Няня для дочки Борзого

- Проверим, — жму на кнопку микроволновки, а в голове только чертовы танцы.

Не проходит и десяти минут, как Лина вовсю уплетает кашу, а я хлебаю горячий кофе и с гордостью за всем этим наблюдаю. Справился же? Вон, как ложкой стучит.

Потом мы дружно ищем, во что переодеться, не разгуливать же по саду в пижаме, яблоки собираем, листья всякие, дрессируем прифигевшего от такой наглости Беса, кормим его, а потом...

А потом наступает пятница, и, как бы все мое нутро ни противилось, я все-таки везу Лину на танцы.

Что что-то не так, я замечаю, как только поворачиваю на улицу. Возле здания, где находится студия, толпятся люди и стоит полицейская машина.

- Ёжкин кот, — ругаюсь вполголоса, но дочка все слышит и нервно ерзает в детском кресле.

- Что там, пап? А? — тянется она.

- Ничего, сиди спокойно, — командую, а у самого в голове бешено крутятся шестеренки.

Предусмотрительно припарковавшись на другой стороне улицы, я осматриваю себя, и, мысленно благодарю высшие силы, за то, что надоумили меня одеться посолиднее. Белая рубашка, классические брюки и пальто — весомые аргументы в беседе с полицейскими.

- Сиди тихо, — повторяю дочке и выхожу из авто.

На этот раз, испорченными жалюзи дело не обошлось, хулиганы, действовали смелее. Логично, конечно, отсутствие ответки за первый раз развязывает руки. Результат: искореженный метал, битые стекла и краска, снова она родимая.

- Здравствуйте, — нарочито громко приветствую толпу у входа и по тому, как мне вяло кивают и бурчат что-то похожее на «день добрый», понимаю, что отвечать за это безобразие снова никто не будет.

Проскользнув мимо лениво опрашивающих свидетелей полицейских, захожу в салон и сразу натыкаюсь на хозяйку.

- Сегодня занятий не будет, — мазнув по мне взглядом, отвечает танцорша и, взяв веник и совок, принимается за уборку. А для уборки здесь поле непаханое: стекла, мусор, камни какие-то.

- Ты же понимаешь, что это не шпана чудит? — спрашиваю и подпираю спиной дверной косяк.

Молчит, шмыгает носом и упорно скребет пол метелкой.

- Тогда второй вопрос, на тебя уже выходили, что-то предлагали?

В ответ, к монотонному «вжих-вжих» добавляется кивок. Тоже хорошо, наши хулиганы имеют лицо, а значит, у них есть цели.

- Что предлагали? Требовали, пугали? Что?

- Продать просили,— не поднимая головы и, не прекращая уборки, отвечает танцорша, а потом, бросив, и совок, и веник, срывается на меня — А вам то с этого что?! Вам это место не подходило, не хотели дочку водить, так считайте, ваши молитвы были услышаны!

- Мне по барабану, права, — отталкиваюсь от косяка и, спрятав руки в карманы, подхожу поближе к психованной. - И танцульки ваши не одобряю, так, развлечение для скучающих девочек, но несправедливость не люблю до изжоги, а еще, когда взрослые дяди против слабаков и баб воюют.

Прохожусь по студии, прикидываю масштаб бедствия и цену этой забегаловки. Кому это могло приглянуться?

- Сколько обещали за твою каморку? — интересуюсь и наблюдаю через стекло, как стражи порядка пакуются в машину и собираются уезжать.

- Пятьсот, — танцорша устало выдыхает и бросает на пол веник с совком. - Пятьсот за это все! У меня на ремонт больше ушло, а разрешений всяких столько...

На секунду мне даже становится жаль ее. Смотрю, как она садится на стул, как обхватывает руками голову. Вика, вроде? Могу ли я ей помочь? Да. Хочу ли? А вот это интереснее, потому что не знаю, за что и перед кем вписываться, и лишние проблемы мне сейчас не нужны. У меня вон, дочь в машине сидит и опека, как к себе домой ходит.

