Гарри и его гарем — 13

Нил Алмазов

Гарри и его гарем — 13

Пролог

Сидя в своём кабинетеи наблюдая на экране за Марком, Верховный весело смеялся: его так забавлялобешенство этого простого смертного, что он совсем не хотел, чтобы это заканчивалось.

Марк всё-таки поверилПадшему, а потому не стал ни на ком проверять «яд ламий». Он при помощи слуг иповара подмешал в еду и напитки большое количество яда, коего должно былохватить, чтобы убить не только самого императора, но и императрицу. Для негоони были всего лишь псевдородители, которые не знали, что в теле их сынапребывает совсем другой человек. Он долго не мог привыкнуть к новому поведению,его даже собирались проверить с помощью сил верховных архимагов империи, но онвсё-таки сумел убедить всех, что это именно тот самый Марк.

Ожидая «печальных»новостей об отравлении императора, он заранее приготовился горевать, ходить сгрустным лицом, на котором будто бы навсегда отпечаталась скорбь. Но ничегоэтого, разумеется, не произошло. И тогда Марк окончательно понял: чёртовконтрабандист обвёл его вокруг пальца! И как ведь уверенно держался, подлецтакой!

В тот же день Маркприказал в срочном порядке доставить к нему Падшего, а всю его семью отправитьв темницы, в том числе и дочку. Однако никто не смог найти никого из них, дажесами теневики. Падший вместе с роднёй словно сквозь землю провалился: ниединого следа, ни малейшего намёка, где бы он сейчас мог быть. Переиграл Марка,который, как оказалось, плохо его знал. Скорее всего, хитрый контрабандист натакой случай имел серьёзные козыри в рукаве.

Вот из-за этого Марк ибесился сейчас, разнося свой кабинет: швырял и рвал книги, бил посуду, стучалкулаком по столу. В какой-то момент даже стул полетел в окно, разбив стекло.Прислуга недоумевала, отчего принц в таком бешенстве, но поинтересоваться нерешился никто, чтобы не угодить в темницу, а то и вовсе не лишиться жизни.

— А ты молодец, Гарри!— в который раз посмеялся Верховный.

Самое забавное во всёмэтом было то, что эту встречу Гарри и Падшего никто из богов не подстраивал.Да, люди любят говорить нечто вроде: хочешь насмешить богов — расскажи им освоих планах. Отчасти это так. Но бывают и ситуации, которые возникают сами посебе, являясь чистой случайностью.

На мгновение Верховныйвдруг задумался: а ведь это всё-таки могло быть и не случайностью. Он не могзнать, вмешались ли сами титаны в происходящее.

— Да ну нет же, нет, —сказал он сам себе.

У титанов — тех самых,которые старше богов — свои задачи и обязанности, никак не связанные с простымисмертными. Уж сколько времени Верховный занимает свой пост — ни разу не было ихвмешательства. Хотя он и не был до конца уверен, что заметил бы это, случисьтакое. И всё же ему было проще верить в случайность, чем в преднамеренное,заранее определённое событие.

Сегодняшний рабочийдень у Верховного прошёл хорошо, а завершился так вообще замечательно. Условныйдень, конечно же, ведь в божественном пространстве не существовало такихпонятий, как день, месяц, год, да хоть целый век. Здесь всё исчислялось иначе —событиями и сделанными делами.

Верховный ужесобирался отдохнуть, как вдруг ощутил мощнейшую энергетику, которую нечувствовал уже очень давно.

— Только о них подумал— и вот пожалуйста, — недовольно вздохнул он. — Лишь бы не Зеррос вызвал…

Один миг — и Верховныйисчез.

Кабинет опустел.

Глава 1. Танцы-танцы

— Давай ещё по одной!— весело произнёс брат Риллиан, когда музыканты вновь заиграли.

— А давай! — поддержаля.

Почувствовав, чтоначинаю снова пьянеть, я воспользовался тем же способом, когда пил с отцомРиллиан, а именно — лекарской магией. Да, помогала она слабо, но всё же шансыпродержаться молодцом становились куда выше. Тем более в мои планы не входилонапиться до беспамятства.

Я подлил девушкам ещё,которые, как и брат Риллиан, выглядели лишь самую малость захмелевшими.

