Первая тишина. Том 1

Я постучал условно, два раза коротко, один после паузы. Элина открыла не сразу.

— Долго ты, Сергей, — сказала она.

— Я тоже скучал.

— Снаружи кто-то ходил, — прошептала девчонка. — Дважды. Один раз совсем близко к окнам.

Гена резко поднял голову. Глаза у него стали сухими и внимательными. Я зашёл внутрь, поставил рюкзак у стойки и посмотрел на него. Интересно даже — он всегда был таким куском дерьма? Или это наживное?

Элина закрыла дверь и снова встала у стены. Гена смотрел то на меня, то на рюкзак. Соображал он быстро и, похоже, сразу догадался, с какими гостинцами я вернулся. В глазах мужика появился нездоровый блеск.

Я же достал последнюю подготовленную закладку и присел у стола. Примерил, закрепил, проверил. Элина молчала, видимо, пытаясь понять, что я делаю. Но спрашивать она ничего не спрашивала, ждала, когда я расскажу сам.

Закончив, я подошёл к Гене, который всё это время пожирал меня взглядом. Вытащил кляп из его рта. Гена шумно вдохнул.

— Ты что делаешь? — зашипел он.

— Навожу порядок.

— Ты же связь угробишь…

— После разговора. Сначала ты выступишь перед своими поклонниками. Ты же хотел с ними пообщаться? Вот считай, что у тебя появляется отличный шанс это сделать.

— Они не станут меня слушать…

Я внимательно посмотрел на него сверху вниз. Гена попытался выдержать взгляд, но через секунду отвёл глаза к рации.

— Тогда говори так, чтобы стали. У тебя же есть талант.

Гена промолчал, а я взял рацию, вернулся к нему, по пути прихватив стул. Стул поставил спинкой к Гвоздю и, сев, сложил руки на спинку. Включил рацию — из динамика тотчас зашипело.

— Говори частоту.

Мужик занервничал. Его глаза заскользили по комнате, не цепляясь ни за что конкретно. Нервничал… понимал, что на связь выходить придётся, хочет он этого или нет. Но всё-таки попытался потянуть время. Гена закашлялся, жадно втянул воздух, сплюнул на пол и попытался улыбнуться.

— Воды дай, — хрипло сказал он. — Горло пересохло.

Я взял со стола пластиковую бутылку, открутил крышку и дал ему сделать два коротких глотка. На третьем убрал бутылку. Чтобы он не пытался по новой юлить и тянуть время, я коротко обозначил ему расклад.

— Слушай внимательно. Штаб подготовлен. Если твои полезут сюда, останутся здесь вместе с тобой.

Гена шумно выдохнул, потом тихо усмехнулся. Мужику очень хотелось вернуть себе прежнюю наглость. Он даже подбородок поднял, хотя руки у него были стянуты, а спина упиралась в облезлую батарею.

— Тогда и ты сдохнешь, Логист. Вместе с нами. Красиво, конечно, но всё же тупо, согласись.

Я спокойно посмотрел на него. Врать ему сейчас было вредно. Он нюхом чувствовал слабые места, такие как этот всегда чувствуют.

— Смерти я уже насмотрелся. Девчонке жизнь, которую вы ей приготовите, дарить не собираюсь. А вот ты жизнь любишь. Сильно любишь. По глазам видно, — я холодно, безэмоционально ему подмигнул.

Усмешка у мужика погасла, и под тусклым светом мне даже показалось, что лицо у Гены стало старше на пару лет. Гена любил жизнь. Этот урод наверняка всю свою жизнь до катастрофы считал, что достоин большего. И вот, когда катастрофа настала, наконец получил шанс зажить так, как он и всегда мечтал, — важной шишкой, с которой следовало считаться.

И терять ту новую жизнь, которая свалилась на его голову, Гене совсем не хотелось. Храбрым он хотел казаться перед своими. А вот живым Гвоздь хотел остаться по-настоящему.

— Ты думаешь, я их остановлю? — глухо спросил он.

— Я думаю, ты попробуешь спасти себе шкуру.

Элина покосилась на меня, но промолчала.

Я подвинул ближе к нему рацию. Кнопка передачи была под моим пальцем.

— Вызывай своих, — сказал я.

Гена провёл языком по губам, собрался и кивнул.

— Шакил, это Гвоздь. Ответь.

