Рыбка Золотая, подари мне Жениха

Баба-Яга резко остановилась и подозрительно посмотрела сначала на печку, а потом выглянула в окно на улицу. Я к этому же окну всё утро подходила – посмотреть-полюбоваться.

– Хм… – протянула Ядвиговна. – А кто же тогда храпел на всю округу? Я ночью даже просыпалась несколько раз!

– Так ты же сама, тётушка, – удивилась я. – Ты всегда храпишь. А Лёша не такой – он тихо спал…

Сказала и тут же язык прикусила.

– А ну, иди отсюда, поганка неблагодарная! – возмутилась Яга, грозя мне кулаком.

Я схватила тулуп и выскочила на улицу.

– Лё-ша! Завтрак готов! – прокричала громко, искренне радуясь тому, что теперь могу это делать. Словно не сирота-нахлебница на иждивении тётки, а настоящая жена, приглашающая мужа к столу…

Глава 5 Как правильно тушить пожары

Лёша

За столом сидели молча.

Дуняша со страхом поглядывала на Бабу-Ягу. Баба-Яга с недовольством зыркала на меня. Ну, а я ел.

А что мне ещё оставалось? Тем более, что готовила Дуняша и вправду очень вкусно. Организм, слава Богу, справился со вчерашней встряской, но испытывать его ещё и голодовкой не хотелось.

– Так что, расскажете, бабушка, как мне в свой мир попасть? – нарушил я молчание. – Дров я вам нарубил, пристройку ими заложил и на всю зиму обеспечил, печь растопил, но, как вижу, всё равно вам не нравлюсь. Так давайте расстанемся по-хорошему, да и всего делов. У меня там ребятишки на первые соревнования поедут – мне надолго отлучаться никак нельзя…

– Ребятишки? – побелела Дуняша. – Сколько ребятишек?

– Так голов пятнадцать есть, – я тепло улыбнулся. – Люблю я детей…

Девушка затравленно посмотрела на тётку.

– Мне же Рыбка сказала, что он неженатый… – пробормотала она испуганно.

– Дурында ты, – покачала головой та. – Не его это дети. Если бы его были, то не пустил бы проход в Белоземье. Не по правилам это. Так что чужие, сиротами не останутся!

– Кому чужие, а кому свои, – возмутился я. – Я ответственность за них взял, понимаете? Там дело моей жизни.

Глаза Дуняши наполнились слезами.

– Как ты говоришь красиво, – хлюпнула она носом.

Затем пару минут подумала и, повернувшись к тётушке, попросила:

– Тётушка, давай Лёшу и взаправду домой отправим, а? Раз он хочет…

Яга усмехнулась:

– Неужель даже плакать не будешь?

– Буду, – совершенно честно ответила Дуняша. – Но против воли же живого человека держать никак нельзя!

– Это ещё почему? – фыркнула женщина. – Против воли как раз самое милое дело держать – никто в здравом уме такой жизни в лесу не захочет.

Я нахмурился.

– А почему, собственно, вы, две женщины, – хотел было сказать «слабые», но сдержался. Во-первых, для женщин они совсем не слабые, а во-вторых, боюсь, оскорбятся дамы от подобных комплиментов, – почему вы живёте в лесу, а не в деревне? В деревнях проще человеку выживать. И соседи есть, и помощь можно попросить всегда.

– Так мы… – начала было Дуняша, и тут произошло что-то странное.

Стол затрясся.

– Вызывают! – вскочила Дуняша, быстро дожёвывая кусок пирога.

– Где оно?! – рыкнула Яга, шаря по столу руками. Она даже под скатерть заглянула, в поисках невидимой жужжалки. – Куда ты опять его дела, дрянная девчонка?!

Я присмотрелся, а потом несколько неуверенно спросил:

– А это разве не блюдо трясётся?

– Конечно, блюдо, – огрызнулась Яга. – Только вот где оно?!

– Так вот же, под оладьями, – указал я на серебряный поднос, который вибрировал, как мой старый кнопочный телефон. Такой под подушку положишь – и с утра встанешь с сотрясением мозга.

