Подлинная история Королевы шахмат

Бет он понравился. Свойский парень. Да и разница в возрасте была года в три.

За обедом Бет ела мало, стараясь не уронить крошку или расплескать какао. Похоже, Эд это понимал, и сел рядом, загораживая ее от других.

А потом они пошли играть в соккер на лужайке за домом. Надо было закатить мяч в ворота. Они представляли собой две параллельные жерди. В воротах стоял Эд, а ребята старались, обыграть друг друга и запихнуть мяч мимо вратаря. Бет вскоре забылась и смеялась, и толкалась не меньше Эммы и Гарри. Тем более что Эд дурачился не меньше их. При ударе он картинно взмывал в воздух, но мяч все равно проскальзывал под его руками.

– Гол! – орал счастливчик.

– Ну вы и бьете, – сокрушенно качал головой Эд. – Ни один вратарь мира не взял бы такой мяч.

А однажды вообще влетел в ворота вместе с мячом.

– Пушечный удар, – констатировал вратарь. – Вы так меня убьете. Команда смерти какая-то.

А потом Бет и Эд сидели на веранде и занимались теорией. День пролетел незаметно. Полпятого Эд вновь усадил ее в машину и отвез домой.

Перед сном Бет думала об этом визите. Что хотел сказать мистер Салливан? Показать разницу между собой и ею? Нет, конечно. Продемонстрировать, что она может достигнуть, если будет усердной? И этот вариант не показался ей убедительным. Что еще? А может, просто пригласил ее, потому что захотел пригласить? Как свою знакомую…

Она теперь его знакомая?

Бет подумала немного над значением слова «знакомая», но уснула, так ничего не решив.

_______

– Хорошая девочка, – сказала жена вечером. Эд кивнул.

Они ложились спать. Клэр крутила бигуди, а он перед сном читал книгу.

– И хорошо, что показал ее, а то пошли разговоры…

Эд удивился.

– Какие разговоры?

– Шахматисток, да еще столь юных в нашем городе не было.

– Когда-то все происходит в первый раз.

– Наверное, те, кто завел разговоры, это и имели ввиду, – загадочно ответила жена.

Эд предпочел молча продолжить чтение.

________

Подходил срок турнира в Колорадо. Эду пора было знакомиться с родителями Бет. Без их письменного согласия ехать несовершеннолетней без сопровождения было нельзя. Эту обязанность они должны были доверить кому-то другому.

Эд приоделся, чтобы выглядеть представительней. Заручился рекомендательным письмом дирекции клуба и субботним утром отправился по адресу Бет.

Все было оговорено заранее, поэтому его ждали. Дверь открыла Бет, а в комнате с напряженными лицами стояли мать и отец.

Эду бросилась в глаза бедность обстановки, что его нисколько не смутило. Хотя они не говорили о материальном положении семьи, но Эд и так видел, что Бет не из среднего класса. Задело его другое: неопрятность матери и винные пары, что пробивались сквозь ноздри и рот отца. И это с утра! Впрочем, даже если б он был трезв как свежевымытая бутылка, нос вишневого цвета выдавал приоритеты.

– Я – Эд Салливан, вице-президент городского шахматного клуба, – официально представился гость, хотя они и так знали, кто он такой.

– Эльза, – достаточно приветливо отозвалась мать Бет. Зато отец сунул руку для рукопожатия молча.

Сели. Эд рассказал о турнире, похвалил Бет за успехи и сделал предложение.

– Ввиду особых обстоятельств, клуб готов оплатить поездку Элизабет Хармон на турнир. Для этого требуется ваше письменное согласие. В том числе на то, чтобы ответственность за Элизабет брала на себя делегация клуба в составе Рона Эванса – президента клуба и меня.

– Женщины будут? – спросила мать.

– К сожалению, нет. В шахматы традиционно играют преимущественно мужчины. Среди членов нашего клуба женщин нет.

– Так чего это Бет угораздило увлечься этой игрушкой? – подал голос глава семьи.

– Способности к чему-либо не выбирают. Их дает… Бог, так сказать.

Отец хмыкнул.

– У нее все не как у людей. Вся в мать…

Эд не собирался становиться свидетелем семейных разборок и продолжил с нажимом.

– Хотя на предстоящем турнире нет денежных призов, но на взрослых уже платят. Так что со временем Элизабет может подрабатывать. Способности у нее большие.

Родители переглянулись.

