Так сказали звёзды

Думаю, что мама продолжала соревноваться с моим отцом даже спустя пятнадцать лет после развода с ним. Она – звезда местного канала. А он – все еще обычный корреспондент, хоть и федерального канала.

Надо было видеть, как она орала, когда отец позвал меня на стажировку в Останкино: «Столица сожрет тебя и не подавится!» Что в переводе с маминого означало: «Не бросай меня так же, как это сделал твой отец». Но мама никогда не расщедрится на подобные сахарные увещевания. Она самая настоящая Снежная Королева. Женщина с вихрем натуральных блондинистых волос, белоснежной, почти что прозрачной кожей, зелеными глазами и с ледышкой вместо сердца.

Внешне я очень даже похожа на свою матушку-журналистку – Снежную Королеву. Но вот вместо льда у меня в груди самое настоящее горячее сердце, от которого я и страдаю каждый раз, когда выбираю не тех парней.

Я перевернулась на другой бок, не желая вставать с кровати. Хотя и понимала, что, скорее всего, уже опаздываю на встречу с Люсей, Машей и Светой. Мы договорились встретиться в торговом центре, чтобы вместе выбрать наряды для празднования Нового года. Девочки вчера и слышать не хотели о том, что 30 декабря наверняка в магазинах будут толпы.

Я перевела взгляд на свою максимально минималистичную однушку, которая досталась мне от бабули. Я до сих пор не могла до конца поверить в то, что ее больше нет в моей жизни. Вот уже как три года.

Помню, как минувшей весной Даня помогал здесь с ремонтом. Помню, как мы срывали пожелтевшие советские обои в мелкий цветочек и клеили, смеясь и пыхтя, однотонные обои молочного цвета. На фоне по кругу играл альбом Two Feet. А запах клея и мокрой бумаги перебивал аромат кокосовых свечей. Даня еще сказал тогда, что если бы он наверняка верил в реинкарнацию, то предположил бы, что в прошлой жизни я была аромасвечой. Он просто не находил другого объяснения тому, почему я готова чуть ли не всю стипендию спускать на ароматические свечи.

Помню, как мы буквально по досточкам выносили на помойку разваливающийся чехословацкий сервант, некогда доверху заполненный книгами и чайными сервизами. Как Данька, чертыхаясь, порвал штанину, когда спускал с лестницы древнюю тумбу для телевизора. И как мы вечером смотрели «Остров проклятых» и искали Дане на маркетплейсе новые джинсы.

Помню, как после ремонта таскали в пакетах ненужные книги в местную библиотеку. Как фоткали многочисленные тарелки и чашки, чтобы продать их фанатам винтажных вещиц.

Помню, как Даня и Люся уговаривали меня оставить клетчатый диван-книжку. Но я настояла на своем, и его мы тоже вскоре продали.

Я не могла жить в декорациях, которые без конца напоминали мне о том, что ба больше нет. Она учила меня не привязываться к вещам. И перед уходом сказала, что мне обязательно нужно будет сделать ремонт и превратить это место в «свое».

Помню, как в самый жаркий майский день мы с Даней поехали на жигулях его деда по моей прихоти к черту на кулички, чтобы купить в большом специализированном магазине новую мебель.

Теперь в малюсеньком зале стояла большая двуспальная кровать, письменный стол с мягким стулом и огромный горшок с каучуковым деревом – единственный артефакт, оставшийся тут от бабушки. На кухню я заходить не любила, потому что там все еще витал советский дух, который знать не знал о том, что такое простота и функциональность. А коридор был настолько тесен, что из него ты практически сразу оказывался в гостиной.

Я тяжело вздохнула, глянув на советский проигрыватель (он тоже достался мне от бабушки). Рядом с ним стопочкой лежал старый и новый винил. А на самом верху переливалась голубой голограммой пластинка – подарок отца. Сборник рождественских песен.

Папа не подозревал, что я скептически отношусь к Новому году и всей свойственной этому празднику бестолковой суете. Но он знал, что я обожаю слушать музыку на виниле. Наверняка папа бы удивился, если бы сейчас оказался здесь. Канун 31 декабря, а в моей квартире нет ни елки, ни гирлянд, ни мишуры.

Отец обожал Новый год. Наверное, именно поэтому после его ухода мама перестала его праздновать. Сколько себя помню, 31 декабря проходил для меня и мамы как самый обычный день. Утром мама всегда шла на работу – записывать выпуск новостей. А я сидела дома и смотрела мультики. Вечером мы ужинали куриной грудкой и салатом с овощами. А в десять расходились по своим комнатам, чтобы лечь спать.