В динамике прошёл сухой треск, но ответа не последовало.

— Гвоздь — Шакилу, мать твою, ответь, — повторил он, в голосе проступила злость.

Рация снова зашипела, и из динамика послышался голос. Низкий, осторожный, с хрипотцой. Человек на той стороне явно ушёл в укрытие или говорил через плечо, прикрывая микрофон ладонью.

— Шакил — Гвоздю, я тебя слышу. Где ты?

Я сразу забрал рацию ближе к себе.

— Твой дружок у меня, — сказал я. — Меня зовут Логист. Вы готовите заход. Идея средняя, исполнение пока тоже не блестит.

На той стороне повисла пауза. Я сразу понял, что мой собеседник — товарищ опытный, и его молчание связано не с нервозностью, а с расчётом ситуации. С тем, как лучше её обыграть.

— Логист, давай спокойно. Нам конфликт сейчас всем боком выйдет. Город дохнет, людей снаружи много, молчуны вокруг. Ты держишь здание, мы держим двор. Можно договориться по-мужски. Впустишь наших внутрь, мы заберём Гену, зачистим проход, тебя и девчонку никто не тронет. Мужское слово.

Я усмехнулся и посмотрел на Гену. Тот слушал жадно, пытался понять, насколько его уже списали свои. А ещё ждал, что отвечу я. Дерьмовое, должно быть, ощущение, когда твоя судьба тебе не принадлежит.

Шакил говорил складно и нашёлся довольно быстро. Вот только мужское слово сейчас стоило дешевле смятой бумажки. Его уж точно.

— У меня к тебе есть встречное предложение, — после короткой паузы ответил я. — Внутрь вы не заходите. Штаб подготовлен. Полезете — подорву его вместе с Гвоздём.

Гена задёргался, не сумев сдержаться.

— Ты охренел? — прошипел он.

Я прикрыл микрофон ладонью.

— Рот закрой, переговоры идут.

Элина, которая наконец поняла, что я задумал, вздрогнула, но никак не прокомментировала услышанное. Хотелось верить, что девчонка мне доверяет безоговорочно.

Голос в рации стал жёстче, Шакил начал меня прощупывать. Он пока не понимал, что это совершенно бесполезное дело. Ничего, мужик вроде смекалистый, поймёт быстро.

— Ты блефуешь, — заговорил он. — Если бы мог, уже ушёл бы. Значит, тебе нужен выход. А выйти у тебя вариантов мало. Вокруг молчуны. Мы их держим шумом и людьми, а все отходы из штаба заблокированы и контролируются нами.

— Вот тут ты наконец сказал полезную вещь, — ответил я. — Ты обеспечиваешь проход. Я выхожу вместе с Геной. Отходим на расстояние, которое я сочту безопасным. И только после этого Гена возвращается к вам. Штаб при таком раскладе останется за вами. Получите генератор, стены, склады и всё, что найдёте.

Гена поднял на меня глаза. В них мелькнула быстрая надежда, сразу покрытая подозрением. Мужик хотел верить в обмен.

С той стороны помолчали. Долго. Потом Шакил спросил:

— Какой проход?

— Тот, который ты сам считаешь безопасным. Мне нужна чистая дорога за ворота. На дистанции держите своих, а молчунов оттягиваете шумом. Дёрнется хоть один с оружием — Гена умрёт.

— Ты много просишь.

— Ты получаешь штаб. По нынешним ценам я ещё скромничаю.

Снова помолчали, а затем Шакил сказал:

— Дай Гену.

Я повернул рацию к пленнику. Гена напрягся всем телом, будто ему сейчас предстояло не говорить, а пройти по тонкому льду. Я поднёс рацию к его лицу.

— Шакил, слушай меня, — сказал Гена. Голос у него сперва сел, но на второй фразе окреп. — Делайте как он говорит. Штаб пока брать не надо. Слышишь? Пока не надо. Держите двор, оттяните молчунов, готовьте проход к машине. Я выйду с ним. Потом вернусь.

Рация зашипела. Шакил ответил не сразу, судя по всему, советовался со своими.

— Ты сам это говоришь?

Гена взглянул на меня. Я молчал, только держал палец на передаче.

— Сам. Мне тут виднее. Внутри всё сложнее, чем казалось. Повторяю: к зданию сейчас не лезть. Кто полезет, тот мне враг.

