Почти порнографический роман Лего по Фрейду

– А по-моему, удачно получилось, продажи за неделю на двадцать семь процентов поднялись.

– Да насрать мне на твои продажи… Мне что, с тебя деньги нужны? Ты здесь для чего поставлен, зарабатывать, что ли? У тебя какие задачи? Деньги мои считать, мне прибыль от тебя не требуется, мы нефтяные деньги не знаем куда девать! Я еду в одной машине с президентом, мы решаем серьёзные задачи, и тут ему на глаза попадается это позорище, он аж… Минуту смеялся, сначала опешил, потом смеяться начал. А ты видел его когда-нибудь смеющимся? Не улыбающимся, а именно смеющимся, громко-громко, до слёз? И я первый раз. Лучше бы я этого не видел, не к добру это, смеющийся президент. Ты что, в гроб меня загнать решил?

Юрий, не мигая, выдержал вопросительный взгляд Алахвердова.

– Мы отлаживаем работу страховой компании, завоёвываем рынок, пока всё получается, и я не увидел в этом рекламном ходе никаких подвохов. Но если вы считаете такой ход неприемлемым, то я немедленно дам распоряжение всё исправить. Но повторяю: я не вижу в этой рекламе ничего некорректного.

– Не видит он… Кто автор? – сказал босс уже более спокойно, видимо, ему необходимо было вылить на кого-нибудь накопившийся негатив, или это просто у него был такой стиль общения по понедельникам, чтобы «карась в пруду не скучал». – Покажи-ка мне этого эротомана.

– Да вот он, Илья Инин, вы, кстати, хвалили его за прошлый новогодний вечер.

– Ах, вот ты какой, северный олень, – произнёс олигарх. – Ну, спасибо, удружил. Значит, так, больше к рекламной работе ни ногой, ни рукой. Пусть свои капустники устраивает. Скоморохи, они в самодеятельности хороши, а имидж бюджетообразующей компании страны – дело государственное и политическое. А что это за вид такой у сотрудника? Почему не в костюме на рабочем месте? И тут самодеятельность? Распустились. Ещё раз увижу на рабочем месте в таком виде… это будет последняя минута вашего пребывания в компании… Всех касается. – И Алахвердов пошёл в зал, сделав останавливающий жест монолитным секьюрити. Юрий повернулся к Илье.

– А ты на сегодня свободен, как видишь. Надеюсь, что только на сегодня, ещё ничего не закончено, но раз сказал «Занимайся самодеятельностью», значит, непохоже, что прикажет уволить. Молись, а я буду помалкивать. Не зря ты предлагал поставить у входа в зал бочку с вазелином, чтобы всяк сюда входящий задницу мазал. Накаркал ты, брат, на свою голову… или жопу. – Он призывающе махнул съёжившемуся невдалеке Сергееву. – Андрипуля, срочно звони, чтобы демонтировали его шедевры, мухой давай. Новый текст возьми в рекламном отделе, они там какую-то писульку готовили, только мне сначала покажи, я утверждать буду.

Илья поднялся к себе. Странно, но ему не было даже обидно. Конечно, жалко загубленную идею, но «жираф большой, ему виднее», да и кого они этим обделили? Его, что ли? Пусть им хуже будет, раз не врубаются. И не надо пугать своей франшизой, у нас на каждый лизинг свой факторинг найдётся! А мы своё стырим на корпоративчиках. От них-то не отлучили. Да и куда они денутся, в слишком интимные вещи надо быть посвящённым. Такое количество личной информации об элите нефтяного бизнеса России, их вкусах и пристрастиях, ориентации, новому, непроверенному человеку так, с кондачка, не доверишь. А он, Илья, уже давно «в материале» и по поводу сексуальных предпочтений в том числе. Сегодня вряд ли уже получится разговор с Юркой, да и лучше не появляться никому на глаза. Недаром в народе понедельник не любят… А, пошли они все в жопу, расстраиваться по этому поводу. И вообще, бросить всё и уехать в Урюпинск или лучше на Гоа? Нет, заколбасим Новый год, бабок срубим, тогда и посмотрим. Раз на сегодня свободен, так фиг ли он тут делает? А не ломануться ли в поисках приключений, раз поработать не довелось? Илья залез в записную книжку мобильника, где у него на букву «ф» были занесены телефонные номера девчонок, зарабатывающих себе на жизнь, если выражаться протокольным языком представителей правоохранительных органов, «торговлей собственным телом». Выбор этой буквы в телефонной книжке объяснялся очень просто: на сленге мужского населения страны, пользующегося этим видом платной услуги, проститутки назывались феями.

