СлуЧайный форс-мажор, или Дракон в комплектацию не входит

Я представляла полёт так: ветер, высота, захватывающий вид и я, такая вся прекрасная на фоне облаков в развевающемся шёлковом кимоно. Почему-то мне всегда мечталось, что мой первый полёт случится непременно на спине дракона, который в будущем станет моим мужем.

Реальность оказалась несколько иной.

Во-первых, ветер не романтично трепал волосы – он бил в лицо с такой силой, что я была вынуждена щуриться, зажмуриваться и в целом напоминала человека, сунувшего голову в водопад. Рога свистели. Буквально свистели на ветру тонко и противно, как чайник тэтсубин4, забытый на углях.

Во-вторых, чешуйки на ногах, которые я до сих пор воспринимала как косметическую проблему, оказались неожиданно твёрдыми, как черепица. Чан это почувствовал примерно через четверть клепсидры полёта и начал выражать недовольство. Сначала были подёргивания, потом лёгкий крен и наконец – откровенная попытка стряхнуть меня в море.

– Не ёрзайте! – крикнул Рёллан с соседнего кре… то есть кондора.

– Я не ёрзаю, это он ёрзает! – крикнула в ответ.

Рёллан что-то сказал, но ветер унёс слова. Судя по выражению лица – ничего лестного.

Я вцепилась в повод Чана, Чан вцепился в своё недовольство, и мы летели дальше – в атмосфере взаимного терпения, которого у обоих оставалось всё меньше.

А затем показался остров.

Он вырос из моря внезапно – травянисто-зелёный, с изумрудными холмами и светлой бирюзовой заводью. Остров Журавлиная Гавань. Именно так было написано в контракте крупными официальными иероглифами, я перечитала их раз пятнадцать, пока раздумывала, соглашаться или нет. Звучало романтично. Смотрелось тоже ничего.

С высоты Журавлиная Гавань выглядела как нечто из старинного свитка с пейзажами – наподобие тех, какие вешают над входом и подолгу изчают, вздыхая. Я – дитя Большой Земли, всю жизнь прожила хоть и неподалёку от моря, на островах никогда не бывала, а потому сейчас во все глаза смотрела на это великолепие.

Берег показался мне неожиданно широким: белый песок, почти без скал и тихая вода. у самого берега она становилась совсем прозрачной. Вдоль пляжа тянулись бамбуковые рощи, и стволы в них покачивались под вечерним бризом – медленно, в одну сторону, потом в другую, будто здоровались. Между ними мелькали вспышки алого – цветущие камелии, судя по всему. Выше пляжа начинались холмы, а по склонам стелился вечерний туман, сквозь который проходили последние лучи заходящего солнца. А в самом центре возвышался замок.

Пока мы снижались, я успела насчитать семь башен, сложенных из тёмно-серого камня и соединённых переходами с многоярусными крышами. По стенам карабкался плющ, на самой высокой башне поблёскивали алые фонари. Сверху, с такого расстояния, всё выглядело очень величественно, и как я ни стремилась понять, какую именно замково-парковую зону мне надо будет облагородить, так и не разобралась. Не успела. Я только подумала «О, как красиво!» – и в этот момент Рёллан свистнул и скомандовал:

– Кири, прыгайте вниз!

– Куда прыгать?!

– Вниз, на траву! Ну?

Я посмотрела вниз. Трава росла густым ковром. Где-то далеко. Мы летели над островом, но, на мой взгляд, слишком быстро.

– Я не умею прыгать на такой скорости!

– Это несложно!

– Для кого несложно?!

Чан в этот момент решил, что с него хватит, и дёрнулся. Я вцепилась в перья. Нога скользнула – и намертво застряла. Чешуйки, будь они неладны, зацепились за перья так основательно, будто решили остаться на кондоре навсегда, да ещё и юбка запуталась…

– Кири, прыгайте!

– Я застряла!

– Что?!

– Застряла, говорю! Нога! В перьях!

Да что ему непонятно-то?

Краем глаза я видела, как Рёллан играючи соскочил на землю, словно с осла или лошади, и злилась. Может, он так каждый день на кондорах летает, ему привычно, но у меня-то всё в первый раз! И, вероятно, в последний.

Чан снова дёрнулся, уже с явным намерением решить проблему кардинально – стряхнуть горе-пассажира и полететь домой ужинать. Я покачнулась, а в следующие три удара сердца случилось сразу несколько событий.

