Извращенные сердца

В салоне воцарилась тишина. Я включил музыку, свой любимый плейлист. Гулкие басы Candy Shop в исполнении 5 °Cent заполнили машину. И я принялся барабанить пальцами в такт музыке.

Джемма нахмурилась.

– Странная песня. Почему певец поет о леденцах и родео?

– Это эвфемизм для отсоса. – Я резко замолчал. Черт, надо было выразиться иначе.

Джемма с любопытством посмотрела на меня.

– А что такое отсос?

Сосредоточившись на дороге, я попытался придумать какой-нибудь уместный ответ, но тщетно, я был не силен в невинных выражениях.

– Забудь.

Если она решит расспросить об этом Диего, он обязательно надерет мне задницу. Может, стоило послать ее к Дакоте? В конце концов, именно она наглядно показала брату Джеммы, что такое «отсос».

* * *

Остаток пути прошел в тишине, потому что мой плейлист не предназначался для ушей юной прихожанки, но я видел, что Джемма размышляет над словами песни.

Проведя ее в наш спортзал, я указал на дверь в раздевалку.

– Можешь пойти переодеться.

Джемма быстро кивнула и умчалась прочь.

В ответ на ее энтузиазм я покачал головой. Сам я уже был в спортивной одежде, так что пошел готовить боксерские перчатки. Обычно я предпочитал драться с обмотанными руками, так удары получались сильнее. Но во время тренировки с девушкой хотел удостовериться, что не причиню ей боль. Когда я все равно начал бинтовать кулаки для тренировки с боксерским мешком, Джемма вышла из раздевалки. Я замер. Она надела не ту спортивную одежду, в которой занималась обычно, – застиранные и слишком большие спортивные штаны и мешковатую футболку. На этот раз на Джемме был один из тех спортивных нарядов «Джимшарк», по которым сходили с ума любители фитнеса. Обтягивающая фиолетовая майка и подходящего цвета леггинсы. Такую одежду носили только фитнес-спортсменки. Джемме же лишь удалось подчеркнуть отсутствие изгибов.

Черт. Я знал, почему она выбрала этот наряд, и знал, что ни Диего, ни их отец его не одобрят.

Джемма остановилась прямо передо мной, ее щеки уже пылали красным, и я понимал, в чем причина. Конечно, я и раньше замечал, что она наблюдает за мной, но всегда считал это просто забавным фактом. Теперь же, оказавшись с ней наедине и зная, как щепетильно Диего относится к сестре, я почувствовал, что надвигается катастрофа.

Да, я обладал особым талантом по покорению девичьих сердец, однако, осознавая, что мне придется разбить невинное маленькое сердечко Китти, испытывал угрызения совести.

Видя ее влюбленный взгляд, я задумался: а как она вообще представляла себе нашу тренировку? Судя по рассказам Диего, Джемма едва ли общалась с парнями, и наш разговор в машине это только подтврдил. Вероятно, она считала, что, оставаясь наедине, парни с девушками прогуливаются по усеянным нарциссами полям.

Хорошо, что сегодня я хотя бы решил надеть футболку.

– Давай начнем с разминки, – сказал я. Она опустила свои розовые боксерские перчатки, с нетерпением глядя на меня. – Когда-нибудь делала двойные прыжки на скакалке?

– Я могу прыгнуть лишь раз или два, – призналась Джемма.

– Мы это исправим. – Я протянул ей скакалку, затем взял другую себе. – Следи за моими движениями.

Отойдя на несколько шагов назад, я начал прыгать. Сначала решил сделать простые прыжки, а потом ускорился и перешел на двойные. Ради забавы сделал парочку тройных, но выполнять их было сложно, поэтому снова вернулся к двойным. Джемма с открытым ртом наблюдала за мной.

Я остановился.

– Твоя очередь.

Судя по выражению ее лица, от волнения она готова была упасть в обморок, так что неудивительно, что после пары прыжков запуталась в скакалке. Смутившись и раскрасневшись, она попробовала еще раз, но снова запуталась.