После того как мыснова выпили все вместе, уже без тоста, Каира и Риллиан собрались пойтитанцевать. Ну или поползти. Помимо них, на импровизированном танцполе ужетанцевали несколько ламий, и я обратил внимание, что каждая из них явно танцуетдля своего мужчины. И танцы их отличались друг от друга. Это были не теоднотипные движения, какие можно увидеть на Земле в ночных клубах. Тут всёвыглядело иначе. А уж говорить о том, что танцы ламий не выглядели развратно, ивовсе не стоило. Совершенно другой уровень.

— Мы поползли! —сказала Каира и поднялась.

Вслед за ней встала иРиллиан, молча взглянув на меня с многообещающей улыбкой.

Как только они немногоотдалились, брат Риллиан привлёк к себе моё внимание:

— Гарри.

— Да?

— Ты, наверное,догадываешься, но объясню на всякий случай: долго смотреть на танцующих девушекнельзя, как и в любом другом месте у нас. Можно смотреть не отводя глаз толькона ту, которая танцует для тебя. Ты понял, да?

— Конечно, — кивнул яи, съев что-то из морепродуктов, продолжил наблюдать за Риллиан. Другие меня итак не интересовали. Я хотел посмотреть, как танцует именно она.

Наш стол располагалсядалековато от места для танцев, поэтому Каира и Риллиан не стали углубляться:они заняли такое место, чтобы мы могли их видеть.

Первой начала Каира.Танцевать она умела, потому что я невольно зацепился взглядом за её движения.Но тут же опомнился, что мне нужно смотреть на Риллиан. Надеюсь, она не будетпереживать из-за моего мимолётного взгляда на Каиру. Ну а что ты с этимсделаешь, если такова природа мужчин — любоваться привлекательными женщинами.Это, конечно, можно контролировать, но стоит ли пересиливать себя и идти противтого, что абсолютно естественно?

Риллиан началатанцевать только тогда, когда мы встретились взглядами. Она определённо ждалаэтого. И для неё это, уверен, очень важно. Особенно если учитывать её новыйобраз, к которому она пока не привыкла. А что, как не мой заинтересованныйвзгляд, сейчас сможет поддержать её?

Уже понимая, что мнестоит ожидать от неё какую-то историю, я принялся внимательно наблюдать за еёдвижениями. Она очень плавно двигала условными бёдрами, не сводя с меня глаз.Настолько плавно, что казалось, будто всё действие разворачивается под водой.Или мне кажется, или Риллиан и правда танцует даже лучше, чем тепрофессиональные танцовщицы.

Продолжая двигатьбёдрами, — буду так и дальше называть ту часть хвоста, которая переходит в тело— она подключила движения руками, и те тоже выглядели плавными, лёгкими изавораживающими. Но я пока не понял, что именно она мне показывает.

Риллиан сталаперемещаться из стороны в сторону, словно куда-то ползёт, при этом продолжалате же движения. Мимика её поменялась: если поначалу она улыбалась, то затемстала серьёзнее. Потом пошли движения быстрые и немного хаотичные: она припомощи хвоста выбрасывала тело то влево, то вправо; волосы растрепались; лицоисказилось болью, что было отыграно безупречно — я поверил ей.

И вдруг совершеннонеожиданно Риллиан упала на спину. Почти упала. Поддерживая себя мышцамихвоста, она легла горизонтально, но земли так и не коснулась. Прикрыла глаза.Зависла в таком положении на несколько секунд, и мне стало интересно, что жебудет дальше. Я даже встал и чуть отошёл от стола, чтобы лучше всё видеть.

Плавно покачиваябёдрами, Риллиан открыла глаза, изобразила страх, а затем вытянула обе руки,зашевелив пальцами. И всё это так удачно попало в ритм музыки, будто оназаранее готовилась. Затем медленно стала подниматься, словно её кто-топоднимает, а когда выровнялась, счастливо заулыбалась и обняла кого-тоневидимого, но так, что это выглядело частью танца. И тут я понял, что онапоказывает: сначала — как поверила Падшему и попалась, а потом — как я пришёлна помощь, что стало понятно в тот момент, когда она изображала бессознательноесостояние. Честно, это было неожиданно. Более того, тронуло меня до глубиныдуши — аж мурашки по телу пробежали. Уж чего-чего, а такого от себя не ожидал…

В заключительной частиРиллиан показывала, как мы с ней покинули континент дворфов, как беседовали вкаюте и как потом проводили сегодняшний день. Всё это было понятно и наглядно.

Она настолькозаворожила меня, что я всё время смотрел только на неё. Это было действительноочень красиво. Намного лучше, чем у тех танцовщиц. Или так только для меня,ведь красота — в глазах смотрящего.