Каким-то магическим образом мужские руки обхватили меня за талию и потянули в сторону. Именно в этот момент нога наконец-то освободилась, и я всем телом тоже наклонилась вбок. Результат был закономерным.

Мы не спрыгнули, нас швырнуло. Небо. Земля. Небо. Мой локоть, чья-то коленка…

– Ауч!

– Ух!

– Ох…

Мы перекатились снова, я окончательно потеряла остатки ориентации в пространстве. Судя по всему, основной удар принял на себя Рёллан, потому что он издал глухой звук:

– О-о-о-у-к-к-кхм… – и содрогнулся, приложив руки к лицу.

А затем наступила тишина. Я замерла.

– Вы… вы живы? – почему-то шёпотом спросила я.

В ответ по телу мужчины пробежала ещё одна волна судороги. Я испуганно потормошила его и попробовала нащупать пульс на шее. Разбил лицо? Сломал позвоночник? Он должен дышать, тут вроде не было камней…

«А если всё же был, вдруг удар пришёлся в голову?» – услужливо нарисовал ужасную картину внутренний голос. В носу стоял терпкий запах клевера и влажной земли, но ведь кровотечения бывают и внутренними!

– Рёллан, прошу, ответьте, что вы живы!

Как назло, пульс не нащупывался, или просто мужская шея была слишком большой, и я не понимала, куда надо приложить пальцы.

«Всё. Конец! Ты убила помощника дракона в первый же день работы! Контракт расторгнут. Денег нет и не будет, к нормальной ведьме теперь не попасть. Придётся ходить с рогами и чешуёй до конца жизни, и это если тебя ещё и в тюрьму не посадят за убийство…»

Паника стремительно нарастала, как вода в прорванной дамбе, когда сначала думаешь «ничего страшного», а через секунду уже мысленно выбираешь камеру поуютнее. Сердце заколотилось где-то в горле, мысли понеслись галопом, обгоняя друг друга и здравый смысл одновременно.

И в этот момент Рёллан убрал руки от лица и засмеялся. Не сдержанно, не вежливо – по-настоящему, от души, закрывая глаза и совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Облегчение накрыло меня волной и тут же сменилось возмущением.

– Смешно вам?! Меня чуть не сбросил кондор! Я застряла в перьях! Мне нужен был нормальный инструктаж, а не вот это «не ёрзайте»!

– Трусиха, – выдавил Рёллан. Смех так ему шёл, что аж злость брала.

– Что?! Я не трусиха!

– Надо было прыгать сразу, и тогда всё обошлось бы, а вы струсили.

– Я застряла!

– Надо было спрыгнуть до того, как застряли.

Задним числом я понимала, что Рёллан прав, но всё равно стояла на своём.

– Я не знала, что застряну, – буркнула недовольно и принялась слезать с трясущегося мужчины под собой. Но стоило только пошевелиться, как лицо Рёллана неожиданно закаменело, глаза широко распахнулись, и он крикнул:

– Хиро, стой! Не надо!

Какая-то высокая голубая тень мелькнула справа, а в следующее мгновение дичайшая боль пронзила мою правую руку. Я не поняла, что случилось – так быстро всё произошло, – но Рёллан резко повалил меня на землю, словно мешок риса. Блеснуло лезвие катаны, весь обзор закрыли волосы цвета охры, раздался лязг мечей.

На моём же рукаве стремительно проступало алое пятно. Ау-у-уч, как же больно! Что это было… Меня порезали?! Катаной? Я уставилась на аккуратный разрез ткани.

– Стой, говорю тебе!

– Я видел, как она склонилась над вами и хотела укусить! Не думал, что нечисть и на наш остров пробралась! Ваш мозг одурманен тёмной магией!

– Не одурманен, Хиро, всё в порядке. Я привёз её с Большой Земли, это человек. Мастер Тихой Воды, которого мы искали! Кири из Кленовой Долины.

– Что?! Она?

Я наконец оторвала взгляд от пропитывающегося кровью рукава и посмотрела на того, кто на меня напал. И сглотнула. А вот и мой работодатель, получается.

Это был определённо дракон, всё как рисуют в учебниках. Небесный плащ развевался за его плечами поверх парадного кимоно глубокого тёмного цвета, расшитого золотыми нитями так тонко, что узор казался живым. По ткани буквально текли струи огня и облаков. Широкий пояс подчёркивал узкую талию, а длинные рукава скрывали кисти рук, в одной из которых была окровавленная катана.