Фраза вышла хорошая. Гена умел. Жить хотел и сразу вспомнил нужную интонацию.

— Принял, — сказал Шакил после паузы. — Готовим коридор через запасной выход. Но долго ждать не будем.

Ход читался, потому что провести нас через запасной выход было куда проще, чем через основной. Там было гораздо легче зачистить пространство. Я это тоже понимал очень хорошо.

Я забрал рацию.

— И не надо долго. Десять минут. Потом вы даёте знак. Если знака нет, ищите другую локацию.

На той стороне кто-то тихо выругался, не Шакил, а похоже тот, с кем советовались.

— Десять минут, — наконец подтвердил Шакил. — Ты оставляешь оружие на выходе.

— Принято.

Я отпустил кнопку и положил рацию на стол, не выключая. Комнату заполнил шум. Снаружи договорённость выглядела почти прилично: проход, обмен, штаб в награду за сохранённую жизнь. На бумаге такую схему можно было бы даже назвать разумной. Но только на бумаге.

Гена откинул голову к стене и шумно выдохнул. На лице у него появилось удовлетворение, которого он не смог скрыть.

— Видишь? — сказал он. — Договорились.

Я посмотрел на него и улыбнулся.

Я ничего не ответил. Вместо этого вставил беруши в уши Гене и вернул в рот кляп, что, конечно, ему не особо понравилось.

Элина подошла ближе, всё ещё держа дверь в поле зрения.

— Ты им веришь, Сергей?

Я покосился на девчонку, чуть улыбнулся.

— Верю, что они попробуют нас кинуть.

— Тогда зачем это…

— Затем, чтобы каждый снаружи сейчас смотрел в нужную сторону, — сухо пояснил я.

Элина посмотрела на часы на стене. Электронное табло мигало, но время ещё показывало.

— Что дальше? — спросила она.

Я задумался, новый план был чистой импровизацией и требовал доработки деталей. На всё про всё у меня было меньше десяти минут.

— Дальше они готовят нам коридор, а мы готовим свой выход. Берём только нужное. Smart, думаю, успел зарядиться и должен быть готов.

Элина задумалась, я уже довольно неплохо знал девчонку, и такое её спокойствие казалось подозрительным.

— Сергей, — прошептала она, — может, всё-таки принять их предложение?

Она прижала автомат к груди, лицо у Элины было собранное, но глаза выдавали усталость. Очень понятное чувство, я понимал, что девчонке хочется наконец опереться хоть на что-то, даже если это мнимый островок безопасности.

— Какое именно? — спросил я.

— Ну, пройдём через коридор... или лучше даже если здесь останемся. Мы вдвоём с тобой и с ним… — она коротко кивнула на Гену. — Далеко мы так протянем? Я понимаю, что они не святые. Я всё понимаю. Но группа есть группа. В городе молчуны, связи почти нет, вокруг хаос. Вооружённые люди хотя бы могут держать периметр, выставить смены, найти еду, очистить дорогу. Два человека в Smart — это выглядит красиво только в кино. В жизни же…

Она всплеснула руками и замолчала. Да, я и так всё понимал и ни на какую сказку не рассчитывал. Прошёл к двери, прислушался, потом вернулся к столу. Снаружи кто-то опять стукнул металлом по металлу, дальше послышалась короткая ругань. Их люди работали на заднем дворе, стягивая молчунов и готовя выход. Или делали вид, что работают.

— Эти уже пытались взять штаб через молчунов, помнишь? Они не пришли к воротам с белой тряпкой и просьбой пустить детей погреться. Это всё — ложь, Элина. Военные бы не начали стрелять просто так. Они начали стрелять, потому что Гвоздь и его дружки хотели забрать себе штаб целиком.

— Почему ты так думаешь?

Я отвечал уже начав собираться.

— Потому что запасы не долговечные, да штаб имеет стратегический запас на случай непредвиденных ситуаций, — пояснил я. — Вот только эти люди очень быстро поняли, что эта непредвиденная ситуация затянется на неопределённое время. И делить здесь запас они ни с кем не собирались. Сейчас они говорят мягко, потому что Гена у нас, а штаб заминирован. Как только мы выйдем к ним по их правилам, разговор закончится.

Элина нахмурилась.

— Ты считаешь, они сразу начнут стрелять?