Как бы там ни было, яостался очень доволен. И гордился ею: несмотря на её новый образ, она сумелапобороть себя и показать высший класс.

Только когда Риллианзакончила, я вернулся на место, чтобы не мешать проползать другим ламиям, ведьне все предпочитали танцевать и дальше. Наверняка в музыке у всех разныепредпочтения.

— Родная моя, ты былашикарна! — такими словами встретил брат Риллиан Каиру.

Та, довольная собой,широко заулыбалась и, сев рядом, мило ответила:

— Всё для тебя.

Следом за ней ко мнесела Риллиан, и я не стал тянуть — глядя ей в глаза, искренне похвалил:

— Риллиан, твой танецбыл превосходным! Ничего лучше я никогда не видел! И я очень тебе благодарен завозможность увидеть всё, что ты показала!

— Спасибо, — смущённоответила она. — Я очень рада, что тебе мой танец понравился.

— А знаете, — яоглядел всех сидящих за столом, — хочу по такому поводу сказать тост про вас,девушки!

Это дело первымподдержал брат Риллиан, который, кажется, уже полюбил тосты. Ну а выпить, как японял, он любил вообще всегда.

Я произнёс не оченьдлинный тост, посвящённый не только Риллиан и Каире, но и всем девушкам, ведьблагодаря им народ ламий быстро восстановился и теперь живёт хорошо. Моя речьнастолько понравилась соседнему столику, что те ламии решили поддержать меня ивыпить с нами по-человечески. Признаться честно, я был удивлён.

Мог ли я раньшепредставить, что меня настолько хорошо примут ламии? И ведь я не льстил, неподхалимничал. Просто вёл себя прилично и говорил то, что думаю.

* * *

Примерно спустяполчаса ритмичная и весёлая музыка закончилась, и заиграла медленная, грустная,но очень красивая. Тему задавал один из струнных инструментов, который звучалвесьма похоже на акустическую гитару. Его мягкий, тянущийся звук постепеннозаполнил всё побережье, и разговоры за столами стали тише.

Наблюдая, как вселамии выходят парами к месту для танцев, я сначала не понял, что вообщепроисходит. У них ведь мужчины не танцуют.

— Пойдём потанцуем? —предложил Каире её возлюбленный, и та, естественно, согласилась.

Они встали и оставилинас наедине.

— Риллиан, я что-то непонимаю, — сказал я, наблюдая, как всё больше ламий собираются на медленныйтанец.

— А я и не говорила,что парами у нас не танцуют.

— Вот оно что, —улыбнулся я и увидел, как она тоже заулыбалась, явно ожидая дальнейшего. Затемподнялся, протянул ей руку и произнёс: — Разреши пригласить тебя на танец.

Разумеется, она немогла не согласиться и приняла приглашение, поняв, что у людей это делаетсяименно так. Дело в том, что все остальные просто вставали и шли рядышком. Я жепоступил так, как привык: взял её за руку и повёл за собой. Не так уж и строговсё у ламий, раз находятся такие моменты исключения.

— Я вот только незнаю, как мы будем танцевать, — сказал я негромко, видя, как уже танцуют ламии.

Одни танцевали почтикак люди, когда мужчина держит одну руку на талии женщины, а вторая сцеплена сеё рукой. Другие предпочитали танцевать в объятиях, но не слишком тесных.Третьи вообще обвивали друг друга хвостами, и я не мог толком разглядеть, кудаделись их руки. Всё это выглядело необычно, когда на небольшом участке землитакое скопление ламий, повсюду их шевелящиеся хвосты, плавно перекатывающиесяпо земле. В то же время, стоит признать, это выглядело даже как-то гармонично икрасиво.

— Я тебе помогу, есличто-то пойдёт не так, — ответила Риллиан, когда мы уже заняли свободное место.— Давай попробуем как тебе удобно.

— Я не прямо хорошоумею, поэтому мне было бы удобнее просто держать тебя за талию.

— Так и попробуем.

Желание у меня,конечно, было, но я давно уже не танцевал и не был уверен, что получитсяхорошо. Но нужно вспоминать и действовать.

Риллиан положила рукимне на шею, в то время как мои легли на её талию. И мы начали танцевать.

Уже в первые секунды язаметил разницу — насколько плавно и гибко двигается она, в отличие от меня. Ястарался, но всё равно было ощущение, что мои движения слишком грубые. Ипереживания на этот счёт Риллиан отчётливо уловила.