– Прости!

– Тут не за что извиняться.

Она собралась попробовать еще раз, но, судя по дрожащим рукам, затея была обречена на провал.

Дотронувшись до ее руки, я остановил девушку. Она удивленно поглядела на меня, и я заметил, что ее кожа покрылась мурашками.

Я резко отдернул руку.

– Не смотри на землю, пока прыгаешь. Смотри прямо перед собой и отталкивайся ногами, не напрягая икры, иначе ты тратишь слишком много энергии.

– Х-х-хорошо, – заикаясь, пролепетала она.

Раньше в моей компании Джемма не нервничала, теперь же, оказавшись со мной наедине, по-настоящему растерялась. Мне было почти жаль ее, но, если честно, я едва сдерживал смех.

– Сосредоточься и попробуй еще раз.

Она кивнула, взгляд был полон решимости. На этот раз ей удалось взять хороший темп.

– А теперь попробуй двойные прыжки.

Но у Джеммы никак не получалось прыгать достаточно высоко и быстрее вращать скакалкой. Я объяснил ей, как действовать, и в конце концов ей удалось сделать три двойных прыжка подряд.

– Тебе нужно постоянно практиковаться, прыжки дело нелегкое.

Она послушно кивнула.

– Теперь перейдем к драке?

Я усмехнулся.

– Без проблем.

Указал на боксерский ринг и повел Джемму к нему.

Она взяла свои боксерские перчатки, а потом пролезла через канаты, которые я перед ней раздвинул. Сам же перемахнул через них и с глухим стуком приземлился на пол.

И в ответ опять получил полный восхищения взгляд. Да уж, рядом с этим котенком мне стоило сбавить обороты.

Не обращая внимания на ее раскрасневшиеся щеки, я помог ей надеть перчатки. Затем натянул свои собственные и встал лицом к ней. Перед тем как начать спарринг, я велел ей наносить удары ногами по моим ладоням, но довольно быстро стало очевидно, что Джемма слишком отвлекается на меня. Отступив назад, я покачал головой.

– Ничего не получится.

Она застыла.

Да уж, если ближайшие пару месяцев нам предстоят совместные тренировки, нужно установить основные правила. Я пообещал Диего и Даниэле защищать Джемму, даже если ценой станет ее разбитое сердце.

– Послушай, я согласился тренироваться с тобой, вот только сейчас ты не дерешься, а витаешь в облаках.

– Я… я нигде не витаю, – смущенно пробормотала она.

– Нет, витаешь, – настаивал я. – Я в курсе твоей влюбленности, но, если хочешь продолжать тренироваться со мной, придется о ней забыть. Либо ты сосредотачиваешься на боях, либо мы прекращаем тренировки.

Черт, ее лицо стало ярко-красным, а глаза заблестели от непролитых слез. Будет охрененно неловко вернуть ее в дом Баццоли с красными глазами, и все-таки мне нужно было донести до Китти свою мысль.

– Но ты обещал…

– Да, я обещал тренироваться с тобой, однако вряд ли это можно назвать тренировкой. Тебе нужно взять себя в руки. Ты еще ребенок, к тому же сестра Диего. Мне нравятся женщины, а не маленькие девочки. – Да, возможно, последние слова были излишне жестокими, но существовал шанс, что так она перестанет краснеть и вздрагивать от каждого моего слова.

Джемма резко развернулась, слезла с ринга, а потом попыталась убежать в сторону раздевалки. К сожалению, поторопившись, она шлепнулась на пол и приземлилась на колени. Так она и застыла.

Вашу мать. Спрыгнув с ринга, я подбежал к ней и присел на корточки.

– Ударилась?

Она покачала головой, худенькие плечи содрогались от рыданий.

Обычно, видя девушку в слезах, я тут же бежал без оглядки, но сейчас передо мной была младшая сестра Диего.

– Не плачь.