— В меня — да. Может, не сразу. Может, сперва улыбнутся, попросят положить оружие, скажут, что так безопаснее. Потом один зайдёт сбоку, второй поднимет ствол, третий заберёт Гену. Дальше я стану лишним.

Элина смотрела на меня, и ей явно не нравилось то, что она слышала. В голове у девчонки столкнулись два мира, диаметрально противоположных. И, соответственно, две ситуации, которые в старом и новом мире имели совершенно разные решения. Старый мир ещё шептал про переговоры, совместные действия и временную группу вооружённых людей как опору. Новый мир ничего не шептал. Он стоял за окнами и собирался брать штаб с бокового входа.

— А я? — спросила Элина. — Что со мной, по-твоему?

— Тебя не примут так, как ты сейчас это представляешь, — ответил я, продолжая собирать рюкзак. — Сначала назовут лейтенантом, попросят помочь, может, даже дадут рацию, может, даже скажут красивые слова про порядок. Потом окажется, что женщин мало, закон умер, а вокруг вооружённые мужчины.

Элина резко выдохнула.

— Ты не знаешь, что они сделают.

Я взял бутылку воды, сделал глоток и протянул Элине. Она взяла, отпила, вернула. Руки у неё дрожали едва заметно, но автомат она держала крепко.

— У тебя есть выбор, — сказал я. — Я тебя силой тащить не буду. Я отсюда ухожу. Хочешь остаться — оставайся. Только честно понимай, где остаёшься.

Элина опустила взгляд на пол. Несколько секунд молчала, пока за дверью гудел штаб, а снаружи шевелился двор, Гена дышал рядом часто и зло. Я не торопил девчонку, но и страсти разводить больше не стал. Немаленькая, сама всё понимает.

— Я пойду с тобой, — решила Элина.

— Тогда собирайся, я уже готов, а у тебя осталось семь минут.

— Малахов? — спросила она.

Я посмотрел на дверь. Вот эта часть мне нравилась меньше всего.

— Сейчас схожу к нему. К этому, — я кивнул на Гену, — ни на шаг, пусть хоть в припадке бьётся.

Я вышел из комнаты связи и пошёл по коридору к помещению, где оставался Малахов. Сержант сидел там же, у батареи. Наручник держал его запястье, цепь уходила за крепление. Выглядел он хуже, чем час назад. Лицо сильнее почернело, губы стали сухой коркой кожи, а в глазах появился воспалённый блеск. Но когда я вошёл, он поднял голову сразу, осмысленно. Болезнь стояла рядом, но пока не забрала его целиком.

— Живой? — спросил я.

— Докладываю: местами.

Он попытался усмехнуться, но вышел сухой и прерывистый кашель. Я присел рядом, дал ему воды. Малахов жадно впился губами в горлышко бутылки и сделал несколько больших глотков.

— Обстановка? — спросил он, когда я убрал бутылку.

— Люди Гвоздя на связи. Пообещали нам коридор, — я быстро пожал плечами.

— А ты что ответил?

— Я подготовил штаб к списанию.

Малахов смотрел на меня внимательно. Ему подробности были не нужны. Он и так услышал главное и понял обещание снаружи ровно так, как понял я сам.

— Верить им нельзя, — сказал он.

— Поэтому и пришёл.

— Уходишь другим маршрутом?

— Да.

Малахов кивнул, потом посмотрел на наручник на своём запястье.

— Меня с собой не бери.

— Формально я должен предложить.

Сержант закрыл глаза на секунду и покачал головой.

— Я вам не помощник снаружи. Но могу прикрыть отход.

Я молчал.

За стеной что-то далеко ударило, потом послышался приглушённый окрик. Снаружи штурмовики оттягивали молчунов.

Сержант впился в меня взглядом.

— Я если и умру, Сергей, то хотя бы сделаю это так, как должно офицеру. Я смогу удержать их, пока вы не выйдете. А потом… — он устало улыбнулся. — А потом я взорву здесь всё к чёртовой матери.

Вот же сукин сын, но этот сукин сын был наш. И поступал он ровно так, как бы на его месте поступил я. Не только я, а любой порядочный офицер, для которого слово честь — не пустой звук.

— Сколько времени вам нужно? — хрипло спросил Малахов.

Я посмотрел на часы, прикинул путь, двор, Smart, возможную заминку с Геной и с молчунами.

— Десять минут, — озвучил я.

— Будет сделано.

