Избушка на краю себя. 24. Исход

P.S. Котофей после ухода пары долго смотрел на небо. А потом сказал: „А знаешь, я бы хотел уйти во сне. Чтобы не заметить. Проснуться – а уже там". Я спросила: „И что бы ты взял с собой?" Он подумал и сказал: „Воспоминание о сметане. Самой вкусной". Я сказала, что это слишком приземлённо. Он сказал: „Для кота – самое небесное". И я вдруг поняла: он прав. Каждый берёт с собой то, что любил. Значит, мне нужно любить всё. Всё сразу».

ГЛАВА 4. ТЕ, КТО ЖДАЛ

Прошло три дня.

Дымка не рассеивалась – она сгущалась. Теперь она висела не только в лесу, но и подступала к самому крыльцу, лизала брёвна избы, заглядывала в окна. По ночам в ней мерцали огоньки – тени приходили и уходили, кто-то задерживался надолго, кто-то исчезал сразу, едва появившись.

Агата почти не спала. Она сидела на крыльце с кружкой остывшего чая и смотрела. Просто смотрела. И слушала.

Котофей сидел рядом и тоже смотрел. Иногда он что-то бормотал – то ли разговаривал с тенями, то ли сам с собой.

На четвёртую ночь случилось то, чего Агата ждала и боялась.

Из дымки вышла она.

Агата узнала её сразу – по походке, по наклону головы, по тому, как она поправляла несуществующую шаль на плечах.

– Бабушка-Пряха, – выдохнула Агата.

Пряха улыбнулась. Она была почти прозрачной, но в этой прозрачности светилась такая глубина, что у Агаты перехватило дыхание.

– Здравствуй, дочка, – сказала Пряха. Голос её звучал тихо, но в нём слышалось эхо всех ветров, всех времён, всех нитей, которые она когда-то пряла.

– Ты… ты ещё здесь?

– Я здесь. И не здесь одновременно. – Пряха села на крыльцо рядом с Агатой. – Я пришла попрощаться по-настоящему. И сказать то, что не успела.

– Говори.

Пряха посмотрела на небо. Звёзды гасли одна за другой, но на месте погасших зажигались новые – едва заметные, робкие, будто пробующие свет.

– Ты видишь? – спросила она.

– Вижу.

– Это не только уходы. Это и приходы. Каждая погасшая звезда – это душа, которая завершила круг. Каждая новая – та, что только начинает. Они меняются местами. Всегда. Вечно.

– Как нити в твоих руках.

– Как нити. – Пряха кивнула. – Только теперь их прядёшь ты.

– Я? – Агата испугалась. – Я не умею.

– Умеешь. Ты прядёшь их словами. Взглядами. Прикосновениями. Каждый раз, когда ты провожаешь уходящего, ты доплетаешь его нить до конца. И отпускаешь.

Пряха помолчала.

– Я пришла просить тебя об одном.

– О чём?

– Когда настанет мой черёд уйти совсем – не в дымку, а туда, за грань, – будь рядом. Не телом – душой. Просто знай, что я ухожу. И пожелай мне лёгкой дороги.

– Ты же уже ушла, – растерялась Агата.

– Я только начала уходить. Это долгий путь. Дольше, чем жизнь. Сначала ты оставляешь тело. Потом – места. Потом – людей. Потом – память о людях. Потом – себя. Слой за слоем. Пока не останется только чистая нота.

– И что потом?

– Потом – тишина. И в этой тишине – новый Зов.

Агата смотрела на неё и чувствовала, как внутри растёт что-то огромное – не боль, не страх, а благодарность. Бескрайняя, как это небо.

– Я буду рядом, – сказала она. – Всегда.

– Знаю. – Пряха улыбнулась и коснулась её руки.

Прикосновение было прохладным, но не холодным – как вода в лесном ручье в самый жаркий день.

– Ещё одно, – сказала Пряха. – Там, в дымке, есть одна. Ждёт тебя. Уже давно. Я обещала, что ты придёшь.

– Кто?

– Увидишь.

Пряха встала и шагнула в дымку. На мгновение её силуэт ещё виднелся среди теней, а потом растворился, смешался с другими, стал частью того огромного, что колыхалось за порогом.

Агата сидела на крыльце и смотрела в дымку.

– Ты пойдёшь? – спросил Котофей.

– Пойду.

– Я с тобой.

– Ты же боишься.

– Боюсь. Но без меня ты там потеряешься. Коты лучше ориентируются в тумане.

Агата улыбнулась и встала.

Они шагнули в дымку вместе.

Запись в гримуаре Агаты:

«Сегодня ко мне приходила Бабушка-Пряха. Прощаться по-настоящему. Она сказала, что уход – это долгий путь. Сначала тело, потом места, потом люди, потом память о них, потом себя. Слой за слоем. Пока не останется только чистая нота.

Я думаю об этом весь вечер. О том, как мы уходим. Как долго это длится. И о том, что в дымке, оказывается, есть те, кто ждёт именно меня.

Пряха сказала, что одна ждёт давно. Я пойду искать её завтра. Или сегодня. Времени там нет.

P.S. Котофей идёт со мной. Говорит, что без него я потеряюсь. Наверное, прав. Но я всё равно боюсь – не за себя, за него. Коты слишком живые для мира теней. Хотя этот кот… он уже столько жизней прожил, что, наверное, сам кого хочешь проведёт».

ГЛАВА 5. ТА, КТО ЖДАЛА ДОЛЬШЕ ВСЕХ

Дымка была густой, как парное молоко.