– Ладно, пусть едет, раз вы берете все расходы. Но только чтоб потом не было так: вы приедете и заявите, что не уложились в бюджет и надо скинуться…

– Этого не будет, – прервал деловые рассуждения Эд. – С момента выхода из дома и до момента входа в вашу квартиру все расходы переходят к клубу.

После чего родители подписали нужные бумаги.

________

Они остановились в местной гостинице. Рон и Эд поселились в одном номере, а Элизабет выделили отдельную комнату. Турнир совмещал взрослый и юношеский разряды, так что всем членам делегации хватило работы. Утром они уже бились с соперниками. Рон первым выбыл из состязания. Бет дошла до четвертьфинала, но уступила сильному игроку из Нью-Йорка, а Эд дошел до финала и только там сложил полномочия.

– Черт возьми! – воскликнул Эд после матча. – Я ведь знал, как подобрать к сопернику ключик. Вот вам разница между «знать» и «суметь». Надо будет в следующий раз разделать его, доказав тем самым, что я умею ликвидировать разницу.

Бет находилась в раздвоенных чувствах. С одной стороны, она проиграла, что задело ее, как говорится, за живое. В какой-то момент ей показалось, что она могла переломить ход поединка, если бы точнее выстроила позицию, но с другой – три дня она была неразлучна с Эдом. Исключая ночи, конечно.

Все дни она находилась в компании взрослых мужчин, которые относились к ней как к взрослой. Они ходили в одни и те же рестораны, вместе анализировали партии, играли на равных в турнире. Мужчины постоянно шутили, дурачились, поддевали друг дружку. В баре хотя покупали ей только сок или колу, но в остальном она сидела с ними как равная. И те, кто подсаживались к ним, разговаривали с ней так же. Четыре ее победы произвели на них впечатление.

А еще посмотрели на тренировки фигуристов на искусственном льду. Даже маленькие по возрасту спортсмены исполняли такие фигуры, что было удивительно, как можно было устоять на таких узких полосках железа? Но, оказывается, при должном усердии можно делать, казалось бы, невозможное. «Мне легче, – подумала Бет. – Они больно падают на лед, рискуют травмироваться, мне же надо лишь быть внимательной». Эта мысль означала лишь одно: она должна усердно заниматься, ибо ее трудности не идут в сравнение с потом и ушибами девочек-фигуристок.

Эд тоже ходил окрыленный. Он не шутил столько за год, сколько в эти дни. Рон старался не отставать. Смешно было наблюдать за их состязанием, как они говорили, в «словесных шахматах». Один «ходил» афоризмом, близким к выбранной теме, другой должен был отвечать тем же «ходом». И так пока один не иссякал.

– «Все, что может быть сказано, может быть ясно сказано», – сформулировал свое кредо Витгенштейн.

– Принято. «Если вопрос вообще может быть поставлен, то на него можно ответить», добавил он же.

– «Нет ничего опаснее, чем пытаться преодолеть пропасть в два прыжка». Ллойд Джордж. Думаю, это относится и к проблеме мышления.

– Ну тогда Шпенглер: «Умирая культура превращается в цивилизацию». То есть слова становятся вещами.

– Принимаю. М-м-м… «Не мыслям надобно учить, а мышлению». Иммануил Кант.

– Кажется, он сказал не «мышлению», а «мыслить».

– По мне так глубже – «мышлению».

– Хорошо, принимаю. «Мудрость – прислушиваться к природе и поступать сообразно ее законам». Гераклит Эфесский.

– «Логика есть анатомия мышления». Джон Локк.

– «Человеку свойственно мыслить разумно, а поступать нелогично». Анатоль Франс…

Выиграл Эд. Бет тихо гордилась мистером Салливаном.

А много позже спросила:

– А про любовь вы можете сыграть?

Рон пожал плечами.

– Вряд ли больше двух афоризмов вспомню.

– «Как сильно можно любить, и как бесследно это проходит». Голсуорси, – тут же кинул перчатку Эд.

– Ах, так, – завелся Рон. – Ну тогда… э-э-э, разве что: «Ваша любовь – это ваша беда». Как-то так из «Унесенных ветром».

– Принимаю. «Я не могу думать о нас раздельно. Вы и я для меня одно». Это из «Анны Карениной». Или, переиначивая, любовь – это тождество двух разностей.

– Звучит, банально.

– Зато по существу проблемы.

– Хм. Больше ничего на ум не приходит. А нет, вот еще: «любовь зла – полюбишь и козла». В общем, народная мудрость.

– «Любовь не знает середины – она либо губит, либо спасает». Гюго.