- Я на эту студию пять лет как проклятая работала, — выкладывает правду-матку Вика. - Все вложила, кредит взяла, думала, по-человечески работать буду...

- Закрывайся и отменяй занятия. — командую я. Чувствую, что потом обязательно об этом пожалею, но... - Документы на помещение с собой?

- Дома, здесь копии, — поднимает голову и смотрит на меня своими щенячьими карими глазками.

- Жду в машине, мне нужны оригиналы.

- Зачем?

- Затем, Вика, что я единственный, кто может тебе помочь, но пока не вижу веских причин для этого.

Глава 12

Вика Сомова

- Верейская пятьдесят четыре, — называю адрес, как только застегиваю ремень безопасности, и мы трогаемся с места.

Я еду на машине того самого мужика, что несколько дней назад брезгливо осматривал мою студию и категорически отказывался водить дочь на танцы. Похоже, дожала его дочурка. Украдкой бросаю взгляд на мужчину. Он ведь даже не представился или...

Вроде как что-то... Наглый? Резкий?

«Борзый!» — проносится в голове и я и тут же начинаю сомневаться. Это ведь не имя, и не фамилия. Прозвище? Или, как говорят такие как он, — погоняла?

Да, какая разница уже. Плевать, вот честно, я и так всю неделю чувствую себя героиней какого-то фильма о 90-х. Передел бизнеса, погромы, рейдерские захваты. Стрельбы не хватает, и слава богу, зато всего остального хоть продавай.

Моя студия разгромлена, полиция для галочки отработала вызов, а я впервые в жизни стояла посреди зала и не знала, за что хвататься. Отправила домой тех немногих учеников, что удалось сохранить, взяла в руки веник и...

Пришел он.

Поправляю ворот куртки, отряхиваю пыль с джинсов, видимо, приложилась где-то, пока металась по залу, и смотрю в окно. Мимо мелькают знакомые улицы, здания.

Доверять ли этому Борзому? Не знаю.

Едем вроде правильно, значит, бояться нечего. Разве что тех людей, которые хотят выкупить у меня помещение. Они уже не остановятся, и, в конце концов, либо разгромят все до основания, либо... какая разница, если итог один — студии у меня больше не будет, а с этим, Борзым, есть хоть какой-то шанс. Я надеюсь что есть.

- Пап, а мы куда едем? В гости? — слышу детский голос с заднего сиденья.

- Ага, в гости, — отвечает мужчина, не отвлекаясь от дороги, и тут же спрашивает — Они тебе звонили?

Не сразу понимаю, что обращаются именно ко мне. Эмоций столько, что не переварить и, видя мою отрешенность, Борзый повторяет вопрос: «Тебе кто-то звонил? Что-то говорили, требовали?»

- А? Да, звонили, просили продать и все. — пожимаю плечами и первый раз решаюсь открыто взглянуть на мужчину.

Он сегодня выглядит солидно, пальто, костюм, но пахнет все так же, как при первой встрече. Тонкие нотки кофейных зерен приятно щекочут нос, я морщусь и тру его ладонью, чтобы не чихнуть.

- Вот еще! - Хлопаю руками по коленкам, — они говорили про какой-то «Бьюти Сезон» расширяется, и мое помещение нужно именно для этого.

- Уже что-то, — не поворачивая головы отвечает Борзый и замолкает. Я успеваю рассмотреть всю приборную панель его шикарной машины, а он молчит...

Молчит, пока едем по трассе, когда заезжаем в нужный район, и только когда останавливаемся возле моего дома, я слышу скупое — жду. Выскакиваю из машины, на ходу заправляя растрепавшиеся волосы за ухо, и бегу за документами. Сможет помочь — отблагодарю, не сможет, — продам студию, закрою ипотеку и...

«В клуб на подтанцовки, Сомова» — внутренний голос озвучивает то, в чем я сама себе боялась признаться.

Дмитрий Борзов (Борзый)

- Закрой ушки, Лин, — командую дочери, как только точеная фигурка танцорши скрывается за обшарпанной подъездной дверью.