Я никогда не спрашивала у мамы, почему мы не отмечаем Новый год, как все. Но с годами поняла, что это из-за отца, которого мама по-прежнему ненавидела и любила одновременно.

Даня стал первым человеком, который вернул Новый год в мою жизнь. В прошлом году он с ребятами подготовил сюрприз. Они неожиданно завалились ко мне домой 31 декабря в десять часов вечера. Принесли хлопушки, бенгальские огни, нарядные колпаки и маски, ароматный лапник и кучу-кучу разных закусок: от классического оливье до рыбных тарталеток. Не знаю почему, но я тогда расплакалась, стоя прямо у порога в нелепой пижаме в красный горох и с бигудями на голове.

До пяти утра мы играли в настолки, уплетали вкуснейшие салаты и бутерброды, пили глинтвейн и вспоминали разные приколы, связанные с первым семестром обучения в универе.

Я поставила папину пластику. Игла заскользила по глянцевой поверхности, сквозь характерный шорох начала пробиваться мелодия, которую я сотни раз слышала в декабре в торговых центрах и кафе. Я перевернула картонный конверт из-под пластинки, чтобы посмотреть название песни. «Rockin’ Around the Christmas Tree».

Ноги сами понесли меня в пляс. А спустя минуту я уже вовсю скакала по квартире, подпевая исполнительнице с задорным хриплым голосом. В конце мне стало так жарко, что я пошла открывать окно, но тут же застыла на месте, когда увидела, как на улице закружился в своем танце пушистый снег. Вероятно, я бы и дальше стояла так целую вечность, но на кровати зазвонил телефон.

Люсинда. Черт. Девочки меня убьют!

– Стрельникова, тебя где носит? – Я поставила Люсю на громкую связь, чтобы не терять время зря: одеваться и параллельно слушать разнос от подруги.

– Я уже еду. – В одной штанине я прыжком доскакала до проигрывателя, чтобы отключить его.

– Можешь завтра под куранты загадать одно простое желание: научиться убедительно врать, – хмыкнула Люся. – Вангую, что ты прямо сейчас скачешь по дому в трусах. Короче, скинь ключ. Мы у тебя под окнами торчим.

– Как…

– Ев, каком кверху! Скидывай уже, а! Нас с девочками скоро начнут принимать за снежные скульптуры в твоем дворе. Метель жуткая. А Светка еще, как обычно, вырядилась так, будто мы не в Сибири живем.

Я застегнула джинсы и побежала за ключами в коридор. Через минуту на пороге моей квартиры стояли три матрешки в практически одинаковых бежевых шубах. Ох уж эти беспощадные тренды. Никогда не понимала их.

– Как вы узнали, что я дома?

Люсинда закатила глаза, стянула с головы заснеженную шапку и вручила мне.

– Ев, за полтора года нашего знакомства ты никогда никуда не приходила вовремя.

– А если бы я уже ехала к вам…

– Первая женщина на Земле, пожалуйста, успокойся. Не только ты умеешь предсказывать события. – Люся повернула ко мне экран телефона. На карте мигала точка. – Ты забыла, что мы сконнектили айфоны?

Я от облегчения выдохнула. Точно. На одной из вечеринок мы всей нашей компашкой добавили друг друга в приложении «Локатор». Даже Таня Борисова.

Маша и Света, скинув на пуф у порога шубы, сразу же двинулись на кухню. А Люся подхватила меня под руку и заговорщически шепнула на ухо:

– У меня есть план на Новый год.

Я вопросительно взглянула на Люсинду и сдвинула брови так сильно, что наверняка на переносице появился характерный залом.

– Короче. – Люся суетливо сняла шубу и аккуратно повесила ее на ручку входной двери. – Светка сказала, что Машке нравится Костик. А Маша видела, как завороженно Вовик смотрит на Свету. Мы должны их всех свести.

Кто-то из девчонок уже поставил чайник. Из-за шума они наверняка не слышали наш разговор, но на всякий случай я потащила Люсю в ванную.

– Я в этом не участвую, – зашипела я как можно тише и повернула кран с холодной водой. – Мне бы как-то выпутаться из спора с Данькой. По вашей милости мы теперь должны сходить на пять свиданий.

