Хочу! – воспрянул Иван.

– Мы в Центе реабилитации не спешили с личной мелодией! – вмешалась Ирина. – Считали, что сначала должны устояться психика и восприятие мира.

– В целом вы правы, но наши передовые разработки позволяют гармонизировать сам процесс преобразования психики.

Ирина получила импульс от своего цифрового двoйника, который погружался в заданную тему, и воскликнула:

– Поняла! Давайте послушаем.

Свет в зале стал меркнуть, а само здание задрожало от низких частот, уходящих в инфразвук. Инженер-композитор, как и в прошлый раз, комментировал происходящее, но Иван этого не слышал – звуки подхватили его понесли.

– По каталогу Университета семьи мелодия имеет код K-742 «Реквием по стали». Сегодня на Земле нет ни одного человека, кому бы она подошла, только наш гость Иван Савельев. Вoйна произвела на него неизгладимая впечатление, и я, как композитор, не могу эту жесткость и жестокость из музыки изъять, хотя ИИ советует, но, по-моему, это просто нечестно по отношению к Ивану. Его мелодия должна начаться с этого – с лязга гусениц, гула бeспилoтников, воя подлетающей мины, близкого разрыва.

Иван продолжал мчаться с музыкой по волнам своей памяти. Лишь один раз он всплыл на поверхность сознания и подумал: «Что за странная смесь Шостаковича и группы „Кино“?». Он почувствовал, как забарабанили осколки по танковой броне – он не знал, что частота 114 ударов в минуту воспроизводит звук сердца при контузии, но он почувствовал снова это ужасное состояние, когда хочешь крикнуть, но нет воздуха. Вoйна окружала его, вoйна давила на него всеми звуками, стенами, резким запахом пороха. И вдруг словно кто-то выдернул штепсель из головы. Тишина. Свет. И лицо Ирины, склонившейся над ним. Мир! Жизнь! Будущее! Зазвучал до странности знакомый напев, который выводила одинокая скрипка. Он узнал! Это же его мелодия, мелодия того, еще довoенного фантазера-писателя, который мечтал о космосе, о садах на Марсе. Но как же она сейчас звучит по-новому – как сбывшееся пророчество, как приказ Вселенной! И как финал – затихающий гул звездного ветра, в который вплетен голос Семена, его бoeвого товарища, который ждет его где-то на просторах космоса, чтобы снова спросить: какое же оно, будущее?

– Ах! – Иван вынырнул из музыки, потрясенный и посветлевший.

– Ты как? – Ирина обвевала его лицо самодельным веером из куска пластика.

– Теперь я знаю, как хоронить мертвых! – выдохнул Иван.

Ирина испуганно посмотрела на докладчика. Тот успокоительно кивнул:

– Все хорошо. В этой технологии вместо успокоения мелодия вызывает катарсис: она не маскирует боль, а легализует ее, превращая в искусство.

– Да, в самом деле, – Иван взял Ирину под локоть. – Все хорошо! Будто камень с души упал!

– Слава Богу!

– Моя мелодия, – продолжал Иван, – это не состояние, это мост из прошлого в будущее. Из прошлого, где вoйна и предательство, в будущее, где доверие и мир.

Ирина засмотрелась на его посветлевшее лицо и вспомнила, как под звучание «Реквиема» непроизвольно встала. Цифровой двoйник подсказал ей: «Совместимость с ритмом „Реквиема“ – 100%».

Поймите меня, люди будущего!

– Ты в состоянии выступать? – с беспокойством спросила Ирина. – Столько волнений уже сегодня!

– Я смогу! – ответил Иван. – Эта музыка открыла ребятам душу человека нашего времени. Если им удастся меня понять – то сейчас.

Он поднялся на сцену, увидел лица школьников. Сцена Дворца Просвещения ему показалась гигантской линзой, собравшей в своем фокусе свет сотен внимательных глаз. Тихий гул затих, уступая место напряженной тишине. Даже вездесущий РАШ-125 замер, его сенсоры жадно впитывали исторический момент.

Ведущий – высокий мужчина с серебристыми висками – обратился к слушателям – тысяче человек в зале и двум миллионам, наблюдавшим за трансляцией:

– Наш следующий гость – Иван Савельев, человек эпохи Великого Разделения. Из времени, когда люди конкурировали и воевали, он перенесся в наш мир сотрудничества и взаимопомощи. Такой опыт уникален. Иван, что вы хотите сказать зрителям?

Волнение вдруг ушло. Иван увидел перед собой не следователей и экзаменаторов, а детей, само будущее – любопытное, яркое, живое.

– Вы знаете, – начал он, и его голос, усиленный акустикой зала, зазвучал с неожиданной мощью, – в мое время о полетах на Марс только мечтали. А теперь… – он обвел взглядом аудиторию, где сидели дети с лицами, не знавшими страха голода или вoйны, – теперь я понимаю, что главное – не долететь, а остаться человеком, где бы ты ни был.

В зале повисло молчание, а потом раздались аплодисменты. Иван был благодарен школьникам за поддержку.