– Сдаюсь! – возвестил Рон. – Соглашусь, в этом деле ты более подкован.

«Любовь не знает середины…». Бет это выражение пришлось по сердцу. А через несколько лет она услышала песню Донны Уорвик «Не пытайся меня изменить», которая резанула ее. Певица пела:

Не пытайся изменить меня

сейчас, когда я не могу жить без тебя.

Не пытайся изменить меня,

как я не хочу менять тебя.

Просто обними меня крепче,

и будь всегда рядом, права ли я или нет…

Но пока никто не пытался изменить другого. Разве что жизненные обстоятельства…

Дни пролетели быстро, и можно было выразить общее мнение: они прекрасно провели время!

Поездка окончательно сблизило Эда и Бет. Сумрачная некогда девочка теперь куда чаще выглядела веселой, хотя ее удивительная отстраненность не проходила, и Эд с удивлением наблюдал это странное состояние, будто она уходила в другое измерение. Но, встретившись с глазами Эда, вновь застенчиво улыбалась, будто возвращаясь к нему.

_______

Эдду Салливану предстояло учить не просто теории и практике шахмат. Это само-собой. Но у Бет было то, чего не чувствовалось у других знакомых ему шахматистов. Она дружила с другой реальностью!

«Потустороннее пространство»… Эд знал, что это такое по собственному опыту. Это то, что… почти невозможно без специальных терминов объяснить обычным людям. А они их не знают. Тупик. Для них. Но тем, кому дано уходить «за горизонт», специальная терминология была не нужна. Им и так все было понятно, что такое «творческая сфера».

Другое пространство сознания не появлялось само, – оно создавалось разумом, а еще больше подсознанием. Обычные люди видят его – в своих снах. А «параллельщики» живут в другом, своем мире, наяву. Не постоянно, ибо тогда это уже раздвоение личности, шизофрения. А тогда, когда им хочется… Вот только с возрастом уходить в «параллельную» реальность становится все труднее. Окружающая реальность засасывает, подчиняет, гонит другой, чуждый мир. И тогда ученый превращается в ординарного исследователя, композитор – в ремесленника, поэт – в рядового стихосложца… И Эд тоже чувствовал приближение порога, за которым его ждала ординарность мышления.

Бет всего этого не знала и пока порхала в свой мир и обратно с легкостью бабочки. Поэтому ей был нужен наставник, понимающий, какие возможности таит раскрепощенное сознание. И какие ловушки…

________

Начавшиеся школьные занятия резко сократили число встреч. Мать требовала больше уделять внимание занятиям. Бет возразила, что мистер Салливан помогает ей с уроками, так что хватает времени и на шахматы. Мать же отчего еще сильнее разозлилась и ограничила время общения с мистером Салливаном одними выходными. Бет пока покорялась, но ее терпение было не безгранично, но пока не доходило до бунта. Однако вода, столкнувшись с плотиной, ищет выхода. Бет в ином случае не выказала себя, а так…

Это случилось в воскресенье. Ночью прошел сильный дождь, и земля еще не высохла. Когда дорогу им преградил очередной «водоем», Эд предложил свою руку, после чего они вместе перепрыгнули лужу. И тут Бет не выпустила ладонь Эда, а, наоборот, сжала ее.

У Эда перехватило в горле. Он коротко взглянул на Бет. Та шла низко опустив голову, будто провинилась. Но в ее фигуре сквозило упрямое упорство – она не собиралась отступать.

– Давай пойдем на набережную, посмотрим на реку, – хрипло проговорил Эд.

Бет кивнула.

Так, продолжая держаться за руки, они прогулялись по берегу реки. Оба чувствовали себя счастливыми. Даже обычно молчаливая Бет разговорилась и рассказала пару смешных случаев из школьной жизни.

Лишь подъезжая к дому, Бет умолкла, поникла, и когда закрывала дверь машины, бросила на Эда такой взгляд, что тот долго не мог прийти в себя.

Он попытался найти какой-нибудь приемлемый вариант. Но что можно было придумать? У Бет были законные родители, значит, удочерить ее нельзя. Да и семья Эда вряд ли бы согласилась принять Бет как свою. Больше проводить время вместе? Но у него работа, у нее – школа, а у Эда еще жена, которая не потерпит долгих отлучек.

