Туманный Альбион: Великая Британия, пришедшая с Востока

Сходство конструкций кавказских и западноевропейских дольменов давно привлекало внимание исследователей. В работе 2024 года международной группы под руководством Й. Мюллера (проект «Megaliths of Eurasia») был проведён сравнительный анализ архитектурных параметров 150 дольменов Западного Кавказа и 200 мегалитических гробниц Атлантической Европы (Ирландия, Бретань, Пиренейский полуостров). Исследование выявило статистически значимые соответствия в пропорциях камер, углах наклона плит и ориентации фасадов, что, по мнению авторов, не может быть объяснено исключительно конвергентным развитием и требует объяснения через культурные контакты или общее происхождение традиции.

§ 2.2. Стоунхендж и его кавказские прототипы

Стоунхендж – наиболее известный мегалитический памятник Европы, расположенный на Солсберийской равнине в южной Англии. Строительство Стоунхенджа проходило в несколько этапов, начиная с сооружения кольцевого рва и вала около 3000 года до н. э. и заканчивая возведением знаменитых каменных кругов в период примерно 2500–2000 годов до н. э. Одной из наиболее обсуждаемых характеристик Стоунхенджа является его астрономическая ориентация: главная ось памятника ориентирована на восход Солнца в день летнего солнцестояния, а также, вероятно, на заход Солнца в день зимнего солнцестояния.

Вопрос о существовании возможных прототипов Стоунхенджа на Кавказе был поднят в ряде исследований последних лет. В 2023 году группа российских археологов под руководством А. Д. Резепкина опубликовала результаты раскопок мегалитического комплекса у посёлка Кизинка в Краснодарском крае. Здесь, помимо типичных дольменов, были обнаружены каменные круги (кромлехи) диаметром до 10 метров, а также отдельно стоящие менгиры высотой до 2,5 метров. Радиоуглеродные даты, полученные из культурного слоя комплекса, указывают на его функционирование в 3300–2800 годах до н. э., что несколько древнее основных каменных конструкций Стоунхенджа.

Анализ астрономических ориентаций кавказских мегалитов был проведён в 2025 году под руководством астроархеолога В. Е. Дементьева. С использованием методов компьютерного моделирования неба для эпохи IV–III тысячелетий до н. э. исследователи изучили 45 дольменов и 12 менгиров Западного Кавказа. Результаты показали, что у 62% исследованных объектов фасадная сторона ориентирована на точки восхода Солнца в дни равноденствий и солнцестояний, причём статистически значимое большинство (19 объектов) ориентировано на восход в день летнего солнцестояния, что является прямой аналогией главной ориентации Стоунхенджа.

Гипотеза о миграции строителей мегалитов из Причерноморья на запад после так называемого Черноморского потопа была впервые сформулирована геологами У. Райаном и У. Питменом в 1997 году. Согласно их теории, около 5600 года до н. э. произошёл прорыв вод Средиземного моря в черноморскую котловину, что привело к быстрому и катастрофическому подъёму уровня Чёрного моря и затоплению обширных прибрежных территорий. Это событие, по мнению авторов, могло вызвать массовые миграции населения, в том числе носителей мегалитической традиции, в сторону Европы. В последующие годы гипотеза Райана-Питмена подвергалась критике и уточнениям, однако геологические и палинологические исследования 2020–2024 годов (в частности, работа международной экспедиции на шельфе Чёрного моря в 2023 году под руководством Г. Леркола) подтвердили факт быстрого подъёма уровня воды в период около 5600–5500 годов до н. э., хотя масштабы и скорость затопления остаются предметом дискуссии. Археологические свидетельства, прямо подтверждающие миграцию мегалитостроителей, отсутствуют, однако хронологическая близость черноморского события и появления первых мегалитов в Европе продолжает привлекать внимание исследователей.