Баба-Яга кинула испепеляющий взгляд на виновато ойкнувшую Дуняшу и одним махом сбросила пышные оладьи на пол, вытерев капли масла с блюда подолом сарафана.

– Я просто хотела, чтобы красиво на столе… – пробормотала девчонка, за одну секунду как будто поверив в неизбежную кару.

Поверхность подноса побелела, а потом и вовсе превратилась в страшную физиономию на фоне пожара.

– Баба-Яга! Караул! – заорало это страшилище на всю Избушку. – Погибаем! Первый Леший дом свой поджёг, когда чай заваривал!

– Еду, – хмуро прокомментировала Яга, опуская на стол переговорное блюдо и поднимаясь на ноги. – Избушка! Беги на Восточную опушку Северной дубравы на Третьей развилке!

– Держись, Лёша! – успела мне крикнуть Дуняша, двумя руками цепляясь за край печи.

Я хотел было положить на стол ложку, но дом резко тряхнуло, а потом накренило.

Ухватиться я успел лишь за скатерть, а потому полетел кувырком, оглашая всю округу воплем и грохотом разлетевшейся во все стороны посуды.

– Держись, держись! – подбадривала меня Дуняша, пока Избушка бодро прыгала по лесу, а меня мотало внутри дома от стенки к стенке, как помятую банку горошка.

Наконец, я смог ухватиться за ножку кровати, которая, по счастью, добротно крепилась к полу, и, зафиксировав положение тела в узком проходе между печкой, чуть перевёл дух.

Похоже, я попал в службу спасения Белоземья…

***

Прыг-скок, прыг-скок – бодро скакала Избушка по лесу, время от времени весело вскидывая лапы в воздух.

– Помогите… – стонал я внутри, в который раз врезаясь носом в край печи. – Меня сейчас стошнит!

– Фью! – присвистнула Яга. – А ещё мужик!

– Так мужик же, а не космонавт! – парировал я.

– Коль мужик, так тошнить не должно, – отрезала она.

«Вот так вот ты, Алексей, в свои двадцать семь узнал, что вовсе и не мужик…» – грустно пронеслось в голове.

А Избушка всё скакала и скакала. По моим прикидкам, прошло не меньше получаса, прежде чем с глухим «пр-р-р-ру-у-у» Яга остановила своё движимое имущество.

– Вылезай быстрее! – крикнула она, ухватив с угла метлу, распахивая дверь и… вылетая на метле наружу.

– Другой летательной метлы нет, – словно бы извиняясь, пробормотала Дуняша, медленно, но верно пытаясь попасть ногой в слетевший валенок. Руки и ноги у девчонки дрожали, глаза малость расфокусировались, но при этом в них горела твёрдая непоколебимость одолеть мягкий сапог.

Я на четвереньках подполз ближе и, примерившись, одним лёгким ударом по пятке валенка помог справиться с этой почти невыполнимой задачей.

– Сааапибо, – кивнула Дуняша, но тут же поправилась: – Спасибо. Ты… привыкнешь, Лёша… я же привыкла… почти.

Снаружи раздались истеричные вопли, так что пришлось преодолевать желание прилечь и больше не вставать. Шатаясь, я всё же побежать к выходу, напялив на ноги найденные тут же у входа валенки. Они, конечно, жали в мизинцах, но всё лучше, чем босиком по снегу бегать. Ну, а затем выскочил с крыльца в высокий сугроб вслед за Дуняшей.

Вокруг нас… полыхало всё. Вот вообще всё. Горели раскинувшиеся по опушке небольшие соломенные хижины, которые, если бы не двери и окна по бокам, я бы принял за обычные стоги сена. Лес вокруг пылал насколько хватало глаз. Занялись пламенем даже кусты рядом с речкой. И повсюду… повсюду… текли ручьи от растаявшего снега.

– Ой, Лёша, побежали быстрее, – поторопила меня Дуняша, выбираясь из сугроба. – А то всё пропустим!