Чёрные волосы незнакомца были высоко собраны и скреплены шпилькой с драконьей головой, но несколько прядей всё равно выбились и падали на лицо. Лицо было резким, почти безупречным: чёткие скулы, прямой нос, тёмные глаза с таким взглядом, что хотелось немедленно проверить, не сделала ли я чего-нибудь предосудительного в последние пол-клепсидры. В мужчине чувствовалась тяжёлая, как камень на дне реки, сила.

– Да будет крыша обители, в которой вы живёте, крепкой, а пруды – полными, – хриплым голосом пробормотала я заученную фразу. – Я Кири из Кленовой Долины.

– Вы барышня?! – продолжал удивляться дракон.

Я резво вспомнила в каком я виде: мало того, что с рогами и чешуёй, так ведь ещё и вся грязная после неудачного приземления с кондора… И он видел меня в неприличной позе верхом на его помощнике! От последней мысли кровь ударила в лицо. Я моментально вскочила.

– Да, я незамужняя барышня, однако, уверяю вас, правилам поведения обучена не хуже придворной леди. Уважаемый Рёллан-сан лишь пытался помочь мне слезть с кондора, но… получилось то, что вы увидели. Сожалею, что вам пришлось стать свидетелем столь неловкой сцены. Подобное более не повторится. – И сделала лёгкий поклон.

Воцарилось молчание.

Мужчины смотрели друг на друга неотрывно, и это мне напомнило, как в детстве мы с сестрой играли в гляделки. Кто кого пересмотрит, пока родители не вынудят нас заговорить.

– Простите, недоразумение улажено… господин Хиро? – последнее обращение я добавила, надеясь, что правильно расслышала имя дракона.

Это помогло. Оба отмерли как по команде и перевели взгляды на меня.

– Я приношу глубочайшие извинения, мастер Кири-сан.

«Да я не сан, мне ещё столько работы сделать надо, чтобы заполучить этот суффикс!» – рвалось наружу, но я предпочла промолчать. Зачем втаптывать себя в грязь перед уважаемым драконом ещё ниже? Наработаю клиентуру, заработаю большие деньги, смогу так называться…

– Я был сбит с толку вашей эм-м-м… необыкновенной внешностью, – деликатно продолжил дракон. – Желаю вам продуктивной работы, мастер Кири. Журавлиная Гавань рада специалисту вашего уровня, – а затем обратился к Рёллану: – Улетаю на центральный остров. Планирую задержаться во дворце Аккрийских на семь восходов солнца.

Ничего себе, этот мужчина вхож в резиденцию правящего рода!

– Хорошо, – коротко ответил Рёллан. – Передайте, пожалуйста, катану. На ней кровь мастера. Я почищу оружие.

Хиро кивнул, отстегнул ножны с пояса, вложил в них клинок с алыми разводами и передал всё разом, рукоятью вперёд. Оба мужчины чуть поклонились друг другу (я, конечно, тонкостей драконьего этикета не знаю, но мне показалось, что Рёллан это сделал как-то не очень уважительно), а затем Хиро отбежал на несколько шагов и обернулся в самого потрясающего дракона, которого я только видела в своей жизни. Строго говоря, первого и единственного, но это всё равно не мешало мне восхищаться его статью и грацией. Огромное гибкое змеевидное тело с белоснежной шкурой, длинные синие усы и шерстяная кисточка на хвосте такого же насыщенного сапфирового оттенка.

Я бы и дальше любовалась драконом, вот только боль в руке давала о себе знать, а от усталости подкашивались ноги: двое суток переходов, полёт на кондоре, теперь ещё и это… Стресс на стрессе. Ко всему, пока мы разговаривали, опустились сумерки.

– Подскажите, где мне можно упасть уже окончательно и законно?

– Что? – Рёллан вздрогнул.

В отличие от меня, восторженно смотрящей вслед дракону, он всё это время хмуро изучал клинок: вытащил его из ножен на ладонь, не больше, и теперь разглядывал алые разводы у основания. Чего в нём нашёл? Ну кровь и кровь, уж не испортит железку его господина, если сейчас водой сполоснуть.

Янтарные глаза уставились на меня с непониманием.

Уф, я-то думала, что после пережитого у нас установился нормальный контакт и можно говорить без этих витиеватых фраз, как в деревне, но, похоже, придётся изображать благородную леди.