***

Демократия не отменяет контроль, особенно направленный на повышение уровня жизни члена общества. Важен научный подход, а у них даже статистические данные по количеству оргазмов на душу населения отсутствуют.

Фиг знает откуда

Он располагал целым каталогом тружениц интимного фронта, так как в его обязанности входило обеспечение корпоративных мероприятий подобным боевым контингентом. На каждую вечеринку девчонки набирались соответственно уровню гостей. Если это были работники попроще, среднее техническое или манагерское звено, так они вообще оставались без спецобслуживания. Начальникам отделов приглашались подружки по одной цене. Управляющим департаментов – из другой ценовой категории. Совету директоров – уровнем ещё выше. Ну а буграм, «большим пацанам» и учредителям – модели из рекламных агентств по категории VIP или, как они звались в народе, выпи или мандели с ценником за час, превышающим минимальный прожиточный уровень москвича. Модельных агентств с таким параллельным направлением приработка по Москве насчитывалось немало. Но Илья старался не распыляться и сотрудничал только с одним под названием «Звёзды». Обращаться в разные смысла не имело, ибо все по большому счёту пользовались примерно одной базой данных девушек. С хозяйкой «Звёзд», Светланой, у него сложились весьма трогательные отношения. Это была очень ухоженная дама слегка за сорок с потрясной фигурой, от которой просто веяло сексом. Илья просматривал анкеты, изучал фотографии, отбирал предварительно кандидаток. Потом назначался день просмотра. На кастинг приглашались заказчики, конкретные конечные пользователи. Те определялись со своим выбором, и тогда утверждался список. Количество девушек всегда рассчитывалось по схеме: на каждого гостя по одной выбранной им плюс две запасных на форс-мажорный случай. Резервистки получали оговоренные заранее деньги независимо от своего трудового вклада, то есть задействования в проекте. Коэффициент трудового участия (КТУ) в данном случае не учитывался. Их роль обсуждалась заранее, в качестве запасного игрока они могли быть привлечены как дополнительные силы на случай, если кто-то из спецконтингента приболеет или гостю захочется дополнительного обслуживания двумя и более представительницами этой исторической профессии. С девушек собирались документы, если необходимо было оформлять визы для выезда контингента за границу. Или назначался день и час сбора, если само действо происходило в Москве или поблизости. Но бывало несколько раз, когда неудовлетворённые выбором заказчики интересовались у Ильи, а нельзя ли пригласить ту блондинку по имени Света вместо девушек из списка с анкетами? Это был очень тесный мир. Девушки из таких агентств занимались не только проституцией, но и впрямь снимались для обложек журналов, в эротических календарях, рекламировали одежду на показах. Так сказать, исполняли и официально обозначенные в названии обязанности агентств. Но естественно, основные заработки таких контор складывались из заказов девушек в качестве работников сексуального фронта. Каталог Инина составлялся весьма подробно, с фотографиями, ТТХ (тактико-техническими характеристиками): рост, вес, размер