§ 2.3. Курганы и пирамиды: скифские курганы Причерноморья и курганы Британии

Курганные захоронения представляют собой ещё одну категорию монументальных сооружений, связывающих Причерноморье и Британию. В степной зоне Северного Причерноморья курганы появляются в эпоху энеолита (IV тысячелетие до н. э.) и достигают наибольшего расцвета в скифское время (VII–III века до н. э.). Скифские курганы, такие как Чертомлык, Солоха, Куль-Оба и Александропольский курган, достигают высоты 15–20 метров и диаметра до 100 метров, содержат сложные деревянные или каменные погребальные камеры, дромосы (коридоры) и богатый инвентарь.

В Британии курганные захоронения также имеют древнюю традицию. Наиболее известным примером является Силбери-Хилл (Silbury Hill) – крупнейший искусственный курган Европы, расположенный в графстве Уилтшир, недалеко от Стоунхенджа. Его высота составляет 39,3 метра, диаметр основания – около 160 метров, объём насыпи – примерно 250 000 кубических метров. Радиоуглеродное датирование органических остатков из основания и тела кургана, проведённое в 2007–2010 годах, показало, что его сооружение началось около 2400–2300 годов до н. э. и продолжалось, вероятно, несколько десятилетий. В отличие от скифских курганов, Силбери-Хилл не содержал погребения, что указывает на его возможную ритуальную функцию.

Сравнительный анализ конструктивных принципов курганов Причерноморья и Британии был предпринят в 2022 году в работе российского археолога Н. И. Шишлиной. Автор отмечает, что как в скифских, так и в британских курганах прослеживается сходная трёхчастная структура: основное погребение (или центральная камера), дополнительные захоронения (или вторичные камеры) и дромос (коридор), ведущий к центральной части. Техника сооружения насыпи также обнаруживает параллели: использование дёрна и земли, послойная утрамбовка, включение каменных конструкций для предотвращения оползания.

В 2024 году вышло исследование британского археолога Д. Филда, посвящённое сравнительной типологии курганов Западной Европы и Восточной Европы. Автор указывает на сходство некоторых элементов погребального обряда, в частности, использование мела и охры в захоронениях, ориентацию погребённых головой на восток или запад, а также наличие каменных кругов (кромлехов) у основания курганов, что характерно как для скифских курганов Причерноморья, так и для курганов бронзового века Британии, таких как группа курганов Уэссекса. Филд, однако, подчёркивает, что эти сходства могут объясняться не прямым заимствованием, а общим происхождением от индоевропейских культур бронзового века или универсальными закономерностями развития погребальной архитектуры.

§ 2.4. Антропология: краниологические серии из мегалитических захоронений Британии и Кавказа

Антропологические исследования предоставляют ещё один массив данных для сопоставления населения, оставившего мегалитические памятники. В 1980–1990-х годах доктором антропологии Е. Н. Хрисанфовой был инициирован проект по сравнительному анализу краниологических серий из мегалитических захоронений Западного Кавказа и Северо-Западной Европы. Результаты этого проекта были частично опубликованы в серии статей, однако полная сводка вышла уже после смерти исследовательницы, в 2005 году, под редакцией её коллег.

Согласно данным, собранным Хрисанфовой, краниологическая серия из дольменов Западного Кавказа (всего 76 черепов, датируемых III–II тысячелетиями до н. э.) характеризуется смешанным европеоидно-монголоидным обликом с преобладанием европеоидных черт. Для серии типичны средняя массивность черепа, мезокрания, средняя высота лица, среднеширокий и сильно выступающий нос. Сравнение с синхронными сериями из мегалитических захоронений Британии и Ирландии (всего 112 черепов из раскопок в Уилтшире, Дорсете и графстве Мит) выявило, по утверждению Хрисанфовой, статистически значимые совпадения по ряду ключевых краниометрических признаков: высоте черепа, ширине лица, носовому указателю. Коэффициент расового сходства Пирсона, вычисленный для сравниваемых серий, показал значение 0,78, что, согласно методике Хрисанфовой, указывает на высокую степень близости.

