Гарри и его гарем — 13

Нил Алмазов

Гарри и его гарем — 13

Пролог

Сидя в своём кабинете и наблюдая на экране за Марком, Верховный весело смеялся: его так забавляло бешенство этого простого смертного, что он совсем не хотел, чтобы это заканчивалось.

Марк всё-таки поверил Падшему, а потому не стал ни на ком проверять «яд ламий». Он при помощи слуг и повара подмешал в еду и напитки большое количество яда, коего должно было хватить, чтобы убить не только самого императора, но и императрицу. Для него они были всего лишь псевдородители, которые не знали, что в теле их сына пребывает совсем другой человек. Он долго не мог привыкнуть к новому поведению, его даже собирались проверить с помощью сил верховных архимагов империи, но он всё-таки сумел убедить всех, что это именно тот самый Марк.

Ожидая «печальных» новостей об отравлении императора, он заранее приготовился горевать, ходить с грустным лицом, на котором будто бы навсегда отпечаталась скорбь. Но ничего этого, разумеется, не произошло. И тогда Марк окончательно понял: чёртов контрабандист обвёл его вокруг пальца! И как ведь уверенно держался, подлец такой!

В тот же день Марк приказал в срочном порядке доставить к нему Падшего, а всю его семью отправить в темницы, в том числе и дочку. Однако никто не смог найти никого из них, даже сами теневики. Падший вместе с роднёй словно сквозь землю провалился: ни единого следа, ни малейшего намёка, где бы он сейчас мог быть. Переиграл Марка, который, как оказалось, плохо его знал. Скорее всего, хитрый контрабандист на такой случай имел серьёзные козыри в рукаве.

Вот из-за этого Марк и бесился сейчас, разнося свой кабинет: швырял и рвал книги, бил посуду, стучал кулаком по столу. В какой-то момент даже стул полетел в окно, разбив стекло. Прислуга недоумевала, отчего принц в таком бешенстве, но поинтересоваться не решился никто, чтобы не угодить в темницу, а то и вовсе не лишиться жизни.

— А ты молодец, Гарри! — в который раз посмеялся Верховный.

Самое забавное во всём этом было то, что эту встречу Гарри и Падшего никто из богов не подстраивал. Да, люди любят говорить нечто вроде: хочешь насмешить богов — расскажи им о своих планах. Отчасти это так. Но бывают и ситуации, которые возникают сами по себе, являясь чистой случайностью.

На мгновение Верховный вдруг задумался: а ведь это всё-таки могло быть и не случайностью. Он не мог знать, вмешались ли сами титаны в происходящее.

— Да ну нет же, нет, — сказал он сам себе.

У титанов — тех самых, которые старше богов — свои задачи и обязанности, никак не связанные с простыми смертными. Уж сколько времени Верховный занимает свой пост — ни разу не было их вмешательства. Хотя он и не был до конца уверен, что заметил бы это, случись такое. И всё же ему было проще верить в случайность, чем в преднамеренное, заранее определённое событие.

Сегодняшний рабочий день у Верховного прошёл хорошо, а завершился так вообще замечательно. Условный день, конечно же, ведь в божественном пространстве не существовало таких понятий, как день, месяц, год, да хоть целый век. Здесь всё исчислялось иначе — событиями и сделанными делами.

Верховный уже собирался отдохнуть, как вдруг ощутил мощнейшую энергетику, которую не чувствовал уже очень давно.

— Только о них подумал — и вот пожалуйста, — недовольно вздохнул он. — Лишь бы не Зеррос вызвал…

Один миг — и Верховный исчез.

Кабинет опустел.

Глава 1. Танцы-танцы

— Давай ещё по одной! — весело произнёс брат Риллиан, когда музыканты вновь заиграли.

— А давай! — поддержал я.

Почувствовав, что начинаю снова пьянеть, я воспользовался тем же способом, когда пил с отцом Риллиан, а именно — лекарской магией. Да, помогала она слабо, но всё же шансы продержаться молодцом становились куда выше. Тем более в мои планы не входило напиться до беспамятства.

Я подлил девушкам ещё, которые, как и брат Риллиан, выглядели лишь самую малость захмелевшими.