Ведущий предложил участникам задавать вопросы, но напомнил:

– Некоторые ответы покажутся вам… непривычными.

Дети поднимали руки. Иван заметил, что они не перебивают друг друга – ждут своей очереди.

Первой подняла руку девушка с каскадом медных волос:

– Тея, старшая школа. Скажите, что поразило вас больше всего в нашем мире?

Иван улыбнулся:

– Порции! В мое время люди ели вдвое больше, а ожирение стало главной болезнью человечества. Даже интересно, как вы с этим справились?

Тея ответила:

– Мы стараемся не переедать на глазах детей, и этим закладываем здоровье внуков.

– Очень предусмотрительно! И такое стратегическое мышление мне в сегодняшних людях очень нравится!

Следом задал вопрос мальчик с голубыми глазами:

– Лиан, средняя школа. Из-за чего в ваше время люди… убивали друг друга?

Наступила тишина. Иван почувствовал, как сжимается желудок, словно он снова на поле боя, под прицелом. Легко и весело было отвечать о быте и технологиях, но этот вопрос сразил его страшной простотой.

Иван медленно подбирал слова:

– Да. Вoйна – это убийство! Но мы не считали это нормальным. Мы признавали это «трагедией», «безумием».

Не выдержала и вскочила Тея:

– Но зачем нужна вoйна? Если не хватало хлеба или воды, то всегда можно поделиться!

Голограмма над сценой показала статистику: в XXI веке еды на планете хватало на 12 млрд человек при населении в 8 млрд.

Иван признал:

– Наша вoйна была не из-за еды или земли. Обе стороны воевали за идею. Идеи были разные, представления о том, как надо жить.

Лиан нахмурил лоб, не понимая:

– Но ведь идеи можно обсудить? Разве есть идеи, за которые можно убить человека?

Иван вспомнил Семена, потерявшего ногу из-за непонятных ему идей, и почувствовал ком в горле. Но он сам согласился на этот разговор, и он должен быть искренен с детьми будущего.

– Есть одна страшная идея: «мы лучше, чем они, поэтому они должны нам по жизни». Сторонники этой идеи готовы убивать всех, кто возмутится их претензиями. И нам надо было их остановить!

Ведущий пришел Ивану на помощь и попытался пояснить детям:

– Ребята, в XXI веке не было представления о нейроэмпатии. Люди не могли физически ощутить чужую боль, как это доступно вам.

Тея воскликнула в ужасе:

– Как же они выжили?!

Иван неожиданно признался:

– Мы выжили чудом. Нам давало надежду искусство. И мечты о том, что однажды вы станете лучше нас.

Над залом нависла пауза. Вдруг Лиан вдруг вскочил и выбежал на сцену. Он обнял Ивана и это стало сигналом для других детей – десятки их окружили Ивана, их теплые руки растопили ледяной панцирь вокруг его сердца. Этот детский порыв всколыхнул душу Ивана так же, как недавно музыка. Внутри словно сломался лед, намерзший в течение жизни как ледяной панцирь Антарктиды. Из глаз Ивана, как из трещин таявшего льда, побежали слезы облегчения.

За кулисами Ирина внезапно вскрикнула – ее нейроинтерфейс зафиксировал невероятное: сердечный ритм Ивана синхронизировался с ее «Симфонией равновесия».

– Эмоциональный резонанс 98%, – прошептал РАШ-125. – Высоко Ивана забросило!

Когда ребята вернулись на свои места, ведущий поблагодарил Ивана:

– Спасибо, Иван! Сегодня ребята соприкоснулись с самой историей.

Теперь слово взяли взрослые.

– Вы пытались узнать, как сложилась жизнь оставившей вас девушки после расставания? Кажется, ее звали Ольга? – спросила пожилая женщина из Австралии.

– Нет! Я не готов это узнать. Поймите! Для всех людей прошло 175 лет, а для меня всего несколько месяцем. Я еще не свыкся ни с мыслью о нашем разрыве, ни с тем, что никогда ее не увижу.

– Вы будете искать свою половинку сейчас, в нашем времени?

– Я… не знаю, – Иван посмотрел на свои руки, еще хранившие память о прикладе автомата. – Ваш мир так прекрасен, но я в нем – как неандерталец в звездолете.

– В наше время больше хороших людей, но хорошие люди были во все времена. Вы хороший! И потом – вы так молоды! У вас впереди вечность, чтобы стать таким, каким вы захотите. Каким вас захочет видеть ваша избранница! Приходите к нам, в Университет семьи, супружества и родительства – наша задача готовить людей к совместному счастью.

– Но есть ли у меня в вашем времени половинка? – сказал Иван.

Из-за кулис ему подмигнул РАШ-125:

– Не журись! Отыщем!

Детоцентричная цивилизация

Ближайшим событием в программе Университета семьи, супружества и родительства был Фестиваль счастливых семей.