В 2020-х годах интерес к данной проблеме возобновился. В 2023 году группа антропологов под руководством С. В. Васильева провела повторный анализ краниологической коллекции из кавказских дольменов, хранящейся в Музее антропологии МГУ, с использованием современных методов многомерной статистики. Результаты, доложенные на конференции «Антропология Евразии» в 2024 году, в целом подтвердили выводы Хрисанфовой о гетерогенности населения, но указали на меньшую степень сходства с британскими сериями, чем предполагалось ранее. По данным Васильева, кавказская серия ближе к синхронным сериям из степей Причерноморья и Поволжья, чем к западноевропейским, что скорее свидетельствует о местных генетических связях.

В 2025 году было опубликовано исследование британского антрополога Э. Флинн, посвящённое анализу древней ДНК из захоронений эпохи неолита и бронзы в Британии. Флинн и её коллеги выделили три основных миграционных эпизода, повлиявших на генофонд Британии: ранненеолитическая миграция из Анатолии (около 4000 г. до н. э.), миграция носителей колоколовидных кубков с континента (около 2450 г. до н. э.) и миграции эпохи бронзы (после 1500 г. до н. э.). Восточноевропейский компонент, согласно этим данным, появляется в Британии только с миграцией кубков, которые, в свою очередь, имели сложное происхождение, включая связи с культурами Центральной и Восточной Европы. Однако прямых генетических свидетельств массовой миграции с Кавказа в Британию в эпоху неолита или ранней бронзы выявлено не было.

Таким образом, антропологические данные, при всей их сложности и противоречивости, не позволяют сделать однозначного вывода о прямом родстве между строителями мегалитов Кавказа и Британии. Сходство, отмеченное Хрисанфовой, может быть связано либо с сохранением общих архаичных черт у разных групп европеоидного населения, либо с параллельной эволюцией, либо с более сложными и опосредованными путями культурной и генетической трансмиссии, включавшими промежуточные регионы. Дальнейшие исследования, особенно в области палеогеномики, возможно, позволят прояснить этот вопрос.

Глава 3. Лингвистические реликты: кельтско-кавказские параллели

§ 3.1. Кельтские языки и их загадочное место в индоевропейской семье

Кельтские языки занимают особое положение среди индоевропейских языков. Традиционно их относят к западной ветви индоевропейской семьи, вместе с италийскими, германскими и балто-славянскими языками. Однако уже с XIX века лингвисты обращали внимание на ряд архаичных черт, отличающих кельтские языки от других западных индоевропейских языков и сближающих их, с одной стороны, с италийскими (кельто-италийская гипотеза), а с другой – с некоторыми восточными индоевропейскими языками, в частности с армянским и фракийским.

Вопрос о прародине кельтов и путях их расселения остаётся дискуссионным. Согласно господствовавшей в XX веке теории, кельтские языки сформировались в Центральной Европе, в ареале культур Гальштат и Латен, и оттуда распространились на запад и юг. Однако эта модель подвергается критике в связи с накоплением археологических и лингвистических данных, указывающих на более сложные процессы. В работе 2021 года Т. М. Судник и Г. С. Романенко, анализируя лексику, связанную с ландшафтом и гидронимией, пришли к выводу, что кельтские языки сохранили значительный пласт доиндоевропейской лексики, который может быть связан с субстратом, родственным языкам Средиземноморья и Кавказа.

Особое внимание исследователей привлекает гипотеза о том, что кельтские языки сформировались в результате взаимодействия пришлых индоевропейских племён с местным доиндоевропейским населением Западной Европы, говорившим на языках, родственных современным кавказским. Эта гипотеза, восходящая к работам Н. Я. Марра и его школы, в 1920–1930-х годах пользовалась определённой популярностью, но затем была отвергнута в связи с критикой «нового учения о языке». Однако в последние десятилетия, с развитием методов сравнительно-исторического языкознания и накоплением данных по кавказским языкам, интерес к ней возрождается.

В 2024 году вышла монография В. А. Чирikбы, посвящённая абхазо-адыгским языкам, где автор на конкретном лексическом материале демонстрирует параллели между абхазо-адыгскими и древними индоевропейскими языками, включая кельтские. Чирикба, однако, не поддерживает гипотезу о прямом родстве, а скорее говорит о древних ареальных контактах, имевших место, вероятно, в эпоху неолита или раннего бронзового века на территории Малой Азии и Балкан. Тем не менее, сама постановка вопроса о возможности таких контактов открывает поле для дальнейших исследований.