– Я прошу указать, где мне надлежит остановиться, дабы не доставлять лишних хлопот ни вам, ни вашему хозяину, – быстро перефразировала я.

– Хозяину? – вновь переспросил Рёллан и как-то неестественно дёрнулся, а я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

О-о-ох, всё-таки сильно его головой об землю приложило. Вот лучше бы нормально проинструктировал и объяснил, как и когда спрыгивать с кондора…

Так, ладно, попытка номер три.

– Уважаемый крылатый господин Хиро-сан изволил покинуть нас, – произнесла я медленно, почти по слогам. – Кто же в отсутствие хозяина ведёт дела замка? Ночь уже близко, я устала… и нижайше прошу найти для меня немного бинта…

– Пойдёмте.

В полнейшей тишине и темноте мы пошли по каким-то каменным дорожкам, поднялись по ступенькам и вошли в замок. К этому моменту стемнело окончательно, а боль в онемевшей руке была такая, что я не могла думать ни о чём, кроме как поскорее раздеться, перевязать рану и уснуть. Я даже не присматривалась к растениям и архитектуре.

Рёллан повёл меня по коридорам, направо, налево, вверх…

– Это будут ваши покои на протяжении всего пребывания в Журавлиной Гавани.

Ясненько, понятненько… А чего он так на меня подозрительно смотрит?

– Кири, позвольте, я взгляну на вашу рану?

– Право, не стоит беспокойства…

– У меня есть артефакт лечения, – он поиграл многочисленными золотыми кольцами, инкрустированными явно не стекляшками, и я уныло кивнула.

Не в том смысле уныло, что я расстроилась, что меня сейчас вылечат, а в том смысле – у этого красавца ещё и такое жалование, что вон сколько артефактов себе накупил! Или вообще его хозяин замка так высоко ценит, что надарил… Вот у меня к моим двадцати трём ни одного украшения нет. Завидно, в общем.

Мужчина зашёл за мной в покои. Они оказались просторными, и я бы даже их осмотрела, если бы не одно но.

– Снимите, пожалуйста, хаори.

– Снять? – изумлённо повторила я.

– Да, рана может не очень кровоточить, но оказаться глубокой. Мне надо тщательно изучить.

В теории звучало неплохо, на практике же… М-м-м, маменька учила не раздеваться перед чужими мужчинами. Особенно когда мы в одной комнате, наедине боги знают на каком забытом острове. И плевать, что вся моя рука сейчас напоминает скорее русалочий хвост, это же рука целая! Я рано или поздно замуж хочу! И чтобы у меня была нормальная репутация!

Кажется, поняв, о чём я размышляю, красавчик решил меня поддеть:

– Мне напомнить, как вы клепсидру назад сидели на мне верхом? – рыжая бровь вопросительно изогнулась.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

Можно подумать, я по своей воле на нём сидела! Это всё птица дурацкая, да и он сам хорош, между прочим. Мне было что сказать этому наглецу, слова уже выстроились в очередь на кончике языка, но тело предало в самый неподходящий момент: накатила такая волна усталости, что даже возмущаться стало лень. Я молча стянула хаори и сунула руку под нос Рёллану – вот, смотри, раз уж так хочешь.

Мужчина щёлкнул пальцами. Прямо из воздуха, из ниоткуда вспыхнул и завис над его плечом послушный живой огонёк. Ого, как он умеет!

Но стоило отблескам пламени попасть на мою руку, как оптимизм поутих. Честно говоря, я и не представляла, что всё так плохо. Порез шёл от запястья почти до локтя – длинный, неестественно ровный. Края раны были чистые, без рваных лоскутов ткани и топорщащихся в стороны чешуек, но кровь не останавливалась – медленно, упрямо сочилась, успев уже пропитать рукав насквозь и добраться до пальцев.

– Глубокая рана, – коротко констатировал Рёллан.

– Это я и без вас вижу, – буркнула я.

Хотя, если честно, видела я неважно. Огонёк плясал, в голове что-то мягко покачивалось – то ли от усталости, то ли от потери крови, то ли просто от того, что смотреть на собственное вспоротое предплечье было совсем не приятно.

Рёллан молча развернул мою руку ладонью вверх, и я зашипела сквозь зубы.

– Больно?

– Нет, это я пою, – огрызнулась я.