– А чего из него выпутываться? Встречайтесь себе на здоровье. – Люся скрестила на груди руки и уставилась на свой красный маникюр. Не помню, чтобы Люсинда красила ногти в какой-то другой цвет.

– Хочешь честно? Я сегодня уже пожалела, что ввязалась в эту любовную авантюру. Ну какая мы с Даней пара? Мы же друзья…

– Во-первых, у вас идеальная совместимость. Сама сказала. Во-вторых, мои родители когда-то тоже были лучшими друзьями, а потом поженились. И я не видела более счастливую пару, чем они. Каждый раз смотрю на них и радуюсь тому, что в этом мире еще есть настоящая любовь.

– Интересно, конечно, глянуть их синастрию, – мечтательно вздохнула я.

– Сина… что?

– Совместимость людей по их натальным картам.

– Ой, Евочек, не знаю, что там у них в наталках. Но в жизни это выглядит просто как тот самый счастливый случай, когда два классных самодостаточных человека нашли друг друга и поняли, что без друг друга их жизнь не соберет больше все цвета радуги.

От волнения я села на краешек ванной:

– Ну а как же вы с Ильей?

– Не знаю, Ев. Тяжело мне с ним. Хоть ты и объяснила, как можно найти подход к его этой странной Луне в Козероге. Сухарь он для меня, понимаешь? – Люся подцепила уголок отслоившегося от ногтя лака. – Черт, ну вот, испортила маникюр.

– Не переживай. У меня соседка делает маникюр. Хочешь звякнем ей? – Люська быстро кивнула, и я увидела слезы в уголках ее прекрасных серых глаз. – А по поводу Ильи… Знаешь, мы слишком молоды, чтобы класть себя на алтарь любви, которая не приносит счастья. Если тебе плохо – уходи. А я всегда тебя поддержу.

Люся так порывисто распахнула свои руки для объятий, что мы с ней чуть не упали в чугунную ванную. И мне в нос опять ударил приторный запах ее духов. Флаконами она, что ли, льет их на себя?

– Вы чего там шушукаетесь? – раздался под дверью звонкий голос Светы. Макеева всегда хотела быть в курсе всех событий. У меня и у Люськи в телефонах она даже подписана как «Бюро сплетен и новостей».

Мы с Люсей не выдержали и рассмеялись.

– Мы сейчас, – давясь от смеха, сказала Люсинда. – Девчонок с пацанами я все равно сведу. Пусть хоть у кого-то все будет хорошо, – прошептала она мне. – А отношениям с Даней надо дать шанс. Поверь мне как ребенку, рожденному в союзе двух влюбленных до одури друзей. – Люся подмигнула мне. Эта чертовка с бордовыми волосами всегда умудрялась устроить хаос на пустом месте и тут же все разложить по нужным полочкам.

– Ну и о чем вы там секретничали? – спросила Света, жуя маковые пряники. Кажется, они уже месяц лежали в хлебнице. Макеева найдет еду везде.

– А тебе все надо знать. – Люсинда показала ей язык и начала наливать себе чай. Света цокнула и закатила глаза. – Танька так и не ответила? – Мельниченко умела переводить тему как никто другой.

– Молчит. – Маша пожала плечами, сидя на подоконнике рядом со стопкой программных книг по зарубежной литературе. – Не понимаю, как она вообще оказалась в нашей компании?

– Я не ожидала, что она пригласит всех на Новый год к себе домой. – Я села на старый табурет и начала намазывать подтаявшее сливочное масло на хлеб ножом.

– И я не ожидала, – подхватила охотливо Света. – Вы когда-нибудь были у нее дома?

– Даня был. Еще на первом курсе, – ответила я. – Он рассказывал, что они познакомились в одиннадцатом классе, когда ходили каждую неделю на курсы по журналистике при нашем универе. – Я облизнула масло с ножа.

– Ев, ну ты совсем, что ли? Есть с ножа! – встрепенулась Маша. – Злой будешь. – Девочки тут же захихикали. – Не смешно, – цыкнула Нестеренко. – А Таня, да, тихая и странная.

– Можно подумать, ты со своими бесконечными суевериями и приметами не странная, – не выдержала Люся. Она с трудом сдерживала смех, пряча улыбку в кружке с чаем.

– Ладно, девчонки, не ссорьтесь. Давайте дадим Танюхе и ее трехкомнатной квартире шанс, – сказала я. – У Люсинды совсем тесно. А у меня дух Рождества и Нового года умер до того, как в принципе появился на свет.