То ли Яга такая смелая, что привела свой дом прямо в центр пожарища на опушке, то ли сама Избушка умудрилась сюда выскочить, но я видел: ещё немного – и мы попадём в огненное кольцо.

– Дуняша, осторожно! Близко к домам не подходи! – крикнул я, вылетая следом и пытаясь понять, чем помочь местному, довольно странному населению.

Высокие волосатые создания, словно сотканные из кучи грязно-белых верёвочек, носились между хижинами, размахивая мохнатыми руками и оглашая воплями всю округу. В одном из этих странных строений загорелась крыша, а высокая, по-видимому, женщина, стоявшая на улице, в последний момент закричала и бросилась внутрь.

– Погибнет! – ахнула Дуняша.

Я бросился следом, на всех парах влетев в задымлённое пространство хижины, и почти наощупь нашёл хозяйку.

– Сейчас, Кырбур! Только травы… травы мои сушёные заберу, – пробормотала женщина, хватая со стеллажа запасы из баночек.

– Какой ещё Кырбур?! Какие травы?! – возмутился я, обхватывая её поперёк необъятной талии и выволакивая за собой наружу. – Нас сейчас завалит!

Крыша над нами с шипением вспыхнула, а потом завалилась внутрь…

Я дёрнул свою ношу и рухнул в снег перед домом за секунду до того, как тот сложился, и за долю секунды перед тем, как на меня сверху обрушилась двухметровая туша Лешихи… или как там дам рода Леших называют…

– Кряк, – я издал неразборчивое бульканье.

– Кырбура! – возмутился сбоку мужской голос, рывком снимая с меня даму и давая возможность вновь дышать. – Это кто?!

– Это негодяй, Кырбур! – тут же пожаловалась на меня Лешиха. – Он мне не дал банку с сушёной рябиной забрать!

– Негодяй! – согласился её супруг. Меня схватили за шкирку и со свистом подняли в воздух. – Как посмел?!

Красные глаза без зрачков и белков свирепо осмотрели меня сверху донизу. Других черт на лице не наблюдалось, да и лица особо тоже, так как Леший настолько зарос волосами, что закрой он глаза – и никто на свете не сказал бы, с какой стороны у него затылок.

– Послушайте, уважаемый, – попытался восстановить я хрупкое равновесие, – у вас деревня горит! Давайте отложим разборки на потом. Вам надо спасаться, пока…

– Лёша! – раздался взволнованный голос Дуняши. Девчонка благородно понеслась меня спасать и, ухватившись за локоть Лешего, повисла на нём, словно воздушный шарик. – Отпустите его! Он хороший! Жених мой!

– Отпустить?! – взревело существо, встряхивая меня словно куклу, хотя я, скажем так, мальчик не лёгкий. – Сейчас отпущу!

Леший замахнулся прямо вместе с Дуняшей, и волосатый кулак полетел в мою сторону.

Было бы у меня время – постарался бы объяснить. Только вот времени не хватало, так что, перехватив на полпути руку, я осторожно вывернул толстое запястье, одновременно отталкиваясь ногами от длинного тела соперника и вместе с ним заваливаясь в снег.

Дуняша упала где-то рядом и благоразумно решила дальше в мужскую драку не лезть. Мы же с Лешим обменялись парой тумаков и, решив, что оба – достойные соперники, всё же поднялись на ноги.

– Бежать отсюда надоть, – здраво выдал Кырбур.

– Бегите, – разрешил я, отмахиваясь от помощи Дуняши и хромая к следующему дому. Может, хоть там всё спокойно…

– Смотри, Лёша! – воскликнула девчонка, дёргая меня за руку. – Тётушка работает!

Я посмотрел в указываемую сторону и натурально остолбенел. Баба-Яга, стоя посреди пылающей деревни и местных жителей, подняла в воздух метлу, а потом с силой ударила ей о землю. Только вот из-под деревяшки полетел не снег, а искры!