– Потерпите, я решаю, как лечить. Вроде бы понял, – пробормотал он и положил свою ладонь сверху, и прежде, чем я сказала «ну как минимум понадобятся бинты», из мужской ладони потёк розово-оранжевый свет.

Мягкий, густой, словно расплавленный закат, он неторовливо стекал по коже, впитываясь в рану. Я замерла, боясь спугнуть. Боль постепенно исчезала. Сначала ушло жжение, потом ощущение отёка и даже покалывание.

– Думаю, вылечил. Проверяйте, – сипло сказал Рёллан. – Лечение – не совсем мой профиль.

На висках блестели капли пота. Вот и всё, что выдало цену моего исцеления.

Я осторожно пошевелила пальцами. Рана затянулась неидеально. Чешуйки как будто срослись немного вкривь, зато больше ничего не болело! Я тихо ахнула. В деревне у нас тоже, конечно, некоторые люди имели дорогостоящие артефакты и могли что-то сделать, староста вон воду из колодца очищал, а кузнец поддерживал температуру огня в печи, но подобное я увидела впервые.

Неожиданно пришло понимание, что если бы Рёллан меня не оттолкнул вбок, на землю, то мне, скорее всего, отрезали бы запястье. Осознание сего факта отразилось мурашками вдоль позвоночника.

– С-спасибо.

Мужчина молча кивнул, пожелал доброй ночи и вышел.

Я рухнула на футон прямо в одежде. Думать ни о чём уже не было сил.

Глава 4. Первый рабочий день

Скряб. Скряб. Тыц.

Утро началось со звуков.

Уснула я мгновенно, едва голова коснулась футона, но спала отвратительно. Рога не давали покоя: стоило повернуться, как они цеплялись за подушку или упирались в татами, а шея затекала так, что я просыпалась и долго соображала, как вообще устроиться, чтобы не было хуже. К рассвету я раза три точно садилась и смотрела в темноту с тихой ненавистью.

Скряб. Тыц.

Звук шёл откуда-то из-за закрытых век. Деловитый, совершенно не заботящийся о том, что кто-то ещё, возможно, пытается спать.

Скорее бы уже первое жалование! Найти нормальную ведьму, снять рога, избавиться от чешуи и стать наконец обычным человеком с обычной шеей, которая не затекает от собственных украшений. Сейчас я готова даже собственный нос и подбородок…

Скряб.

Ну что там ещё случилось?

Я открыла глаза и резко села на футоне. В комнате, в которую меня вчера вечером привёл Рёллан (просторная, кстати, комната!), нагнувшись в смешной и совершенно неудобной позе над огромным бамбуковым столом, стояла незнакомка и старательно двигала какой-то поднос с едой в мою сторону. По фаланге пальца, осторожно, явно стараясь не греметь. Но именно поэтому и гремела: поднос скрёб столешницу, чашка звякала о край, деревянные палочки в пучке задели бронзовый фонарь над столом, и тот качнулся, брякнув цепью. Чем старательнее девушка пыталась не шуметь, тем больше шума производила – ирония, достойная отдельного философского трактата.

Она была одета просто: свободная светлая кофта с запáхом, тёмно-синие штаны, передник на завязках и мягкие тканевые башмачки без каблуков. Волосы собраны в тугой пучок, из которого торчали две деревянных палочки. Вид у неё был сосредоточенный, как у человека, выполняющего важную миссию – например, не разбудить гостя, сервируя завтрак.

Гостя она уже разбудила, но я решила милостиво не акцентировать на этом внимание.

– Доброе у… – начала я, но прежде, чем договорила, уши заложило визгом.

– Нечисть, а-а-а-а! Чудо-о-овище! – и след служанки простыл.

Я пожала плечами.

Очевидно, что она видела мои рога и чешую, пока я спала, и очевидно, что Рёллан предупредил, что я работаю на их хозяина, раз мне велели подать еду. Её предрассудки, обижаться не на что.

Я огляделась.

Комнату вчера толком осмотреть не получилось – было не до того. Теперь же она открылась во всём своём размере: высокие потолки с лёгкими деревянными балками и широкими бумажными перегородками, через которые мягко лился солнечный свет. Стены были светлые, гладкие, без единой трещины. Пол устлан плотными матами – такими, по таким хочется ходить босиком. Пахло деревом, сухими травами и каким-то дорогим ароматом.