груди, перечисление услуг, оказываемых клиенту, вплоть до того, что в презервативе или без оного исполняется минет, дополнительные опции типа анального секса, владения страпоном, садомазо-обслуживания потребителя. Но анкетами он пользовался лишь при подборе девушек на вечеринки. В записную книгу заносились те, кто понравились ему самому и с кем у него сложились не только служебные взаимоотношения. Как говорится, «трохе для сэбэ». Он не любил слово «проститутка». Как, впрочем, и «фея». И называл их просто «девчонками». Илья не считал вышеозначенную профессию чем-то ужасным или постыдным, все зарабатывают на жизнь как могут. У этих женщин сложилось так. А кто нынче не проститутка? Все мы чем-то торгуем, продаём свои способности, возможности, талант. Так почему не сдавать в аренду тело? Чем оно лучше мозгов, физической силы или совести? Всё дело в моральных устоях, привнесённых в мозги человеческие, а иногда торговать пиписькой гораздо честнее. Конечно, в любой работе встречаются мастера, а есть халтурщики. Девки по разным причинам приходят в этот бизнес. Кто-то по зову природы… «А за это ещё и деньги платят». Кто-то по нужде и от безысходности. Есть элита и просто опустившиеся личности. Есть нимфоманки, люди, любящие это дело и отдающиеся ему, зарабатывающие нормальные деньги на содержание себя, своих семей. А есть те, которые думают, что если ничего не умеешь, так можно пойти на МКАД и там в карманах для отстоя фур промышлять минетом по пятьсот рублей, чтобы «набомбить» на дозу или бутылку. Так что Илья относился к «профессиональным» девчонкам с уважением, а некоторых даже по-своему любил и иногда обращался к ним «по личным вопросам». Вообще-то, в таких щепетильных делах, как сексуальная удовлетворённость, лучше иметь дело с профессионалом. Хотя… на вкус и цвет не всё минет. Слово «ПРОФЕССИОНАЛИЗМ» Инин тоже не любил, оно всегда ассоциировалось у него или с хоккеем-футболом, или с киллерами, или как раз с проституцией. Ему казалось, если человек что-то сделал своей профессией и ушёл в это дело с головой, упёрся в него, то он обделяет самого себя. Ограничивает своё развитие дальше, оттачивает профессионализм, копая «от забора и до обеда». Наверное, многим это нравится, это почётно и уважаемо, и слава богу, но лично для себя он такого не пожелает. Ведь в мире столько всего интересного. Наверное, поэтому и в жизни у него так складывалось, что, затеяв какое-то дело, как сейчас говорят, проект, он запускал его, отлаживал. А когда тот начинал работать и жить своей жизнью, то становился ему скучен и тяготил. Илья с лёгкостью бросал его и увлекался чем-нибудь другим, новым. С точки зрения карьеры и «перспектив обогащения» это было неправильно и глупо. Но что он мог с собой поделать, жизнь почему-то всегда выставляла ему обстоятельства, когда он поступал именно так. Так он бросил свой собственный бизнес, пять лет строившийся с нуля. Влезал в сложившийся рынок продавцов ингредиентов для пищевой промышленности. А когда его фирма отвоевала свой сегментик в этом тесном и душном круге и стала известной среди изготовителей колбасы и других как бы мясных продуктов, ему всё это стало скучно и в падлу.