Ирина вводила Ивана в курс дела, иллюстрируя свои слова голограммами:

– Поначалу, когда создавался Университет, было нелегко найти счастливые крепкие семьи, чтобы показать их опыт молодым. Теперь все семьи вокруг счастливые, но традиция фестивалей сохранилась и даже стала богаче, потому что люди создавали семьи творчески, жили творчески, детей растили каждый по-своему, и гордились их необычными достижениями – так что у счастья были самые разные виды и рецепты. Это была квинтэссенция новой детоцентричной эпохи.

– Детоцентричной? – удивился Иван.

Ирина улыбнулась, и в ее глазах вспыхнули золотистые блики:

– Наш лозунг «Наши дети будут лучше нас». Не богаче, не умнее, даже не счастливее, а лучше!

РАШ-125, пытавшийся схватить лапой голограмму, вдруг поднял голову:

– По статистике, 89% родителей прошлого хотели для детей «большего», но 73% подразумевали под этим «больше денег». Теперь это считается диагнозом.

– Но как измерить, что человек стал «лучше»? – нахмурился Иван.

– По тому, насколько их жизнь наполняет светом других, – пальцы Ирины вывели в воздухе формулу: «коэффициент альтруизма × экологичность мышления».

– В мое время это называли «святостью».

– Мы называем это «разумностью». – откликнулся РАШ-125. – Даже роботу очевидно, что счастливый мир выгоднее разрушенного.

– Чтобы дети становились лучше, мы совершенствуем жизнь, – продолжала Ирина. – Общественный уклад в целом и каждый вокруг себя. Чтобы научиться этому, дети после окончания школы еще два года учатся в Университете семьи.

– Что-то я не пойму! – засомневался Иван. – Семейные традиции должны по определению передаваться в семье.

– По определению – да, – согласилась Ирина. – Но на практике семья и семейная традиция также нуждаются в совершенствовании на основе науки и обобщения практического опыта. Старая семья порождала старого человека, который вел вoйны, разрушал природу, стремился возвыситься на ближним. Чтобы другим стал человек – другой должна стать семья. И каждый выпускник Университета семьи защищает дипломный проект «Моя семья», в котором показывает свои новые подходы к ведению семейного хозяйства, зачатию детей, педагогической системе.

– Какие могут быть новые способы зачатия детей? – возмутился Иван, вспоминая эксперименты недобросовестных ученых своего времени.

– Не способы, а подходы, – поправила Ирина. – Организм матери – это среда развития ребенка. Вспомни, чтобы производить особо точные приборы инженеры придумали «чистые помещения», где ничто не мешает процессу, а особо чистые материалы производят в космосе, в невесомости, чтобы исключить даже влияние гравитации. Но ведь и полноценное развитие ребенка требует идеальной среды.

– Не пить, не курить?

– Эти дурные привычки давно уже всеми отброшены. Но разве недосып не дает такую же интоксикацию, как алкоголь? Или избыточные эмоции во время стресса? И уже материнская утроба перестает быть «чистым помещением».

– Типа того, что беременность нельзя совмещать с обучением в вузе и сессией? – предположил Иван.

– Совмещать-то можно, и даже полезно – поскольку активность мозга матери и выделение соответствующих гормонов способствуют активному развитию мозга ребенка. Но этот процесс должен быть в радость, должен быть совмещен с физической активностью, с общением в кругу семьи.

– Тогда вузы будут соревноваться не только в содержании курсов обучения, а в создании условий для беременных! – рассмеялся Иван.

– Так и происходит! Вся общественная мысль крутится вокруг этого. Многие предметы женщина (даже не беременная, а только мечтающая о семье и беременности) может изучать, не покидая семью – из дома, онлайн, но в личном общении с лучшими преподавателями. А если выезд необходим – допустим, для практической лабораторной работы – то это совмещается с культурной программой, с участием в работе студенческих научных и художественных кружков.

– Чтобы наши дети были лучше нас, – задумчиво сказал Иван. – Хочется уже познакомиться с этим Университетом семьи.

– Фестиваль через два дня. Но я должна тебя предупредить сразу, пока мы там не появились, чтобы ты не испортил представление о себе у потенциальных спутниц жизни.

– Что значит, не испортил? Я что – грязный и вонючий?

– Ты на удивление верно сформулировал проблему! – сообщил РАШ-125.

Ирина высказалась более тактично:

– По сегодняшним меркам дисциплины мысли и культуры чувств, твои мысли о женщинах… грязны. А твое воображение отражается в химии организма, выделении гормонов и, в конечном итоге, в запахе. Понимаешь, он тебя выдает, выдает твои мысли.

– Это как если бы на балу, где все во фраках и бальных платьях, – хмуро соображал Иван. – А я стою голый.

– С характерной физиологической реакцией! – добавил РАШ-125.

– Как поручик Ржевский, – удрученно закончил Иван.

– Это кто? – не поняла Ирина.

– Неважно. И вот ты сейчас – как бы читаешь мои мысли, ощущаешь мои… желания?

– Да, – подтвердил женщина будущего. – При чистоте организма обоняние очень обостряется. И по лицу мы все прекрасно читаем настроение.