— Не беспокойся, —сказала она так, чтобы услышал только я. — Для человека, как мне кажется, тыхорошо двигаешься. Как я ты всё равно не сможешь. Даже мужчины наши не смогут.

— Спасибо заподдержку, — ответил я. — А то уж подумал, что у меня совсем плохо получается.

— Нет, всё хорошо. Можемещё попробовать вот так.

Её хвост почтинезаметно пополз по моей ноге, после чего она очень аккуратно обвила им меня заталию. Это ощущение мне уже было знакомо, но тогда я испытал лишь угрозу.Сейчас в этом жесте проявлялись забота и нежность.

Затем Риллиан, умелоуправляя мышцами хвоста, стала направлять меня, чтобы я двигался более плавно.Да, стало получаться лучше, но ненамного. Зато я почувствовал, что для менятакие движения действительно неестественны, что мне становится как-тонекомфортно. Надо ли говорить, что Риллиан и это заметила, вскоре убрав хвост?

Пока мы танцевали, яуспел увидеть и её брата с Каирой. Посмотреть на нас со стороны я не мог, нопочему-то казалось, что у них получается танцевать куда лучше. Риллиан вкоторый раз напомнила, чтобы я просто расслабился и танцевал. И она была права:стоило перестать поглядывать на других, как у меня начало получаться двигатьсямягче. Более того, я ни разу не сбился, не наступил на хвост Риллиан, которымона иногда вынужденно перебирала, чтобы не помешать другим парам. И ведь несмотрела под ноги, точнее, на хвост, а как-то это чувствовала.

Вторую половину танцая просто танцевал, уже не думая, как выгляжу и насколько хорошо у меня выходит.Я получал удовольствие. Не только от самого танца, но и от того, что Риллиансейчас рядом. Мне нравилось держать её за талию и прямо ощущать, как её телопостоянно мягко изгибается. Да что уж там — я так увлёкся, что началвозбуждаться от близости в этом танце с ней… Но вовремя опомнился ипереключился на что-то отвлечённое, чтобы не попасть в очень неловкую ситуацию.

Когда музыказакончилась, все пары разошлись по своим местам. Как я узнал от Риллиан, завечер есть возможность всего один раз насладиться медленным танцем, ведь далеепо плану музыканты будут играть либо что-то весёлое, либо что-то спокойное.

Мы никуда неторопились, поэтому продолжали отдыхать, не спеша попивая и уже с трудом поедаяразные вкусности. И тут я поймал себя на мысли: а не морепродукты ли усилилимоё желание во время танца? Я ведь ел их сегодня много. Хотя вряд ли они моглитак быстро начать действовать. Или же могли… В этом я никогда не разбирался.

Не знаю, в курсе лиРиллиан про действие морепродуктов на либидо, но она их тоже активно поедала, вотличие от её брата и Каиры. А ведь я помню, как быстро она заводится, о чёмговорят её горячие ладони и лицо. Что-то мне подсказывало: сегодня всёслучится. К тому же меня уже совершенно не смущала сама мысль о межвидовомсексе. А если так подумать, у меня в этом мире другого-то и не было. Отосознания этого я даже мысленно усмехнулся. Вот ещё одна причина, почему нестоило изначально заморачиваться.

Наш вечер плавноподходил к концу, но у нас были ещё кое-какие идеи, как провести время, преждечем разойтись по домам.

Я уже был доволенсегодня всем, ведь день выдался очень насыщенным. Также порадовало, что сбратом Риллиан, который изначально встретил меня агрессивно, тоже всёналадилось — мы общались как хорошие знакомые и делились знаниями о том илиином. Ему было интересно узнать многое про людей от первоисточника, а я задавалсвои вопросы, хотя и знал про ламий уже далеко не мало.

Несмотря на отличия вомногом, мне, если честно, ламии пока что понравились больше, чем все остальныенароды, с которыми удалось познакомиться. У меня даже проскочила мысль, чтооднажды, когда я освою ледяной континент, превратив его в живую, цветущуюземлю, смогу наладить с ламиями отношения во всех сферах. Но чего я точно нестану делать, так это втягивать их в войну, если таковая случится.

Они своё давноотвоевали.