– Чувствую себя идиоткой, – хрипло произнесла она. – Я знаю, у тебя много красивых девушек…

– Джемма, ты тоже красивая, но слишком молодая. Твои отец с братом убьют меня, и правильно сделают. Предлагаю забыть о сегодняшнем, и, если поклянешься завязать со своей влюбленностью, пока не станешь старше, обещаю продолжить наши тренировки.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и с надеждой посмотрела на меня.

– Договорились?

Она кивнула.

– Договорились. – И задумчиво склонила голову к плечу. – А насколько старше?

Я рассмеялся и покачал головой.

– Намного старше.

– Пока мне не исполнится четырнадцать?

Снова покачал головой.

– Еще старше.

– Пятнадцать?

– Определенно старше.

Джемма поджала губы.

– Шестнадцать?

Я выпрямился и протянул руку, она приняла ее и встала на ноги.

– Старше.

– Но к тому времени ты уже женишься на другой!

Я расхохотался, Китти определенно была забавной девчонкой.

– Не переживай, я никогда не женюсь.

– Никогда? – прошептала она.

– Совершенно верно.

– Оу.

* * *

Нино снова качнул головой.

– Уверен? – Брат держал тату-машинку у моего паха.

Я закатил глаза.

–Спросишь еще раз, пойду в один из тату-салонов на Стрипе и сделаю ее там.

На лице Нино промелькнуло неодобрение. Брат считал, в этих салонах недостаточно качественно выполняют работу, поэтому набивал большинство своих татуировок самостоятельно, а еще не одобрял мой выбор рисунка.

Голова быка или, скорее, Минотавра прямо над членом. Шутка, и в то же время провокация. Я давно заработал репутацию бабника, так что не видел ничего плохого в подобной выходке.

Игла пронзила мою кожу, Нино наконец приступил к работе.

– Надеюсь, ты не пожалеешь об этой картинке.

– Учитывая обширный список наших ежедневных занятий – пытки, убийства, организация проституции, смертельные бои, – ты правда считаешь, я буду жалеть о том, что наколол себе быка? – Я ухмыльнулся и в ответ получил полный недоумения взгляд.

Из троих братьев меня можно было назвать самым здравомыслящим, хотя это ни о чем не говорило.

– Не понимаю, как одно связано с другим, – буркнул Нино, продолжая выводить Минотавра. – И если пожелаешь, можешь прекратить заниматься чем-то из перечисленного, а вот татуировка останется навсегда. Конечно, ты можешь удалить ее, но, учитывая размер рисунка и глубину проникновения чернил ради получения насыщенного черного, задача будет не из простых.

– Если я перестану заниматься такими делами, какой от меня толк Каморре? Адамо и так уже практически бесполезен. Вы с Римо не допустите, чтобы еще один из нас страдал щепетильностью.

Нино быстро взглянул на меня и вернулся к работе.

– Ты предпочел бы не участвовать в темной стороне нашего бизнеса? Кажется, до сих пор тебя не волновали ни пытки, ни убийства.

Вообще-то этот вопрос волновал меня с самого начала. В отличие от Римо и Нино, я способен на сочувствие и жалость, и мне пришлось учиться сдерживать эмоции. Но я справился достаточно быстро. Борьба за власть в Лас-Вегасе помогла мне стать более жестоким. Мне нравилось большинство наших занятий, но мне никогда не стать таким мастером пыток, какими являлись мои старшие братья.

– Так и есть, – просто ответил я.

Нино еще с минуту смотрел на меня, но я давно научился скрывать свои чувства и мысли, хотя редко утруждал себя подобным.

Нино уже почти закончил с татуировкой, когда дверь открылась и вошел Римо.

– Если не хочешь увидеть член Савио, лучше подожди в коридоре, – сказал он кому-то.

– Вы еще долго? Ужин почти готов, – донесся до нас голос Киары.

Я ухмыльнулся:

– Твой муж никуда не торопится и спокойно наслаждается видом моих причиндалов.