– Евочек, это правда. Давай мы тебе хотя бы модный лапник купим на базаре. – Светка подошла к подоконнику и открыла комедию Мольера «Тартюф», быстро пролистав. – Жуть какая! Нам это надо прочитать? – Она резко захлопнула книгу и поморщилась.

– Боюсь представить твое лицо, когда на четвертом курсе мы дойдем до «Улисса». А по поводу модного лапника, – я шутя передразнила Свету, – я сто раз уже говорила, что вся эта чепуха новогодняя мне не нужна.

– Поняла я, поняла. – Светка положила обратно книгу так, будто она была источником опасного вируса. – Но пообещай хотя бы купить вместе с нами классный праздничный наряд. Я в своей арт-ленте нашла кое-какие образы, которые тебе могут подойти.

– Обещаю.

С такими друзьями хочешь не хочешь, но окажешься в вихре новогодних хлопот.

Глава 4. Ева

– Девочки, а нам обязательно покупать платья? – спросила я, с недоверием глядя на очередное «модное» платье в блестках. Если честно, у меня уже начинало рябить в глазах от такого количества сверкающей одежды. Ощущение, будто кто-то в декабре скинул бомбу с пайетками и стразами на весь ТЦ.

Маша высунула голову из примерочной:

– Ев, а я говорила – нельзя есть с ножа, будешь злой.

– Примерь хотя бы разок, – застонала Светка. – Ты уже час слоняешься с нами по магазинам впустую. Еще раз чекни образы из моей подборки, вдруг здесь есть что-то подобное.

Света решила, что мне подойдет черное обтягивающее мини в комбинации с оверсайз пиджаком. Пиджак у меня имеется. А вот платья я не ношу. Зачем они вообще нужны? Благослови боже прекрасную Коко Шанель, которая однажды произвела фурор в мире моды, перекроив мужские брюки под женскую фигуру. Ведь удобнее брюк и джинсов нет ничего на свете.

– Ев, оно явно создано для тебя. – Люся выпорхнула из-за плотной занавески, пытаясь застегнуть черное блестящее платье на тонких бретелях. Обычно она носила верх с длинным рукавом, чтобы не раздражать преподавателей своими многочисленными татуировками на руках. Именно из-за них Люсинду и не взяли на практику на телевидении. К тому же многих смущал пирсинг в ее брови.

– Давай просто принесу тебе такое же, но на размер больше.

– Оно последнее, – заныла Люся, уперев руки в бока. Платье так сильно обтянуло ее, что страшно было даже представить, как она в нем сядет. – Оно твое, говорю же. Примерь! Не понравится, пойдем и купим пижаму, как ты и хотела.

– Ага, ща! Я вам дам пижаму! – выкрикнула Света. – Вот закатим какую-нибудь вечеринку пижамную, тогда и покупайте. А в Новый год даже не думайте о таком! Это грех, скажи им, Маш.

– Я согласна со Светой, – вклинилась Маша. – Давайте блеснем хотя бы раз в году.

– Ладно! – сдалась я. – Помочь снять?

Светка захлопала в ладоши, как маленькая девочка, которой на ярмарке дали бесплатный леденец.

После того как мы с большим трудом сняли с Люси платье и она снова надела свои черные джинсы и лонг с принтом AC/DC, я осталась в примерочной одна. Нехотя сняла джинсы и свитер и посмотрела на себя в зеркало. Все-таки повезло мне с фигурой. Спасибо моей Снежной Королеве. Против генетики не попрешь. Без особых физических усилий и ухищрений в питании мне, как и маме, удается прекрасно выглядеть. Стройные руки и ноги, выпирающие ключицы, красивая грудь. Если бы Светка оказалась в моем теле, то наверняка облекла бы его в другую одежду: в короткие платьица, обтягивающие лонгсливы и джинсы, подчеркивающие плавную линию бедер. Но, на радость или на беду, моему телу досталась я – любительница оверсайза.

Я быстро натянула на себя платье, дернула за малюсенький бегунок вверх, подняла голову и от неожиданности приоткрыла рот. Неужели это я? Мне тут же по привычке захотелось записать «кружок» Дане. Секунд двадцать я покривлялась, глядя на себя в зеркало, и отправила видеосообщение Дане с подписью: «Ну что, как тебе?»

Для меня все еще было дикостью, что за один вечер мы решили попробовать с Даней стать парой. Наверняка он тоже жалел о том, что ввязался в этот глупый спор. А отказать мне не смог, чтобы не обидеть.