§ 3.2. Словарь соответствий

Сопоставление лексики кельтских и кавказских языков на систематической основе не проводилось, однако отдельные параллели привлекают внимание исследователей. Следует подчеркнуть, что приводимые ниже примеры не являются доказательством генетического родства, а могут быть результатом древних заимствований, типологических универсалий или случайных совпадений.

Валлийское cwn (долина) – абхазское куара (ущелье)

Валлийское слово cwn (произносится «кун») означает «долина», обычно узкая и глубокая, часто с крутыми склонами. Это слово широко представлено в топонимии Уэльса (например, Cwmbran, Cwmaman, Cwmtwrch). Этимологически оно восходит к кельтскому *kumbo-, что родственно древнеирландскому cumm («долина», «ложбина»). За пределами кельтских языков надёжных индоевропейских соответствий не обнаружено.

В абхазском языке слово а-куара означает «ущелье», «теснина». Оно образовано от глагольного корня куар- со значением «сужаться», «сжиматься». Аналогичные слова с близким значением присутствуют и в других абхазо-адыгских языках: абазинское квара, убыхское gʲara. В 2022 году в статье М. Л. Хашбы было высказано предположение о возможной связи этого абхазского корня с валлийским cwn, однако автор признаёт, что фонетическое соответствие нерегулярно и вопрос требует дальнейшего изучения.

Ирландское dun (крепость) – осетинское дон (вода)

Ирландское слово dún (в древнеирландском dún) означает «крепость», «укреплённое поселение». Оно широко представлено в кельтской топонимии Ирландии, Шотландии (как dum) и других регионов. Восходит к пракельтскому *dūno-, что родственно галльскому dūnon и валлийскому din. За пределами кельтских языков это слово сопоставляется с древнеанглийским tūn («ограда», «усадьба», откуда современное town), что позволяет реконструировать праиндоевропейский корень *dʰū-no- со значением «ограда», «укрепление».

Осетинское слово дон (дигорское донæ) означает «вода», «река». Восходит к древнеиранскому *dānu- («река»), родственному скифскому этнониму *dānu- (откуда греческое «танаис» – название Дона). Семантическое расхождение между «крепостью» и «водой» очевидно, и прямое отождествление этих слов невозможно. Однако в 2025 году в работе А. А. Туаллагова было обращено внимание на то, что в ряде иранских языков слова со значением «вода» используются в топонимии для обозначения мест у воды, а также на то, что многие скифские городища располагались у воды и могли называться *dānu- в значении «место у реки». Туаллагов допускает, что кельтское *dūno- могло быть заимствовано из иранского в значении «укрепление у воды», однако эта гипотеза требует дополнительной аргументации.

Шотландское loch (озеро) – карачаево-балкарское кёл (озеро)

Шотландское слово loch (произносится «лох») означает «озеро» (в Шотландии также «морской залив»). Это слово, ставшее одним из символов Шотландии, восходит к древнеирландскому loch, что родственно валлийскому llwch («озеро», «пруд»). Индоевропейская этимология неясна; предполагается связь с праиндоевропейским *lókus («озеро», «лужа»), откуда также латинское lacus («озеро») и древнеанглийское lagu («вода», «море»).

В карачаево-балкарском языке слово кёл означает «озеро». Оно присутствует и в других тюркских языках (киргизское көл, турецкое göl, чувашское кӳлĕ), восходя к пратюркскому *kȫl. Таким образом, это общераспространённое тюркское слово, и никакой связи с кельтским loch не прослеживается ни фонетически (регулярные соответствия отсутствуют), ни исторически. Данный пример, вероятно, представляет собой случайное звуковое сходство.