Тётка Дуняши отскочила в сторону как раз в тот момент, как метла пустила корни вглубь земли и начала стремительно расти и ввысь, и вширь. Древко разветвлялось, покрываясь на глазах зеленью. И не успел я и оглянуться, как посреди пожара возвысился огромный необъятный дуб.

– Это как?! – пробормотал я, собственно, ни к кому не обращаясь.

Дерево покрутилось вокруг своей оси, а потом прямо в стволе образовалась чёрная щель… Она росла и росла до тех пор, пока не превратилась сначала в дупло, а потом и в огромную зияющую дыру.

– Ну?! – ворчливо отозвалась Яга. – Чего так долго?! Старая уже? Вызывай Водяного!

Дыра… мигнула… А потом на снег, прямо в ноги женщине, дуб выплюнул… огромную жирную рыбину.

Точнее, нечто с хвостом рыбы, человеческими руками и довольно лысой макушкой, что сейчас поднялась от земли. Мужчина огляделся, а затем огладил длинную зелёную бороду.

– Ещё раз так сделаешь, Яга, и я тебе в чай плюну.

– Ты лучше на пожар плюнь! – рассвирепела Ядвиговна. – Не видишь, работа для тебя!

Водяной, а это, судя по всему, был именно он, огляделся и присвистнул:

– У-у-у, так это работёнки на часа три, не меньше!

– Вот и займись! – потребовала женщина.

– Вот и займусь, – огрызнулся местный пожарный, – а ну-ка, отошли все!

Так как никто из Леших его не послушал, продолжая бегать и орать, то Яге пришлось топнуть ногой и тоже прикрикнуть:

– Кто произнесёт хоть звук, навечно ко мне в рабство пойдёт!

Вся поляна тут же заткнулась. Даже я как-то быстро перехотел задавать вопросы, а вместо этого проверил, не осталось ли кого в соломенных вигвамах. Понятия не имею, как Лешие в таких хлипких домиках зимой не мёрзли, но, видимо, мех их грел достаточно.

К счастью, желающих подпалить себе шёрстку больше не оказалось. Так что мы, сев посреди опушки спиной к волшебному дубу прямо в снег, начали с интересом наблюдать за работой Водяного.

Мужик-рыба пополз на руках до ближайшего склона и… плюнул в землю. Сначала ничего не происходило, а потом вдруг тонкая, еле заметная струйка воды вниз заскользила. С каждой минутой она ширилась, пока не превратилась в полноценный ручей.

Ни мало не теряясь, Водяной плюхнулся в воду, ускорил поток и понёсся прямо в речку, словно с водяной горки.

– А как он это сделал? – прошептал я на ухо Дуняше, что села рядом со мной и довольно сопела.

– О, он первый слово сказал! – тут же оживились Лешие вокруг, словно им снова дали возможность разговаривать.

– Тихо! – прикрикнула на самого болтливого Яга, потрясая кулаком. Могла бы – стукнула метлой по волосатой голове, но, к сожалению, метла сейчас высилась развесистым дубом – Алёшка и так у меня в… – она задумалась, – в тесном сотрудничестве. Так что он не в счёт.

Лешие возмущённо засопели, но спорить с серьёзной женщиной не решились. Водяной тем временем добрался до реки, по счастью, она не вся покрылась льдом, и, помыв сначала хорошенько руки, опустил их в воду, а потом ка-а-а-ак хлопнет!

И я аж на заднице подпрыгнул, потому как в небо выстрелил водяной столб, обхватом не меньше дуба. Долетев до высоты третьего этажа, он распался на множество мелких струек и словно из шланга начал поливать соломенные хижины. Точнее то, что от них осталось.

– Ой, хорошо идёт! – обрадовались Лешие, активно подбадривая Водяного. Кажется, их больше заботило разворачивающееся представление, чем тот факт, что у них, как бы, дома горят.

С глухим шипением огонь на хижинах затух, а остатки бедных домиков сложились, словно кучи грязного сухостоя.