После того как мы снова выпили все вместе, уже без тоста, Каира и Риллиан собрались пойти танцевать. Ну или поползти. Помимо них, на импровизированном танцполе уже танцевали несколько ламий, и я обратил внимание, что каждая из них явно танцует для своего мужчины. И танцы их отличались друг от друга. Это были не те однотипные движения, какие можно увидеть на Земле в ночных клубах. Тут всё выглядело иначе. А уж говорить о том, что танцы ламий не выглядели развратно, и вовсе не стоило. Совершенно другой уровень.

— Мы поползли! — сказала Каира и поднялась.

Вслед за ней встала и Риллиан, молча взглянув на меня с многообещающей улыбкой.

Как только они немного отдалились, брат Риллиан привлёк к себе моё внимание:

— Гарри.

— Да?

— Ты, наверное, догадываешься, но объясню на всякий случай: долго смотреть на танцующих девушек нельзя, как и в любом другом месте у нас. Можно смотреть не отводя глаз только на ту, которая танцует для тебя. Ты понял, да?

— Конечно, — кивнул я и, съев что-то из морепродуктов, продолжил наблюдать за Риллиан. Другие меня и так не интересовали. Я хотел посмотреть, как танцует именно она.

Наш стол располагался далековато от места для танцев, поэтому Каира и Риллиан не стали углубляться: они заняли такое место, чтобы мы могли их видеть.

Первой начала Каира. Танцевать она умела, потому что я невольно зацепился взглядом за её движения. Но тут же опомнился, что мне нужно смотреть на Риллиан. Надеюсь, она не будет переживать из-за моего мимолётного взгляда на Каиру. Ну а что ты с этим сделаешь, если такова природа мужчин — любоваться привлекательными женщинами. Это, конечно, можно контролировать, но стоит ли пересиливать себя и идти против того, что абсолютно естественно?

Риллиан начала танцевать только тогда, когда мы встретились взглядами. Она определённо ждала этого. И для неё это, уверен, очень важно. Особенно если учитывать её новый образ, к которому она пока не привыкла. А что, как не мой заинтересованный взгляд, сейчас сможет поддержать её?

Уже понимая, что мне стоит ожидать от неё какую-то историю, я принялся внимательно наблюдать за её движениями. Она очень плавно двигала условными бёдрами, не сводя с меня глаз. Настолько плавно, что казалось, будто всё действие разворачивается под водой. Или мне кажется, или Риллиан и правда танцует даже лучше, чем те профессиональные танцовщицы.

Продолжая двигать бёдрами, — буду так и дальше называть ту часть хвоста, которая переходит в тело — она подключила движения руками, и те тоже выглядели плавными, лёгкими и завораживающими. Но я пока не понял, что именно она мне показывает.

Риллиан стала перемещаться из стороны в сторону, словно куда-то ползёт, при этом продолжала те же движения. Мимика её поменялась: если поначалу она улыбалась, то затем стала серьёзнее. Потом пошли движения быстрые и немного хаотичные: она при помощи хвоста выбрасывала тело то влево, то вправо; волосы растрепались; лицо исказилось болью, что было отыграно безупречно — я поверил ей.

И вдруг совершенно неожиданно Риллиан упала на спину. Почти упала. Поддерживая себя мышцами хвоста, она легла горизонтально, но земли так и не коснулась. Прикрыла глаза. Зависла в таком положении на несколько секунд, и мне стало интересно, что же будет дальше. Я даже встал и чуть отошёл от стола, чтобы лучше всё видеть.

Плавно покачивая бёдрами, Риллиан открыла глаза, изобразила страх, а затем вытянула обе руки, зашевелив пальцами. И всё это так удачно попало в ритм музыки, будто она заранее готовилась. Затем медленно стала подниматься, словно её кто-то поднимает, а когда выровнялась, счастливо заулыбалась и обняла кого-то невидимого, но так, что это выглядело частью танца. И тут я понял, что она показывает: сначала — как поверила Падшему и попалась, а потом — как я пришёл на помощь, что стало понятно в тот момент, когда она изображала бессознательное состояние. Честно, это было неожиданно. Более того, тронуло меня до глубины души — аж мурашки по телу пробежали. Уж чего-чего, а такого от себя не ожидал…

В заключительной части Риллиан показывала, как мы с ней покинули континент дворфов, как беседовали в каюте и как потом проводили сегодняшний день. Всё это было понятно и наглядно.

