Первая тишина. Том 1

— Прошу, — я указал Гене на багажник Smart.

Тот что-то замычал через кляп, но мне было некогда его уговаривать. Удар прикладом в солнечное сплетение сделал его сговорчивее. С трудом, но всё же удалось поместить мужика в багажнике этой электрической крохи.

Элина растерянно захлопала глазами, когда багажник закрылся. То ли сама не верила, что туда поместится огромный мужик, то ли не привыкла к таким грузам в своём автомобиле.

Я взял девчонку за локоть, посадил её на пассажирское сиденье, кое-как положил прямо на неё наши рюкзаки. Тяжело, но дверь автомобиля всё же закрылась. Сам оббежал Smart и расположился на месте водителя. Было видно, что подвеске тяжело. Тачка и без того была низкая, и производитель вряд ли рассчитывал на такой перегруз при эксплуатации. Мелькнула шальная мысль, что мы так никуда не уедем. Но двигатель бесшумно завёлся, и Smart медленно покатился по асфальту.

Из корпуса донеслась новая очередь. Малахов работал, давая нам шанс уйти.

Колёса тачки мягко прошли по битому стеклу и мелкому мусору. Двигатель молчал, только подвеска коротко постукивала на выбоинах.

За нами во дворе кто-то крикнул. Поздно. Я ударил по педали газа. Электромотор подхватил сразу и потянул нас вперёд.

Мы вышли на дорогу. Слева тянулся забор, справа стояли гаражи с распахнутыми воротами, внутри темнели брошенные машины.

Позади ревел штаб — звуковой сигнал перемешивался с короткими автоматными очередями.

Элина сидела рядом, обеими руками держала рюкзаки, которые буквально выдавливали девчонку в кресло, и смотрела вперёд с каменным лицом.

— Сергей, — спросила она, — мы выбрались? Они ведь не догонят нас, да?

Я молчал, дорога уходила к серым кварталам Ростова, где над домами висел грязный утренний свет. Я ждал, потому что время, о котором мы договаривались с сержантом, истекло ещё десять секунд назад.

Но сзади лишь смолкли выстрелы. Либо у Малахова закончились патроны, либо… а о втором либо думать совершенно не хотелось. Я верил, что Малахов справится. Но, независимо от моей веры, внутри заскребло сомнение.

Я посмотрел в зеркало. Сквозь заднее стекло штаб был виден кусками: крыша, серый фасад, тёмные окна.

Я держал руль двумя руками, не менял скорость и не позволял машине вилять на выбоинах.

— Сергей? — шепнула Элина. — Не получилось, да?

С ответом я не спешил, хотя прошло уже больше тридцати секунд.

Пятьдесят секунд.

Минута.

Удара всё ещё не было.

Я прибавил скорость, объехал брошенный посередине дороги микроавтобус с открытой боковой дверью и вывернул на дорогу шире. Возле остановки стоял молчун в грязной куртке курьера. На спине у него ещё висел квадратный терморюкзак с выцветшим логотипом доставки еды. Он повернул голову на шорох шин, но не бросился.

Я почти принял, что удара уже не будет. Просто внутри пересобрал план. Если штаб уцелел, люди Гены получат связь, питание и часть запасов. Возможно, они начнут погоню...

И в этот момент штаб рвануло.

Короткая грязно-белая вспышка ударила в зеркало, выжгла на секунду контур корпуса и тени у окон. Потом пришёл гул, низкий и тяжёлый, будто огромная металлическая дверь захлопнулась под землёй. Через секунду догнал второй удар — уже глухой, рваный, с треском стекла, железа и бетона. За спиной взвыл двор: молчуны, живые, сигнализация, всё смешалось в один общий звериный звук.

Элина вздрогнула, но не закричала. Только крепче вцепилась в рюкзаки. Гена в багажнике застонал.

— Господи… — выдохнула девчонка и с трудом повернула голову к зеркалу, но рюкзаки не дали ей этого сделать.

Я тоже посмотрел в зеркало ровно столько, сколько требовалось. Над корпусом поднималась грязная пыль. Ловушка сомкнулась.

Малахов сделал всё, что обещал.

Я вернул взгляд на дорогу. Перед нами был перекрёсток, разбитая легковушка у бордюра, дорожный знак, накренившийся над полосой, и дальше серый город, в котором никто уже не гарантировал следующего поворота. Smart шёл вперёд тихо, как воришка, укравший жизнь из-под носа у смерти.

Элина сидела очень тихо. Потом покосилась на меня и спросила:

— Он успел уйти?

Я не стал врать. Да и она всё прекрасно понимала без меня.

— Нет.

Девчонка закрыла глаза на секунду и открыла снова.

— Поняла.

Я увёл машину с широкой дороги в боковую улицу, подальше от прямых маршрутов и возможной погони. Позади ещё глухо хлопнуло, уже слабее. Над частью поднималась пыль, и в ней растворялись последние очертания штаба.

— Сергей…

— Что?

— Спасибо, что не дал мне пойти через их коридор и остаться.