Глава 2. Тир, качели, колесо

Когда мы решилипокинуть таверну, почти всё допив и доев, брат Риллиан стал настаивать, чтосегодня он всех угощает. Девушки, разумеется, не возражали, а вот мне былонеудобно. Однако он, уже знающий от меня кое-что о людях, включил режим «Тыменя уважаешь?», и у меня не осталось шансов. Нет, он не был прямо пьяным, нешатался, говорил чётко и внятно, но это сугубо человеческое выражение всё равновызвало у меня улыбку — из уст ламии слышать нечто подобное крайне непривычно.

В таверне мы незасиделись допоздна, поэтому времени у нас оставалось достаточно, чтобы пойтиразвлечься в другом районе, который находился на возвышенности. Добрались мытуда, конечно же, с помощью труб.

Оказавшись в новом дляменя месте, я с интересом оглядывался по сторонам. Здесь разместилось множестволавок не только с товарами, но и со всякими развлечениями. Освещение было ещёярче, чем в тех районах, где мне уже доводилось бывать, и от обилия магическихогней всё вокруг казалось особенно живым.

— Давай из луковпостреляем, — предложил мне брат Риллиан, взглядом указывая на тир. — По трипопытки. И потом определим победителя.

— Ну давай попробуем,— охотно согласился я, хотя и понимал, что стрелять из лука метко не умею, да икрепкий алкоголь, несмотря на магию, всё-таки давал о себе знать. Но ведь этопросто ради развлечения. Почему бы и нет?

Первым стрелял я —оппонент уступил.

Заплатив совсемнебольшую сумму, — всего тройку местных монет — я выбрал лук, который показалсямне удобным, и без долгих колебаний выпустил первую стрелу.

Увы, она угодила внижнюю часть необычной для меня овальной мишени. Что ж, значит, нужно тетивунатянуть посильнее.

Второй выстрел — истрела воткнулась чуть выше, чем я целился. Видать, попасть в яблочко сегодняне получится.

А вот и нет —получилось.

Третья стрела чёткоударила в центр.

Ну, учитывая всеобстоятельства, уже неплохо.

— Ты молодец! —поддержала меня Риллиан, когда я уступил место её брату.

— Спасибо, — ответиля. — Но прямо чувствую, что проиграю.

— Это разве важносейчас?

— В целом, нет.

Тем временем мойоппонент приготовился стрелять.

Сначала всё выгляделовполне обычно: взял лук, стрелу, натянул тетиву. Но потом зачем-то подхватилстрелу кончиком хвоста, а правую руку просто опустил.

— Это он таквыпендривается? — спросил я у Риллиан.

— Вовсе нет. Хвост уламий чувствительный, если помнишь, у мужчин в том числе, поэтому многиестреляют именно так, чтобы добиться максимальной точности, — пояснила она.

— Не обижайся, Гарри,но у тебя нет шансов, — усмехнулась Каира, услышав наш разговор.

— Я уж как-нибудь этопереживу, — усмехнулся ей в ответ.

Стоит ли говорить, чтовсе три выстрела были идеальны? У меня действительно не было шансов. Но ихвоста у меня нет, так что соперничество получилось не совсем равноценным.

Мне понравилось, чтобрат Риллиан не стал делать акцент на своей победе. Для него это, вероятно,было очевидно.

В другом месте Каира иРиллиан выбрали развлечения для себя, и нам пришлось их подождать.

Пока они выуживали изводы при помощи удочек различные предметы, которые потом можно оставить себе, язаметил чуть похожий тир, только там предлагали бросать ножи. И мне сталоинтересно, насколько в этом хорош мой сегодняшний соперник по стрельбе из лука.Естественно, я предложил ему туда сходить. И он не отказался.

В этот раз япредоставил ему возможность бросать первым — по три раза, как и с луком.

При броске ножа братРиллиан хвостом уже не пользовался, что было ожидаемо. Возможно, поэтому егометкость оказалась не такой хорошей, как при стрельбе из лука. Он, конечно,старался, но ни разу не попал в яблочко. Однако результат всё равно нельзя былоназвать плохим. А значит, мне нужно постараться.

После первого же неудачногоброска я решил действовать иначе — применить своё умение целиться так же, какпри ударе магией. Когда стрелял из лука, нужно было сделать так же, но тогда яоб этом не подумал.

Второй бросокполучился заметно лучше — почти в центр.

И третий — точноепопадание.

Этому удивился дажехозяин тира и похвалил меня. А может, удивился потому, что по мне было видно,сколько я сегодня выпил крепкого.

— Так, пойдём сновастрелять из лука, — предложил брат Риллиан и тут же рассмеялся. — Шучу-шучу. Тыв метании ножей лучше меня, признаю. У каждого свои способности.