Она настолько заворожила меня, что я всё время смотрел только на неё. Это было действительно очень красиво. Намного лучше, чем у тех танцовщиц. Или так только для меня, ведь красота — в глазах смотрящего.

Как бы там ни было, я остался очень доволен. И гордился ею: несмотря на её новый образ, она сумела побороть себя и показать высший класс.

Только когда Риллиан закончила, я вернулся на место, чтобы не мешать проползать другим ламиям, ведь не все предпочитали танцевать и дальше. Наверняка в музыке у всех разные предпочтения.

— Родная моя, ты была шикарна! — такими словами встретил брат Риллиан Каиру.

Та, довольная собой, широко заулыбалась и, сев рядом, мило ответила:

— Всё для тебя.

Следом за ней ко мне села Риллиан, и я не стал тянуть — глядя ей в глаза, искренне похвалил:

— Риллиан, твой танец был превосходным! Ничего лучше я никогда не видел! И я очень тебе благодарен за возможность увидеть всё, что ты показала!

— Спасибо, — смущённо ответила она. — Я очень рада, что тебе мой танец понравился.

— А знаете, — я оглядел всех сидящих за столом, — хочу по такому поводу сказать тост про вас, девушки!

Это дело первым поддержал брат Риллиан, который, кажется, уже полюбил тосты. Ну а выпить, как я понял, он любил вообще всегда.

Я произнёс не очень длинный тост, посвящённый не только Риллиан и Каире, но и всем девушкам, ведь благодаря им народ ламий быстро восстановился и теперь живёт хорошо. Моя речь настолько понравилась соседнему столику, что те ламии решили поддержать меня и выпить с нами по-человечески. Признаться честно, я был удивлён.

Мог ли я раньше представить, что меня настолько хорошо примут ламии? И ведь я не льстил, не подхалимничал. Просто вёл себя прилично и говорил то, что думаю.

* * *

Примерно спустя полчаса ритмичная и весёлая музыка закончилась, и заиграла медленная, грустная, но очень красивая. Тему задавал один из струнных инструментов, который звучал весьма похоже на акустическую гитару. Его мягкий, тянущийся звук постепенно заполнил всё побережье, и разговоры за столами стали тише.

Наблюдая, как все ламии выходят парами к месту для танцев, я сначала не понял, что вообще происходит. У них ведь мужчины не танцуют.

— Пойдём потанцуем? — предложил Каире её возлюбленный, и та, естественно, согласилась.

Они встали и оставили нас наедине.

— Риллиан, я что-то не понимаю, — сказал я, наблюдая, как всё больше ламий собираются на медленный танец.

— А я и не говорила, что парами у нас не танцуют.

— Вот оно что, — улыбнулся я и увидел, как она тоже заулыбалась, явно ожидая дальнейшего. Затем поднялся, протянул ей руку и произнёс: — Разреши пригласить тебя на танец.

Разумеется, она не могла не согласиться и приняла приглашение, поняв, что у людей это делается именно так. Дело в том, что все остальные просто вставали и шли рядышком. Я же поступил так, как привык: взял её за руку и повёл за собой. Не так уж и строго всё у ламий, раз находятся такие моменты исключения.

— Я вот только не знаю, как мы будем танцевать, — сказал я негромко, видя, как уже танцуют ламии.

Одни танцевали почти как люди, когда мужчина держит одну руку на талии женщины, а вторая сцеплена с её рукой. Другие предпочитали танцевать в объятиях, но не слишком тесных. Третьи вообще обвивали друг друга хвостами, и я не мог толком разглядеть, куда делись их руки. Всё это выглядело необычно, когда на небольшом участке земли такое скопление ламий, повсюду их шевелящиеся хвосты, плавно перекатывающиеся по земле. В то же время, стоит признать, это выглядело даже как-то гармонично и красиво.

— Я тебе помогу, если что-то пойдёт не так, — ответила Риллиан, когда мы уже заняли свободное место. — Давай попробуем как тебе удобно.

— Я не прямо хорошо умею, поэтому мне было бы удобнее просто держать тебя за талию.

— Так и попробуем.

Желание у меня, конечно, было, но я давно уже не танцевал и не был уверен, что получится хорошо. Но нужно вспоминать и действовать.