Я ничего не ответил. Внутри неприятно гудела голова — Малахов ушёл из жизни так, как и хотел. Я знал его меньше суток, но ощущение в груди сидело такое, будто я потерял боевого товарища, с которым воевал плечом к плечу несколько лет. Паршивое ощущение, не дай бог кому-нибудь испытать.

Мы уходили дальше, а за спиной догорал штаб. Первые минуты ехали молча. Я держал руль двумя руками и смотрел вперёд. Я уже понял, что погони не будет. Сейчас людям Гены из тех, кто выжил после взрыва, было не до нас. Я понимал, что многие из них выжили. Взрыв визуально был мощный, но на деле серьёзно пострадать могли лишь те, кто оказался непосредственно рядом со взрывчаткой генератора, в комнате связи или в одном из двух коридоров. Поэтому, скорее всего, большинство бойцов пострадали от взрывной волны, но выжили.

Город выглядел отвратительно. Я видел, как Элина смотрит на остановку, где висела реклама нового тарифа связи, обещая быстрый интернет и семейную подписку. Молчуны под плакатом шли куда-то вдоль дороги, поворачивая головы на далёкие звуки.

— Куда мы едем? — спросила девчонка, наконец нарушив тишину.

— Подальше от тех, кто знает наш последний адрес, — ответил я.

— А Гену куда?

— Гена выйдет раньше нас.

— Ты его оставишь?

Свернул в показавшийся впереди проезд между зданиями. Слева тянулся высокий серый забор с облезлой камерой наблюдения на углу, справа стоял закрытый сервис с вывеской «Шиномонтаж 24/7». За сервисом виднелся узкий двор, мусорные баки и выезд на другую улицу. Место годилось.

Я остановил Smart за фургоном службы доставки. На его борту красовался улыбающийся курьер с пакетом еды. С нашим пленником действительно надо было что-то делать, больше Гена нам был без надобности.

— Элина, сиди внутри.

— Поняла, — девчонка быстро кивнула. — А ты куда?

— С Геной потолкую.

Я вышел из машины, осмотрел двор, затем открыл багажник. Гена лежал там неподвижно, хотя по глазам было видно: прикидывал, можно ли рвануть. Он слышал взрыв и, похоже, сам уже понимал — за ним никто не придёт, некому спасать своего командира.

Я взял его за рукав, помог выбраться из багажника. Он покачнулся, поморщился и встал на асфальт. Несколько секунд щурился, привыкая к свету.

— Пойдём.

Держа его на прицеле, я повёл Гену к мусорным бакам. Он быстро понял, что происходит, уткнулся подбородком в грудь, шёл не спеша.

Когда мы подошли к мусорным контейнерам, я, удерживая его на прицеле одной рукой, второй вытащил у мужика кляп.

— На колени, — сказал я.

Гена медленно повернул голову.

— Что?

— На колени. Потом лицом вниз.

— Логист…

Я не дал ему договорить, ударил в сгиб за коленной чашечкой, помогая Гене опуститься на асфальт.

— Ложись на живот.

На этот раз Гена не спорил. Лицо у него было пустым и бледным. В его системе координат всё было просто — вывели его из машины не для прогулки. Я видел, как Гена собирает остатки достоинства, чтобы встретить пулю, как подобает мужчине, — молча и без лишней театральщины.

Он медленно лёг, упершись щекой в асфальт. Я ногой развёл его ноги чуть в сторону, чтобы он не мог резко вскочить. Ствол держал направленным в землю рядом с его плечом.

— Сейчас ты думаешь, что я тебя пристрелю, — сказал я. — Был бы ты на моём месте, так бы и сделал.

Гена сильнее повернул лицо вбок, щекой прижимаясь к грязному асфальту. Глаза у него блестели.

— Ты всё равно один не вывезешь. Город тебя сожрёт. Девчонку твою тоже. Сегодня вы проскочили, завтра кто-нибудь умнее попадётся.

— Может быть.

— Тогда чего тянешь? Стреляй.

Я присел рядом, достал нож и перерезал одну из стяжек так, чтобы руки у него остались связаны, но появился шанс освободиться, если повозится. Оставил ему бутылку воды — кинул рядом на асфальт.

— Слушай порядок, — сказал я. — Через несколько минут выберешься. Может, быстрее, если мозги включишь. Орать только не советую. Здесь звук ходит хорошо, а слушатели нынче голодные. Пойдёшь за нами — пожалеешь. Вернёшься к своим — объясняй им сам, почему штаб стал пылью. Спрячешься — проживёшь дольше.

Гена слушал молча. Потом, когда я закончил, спросил:

— Почему ты меня не убиваешь?

— Потому что не хочу начинать новый день с того, что превращусь в тебя.

— Красиво сказал.

— Запиши. Потом в мемуары вставишь, если руки развяжешь.

Гена поднял на меня глаза. В них появилось раздражённое непонимание. Для него мир делился на тех, кто режет первым, и тех, кого режут. Промежуточные варианты портили ему математику.

— Думаешь, что тебе за это зачтётся? — спросил он.

Я не ответил, отошёл на шаг и проверил двор ещё раз. Гена остался лежать на асфальте, связанный. У него был шанс. А воспользуется он или нет — это его личное дело.