***

Не имей сто друзей, они потом соберутся и тебя отымеют.

Народная мудрость

Контора поработала ещё какое-то время по инерции и начала загибаться. У неё накопились долги, и компаньон выставил ему условия – кто-то один должен остаться, взяв на себя все обязательства по кредитам, а другой – освободить его от совладения бизнесом. Первым порывом Илья обиделся и начал искать пути выхода из этого положения таким образом, чтобы не остаться внакладе. Вытащить из фирмы свои деньги, коих он туда вложил немало, ибо всегда отдавался делу целиком и полностью. Он воспринимал свою контору как семью, детище и часть проживаемой ныне жизни. В трудные для фирмы времена он выплачивал сотрудникам обещанную зарплату, беря из кассы на свои нужды лишь прожиточный минимум и деньги на бензин. Тем более ему было обидно, что его компаньон по бизнесу занимался совместной фирмой «левой ногой». Сергей являлся замдиректора по логистике в известной крупной конторе, барыжащей «ножками Буша». Ни времени, ни задницы его на «два стула» не хватало. Поэтому он появлялся на совместном с Ильёй предприятии редко. А занимался только организацией и логистикой поставок грузов. Никаких других обязанностей на его плечи Илья взвалить не мог. Да и не видел он в этом большого смысла и нужды. Того, что Серёга делал, было достаточно, весьма полезно и выгодно. Ибо вся эта логистика под шумок перекладывалась на плечи сотрудников основного места работы Сергея Геранского, его подчинённых. Иной раз их совместная фирма «Вегетон» вообще ничего не платила за доставку контейнеров с продукцией. Так как грузились они на зафрахтованный работодателем Сергея корабль. Подобная халява оправдывала все пофигистские настроения компаньона и его редкие появления в совместном офисе. Но когда речь заходит о разделе имущества, человек раскрывается в разных ракурсах. Некоторые из них со стороны выглядят неприятно. А некоторые просто отвратительно. Не миновала сия чаша и наших партнёров. Они так переругались и рассорились на почве спасения хотя бы каких-нибудь активов, что доходило до угроз и обращений к «крышам». Сейчас, вспоминая то время, Илья радовался, что все остались живы и не дошло до серьёзных разборок. Есть Бог на свете! Испытывает он нас! И наблюдает сверху (хотя почему только сверху?), проходим мы его испытания или остаёмся прежними балбесами. А потом ещё и выводы делает, как же нас после этого применить в его божественных планах. И надобно ли это вообще? Вовремя «взяв голову в руки», они оба с Сергеем подумали, решили разойтись с миром и без членовредительства для всех заинтересованных сторон. Илья покинул список учредителей, передав свою долю в «Вегетоне» Геранскому. А тот взял на себя все долговые обязательства компании. С небольшой уступкой со стороны Инина о том, что из суммы долга будут вычтены деньги, перечисленные Юрием Вокакнаховым фирме в качестве дружеского вспоможения на развитие. Деньги эти в понимании нормального, не обременённого олигархическими запросами человека были немалые. Они составляли пятьдесят тысяч окочурившихся американских президентов.

***

Брутальность его в сексе заключалась в том, что он никогда не мылся перед ним.