Риллиан положила руки мне на шею, в то время как мои легли на её талию. И мы начали танцевать.

Уже в первые секунды я заметил разницу — насколько плавно и гибко двигается она, в отличие от меня. Я старался, но всё равно было ощущение, что мои движения слишком грубые. И переживания на этот счёт Риллиан отчётливо уловила.

— Не беспокойся, — сказала она так, чтобы услышал только я. — Для человека, как мне кажется, ты хорошо двигаешься. Как я ты всё равно не сможешь. Даже мужчины наши не смогут.

— Спасибо за поддержку, — ответил я. — А то уж подумал, что у меня совсем плохо получается.

— Нет, всё хорошо. Можем ещё попробовать вот так.

Её хвост почти незаметно пополз по моей ноге, после чего она очень аккуратно обвила им меня за талию. Это ощущение мне уже было знакомо, но тогда я испытал лишь угрозу. Сейчас в этом жесте проявлялись забота и нежность.

Затем Риллиан, умело управляя мышцами хвоста, стала направлять меня, чтобы я двигался более плавно. Да, стало получаться лучше, но ненамного. Зато я почувствовал, что для меня такие движения действительно неестественны, что мне становится как-то некомфортно. Надо ли говорить, что Риллиан и это заметила, вскоре убрав хвост?

Пока мы танцевали, я успел увидеть и её брата с Каирой. Посмотреть на нас со стороны я не мог, но почему-то казалось, что у них получается танцевать куда лучше. Риллиан в который раз напомнила, чтобы я просто расслабился и танцевал. И она была права: стоило перестать поглядывать на других, как у меня начало получаться двигаться мягче. Более того, я ни разу не сбился, не наступил на хвост Риллиан, которым она иногда вынужденно перебирала, чтобы не помешать другим парам. И ведь не смотрела под ноги, точнее, на хвост, а как-то это чувствовала.

Вторую половину танца я просто танцевал, уже не думая, как выгляжу и насколько хорошо у меня выходит. Я получал удовольствие. Не только от самого танца, но и от того, что Риллиан сейчас рядом. Мне нравилось держать её за талию и прямо ощущать, как её тело постоянно мягко изгибается. Да что уж там — я так увлёкся, что начал возбуждаться от близости в этом танце с ней… Но вовремя опомнился и переключился на что-то отвлечённое, чтобы не попасть в очень неловкую ситуацию.

Когда музыка закончилась, все пары разошлись по своим местам. Как я узнал от Риллиан, за вечер есть возможность всего один раз насладиться медленным танцем, ведь далее по плану музыканты будут играть либо что-то весёлое, либо что-то спокойное.

Мы никуда не торопились, поэтому продолжали отдыхать, не спеша попивая и уже с трудом поедая разные вкусности. И тут я поймал себя на мысли: а не морепродукты ли усилили моё желание во время танца? Я ведь ел их сегодня много. Хотя вряд ли они могли так быстро начать действовать. Или же могли… В этом я никогда не разбирался.

Не знаю, в курсе ли Риллиан про действие морепродуктов на либидо, но она их тоже активно поедала, в отличие от её брата и Каиры. А ведь я помню, как быстро она заводится, о чём говорят её горячие ладони и лицо. Что-то мне подсказывало: сегодня всё случится. К тому же меня уже совершенно не смущала сама мысль о межвидовом сексе. А если так подумать, у меня в этом мире другого-то и не было. От осознания этого я даже мысленно усмехнулся. Вот ещё одна причина, почему не стоило изначально заморачиваться.

Наш вечер плавно подходил к концу, но у нас были ещё кое-какие идеи, как провести время, прежде чем разойтись по домам.

Я уже был доволен сегодня всем, ведь день выдался очень насыщенным. Также порадовало, что с братом Риллиан, который изначально встретил меня агрессивно, тоже всё наладилось — мы общались как хорошие знакомые и делились знаниями о том или ином. Ему было интересно узнать многое про людей от первоисточника, а я задавал свои вопросы, хотя и знал про ламий уже далеко не мало.

Несмотря на отличия во многом, мне, если честно, ламии пока что понравились больше, чем все остальные народы, с которыми удалось познакомиться. У меня даже проскочила мысль, что однажды, когда я освою ледяной континент, превратив его в живую, цветущую землю, смогу наладить с ламиями отношения во всех сферах. Но чего я точно не стану делать, так это втягивать их в войну, если таковая случится.