________

Шахматные занятия Эда продолжались. И чем дальше, тем больше они беспокоили Рона. Что тут было не так. Но что именно? Рон отгонял плохие мысли, но, глядя на лица двух… этих, с позволения сказать, шахматистов, невольно закрадывались всякие мыслишки. Наконец, Рон решил переговорить с Эдом.

Когда они остались одни в офисе Рон откашлялся, отер лоб платком и начал издалека:

– Эд, ты мне друг…

– Ты насчет Бет? – спросил тот спокойно, чем окончательно смутил Рона.

– Ну ты даешь… Нельзя так под дых… Я к чему веду… Да, я насчет Бет.

– Тебя беспокоят наши отношения?

– Вот, черт! Ну, если ты такой умный и все понимаешь, тогда выкладывай, что у вас там происходит?

– Я люблю ее, – спокойно сказал Эд.

– Что-о-о? Ты рехнулся!

– Люблю как дочь,– не меняя спокойного тона продолжил Эд.

– Как это понять? – и вправду не понял Рон.

– Видишь ли… Случилось то, что я никогда не мог предполагать, хотя бы в силу идиотизма ситуации. У меня растут дети, в том числе и дочь. Так какого же мне еще надо? Сначала я сам не понимал, как такое может случиться. Но случилось…

Эд подумал немного, подбирая слова.

– Мои дети почти выросли и отдалились. Скоро они выпорхнут из гнезда и станут чужими. Нет, конечно будем встречаться, и я буду жить их радостями и переживать их огорчения. Но это будет… как бы понятнее выразиться… дистанционно, что ли. Они уже почти отделились от меня. Они уже не моя часть души, а я – их. Они сами по себе. Они скоро не будут нуждаться во мне, потому что заживут своей полнокровной жизнью и образуют свои семьи, где у них будут другие родные люди.

Рон молчал. Да, это так, и в его семье происходило нечто похожее, но…Эд говорил обо всем этом уж больно откровенно. Так не принято!

– А с Бет все иначе. Это моя судьба. Я ее чувствую, как часть себя. Это не передать словами. Это просто вошло в меня, и все. Почему-отчего – не знаю. Хотя есть же понятие «родственные души». Это тот случай. Потому я твердо ощущаю, что готов отдать жизнь за нее.

Он посмотрел на Рона, и добавил:

– Разумеется, я готов все сделать ради своих детей, даже пожертвовать собой. Но это будет не зову сердца, а по долгу.

– Ты сумасшедший, – неуверенно ответил на все услышанное Рон. А что он еще мог сказать?

________

Разговоры… Конечно, они беспокоили Эда. И даже не столько касательно себя, сколько боялся за Бет. Она могла оказаться под давлением, опасным для детской психики. Ответственность целиком лежала на нем. И как надо было правильно поступить? Встречаться официально в клубе или, наоборот, искать укромные уголки? Но если их увидят в таком месте, подозрения обеспечены. А если в клубе, то ему надо держаться сугубо официально. Однажды он так и сделал, и напугал Бет. Она посчитала, что он сердит на нее, и бросала такие взгляды, так сжалась, что Эд плюнул на приличия и стал прежним. Как она расцвела! Как было на нее радостно смотреть и, в то же время, кожей чувствовать внимательные взгляды свидетелей. Все это отравляло встречи с Бет. Но он старался, чтобы она ничего не замечала. Сложности стоили того.

Что удивляло Эда в ней, так это естественность поведения. Оказавшись в центре внимания взрослого мужчины, она могла начать непроизвольно кокетничать, или стараться выглядеть лучше, чем на самом деле, или задрать нос, в общем, делать нечто искусственное, натужное. А она оставалась той же, какой он увидел в первый день. И даже некоторая отстраненность сохранялась. Она порой уходила в себя и делала необходимое, как бы глядя на ситуацию со стороны, откуда-то извне. Но стоило Эду коснуться ее руки, как она тут же возвращалась из своего стороннего мира и улыбалась ему. И это была особенная улыбка, которой он не мог дать четкого определения, – не любезная, не приглашающая к флирту, не дежурная, а как бы говорящая: да, все в порядке, я с тобой… Не улыбка, а лучик из другого мира в его обыденный трехмерный…

Она была с ним… Какими словами он мог передать, что вложено в это предложение? Это мог понять однорукий или одноглазый, у которого вдруг появилась вторая рука или глаз. Для всех прочих – их дружба являлась блажью. И то в лучшем случае. А могло представляться чем-то и похуже.

_______

Рон заглянул в шахматный зал, где Эд разминался игрой с членами клуба, и позвал его к телефону.