Шутка

Но для Юрки они не имели принципиального значения. Ибо по подсчётам специально обученного человека, который вёл финансовые дела «большого пацана», его зарплата только в «Ониойле» составляла два миллиона «гринофантиков» в год. К этому стоило добавить бонусы, премии за заключение контрактов, годовые, проценты с этих контрактов и ещё заработки на приватных проектах и частных бизнесах. Короче, если скрупулёзно посчитать количество рабочих дней в году, помножить их на восемь часов, положенных по КЗОТу, Вокакнахов «зарабатывал» в час десять тысяч уёв американского замеса. Много это или мало, судить было не Инину, хотя его сие коснулось непосредственно, так как долг в «полтишок» следовало бы отдать… когда-нибудь… потом… если захочет. Но нормальному человеку подобные цифры вряд ли говорят что-то конкретное. Для среднестатистических граждан страны, живущих от зарплаты до получки и наоборот, такие деньги не отождествляются с реальностью. Человеку, мечтающему о новом авто или запланировавшему ремонт в квартире и берущему кредит на недостающую сумму, совершенно монопенисуально, чи мильён, чи мильярд, чи сто тыщ получает кто-то там за час, за день или за больший промежуток времени. Один хрен деньги фантастические и нереальные. Ясное дело, что обладатели подобных заработков на нормальных людей (а самих их считать нормальными довольно затруднительно) смотрят с неким непониманием. И это образно сказано, они их считают не совсем чтобы людьми, скорее, воспринимают как рабочий материал, инструмент, которым можно зарабатывать деньги. И даже если жизнь их в новом качестве сложилась не так давно, а в России всё происходит быстро и спонтанно, вернее, происходило, на данном этапе всё уже поделено и распределено, остальное население не воспринимается ими как люди. Хотя многие из них не так давно дорвались до денег, считай, власти и, казалось бы, должны помнить о своей комсомольско-фарцовой молодости и гастритном студенчестве. Но деньги – страшная вещь, их сила бездушна и делает из людей порой совершенно не гуманитарных существ. Юрка не был исключением. Как и всех богатых пацанов, на головы которых свалилось сказочное богатство, его периодически колбасило в разных направлениях и плющило во всех плоскостях. Он являлся человеком, который ещё в детстве определил себе, что он будет БОГАТЫМ! Трудно сказать, как он себе всё это представлял, рождаясь на свет в горной деревне в Южной Осетии, в СССР в середине шестидесятых годов прошлого столетия. Имея в родителях маму – преподавателя школы и папу – директора этого же учебного заведения. Посему можно было семью Вокакнаховых назвать деревенской интеллигенцией, интеллектуальной элитой в ауле районного масштаба, на три месяца в году отрезанного от «большой земли» снежными заносами на перевале. Когда представитель гордого кавказского народа спустился с гор в Москву, чтобы поступить в Бауманку, он очень плохо говорил по-русски, хотя и окончил школу с золотой медалью. Чему, в общем-то, имелось вполне логичное объяснение, если учесть род деятельности родителей и должности, ими занимаемые. В СССР были квоты практически на всё. В том числе и на количество медалистов, а также абитуриентов из национальных меньшинств, принимаемых в престижные московские вузы. Это сейчас его фотография красуется на стенде почёта академии имени Баумана как выпускника, внёсшего чего-то там во что-то такое. На самом деле он действительно вносил туда немало хорошего. Но по большей части это были деньги. Вокакнахов являлся одним из главных спонсоров академии. И как сам он называл свою меценатскую деятельность, внёс непомерный вклад в фонд повышения благосостояния преподавательского состава своего бывшего и любимого вуза. Так что в те застойные времена было не столь важно умение изящно изъясняться на русской мове представителям национальных меньшинств при поступлении в высшее учебное заведение. Особенно если выпускник имел в аттестате одни пятёрки. Даже если аттестат сей был выдан в школе горного аула непосредственным родителем абитуриента. Наоборот, при всех равных у представителя плохо говорящего на русском языке народа было преимущество перед носителем титульного языка страны. Впоследствии Юрку метало в разные стороны. Пока не наступила на просторах Евразии «Великая эпоха РАЗВОЖДЕНИЯ». Первые большие деньги, как и многим в подобной ситуации, «снесли ему крышку». Это было ещё в самом начале девяностых. Он купил квартиру на Таганке, машину себе и своему брату. Но больше всего возросшее благосостояние «вскрыло» его жену. Позже, уже в наше, недавнее время, близкие друзья, вспоминая те годы, прикалывались над Аллой, цитируя её бессмертные слова по поводу того, как Юрин брат выпросил на субботу их машину: «…и ты представляешь, мы всей семьёй поехали в Лыткарино купаться на карьеры, как простые