Они своё давно отвоевали.

Глава 2. Тир, качели, колесо

Когда мы решили покинуть таверну, почти всё допив и доев, брат Риллиан стал настаивать, что сегодня он всех угощает. Девушки, разумеется, не возражали, а вот мне было неудобно. Однако он, уже знающий от меня кое-что о людях, включил режим «Ты меня уважаешь?», и у меня не осталось шансов. Нет, он не был прямо пьяным, не шатался, говорил чётко и внятно, но это сугубо человеческое выражение всё равно вызвало у меня улыбку — из уст ламии слышать нечто подобное крайне непривычно.

В таверне мы не засиделись допоздна, поэтому времени у нас оставалось достаточно, чтобы пойти развлечься в другом районе, который находился на возвышенности. Добрались мы туда, конечно же, с помощью труб.

Оказавшись в новом для меня месте, я с интересом оглядывался по сторонам. Здесь разместилось множество лавок не только с товарами, но и со всякими развлечениями. Освещение было ещё ярче, чем в тех районах, где мне уже доводилось бывать, и от обилия магических огней всё вокруг казалось особенно живым.

— Давай из луков постреляем, — предложил мне брат Риллиан, взглядом указывая на тир. — По три попытки. И потом определим победителя.

— Ну давай попробуем, — охотно согласился я, хотя и понимал, что стрелять из лука метко не умею, да и крепкий алкоголь, несмотря на магию, всё-таки давал о себе знать. Но ведь это просто ради развлечения. Почему бы и нет?

Первым стрелял я — оппонент уступил.

Заплатив совсем небольшую сумму, — всего тройку местных монет — я выбрал лук, который показался мне удобным, и без долгих колебаний выпустил первую стрелу.

Увы, она угодила в нижнюю часть необычной для меня овальной мишени. Что ж, значит, нужно тетиву натянуть посильнее.

Второй выстрел — и стрела воткнулась чуть выше, чем я целился. Видать, попасть в яблочко сегодня не получится.

А вот и нет — получилось.

Третья стрела чётко ударила в центр.

Ну, учитывая все обстоятельства, уже неплохо.

— Ты молодец! — поддержала меня Риллиан, когда я уступил место её брату.

— Спасибо, — ответил я. — Но прямо чувствую, что проиграю.

— Это разве важно сейчас?

— В целом, нет.

Тем временем мой оппонент приготовился стрелять.

Сначала всё выглядело вполне обычно: взял лук, стрелу, натянул тетиву. Но потом зачем-то подхватил стрелу кончиком хвоста, а правую руку просто опустил.

— Это он так выпендривается? — спросил я у Риллиан.

— Вовсе нет. Хвост у ламий чувствительный, если помнишь, у мужчин в том числе, поэтому многие стреляют именно так, чтобы добиться максимальной точности, — пояснила она.

— Не обижайся, Гарри, но у тебя нет шансов, — усмехнулась Каира, услышав наш разговор.

— Я уж как-нибудь это переживу, — усмехнулся ей в ответ.

Стоит ли говорить, что все три выстрела были идеальны? У меня действительно не было шансов. Но и хвоста у меня нет, так что соперничество получилось не совсем равноценным.

Мне понравилось, что брат Риллиан не стал делать акцент на своей победе. Для него это, вероятно, было очевидно.

В другом месте Каира и Риллиан выбрали развлечения для себя, и нам пришлось их подождать.

Пока они выуживали из воды при помощи удочек различные предметы, которые потом можно оставить себе, я заметил чуть похожий тир, только там предлагали бросать ножи. И мне стало интересно, насколько в этом хорош мой сегодняшний соперник по стрельбе из лука. Естественно, я предложил ему туда сходить. И он не отказался.

В этот раз я предоставил ему возможность бросать первым — по три раза, как и с луком.

При броске ножа брат Риллиан хвостом уже не пользовался, что было ожидаемо. Возможно, поэтому его меткость оказалась не такой хорошей, как при стрельбе из лука. Он, конечно, старался, но ни разу не попал в яблочко. Однако результат всё равно нельзя было назвать плохим. А значит, мне нужно постараться.