Водяной переправил поток воды на деревья поодаль, а Баба-Яга проворчала:

– Ну, теперь точно справится. Вот пусть и поработает, а мы пока чайку попьем. Я не дозавтракала.

Лешие, сообразив, что обращаются не к ним, даже ушами не повели – если они у них, конечно, имелись – а вот мы с Дуняшей переглянулись.

– Тут же пожар, – осторожно уточнил я.

– И что? – женщина меланхолично пожала плечами. – В Белоземье постоянно что-нибудь случается. Если на каждом вызове голодать, скоро и вовсе ветер унести может.

– И то верно! – закивала пухлыми щёчками Дуняша. – Ты, Лёша, послушай, тётушка никогда плохого не посоветует! Неизвестно, не придётся ли ещё куда сегодня ехать.

Я лишь головой покачал.

– То есть, вы что-то вроде…

– Я проводник, – хмыкнула Яга. – Меня вызывают, я переправляю нужные отряды. Службы по всему лесу рассредоточены. Они не могут так быстро добираться до мест происшествий. А я могу.

– Да, мы помогаем, – закивала девчонка, подскакивая на ноги и семеня к дому вслед за родственницей. – Пойдём, Лёша! Там ещё оладьи остались!

Ну, я и пошёл. А что делать-то?

Оладьи с пола, к счастью, уже успел кто-то из Леших своровать, а вот остальную еду Дуняша откопала в уголочке на полу – заботливо завёрнутую в скатерть.

– Как хорошо ты падал, Лёша! – восхитилась она. – Всё, всё целенькое! И пирог, и даже каша…

Я скептически хмыкнул. Как каша может оказаться целой после такого марш-броска? Но так как Дуняша вытащила вполне себе не разбитый горшочек с пшёнкой, пришлось мне поверить, что таки да. Я вот такой вот удачливый падунец. Разве что скатерть испачкалась, но это уже такие мелочи! Теперь, глядя на это всё, я понял, почему у Дуняши была с собой огромная гора белья на речке! Конечно, каждый день падать – скатертей не напасёшься!

Мы вернулись за стол и в под звуки шипящего огня вполне сносно позавтракали. По улице то и дело валили клубы чёрного дыма, но Дуняша заботливо чуть прикрыла дверь, чтобы на нас не попало. И если я при каждом новом звуке дёргался, то «хрупкие» женщины совершенно спокойно жевали пирожки, заедали их кашей и запивали компотом из новой банки – предыдущая, к сожалению, всё же разлилась.

– А что дальше? – осторожно поинтересовался я, уже куда больше проникаясь своей миссией.

– Дальше? – Яга задумалась. – Домой поедем, если всё хорошо закончится.

– А Лешие?

– А что Лешие?

– У них дома сгорели, – показал я в сторону деревни.

– Новые отстроят, – отмахнулась женщина.

Дуняша со вздохом посмотрела на меня и всё же пояснила:

– Не переживай, Лёша, они могут и в лесу норы вырыть, и даже на снегу спать. Дома строят больше для красоты. Вдобавок, Лешие – самый весёлый народ на приключения. Они всегда во что-нибудь вляпываются.

– Не сомневаюсь, – кивнул я, искренне надеясь, что хотя бы на сегодня приключения закончены.

Глава 6 Горынычи на дороге не валяются

Я сказал, закончены? Ха-ха!

Стоило Водяному сдать работу, как блюдо снова «зазвонило».

– Яга! – другая, довольно неприятного вида рожа бросила кусок грязи в экран. – Яга! Тут всё плохо!

– Что у вас? – хозяйка Избушки подняла с пола яблоко и, задумчиво вытерев его об сарафан, начала меланхолично жевать.

– Горыныч!

– Что Горыныч?

– В яму… выгребную деревенскую дыхнул, – звонивший расстроенно всхлипнул и вытер грязным коричневым рукавом переносицу.

Я вытаращился, боясь даже представить, что это на нём за грязь.

– Только не говорите, что мы сейчас и на этот вызов поедем, – взмолился я искренне.