инженеры, на такси!» Заметьте, то была середина девяностых, подобная социальная прослойка – инженер – самоликвидировалась и извелась как класс. У нас была свобода, народ побросал свою государственную службу, ибо оплатой её нельзя было прокормиться даже собаке, не говоря уже о семействе человека. Страна была развалена, промышленность умирала, её агонизирующий полутруп планомерно добивали спонсоры с Запада и внутренние «засланцы». Всё, что возможно было продать за границу, туда же и перемещалось. Поколение постарше помнит всеобщую озабоченность, когда по крупным городам России носились взмыленные «новые русские» и продавали друг другу то красную ртуть, то соли кадмия, то противогазы ПГ-7В и многое другое, не менее таинственное и более сказочное. Продавали, как сейчас сказали бы, виртуально. Вживую никто ничего этого не видел и руками не трогал. Зато все продавцы уверяли, в том числе и себя самих, насколько это ликвидный товар и как удачно его можно продать «в заграницы». Люди с серьёзным видом изучали стопки плохо различимых из-за многократного ксерокопирования пачек документов, удостоверяющих наличие товара где-то на складах в Вене или Амстердаме. Подписывали десятками соглашения о вознаграждениях за посредничество в продаже. Известный сатирик даже написал сценку из жизни, как делался бизнес в те времена. Встречаются два бизнесмена, один предлагает другому прикупить у него вагон колготок, другой отказывается, но соглашается на бартер – сменять на колготки вагон мочевины. Бьют по рукам и расходятся, один думать, где достать колготки, другой, в поисках мочевины. Ах, это сладкое слово «бартер», как много чаяний отзывалось в слиянии этих простых букв в столь замысловатое, штампованное, импортное слово, суть которого выражалась русским языком так: бабок нет, давай меняться. Доходило до абсурда, это бодренькое словечко давалось домашним питомцам в качестве имени. Хорошо, что никто не догадался присвоить его человеческому детёнышу. Сейчас представители того поколения с подобными именами были бы нарасхват у дирекций трейдовых компаний. Умелый пиар-манагер мог бы очень выгодно использовать такого сотрудника в популяризации своей компании и её деятельности. У директора кинотеатра «Спутник», что находится недалеко от шоссе Энтузиастов, на столе, наверное, до сих пор в качестве груза, чтобы сквозняком не сдувало бумаги, лежит килограммовая болванка алюминия высочайшей чистоты. Некогда дальний родственник Вокакнахова украл его с завода в Таджикистане, вернее, вовремя вывез под шумок гражданской войны, чтобы не пропало. И прислал в Москву сделать маленький гешефт. Алюминий имел маркировку АААА, что обозначало его наивысшую чистоту. Стоимость одного килограмма котировалась в коридоре от тысячи долларов до полутора. Одна беда, продать его было нереально, так как годовая потребность в металле подобной чистоты в мире составляла около двухсот килограмм. А у Юрки в подвале лежала почти тонна, способная обеспечить всю мировую электронную промышленность на годы вперёд. На бумаге счастливый обладатель таджикского алюминия был уже миллионером. Однако покупатели почему-то не выстраивались в очередь за такой ценностью, продаваемой даже за полцены. И тут спустя время сработал принцип Провидения или фатальной неотвратимости. Коли определено человеку что-либо на его жизненном пути, то обязательно случится. А человек своими действиями и помыслами может лишь приблизить или отдалить руку Провидения. Все мы движемся по Коридору Жизни в едином направлении, от Рождения к Смерти. И то и другое – самые естественные вещи на Земле. И всё, чему положено произойти в Жизни Человека, всё и произойдет. Вот только идти по тому коридору можно разными путями, в этом Человек хозяин своей Жизни. Можно бежать по нему, а можно ползти. Можно метаться из стороны в сторону, ломясь в различные попадающиеся двери, а можно чётко следовать к той единственной, к которой у тебя имеется ключ. Можно передвигаться короткими перебежками, зигзагом и пригибаясь в укрытиях, а можно идти во весь рост к намеченной цели, зная, что дойдёшь до неё в конце концов, невзирая ни на что. Даже не представляя порой, в чём же заключается эта цель. Что из этого правильно, и как Человеку действовать, каждый решает для себя сам и действует в меру осознанности и присущих ему качеств. Как говаривали ранее, в меру своей образованности и испорченности. А о совершенных ошибках и их последствиях, как правило, люди узнают уже слишком поздно. В этом и заключается разница между глупыми, умными, талантами и гениями. В степени осознания и понимания правильности своего пути и возможности изменения направления в случае ошибочного курса. Эх, если бы все хотя бы врубились и правильно оценили ошибочность или верность проживаемой ими Жизни, тогда бы на Земле наступил Рай.