– Выходи уже! – закричали девочки в один голос.

Я открыла занавеску, и девочки точно так же, как и я пару минут назад, открыли рты.

– Ева, это шикардос! – сказала Света. – Накинем пиджак, вставим в уши акцентные сережки, и будет вообще отвал всего.

Девчонки, как китайские болванчики, закачали головами.

– Ноги – просто космос какой-то! – Люся мечтательно посмотрела на меня.

– Надо брать! – вынесла свой вердикт Маша, и в ту же секунду в примерочной звякнул мой телефон. – Это знак, – добавила она.

Не знак, а всего лишь сообщение от Дани.

Даня: «Надеюсь, ты его купила!»

Я улыбнулась и еще раз посмотрела на себя в зеркало. Да, надо брать.

– Даня тоже оценил, – сказала я девчонкам.

– Как он себя ведет, кстати? – спросила Света, пока я пыталась выудить бирку, чтобы узнать, во сколько мне обойдется мое внезапное желание принарядиться на праздник, на который мне было по-хорошему наплевать. – Мы вчера с девчонками так и не поняли, как он отнесся к вашему спору.

– Я тоже, если честно, не поняла. Вроде ведет себя обычно. Ничего особенного. – Я взглянула на бирку и закусила губу. Тратить три тысячи мне совсем не хотелось, тем более на платье.

– А на свидание уже позвал? А то новогодние каникулы короткие, – сказала Люся, поправляя свои бордовые локоны.

– Мы еще не говорили об этом.

На телефон снова пришло сообщение.

Даня: «Если ты все еще сомневаешься: брать или не брать. Бери! Потому что тебе очень идет».

Даня знает меня как облупленную. Я иногда неделями мариную вещь в корзине на маркетплейсе.

– Что пишет? – Света нырнула носом в мой телефон. – Как ми-ило, – протянула она.

– Да? Вообще мы всегда так общаемся. – Я пожала плечами. – Друзья не могут делать друг другу комплименты?

– Если честно, мы с Машкой вас давно шипперили. – Света заговорщически улыбнулась. – Пока ты, конечно, не стала с Борей встречаться.

– А до Бори я вообще-то тоже не свободна была.

– Извини, но те два экспоната музЭйных, – Люся не выдержала и засмеялась, – вообще не в счет…

– Так, все, дайте мне быстро переодеться, а то еще передумаю покупать.

Шипперили они нас. Свете лишь бы повод для сплетен найти.

Через пятнадцать минут мы с девочками стояли уже на кассе другого – самого первого магазина, в который заглянули, когда приехали в ТЦ полтора часа назад. Света, Маша и Люся купили те самые – первые попавшиеся, – но самые удачные платья. Проблема со скоростью покупки вещей была, очевидно, не только у меня. А потом мы сразу же поехали на эскалаторе на третий этаж – на фудкорт.

Дух приближающегося праздника начал проникать и в меня. На удивление, мне и правда впервые импонировала толкотня в магазинах под звон рождественских мелодий. А когда мы оказались на фудкорте, который являл собой одну огромную праздничную фотозону, я сама предложила девчонкам сделать фотографию на память. Не знаю, что на меня так подействовало. Удачная покупка платья? Обсуждение с девчонками предстоящего празднования Нового года? Или в целом ощущение того, что мы молоды и свободны: сложная зачетная неделя осталась позади, а первый экзамен нам поставили только на 12 января.

В школьные времена я жила в бесконечном напряжении, думая о хороших оценках и о том, как сдать ЕГЭ на высокие баллы, чтобы не подвести маму и поступить на бюджет. Учеба в универе была другой. Взрослой и осознанной, что ли. А еще тебя здесь никто не контролировал – ты сам отвечал за себя. Многие старались готовиться к парам, чтобы облегчить себе жизнь на сессии. Да и практически все дисциплины на журфаке были интересными, не нудными. Разве что на философии возникало желание прилечь на мягкую перину и вздремнуть.

Мы сидели с девчонками за маленьким круглым столом, в центре фудкорта, и рассматривали фотографии, которые только что сделали.

– Напомните мне завтра взять пленочный фотик с собой, – сказала Люся. – Хочу потом распечатать снимки и сделать альбом.

– Звучит как-то олдскульно. – Сощурившись, Света посмотрела на Люсю и отпила свой кофе с кокосовым сиропом.

– Я посмотрю на тебя, когда твой телефон заглючит в один момент и сотрет все фотки. – Люся с аппетитом положила в рот картошку фри. Она всегда в любом кафе брала картошку фри и американо.