– Именно туда мы и направимся, – кивнула Яга, опуская блюдо и поворачиваясь к входной двери. – Избушка, Избушка! Вставай да на вызов выезжай!

Я тут же вцепился рукой в стол за секунду до того, как дом вскочил на свои дурацкие лапы и всё внутри полетело кувырком. Дуняша, не успевшая сориентироваться, почти уткнулась носом в пол, и я лишь у самого низа успел перехватить девичье пышное тело.

– Нам же адрес не сказали! – попытался остановить безумие.

– Эту навозную деревню я знаю, – с печальным вздохом произнесла Яга, отдавая новую команду Избушке: – Деревня Бурая на краю Лысого леса!

Транспорт местной службы спасения запрыгал, как старые «Жигули», а бедная Дуняша, не успев нормально подняться на ноги, повисла на моей шее.

Я скосил взгляд вниз и тут же понял, что девчонка не так уж против нашего вынужденного сотрудничества.

– Ой, Лёша! – с придыханием прошептала она. – Ты такой сильный! Меня никто никогда до этого не ловил.

Маленькие пухлые пальчики осторожно приподнялись, а потом пробежали по оголенной коже шеи, вызывая мурашки по всему телу.

Я отвёл взгляд от огромных, словно два озера, голубых глаз, а затем прочистил горло.

– Дуняша, давай я тебя на лавку подсажу. Только ты держись крепко…

Девушка в ответ кивнула.

Я осторожно отодвинул локоть и помог Дуняше перебраться на лавку. Когда с шеи исчезли на удивление небольшие ручки, я даже испытал что-то вроде сожаления… Но новый прыжок Избушки довольно быстро выбил из моей головы все романтические бредни. Причём выбил в прямом смысле слова – деревянной поварешкой, свалившейся со стола, – по лбу.

– Нет, ну это ни в какие ворота! – возмутился я, подтягиваясь на руках и пробираясь к окну.

По пути приходилось цепляться за всё подряд, иначе живенько бы без пары нужных конечностей остался, а у меня, между прочим, ещё не все синяки с прошлого раза зажили!

Как и думал, в окне то и дело мелькали куриные лапы. Деревянный дом закидывал их так высоко и вперед, и в растопырку, что отпадали все сомнения, почему нас так трясёт.

– Ноги-то хоть сгибай! – проорал я в пустоту.

Но куда там! Кудахтая и кококая, Избушка неслась вперёд, не видя преград и не обращая внимания на мои окрики.

– Обязательно займусь её воспитанием, – пробормотал себе под нос, и в ту же секунду пол ухнул вниз, а мой затылок врезался в оконную раму. Да так, что из глаз звёздочки посыпались.

– Ну вот и попробуй, – усмехнулась Яга, вполне спокойно стоя посреди комнаты рядом с печкой и держась за небольшой деревянный поручень, торчавший прямо из камня. – А вообще, нет времени думать, Алёшка, – мы приехали!

И вправду приехали, потому как наш сумасшедший транспорт затормозил, а как только Яга распахнула входную дверь, то в нос ударил стойкий и почти убийственный запах аммиака.

****

Не успели мы с Дуняшей вылезти вслед за седой предводительницей, как в Избушку почти ввалился грязный с головы до ног мужик.

– Помогите, это же просто невозможно! – запричитал он, начиная карабкаться внутрь дома.

– Ах! – Дуняша вооружилась метлой и начала тыкать ею в лицо непрошеного гостя. – А ну, иди отсюда!

– Нет! – протестовал мужик. – Там эта тварюга до сих пор сидит! Набезобразничал и развалился, отдыхает он! Того глядишь, подойдём – и сожрёт кого али поджарит. Дом мне весь загадила, я теперь на участок свой пройти не могу!

– Так, уважаемый, – я тщательно прицелился и метнул валенок, попав ошалевшему мужику точно по лбу. – Сказали же вам, полы помыты. Будьте добры покинуть помещение, сейчас разберёмся, что там у вас за тварюга.