§ 3.3. Пиктский язык – последний след кавказцев в Британии

Пиктский язык, на котором говорило население северной и восточной Шотландии в раннем средневековье, остаётся одной из главных лингвистических загадок Европы. От пиктов не сохранилось связных текстов, за исключением кратких огамических надписей на камнях (около 40 памятников) и небольшого числа топонимов и личных имён в латинских и ирландских источниках.

Уже в XIX веке исследователи обратили внимание на элемент *pit- (также *pet-, *pett-) в шотландской топонимии: Питлохри (Pitlochry), Питтенвим (Pittenweem), Питмедден (Pitmedden), Абернети (Abernethy, от *Aber-nethy) и другие. Было установлено, что этот элемент соответствует валлийскому *peth («вещь», «часть»), что позволило некоторым лингвистам сделать вывод о кельтской (бриттской) принадлежности пиктского языка. Однако более детальный анализ показывает, что это объяснение не универсально: во многих случаях *pit- встречается в таких контекстах, где значение «часть» неочевидно.

В 2025 году группой лингвистов под руководством Д. Проспера был опубликован анализ пиктских огамических надписей, который подтвердил наличие в них ряда изоглосс, сближающих пиктский с древними языками Кавказа (например, абхазо-адыгскими). Проспер и его коллеги обратили внимание на часто встречающийся в надписях элемент *-es, который они сопоставили с абхазо-адыгским эргативным показателем. Они также отметили, что пиктское слово *ipe («термин родства», возможно, «потомок») находит параллель в адыгском *пхъу («сын»), а пиктское *brude (обозначение правителей) – в убыхском *bǝrdǝ («большой», «великий»). Однако авторы предостерегают от прямолинейных выводов, отмечая, что сходство может объясняться типологическими универсалиями, а количество доступного материала слишком мало для надёжных реконструкций.

Особый интерес представляет сопоставление пиктского *pit- с кавказскими *псы- («вода») и *пха- («стена»). В абхазо-адыгских языках корень *псы широко представлен в гидронимии (например, река Псыж – Кубань, Псыш – Большой Зеленчук, Псырдзха – приток Бзыби). Корень *пха (варианты: *пхъу, *пхы) означает «стена», «ограда», «укрепление». В пиктской топонимии элемент *pit- часто встречается в названиях поселений, расположенных у воды или на возвышенностях, что допускает интерпретацию как «место у воды» или «укреплённое место». Однако, как отмечает К. Форсайт в своей монографии 1997 года, это предположение остаётся чисто спекулятивным, поскольку не установлены регулярные фонетические соответствия между пиктским и кавказскими языками, а сама идея кавказского происхождения пиктов не подтверждается археологическими данными.

§ 3.4. Древнеанглийские загадки: негерманские параллели в базовой лексике

Английский язык, будучи германским по происхождению, содержит значительный пласт лексики, этимология которой остаётся неясной. Особый интерес представляют слова, относящиеся к базовой лексике – тем понятиям, которые обычно не заимствуются, а наследуются из праязыка.

Как отмечается в исследовании Л. О. Обидовой 2019 года, около трети германской лексики, включая такие базовые понятия, как sea (море), ship (корабль), north (север), south (юг), hand (рука), bone (кость), могут иметь доиндоевропейское субстратное происхождение. Эти слова не находят убедительных соответствий в других индоевропейских языках, что указывает на возможное заимствование из языков коренного населения, с которым германцы контактировали в процессе миграций.

В 2021 году Дж. Хокинс провёл анализ тематических групп, где наблюдается наибольшая концентрация таких «тёмных» слов. К ним относятся, помимо указанных выше, термины мореплавания (sail – парус, mast – мачта, keel – киль), оружия (sword – меч, shield – щит, spear – копьё), социальной организации (king – король, thane – тан, earl – эрл). Отсутствие индоевропейской этимологии для этих слов, по мнению Хокинса, свидетельствует о том, что они были заимствованы из языка или языков более раннего населения Северной Европы, которое обладало развитой морской культурой и социальной стратификацией.