– А если пожар, – парировала я.

– Ага, или потоп, – хохотнула Света.

– Ой, девочки, сплюньте. – Маша покачала головой и убрала в сторону стаканчик с какао.

– Слушайте, ну для меня это целый ритуал. Вроде просмотра классного фильма. Я даже от умиления всплакнуть могу. Эмпаты должны меня понять.

– У меня мама никогда не печатала фотки. – Я неожиданно вспомнила, что мы часто в детстве фотографировались на цифровой фотоаппарат. Но она никогда не делала альбомы. – Хотя, может быть, что-то в этом есть. – Я сделала глоток бодрящего флэт-уайта.

– Конечно! Такое классное наследие для потомков. Я вот каждый раз смотрю на снимки своих родителей с тех времен, когда они еще были друзьями, и поражаюсь тому, как они могли не замечать, что нравятся друг другу! Девочки, там невероятная нежность в глазах. – Люся мечтательно улыбнулась, держа у рта картошку фри.

– Или ты себе это нафантазировала, – сказала я.

– Ев, ну если честно, ваши фотки с Данькой тоже выглядят так, будто вы давно встречаетесь… – сказала Света и тут же спрятала взгляд в расписном картонном стакане с кофе.

А я строго посмотрела на Машу и Люсю. Их хитрющие глаза без лишних слов говорили о том, что они согласны со Светой.

– Девочки, я не думала, что кто-то еще в двадцать первом веке сомневается в существовании дружбы между парнем и девушкой. – Я скрестила на груди руки. – И я последние полгода встречалась с Борей. Если вы не забыли…

– Зато Даня ни с кем никогда не встречался, – добавила Света и стащила у Люси ломтик картошки. – А от тебя не отходил…

Даню никогда не интересовали отношения. Он целиком посвятил себя учебе и работе на радио. Ему в прошлом году предложили вести вечерний эфир на радио. Поставленный низкий голос с хрипотцой и плавная грамотная речь без слов-паразитов зацепили руководство местной радиостанции, на которой он проходил летнюю практику.

– Даня просто уверен, что отношения мешают самореализации.

– Именно поэтому он согласился сходить с тобой на пять свиданий? – не унималась Света.

– Он просто очень хочет, чтобы я наконец признала: астрология – ерунда, – парировала я. – Пять свиданий – ради научного эксперимента и моего разоблачения!

К тому же спор и ему на руку: ведь он хотел познакомить любимую бабушку, только-только оправившуюся после сердечного приступа, со своей девушкой. Наталья Николаевна мечтала, чтобы ее единственный внук не только стал хорошим журналистом, но и со временем женился, желательно по большой любви.

Слова девчонок задели меня. И по привычке мне захотелось обсудить произошедшее с Даней. Просто потому, что он действительно был моим близким другом. Школьные подружки после выпуска разлетелись по разным городам и даже странам. А я осталась здесь, чтобы не стать для собственной матери еще одним человеком, переквалифицировавшимся из члена семьи во врага. Я надеялась, что мы станем ближе, когда я стану старше и поступлю на ее факультет. Начнем ходить по выходным в кофейню на ранние завтраки, и я перестану бояться делиться с ней всем, что происходит в моей жизни. Но ничего не изменилось. Кроме того, что на мои плечи лег грузный дипломат, доверху заполненный документами и бланками о том, как именно я должна исполнять обязанности дочки знаменитой журналистки. И я же еще постоянно не справлялась – вечно делала что-то не так. Кроме того, черной уродливой розочкой на торте цвета «розовый гламур» была моя блаженная мечта – сделать астрологический подкаст. Если мама узнает, точно решит, что я свихнулась, как бабушка Ульяна (только на несколько десятков лет раньше). Не зря же говорят, что современное поколение во всем опережает два предыдущих.

В общем, маме я точно позвонить не могла. Тем более мы не общались с начала декабря. Мама наверняка не хотела мне мешать сдавать зачеты. По крайней мере, именно этой мыслью я себя утешала.

Я прямо на фудкорте попрощалась с девочками. Машу забрал отец. Люся и Света пошли в кино на какую-то новогоднюю мылодраму. А я потуже намотала шарф на голову, застегнула пуховик и вышла на улицу, прямиком в метель, застилающую взор. Возле входа в ТЦ стояли огромные колонки, из которых играла декабрьская классика – «Let It Snow».