Похоже, я уже начинаю привыкать к бешеному ритму местной жизни. Потому как стоило мужчине с ароматным фекальным амбре вылезти наружу, я довольно бодро выпрыгнул следом, ещё и Дуняше смог помочь – бедняжка хоть и жила уже два года с тёткой, но явно не привыкла к подобным нагрузкам на вестибулярный аппарат.

– Ох, как тут у вас… – только и смог выдавить.

В этот раз мы попали в деревню людей, и всюду, куда хватало глаз, разливалась зловонная жижа. Она уже застыла на снегу, образовав некрасивые, словно выжженные кляксы.

Яга посреди кучи расстроенных жителей намагичивала портал, а мы с Дуняшей…

– А что за тварюга? – осторожно поинтересовался я. – То, что у вас тут разлилась чья-то выгребная яма – это понятно, но при чём тут?..

– Так Горыныч же! – возмутился мужичок, переминаясь с ноги на ногу. – Там он! Супостат трёхголовый!

Я резко развернулся, всматриваясь вдаль.

– Горыныч? – осторожно поинтересовался у Дуняши. – В смысле, настоящий? Который с тремя головами и хвостом?

– Лёша, – удивилась она, – а что, бывает по-другому? Конечно, с тремя головами и хвостом, как и все Горынычи. Или ты других видел?

Я даже не нашёлся, что ответить. Немного оторопело обернулся, посмотрел на группу людей, которые вполне спокойно переговаривались и ожидали помощи. Никого из них не заботило, что прямо там, за забором, сидит… лежит… трёхголовый дракон.

– Расскажите, что произошло.

Житель деревни лишь расстроенно взмахнул руками.

– Выхожу я на крыльцо часом ранее… с лопатой… Снегу навалило – полный край! И не скажешь, что весна скоро! А потом смотрю, эта глупая курица забор сломала и по участку у меня шарится! Они же безмозглые, когда пожрать ищут, могут и не такое учинить! Я ему говорю: «Куды лезешь, вертай отсюда!» А он только ревёт себе.

Метла Бабы-Яги снова начала разрастаться в огромное дерево под довольные визги ребятни, но я всеми силами пытался слушать пострадавшего.

– И что дальше?

– А дальше он запнулся об корягу и упал аккурат своими глупыми бошками рядом с выгребной ямой

– Так… и?

– Ударился ноздриной и чихнул!

– Чихнул? – что-то логика событий начала от меня ускользать. – Это плохо?

– Конечно, плохо! – всплеснул руками мужик. – Он же огнём дыхнул! Всё на свете мне тут поджёг, вода вскипела, знаешь, как всё булькнуло? А потом во все стороны разлетелось – яма-то у меня давно заполнилась. Надо бы вывалить уже – да хоть, вон, к соседям, а мне всё некогда… – деревенский малый расстроенно покачал головой. – А теперь уже и бесполезно, само улетело…

– А Горыныч-то что?

– Что? – мужик задумался. – Уронил тудысь головешки свои куриные. Застрял немного, пока я его по заду лупил. А потом оторвался, отвалился и весь грязный и вонючий спать завалился.

– Спать? Вот так сразу?

– Ну да. Говорю же, скотина наглая!

– Значит, вот почему… – я оглянулся на забор, отделяющий соседский участок, через который, несмотря на то, что он до самого верха покрывался ветками плюща, просматривалась огромная тёмная туша.

– Что, вы говорите, он там делает? Спит?

Кажется, повторение вопроса вызвало у жителя деревни сомнение в моём рассудке, так что, закивав, он словно дитю малому растолковал:

– Спит – не то слово! Дрыхнет, пузыри пускает! Язык на снег вывалил и храпит себе!

– Язык на снегу… – пробормотал я. – Хрипит?

– Хрипит, как есть хрипит!

– А ну-ка, ведите!

– Ты что, Лёша?! – испугалась Дуняша. – Как же… Надо дождаться, пока уберут его…