— Полностью с тобойсогласен, — ответил я и машинально чуть не хлопнул его по плечу, чего средиламий делать, разумеется, не стоит.

Мы вернулись кдевушкам, которые уже закончили «рыбалку».

Наша пара сегоднявыигрывала, ведь Риллиан вытащила за то же время больше предметов, чем Каира.Но чтобы той не было обидно, она поделилась с ней «уловом». Это были различныестатуэтки и прочая мелочь для дома.

В итоге среди всех наспобедила дружба, как и должно было быть.

* * *

Приняв участие ещё внескольких развлечениях, брат Риллиан и Каира прямо заявили, что хотят домой. Намбыло понятно, почему у них возникло такое внезапное желание. Да и по ихдвижениям я стал замечать, что им уже не терпится остаться наедине и отдатьсядруг другу в полной мере.

— Ну а мы? — спросил яРиллиан, когда они ушли. — Ещё погуляем? Мне, если честно, тут очень нравится.

— Конечно, — охотноотозвалась она. — Я как раз хотела тебе предложить музыкальные качели, а потом— колесо обозрения.

Услышав последние дваслова, я сначала решил, что мне показалось.

— Колесо обозрения?Мне не послышалось?

— Не послышалось, —улыбнулась Риллиан.

— Вот уж не думал, чтоу вас оно есть. Я даже у дворфов не встречал такого, а они развиты очень хорошо,получше многих других.

— Так и мы не отстаём.Это ты ещё в столице не был.

— Столица столицей, нопойдём уже скорее. Мне очень интересно побывать на колесе обозрения ипосмотреть, как оно выглядит.

Риллиан толькоулыбнулась, явно намекая на моё очередное неправильное использование глагола,после чего повела меня в сторону другого района.

Разумеется, мы сновавоспользовались трубами, чтобы не тратить время, тем более подниматься нужнобыло круто вверх.

* * *

С высоты этого районауже были видны многие другие кварталы, освещённые повсюду магическими огнями.Чем-то это всё отдалённо напоминало города на Земле, но другой свет делал ихзаметно иными.

Сам район располагалсяна широкой равнине, к которой справа примыкали скалы. Ну не совсем уж тутравнина — весьма условная, потому что небольшие спуски и подъёмы всё равновстречались.

Первым делом мыотправились к музыкальным качелям, которые стояли возле самого края, откуданачинался крутой спуск к берегу. Высота здесь была приличная — если упасть, тосмерти не избежать. Но вся суть как раз в том, что качели раскачивались прямонад этой высотой.

Вместо обычных цепей уних были магические. В ряд качелей стояло больше десятка, и половину ужезаняли. Ламии совершенно не боялись упасть. А когда я узнал у Риллиан, как тутвсё устроено, стало понятно, почему все раскачиваются безо всякого страха.

Как и в таверне уморя, о безопасности подумали в первую очередь. Здесь установили обширныймагический барьер, который моментально срабатывает, как только к немуприближается что-то живое и достаточно тяжёлое. Магические цепи считались болеенадёжными, чем обычные, но поставили их прежде всего ради другого — чтобы онииздавали музыку.

Как извлечь из нихмузыку? Всё довольно просто: две качели должны двигаться в унисон. Если же ониидут вразнобой, музыка получается странной и негармоничной. Собственно, сюда иходили в основном пары — якобы проверить, насколько они подходят друг другу.Если быстро справляются — значит, хорошо чувствуют друг друга. А если плохо —ответ понятен и так. Но на самом деле всерьёз ламии к этому почти неотносились, приходя сюда просто покачаться и развлечься.

Когда мы подошлиближе, я задал Риллиан вполне резонный вопрос:

— А почему не слышномузыки? Вон другие вроде хорошо раскачиваются.

— Это особая магическаямузыка, — объяснила она. — Её слышат только те, кто качается.

— Кажется, я понял:магические вибрации касаются тела или ауры, и эту музыку слышат как будто вголове. Правильно?

— В этот раз ты всёверно понял.

Как и в других местах,здесь находился работник, принимающий деньги и следящий за порядком. Он сзаметным интересом посмотрел на нас, что, впрочем, неудивительно — не каждыйдень тут увидишь человека рядом с ламией, которая и не думает скрывать своёдостоинство — объёмную грудь. Но разглядывал он нас только тогда, когда яплатил ему за возможность покататься. Благо Риллиан не стала настаивать насвоём, позволив расплачиваться мне.