– Салливан слушает, – сказал он в трубку.

На другом конце сначала похрипели, откашлялись, а потом только неспешно произнесли:

– Это… отец… Бед. Надо переговорить…

Эду сразу не понравилось все: этот звонок, неспешный говор, напор…

– Хорошо. Где?

– А у тебя дома можно?

Эд решил, что это проверка. Что ж, отец имеет право посмотреть на жилье того, кто так зачастил к его дочери.

– Завтра утром в десять подойдет?

– Сойдет…

Эд продиктовал адрес и положил трубку.

Почему-то захотелось сплюнуть, словно запершило в горле. Может, Эд вспомнил его перегар?

На следующий день в пол-одиннадцатого наконец раздался звонок, и на пороге нарисовался глава семьи Хармонов.

В этот раз он был трезв и вместо несвежей ковбойки одел свое расплывшееся тело в белую рубашку.

Эд специально выбрал утро воскресенья, – жена и дети отправлялись к знакомым на уикенд. Ему очень не хотелось, чтобы они видели из какой семьи Бет, и чтоб ничто не мешало – он чувствовал – какому-то важному разговору.

Сели на кухне. Эд плеснул в бокал немного виски и подставил перед папашей. Тот без раздумий сглотнул содержимое и вопросительно посмотрел на Эда.

– Я слушаю, – сказал Эд, делая вид, что не понял взгляда.

– Значит так.., – вновь в тягучей манере начал отец Бет. – Как ни крути, а ты уже ходишь к нам с полгода. Был бы помоложе и холостяк, я мог посчитать тебя женихом.

И папаша хохотнул шутке.

– Но…

И голос обрел твердость.

– Однако тут другое.

Кровь бросилась в лицо Эда. Но он решил отвечать максимально спокойно и развеять законные сомнения отца.

– Кажется, я понял… Но смею заверить, что с Бет мы занимаемся шахматами. Да, много. Но они требуют массу времени, иначе результата не будет…

И осекся. На Эда смотрели насмешливо, как на дурачка или… что-то в этом роде.

– Что ты мне зубы заговариваешь, – тихо, но четко сказал папаша. – У девчонки недавно течка началась. Ты ее возишь на машине, куда-то в Колорадо свозил, в гостинице ночевали вместе…

– Номера были раздельные, и жил я…

– Да брось трепаться. Номера, видите ли, раздельные. Будто, когда сосед захрапит, нельзя перейти в этот самый отдельный номер. Для этого и нужны отдельные номера. Комар носа не подточит.

Теперь Эд молчал.

– Вот что я тебе скажу, как мужчина мужчине. Девчонка расцветает и скоро все равно ляжет под какого-нибудь засранца. Хорошо, если тот не обрюхатит. Уж лучше с тобой. Так что доставай свой марочный виски и выпьем за знакомство. Но имей в виду, ты как друг семьи должен будешь платить мне ежемесячно по сто баксов. Я узнавал, это тебе по карману.

И папаша вновь приветливо хохотнул.

– Так значит, вы хотите за Бет деньги?

– Ну не бесплатно же я тебе отдам.

Эд поднялся.

– Вставай, – сказал он.

– Ты чего?

– Вставай, – повторил Эд каким-то будничным голосом.

– И что?

– Будем драться.

– Ты что, свихнулся? Да я тебя в полицию сдам за педофилию! Я узнавал, есть такие любители, и название у них есть особое – педофилы. Так что не строй из себя аристократа, а садись и ставь бутылку, пока я не разозлился…

И тут Эд ударил. Слегка. Чтобы тот приготовился. И тот среагировал должным образом: юркнул в сторону и схватился за ножку стула…

Если бы нашелся свидетель, то он увидел следующую картину: Эд сидит на пузатом мужчине и методично лупит его. Будто гвозди заколачивал. Причем вид у бьющего был на удивление для такой ситуации отрешенным.... Словно глядел из другого измерения.

________

Из полиции позвонили после полудня и вызвали в участок.

В конторке шерифа он ознакомился с заявлением Джека Хармона о нанесении ему мистером Э. Салливаном побоев с требованием возбудить против него дело.

– Нет ли у вас иной версии драки? – спросил шериф.

– Не знаю, что сказать. Я постарался, чтобы бой был честным.

Шериф хмыкнул.

– Вот как? И бой был честным?

– Думаю, да. Я предупредил его, что начну драться.

– Что же заставило вас вызвать Хармона… на поединок, так сказать?

– Он оказался бесчестным человеком.