Вдоль стены – низкий бамбуковый стол, рядом аккуратно сложенные подушки. В углу ширма с журавлями: нарисованы так живо, что казалось – моргни, и они расправят крылья. У окна маленькая ваза с веткой цветущей сливы, два бутона уже раскрылись. Взгляд упал на раздвинутые перегородки сёдзи5, которые вели на личный балкон.

Я вздохнула с нескрываемым восхищением. Вот бы жить в таком месте всю жизнь! Только для этого надо выйти замуж за дракона, а судя по тому, что моё знакомство с единственным известным мне драконом началось с катаны, пожалуй, не судьба.

Солнечные лучи лились через бумажные перегородки так ярко, что было понятно: утро давно закончилось и мир снаружи уже активно живёт без меня.

Я снова потянулась, окончательно проснулась и подошла к столу.

Завтрак оказался неожиданно серьёзным мероприятием. Или повар просто не умел готовить меньше: миска риса, паровые булочки, овощи в соусе, маринованные корешки, рыба на гриле, рулетики, сладости – всё было аккуратно расставлено на столе с таким размахом, словно с минуты на минуту ожидалось прибытие делегации.

Это всё для меня?

Я на всякий случай оглянулась. Делегации не было.

Ох, мне уже нравится на моём новом рабочем месте!

Я осторожно попробовала булочку. Потом рис. Потом рыбу. Потом снова булочку – просто чтобы убедиться, что первая была не случайно такой хорошей.

Через четверть клепсидры я уже не пробовала – я ела. Сосредоточенно, с полной самоотдачей. Последние двое суток я питалась сухарями, и теперь организм молча, но настойчиво требовал компенсации. Да и работа предстоит немалая. Надо же на чём-то держаться!

Платье я выбирала дольше, чем следовало. Остановилась на тёмно-синем шёлке, поверх – широкая красная накидка с золотым цветочным узором по краю, подол расшит листьями, похожими на кленовые. На талии – оби, но я схитрила и после обильного завтрака завязала его не очень туго. На ногах простые сандалии – единственное, пожалуй, в чём я себе дала поблажку, так как каблуки после вчерашней пробежки по замку меня не прельщали.

Когда я наконец поела, помылась и вышла из замка с договором в руках, солнце стояло в зените.

«М-да… Первый рабочий день, и сотрудник изволил проспать до полудня. Прекрасное начало карьеры», – фыркнул внутренний голос.

«Меня вчера ранили катаной. Это, кажется, засчитывается как уважительная причина», – в тон ответила ему.

Ванная комната, к слову, оказалась отдельным потрясением: просторная, с горячей водой и какими-то благовониями, о существовании которых в нашей деревне даже не подозревали. Я пробыла там дольше, чем планировала, и ни капли не сожалела – в деревне-то чаще мылась в бочке.

Но сейчас нужно было найти кого-то ответственного и согласовать список дел по контракту. Казалось бы, несложно. Первая служанка завизжала и скрылась за углом ещё до того, как я успела открыть рот. Вторая опрокинула корзину с бельём. Третья притворилась, что не видит меня в упор, и торопливо ушла в противоположную сторону – почти бегом, но с достоинством.

Ладно. Хорошо. Всё нормально.

Шестерых рабочих, которые возились в грязи по пояс где-то у хозяйственных построек, я решила не беспокоить. Из уважения к их труду. И немного – к собственному платью, которое я так старательно выбирала утром.

М-м-м, что же делать?

Мох мне в сандалии! Что там говорил Хиро-сан? Он, кажется, на семь дней улетел? Если я буду слоняться по острову седмицу без занятий, то работой мне это время не засчитают, а мне нужны деньги поскорее – от рогов избавиться… Вдруг у них есть какая-нибудь приживаемость к моей голове и чем больше времени проходит, тем меньше у меня шансов от них отделаться?

Значит, надо самой найти, что здесь можно улучшить и прийти с готовыми предложениями. Проявить инициативу, показать себя специалистом, а не приживалкой, которую случайно порезали катаной в первый же вечер. Я расправила плечи и огляделась.

Что ж. Идём изучать окрестности.

Замок оказался куда внушительнее, чем я ожидала. Земля у стен была обычной: утоптанная, местами потрескавшаяся, с редкими пучками травы, росшей не потому, что её посадили, а потому что никто не мешал. Ни одного куста, ни одного камня положенного намеренно, ни дорожки, ни фонаря на столбике – ничего. Голые невзрачные стены и то, что между ними выросло само от скуки.