Когда Юрий уже отчаялся, тут и вступил в действие принцип Провидения.

Первый шаг в Юриной «задумке по жизни» стать сказочно богатым человеком напрямую был связан с краденым таджикским алюминием. Нет, он не смог его продать, он поступил гораздо креативней! В те годы народ изгалялся в бизнесово-творческих порывах, как только мог. Государство вводило законы и различные правовые акты. Но «на ракеты и антиракеты антиантиракеты летят…». Русская, вернее, постсоветская смекалка изобрела простой и, казалось бы, лежащий на поверхности метод заработка – невозвратный кредит. Лучше всего такие схемы работали с государственными банками и кредитными организациями. Ибо старый советский принцип «всё вокруг народное, значит, ничьё» вполне сочетался с простым человеческим желанием хапнуть денег, да ещё так, чтобы совесть, у кого она пока противилась коммерческой беспринципности, чувствовала себя спокойно. Не у человека же крадёшь, а у государства, а оно нам по жизни должно, ибо… сами себе разъясните почему. Находился в банке человек, или он сам находил заинтересованных, оформлял кредит на «левую» фирму или контору-однодневку. Изначально никто не собирался возвращать сей кредит. Но чтобы всё выглядело как можно более законно и не вызывало подозрений, в обеспечение денег вносился залог, якобы покрывающий ссуду в случае её невозврата. Банковскому работнику «отчинялся откат», «бабло дербанилось» между участниками ко всеобщему удовольствию. В Юриной ситуации документы, подтверждающие стоимость партии алюминия, были весьма солидны и красноречиво правдивые. А ящики с отливками можно было потрогать руками и спокойно сдать на ответственное хранение в закрома банка. Так Вокакнахов заработал свой первый миллион долларов. И пошло-поехало. Свалившиеся с неба деньги он удачно прокрутил, заработав различными методами ещё большие деньги. Его брат Джан, также выпускник Бауманки, видимо, по примеру брата тоже не пошёл в инженеры по её окончании, а завёл несколько коммерческих ларьков на задах ЦУМа. Ларьки располагались прямо напротив первого в Москве магазина настоящих американских джинсов фирмы «Super Rifle». Чтобы купить там штаны, как говорили когда-то, наиболее вероятного противника, люди ехали из других городов России и бывшего СССР. Необходимо было занять очередь рано утром, приехав на Кузнецкий мост с первой электричкой метро. Вероятность, что ты станешь счастливым обладателем синих вытирающихся трузеров, была далеко не стопроцентная. Ведь и продавцы, и дирекция магазина являлись людьми, нормальными, только что бывшими советскими, простыми людьми, жаждущими жить не хуже, чем производители одежды заморских пастухов. А как можно было заработать денег, имея лишь оклад и смешные премиальные? Естественно, пустив товар налево, вернее, прямо, то есть прямо через дорогу, отдав на реализацию в «кооперативный ларёк». А коммерсы, или барыги, или «новые русские» независимо от национальности могли барыжить их по любой так называемой «коммерческой цене». Что они и делали в тридцати метрах от грустящей очереди, ведущей в буржуазный магазин. Но только за совсем другие деньги. Братья Вокакнаховы вели рядом с ЦУМом совершенно легальный, узаконенный бизнес. Ну, вернее, узаконенный и почти легальный. Совершенно легального в России девяностых годов не было ничего! А чем больше обходных путей и тропок вокруг законов использовали коммерсы, тем активнее им приходилось охранять его. Как только у кого-то заводились некие деньги, отличающиеся по количеству от общепринятых зарплат, сразу находились желающие поделить эти деньги по некой ими определяемой справедливости. Ведь каждый здравомыслящий понимал, что честным путём заработать большие деньги невозможно, значит, обладателю их есть что скрывать от закона. Следовательно, ему дешевле будет поделиться, чем подпадать под статью или пулю. В компанию желающих поделиться с новыми нуворишами их деньгами входило очень много товарищей. Начиная от министра экономики, произнесшего бессмертное «Делиться надо», ментов, серьёзных бандитов, гопоты, почуявшей беспредел, местных рэкетиров и заезжих гастролёров. Барыга независимо от его благосостояния и размеров бизнеса обязан был вставать под какую-нибудь крышу, если свой бизнес не избран им в качестве метода самоубийства. Мало кто ухитрялся избежать визита представителя какой-нибудь группировки с вопросом: «Под кем работаете…». И братья не были исключением. Если бы большое торговое предприятие в самом центре Москвы не имело солидного прикрытия, рассказ этот можно было бы не продолжать просто за отсутствием предмета разговора. Для иллюстрации обстановки тех лет следует привести нашумевший пример, некогда вызвавший и смех, и слёзы. Представляете, каково было обеспечение наших доблестных правоохранительных органов? На неделю патрульному газику заливали пятнадцать литров бензина. Машина в рабочем состоянии оставалась одна на всё центральное отделение милиции. У второй были сломаны все четыре скорости, позволяющие двигаться автомобилю вперёд. Работала только задняя… А тут вызов. Ехать-то надо. Наряд из четырёх бравых милиционеров прыгает в «бобик» и начинает объяснять водителю, который и так уже свернул себе шею на сто восемьдесят градусов, как ему сподручнее маневрировать при движении задним ходом. Дело как раз происходило в районе Кузнецкого моста… днём… Хорошо, что погоня не понадобилась.