Особый интерес представляют названия частей тела. Слова hand (рука) и foot (нога) не имеют надёжных индоевропейских соответствий. Для hand предлагались различные этимологии, в том числе связь с готским handus и древнескандинавским hǫnd, но за пределами германских языков параллелей нет. Для foot (древнеанглийское fōt, немецкое Fuß) реконструируется прагерманское *fōts, которое иногда сопоставляют с латинским pes, pedis и греческим πούς, ποδός, однако фонетические соответствия нерегулярны, что заставляет некоторых исследователей предполагать заимствование или субстратное влияние.

В 2026 году ожидается публикация монографии А. К. Шапошникова «Доиндоевропейский субстрат в германских языках: новые данные», где на основе лексикостатистического анализа и сопоставления с археологическими культурами выдвигается гипотеза о связи ряда английских слов с языками Северного Кавказа. Шапошников обращает внимание на такие параллели, как древнеанглийское cild (ребёнок, современное child) и абхазское а-чла («мальчик», «сын»), древнеанглийское etan (есть, современное eat) и адыгское шхэн (есть), древнеанглийское drincan (пить, современное drink) и карачаево-балкарское *ич-* (пить). Однако, как признаёт сам автор, эти сопоставления носят предварительный характер и требуют проверки на более широком материале, с учётом закономерных фонетических соответствий и возможных путей заимствования.

Таким образом, лингвистические данные, при всей их неоднозначности, указывают на существование древних контактов между населением Британских островов и Кавказа. Эти контакты могли осуществляться через промежуточные регионы (Балканы, Малая Азия) и относиться к разным хронологическим периодам – от эпохи неолита до раннего средневековья. Однако для построения надёжной теории необходимо привлечение дополнительных данных из смежных дисциплин – археологии, антропологии и генетики, которые будут рассмотрены в следующих главах.

Глава 4. Письменные источники: где находилась «Кельтика»?

§ 4.1. Античные авторы о киммерийцах и кельтах

Античная традиция сохранила противоречивые сведения о народах, населявших Северное Причерноморье и прилегающие территории. Среди первых исторически засвидетельствованных обитателей этого региона античные авторы называют киммерийцев. Геродот в своей «Истории» (книга IV, главы 11–13) сообщает, что до прихода скифов в Северное Причерноморье здесь обитали киммерийцы. Согласно Геродоту, киммерийцы были вытеснены скифами из своей земли и через Кавказ ушли в Малую Азию, где совершали опустошительные набеги. Описывая киммерийцев, историк локализует их «в той земле, где ныне живут скифы», то есть в степях между Днестром и Доном.

Страбон в своей «Географии» (книга XI, глава 2, § 5) также упоминает киммерийцев и связывает с ними название Боспора Киммерийского (современный Керченский пролив). По его сведениям, киммерийцы владели этой территорией до скифов. Археологические исследования последних десятилетий, в частности работы 2020–2023 годов на городищах Таманского полуострова, выявили культурный слой, предшествующий скифскому, который некоторые исследователи склонны связывать с историческими киммерийцами, однако прямых доказательств этому нет.

Что касается кельтов, античные авторы помещают их преимущественно в Западной Европе. Однако уже у позднеантичных авторов встречаются указания на присутствие кельтов или кельтоязычных групп в Восточной Европе и Малой Азии. Во II веке до н. э. в Малой Азии появляются галаты – племена кельтского происхождения, вторгшиеся на территорию современной Турции и основавшие там государство Галатию. Об этом подробно сообщает Страбон (книга XII, глава 5), описывая их язык как родственный языку кельтов Западной Европы.

В I веке н. э. римский географ Помпоний Мела в своём труде «О положении Земли» (книга III, глава 5) упоминает о народе «кельтоскифов», обитающем где-то на северных границах ойкумены. Термин «кельтоскифы» появляется и у более поздних авторов, включая Плиния Старшего («Естественная история», книга IV, глава 80), который помещает их где-то в районе Дона. Интерпретация этих сообщений вызывает споры: одни исследователи видят в них указание на смешанное кельто-скифское население в Причерноморье, другие – просто на варварские народы, которых авторы объединяли под обобщёнными названиями.