Нино вздохнул, а на лице Римо появился намек на улыбку, пока он рассматривал мою татуировку. Нас не волновала нагота друг друга. Мы годами трахались на вечеринках, то и дело заставая друг друга «за делом», но когда появилась Киара, секс в общих зонах оказался под запретом.

– Хорошо. Я возвращаюсь на кухню, – сказала Киара.

– Не показывай свой член моей жене, – предупредил Нино.

– Только если она сама попросит, – засмеялся я.

– Неужели и правда считаешь, что рисунок произведет впечатление на женщин? – поинтересовался Римо, резко кивнув в сторону моей татуировки.

– Татуировка не для того, чтобы впечатлить кого-то. Это предупреждение, – ответил я. Судя по реакции моих братьев, голова Минотавра была правильным выбором. – И вообще, давно ты у нас стал знатоком по части очарования женщин? Лично я не считаю нужным тратить время впустую. – Я пожал плечами. – Предпочитаю сразу брать быка за рога. Либо девушка согласна на секс, либо я даже не посмотрю в ее сторону.

Глава 4

СавиоДжемме 15, Савио 19

В голове пульсировала боль, перед глазами все расплывалось, но я старался не впасть в забытье, потому что в любой момент могла начаться драка. Фабиано вопросительно посмотрел на меня, и я ответил кивком, хотя от этого боль лишь усилилась. Я видел, что друг пытается ослабить веревку, которой его руки были связаны за спиной.

Я бросил взгляд на дверь, в которую вошли Римо и Нино. Естественно, они были не одни, а под конвоем предателей, которых мать наняла для выполнения грязной работы.

Держа в руках зажигалку, мать подошла к Киаре, жене Нино, и Алессио, его приемному сыну. Ранее родительница облила их бензином, и, поскольку на меня напали сразу несколько мудаков, я не успел ей помешать.

– Или вы все сложите оружие, или эти двое сгорят.

– У них нет оружия, мы все забрали, – сказал Кармине. Будь у меня такая возможность, с радостью воткнул бы нож в горло этой крысе.

– Нет, ошибаешься. Я знаю сыновей Бенедетто, – сказала мама и улыбнулась маниакальной улыбкой, от которой короткие волосы на моем затылке встали дыбом. Если бы не серые глаза, так похожие на глаза моего брата Нино, я бы не поверил, что эта сумасшедшая женщина – наша родная плоть и кровь.

– Мы и твои сыновья тоже, – напомнил я, ведь, похоже, она забыла об этой маленькой детали. Да, нас нельзя было назвать ангелами, но в этом стоило винить ее.

Подняв руку, я потрогал голову. На пальцах осталась кровь. Черт, эти придурки неплохо меня отделали.

Мать даже не взглянула в мою сторону. Она не сводила взгляда с Римо и Нино.

– Выстрел может поджечь и Киару, и ее мальчика. Небольшая искорка – и все вспыхнет. Неужели вам хочется рискнуть и услышать их мучительные крики?

Раз Кармине забрал оружие у братьев, пора было начинать беспокоиться. Обычно Римо с Нино всегда удавалось найти решение проблемы. Они отняли Лас-Вегас у недостойных людей. Тогда никто не верил в имя Фальконе, но они боролись за то, что принадлежало нам по праву рождения, за территорию и наше наследие. Какое-то время я считал их непобедимыми. Многие из Каморры до сих пор придерживались подобного мнения. Но существовала одна персона, которая была способна уничтожить их, и теперь она стояла посреди комнаты, изображая из себя мученицу.

– Что ты пообещала им за помощь? – спросил Нино.

Мать улыбнулась.

– Деньги. Власть. Месть.

– Власть, – презрительно фыркнул Римо. – Неужели вы действительно верите в то, что мои люди пойдут за вами? Они лишь посмеются прямо в ваши жалкие рожи, а после разобьют их. И даже если вам каким-то невероятным образом удастся подмять территорию под себя, это продлится недолго. Лука без труда сотрет с лица земли таких придурков, как вы, и заберет Каморру себе.