После первого же неудачного броска я решил действовать иначе — применить своё умение целиться так же, как при ударе магией. Когда стрелял из лука, нужно было сделать так же, но тогда я об этом не подумал.

Второй бросок получился заметно лучше — почти в центр.

И третий — точное попадание.

Этому удивился даже хозяин тира и похвалил меня. А может, удивился потому, что по мне было видно, сколько я сегодня выпил крепкого.

— Так, пойдём снова стрелять из лука, — предложил брат Риллиан и тут же рассмеялся. — Шучу-шучу. Ты в метании ножей лучше меня, признаю. У каждого свои способности.

— Полностью с тобой согласен, — ответил я и машинально чуть не хлопнул его по плечу, чего среди ламий делать, разумеется, не стоит.

Мы вернулись к девушкам, которые уже закончили «рыбалку».

Наша пара сегодня выигрывала, ведь Риллиан вытащила за то же время больше предметов, чем Каира. Но чтобы той не было обидно, она поделилась с ней «уловом». Это были различные статуэтки и прочая мелочь для дома.

В итоге среди всех нас победила дружба, как и должно было быть.

* * *

Приняв участие ещё в нескольких развлечениях, брат Риллиан и Каира прямо заявили, что хотят домой. Нам было понятно, почему у них возникло такое внезапное желание. Да и по их движениям я стал замечать, что им уже не терпится остаться наедине и отдаться друг другу в полной мере.

— Ну а мы? — спросил я Риллиан, когда они ушли. — Ещё погуляем? Мне, если честно, тут очень нравится.

— Конечно, — охотно отозвалась она. — Я как раз хотела тебе предложить музыкальные качели, а потом — колесо обозрения.

Услышав последние два слова, я сначала решил, что мне показалось.

— Колесо обозрения? Мне не послышалось?

— Не послышалось, — улыбнулась Риллиан.

— Вот уж не думал, что у вас оно есть. Я даже у дворфов не встречал такого, а они развиты очень хорошо, получше многих других.

— Так и мы не отстаём. Это ты ещё в столице не был.

— Столица столицей, но пойдём уже скорее. Мне очень интересно побывать на колесе обозрения и посмотреть, как оно выглядит.

Риллиан только улыбнулась, явно намекая на моё очередное неправильное использование глагола, после чего повела меня в сторону другого района.

Разумеется, мы снова воспользовались трубами, чтобы не тратить время, тем более подниматься нужно было круто вверх.

* * *

С высоты этого района уже были видны многие другие кварталы, освещённые повсюду магическими огнями. Чем-то это всё отдалённо напоминало города на Земле, но другой свет делал их заметно иными.

Сам район располагался на широкой равнине, к которой справа примыкали скалы. Ну не совсем уж тут равнина — весьма условная, потому что небольшие спуски и подъёмы всё равно встречались.

Первым делом мы отправились к музыкальным качелям, которые стояли возле самого края, откуда начинался крутой спуск к берегу. Высота здесь была приличная — если упасть, то смерти не избежать. Но вся суть как раз в том, что качели раскачивались прямо над этой высотой.

Вместо обычных цепей у них были магические. В ряд качелей стояло больше десятка, и половину уже заняли. Ламии совершенно не боялись упасть. А когда я узнал у Риллиан, как тут всё устроено, стало понятно, почему все раскачиваются безо всякого страха.

Как и в таверне у моря, о безопасности подумали в первую очередь. Здесь установили обширный магический барьер, который моментально срабатывает, как только к нему приближается что-то живое и достаточно тяжёлое. Магические цепи считались более надёжными, чем обычные, но поставили их прежде всего ради другого — чтобы они издавали музыку.

Как извлечь из них музыку? Всё довольно просто: две качели должны двигаться в унисон. Если же они идут вразнобой, музыка получается странной и негармоничной. Собственно, сюда и ходили в основном пары — якобы проверить, насколько они подходят друг другу. Если быстро справляются — значит, хорошо чувствуют друг друга. А если плохо — ответ понятен и так. Но на самом деле всерьёз ламии к этому почти не относились, приходя сюда просто покачаться и развлечься.

Когда мы подошли ближе, я задал Риллиан вполне резонный вопрос:

— А почему не слышно музыки? Вон другие вроде хорошо раскачиваются.

— Это особая магическая музыка, — объяснила она. — Её слышат только те, кто качается.