Я достал из кармана ключи от наручников, вставил их в замочную скважину и открыл браслет. Металл упал на пол, звякнув. Сержант сжал и разжал кулак, потёр запястье, на котором остался след от наручников.

А я вытащил из запазухи карту, развернул перед ним и ткнул пальцем в один из коридоров, где я возвёл баррикаду. Коротко объяснил всё сержанту.

— Лихо ты, Сергей, — с азартом оценил он.

— По-другому никак, — ответил я.

Снял с плеча лямку автомата и протянул его Малахову.

— Спасибо.

— Служу Отечеству, — сержант протянул мне руку, и я помог ему подняться. — Беруши есть?

Я достал их из кармана, захватил с собой несколько упаковок. Малахов взял упаковку, раскрыл и вставил беруши в уши. Показал большой палец. Всё верно, любой звук мог сбить его с толку, хотел он этого или нет.

Теперь план сложился окончательно.

Я пошёл обратно к Элине и Гене быстрым шагом. Времени до истечения отведённых десяти минут практически не оставалось. Малахов вышел в коридор вместе со мной, но пошёл в противоположную сторону, чуть пошатываясь, его бросало из стороны в сторону, но на ногах он держался.

Глава 16

Я вернулся в комнату связи. Элина спешно собирала рюкзак, а Гена чуть прикрыл глаза, видимо, предвкушая своё скорое освобождение.

— Малахов? — спросила Элина.

— Занят по службе, — ответил я и подошёл к окну. — Он нас прикроет.

Элина поняла не всё, но сейчас времени на подробности не было. Люди Гвоздя оказались пунктуальными, и практически секунда в секунду из шипящей рации донёсся уже знакомый мне хриплый голос.

— Шакил — Логисту. Коридор готов. Выходите через задний проход. Молчунов мы оттянули.

— Логист — Шакилу. Мы выходим, — ответил я и отключил связь.

Гена с жадностью посмотрел на рацию. Слышать он ничего не слышал, да и сказать ничего не мог. Начал мычать, поэтому я подошёл к нему и вытащил кляп.

— Твои сделали проход, — обозначил я.

— Теперь главное — не чудить, да, Логист. Мы уже договорились, может, развяжешь меня? Я хорошо стреляю…

— Так пойдёшь, — я покачал головой. — Это всё, что ты хотел сказать?

— Я серьёзно тебе говорю, лишние руки тебе при отходе не помеша…

Я не дал ему договорить и снова вставил кляп в рот. Элина подошла ко мне, внимательно посмотрела.

— Сергей, они правда чистят, — сказала Элина. — Я слышала, пока ты был у Малахова, как они стягивают молчунов. Может, и правда пройдём через их коридор? Там явно безопасно, да и у нас есть гарантия в лице Гены…

— Мы туда не пойдём, — оборвал я.

— Они же сделали проход. Они стреляют по молчунам, Сергей. Тратят патроны, рискуют людьми. Это уже похоже на выполнение сделки… а если ты ошибаешься? — спросила Элина. — Если они действительно готовы нас выпустить?

Рация опять ожила.

— Логист, время идёт, — сказал Шакил. — Мы долго держать двор не будем. Выходи сейчас.

— Готовимся, — ответил я. — Нервы побереги.

— У тебя пять минут.

Я убрал рацию и посмотрел на Гену. Рывком поднял его на ноги и развернул к двери.

— Элина, ты собралась?

Девчонка закивала. Рюкзак у неё получился забит до отказа. Я подошёл к нему, проверил вес — килограммов тридцать точно будет. Потом перепроверил, что именно она с собой взяла: вода, еда, фонарики. Ничего лишнего, но если бы у нас не было автомобиля, половину пришлось бы резать. Но рискнём, девчонка всё-таки спортивная. Да и у меня рюкзак тоже получился отнюдь не пёрышко.

Я посмотрел на стол, где лежали листы с моими записями-предупреждениями: звук опасен, молчуны идут на шум и прочее. Не откровение, конечно. Но для следующего живого даже такая бумага могла стать предельно полезной и при определённых обстоятельствах — определяющей. Правда, шансы, что в этой мясорубке после взрыва хоть что-то уцелеет, отсутствовали.

Пора было выдвигаться. Я помог Элине надеть тяжеленный рюкзак. Следом надел свой, сразу почувствовав его вес.

Уже с рюкзаком за плечами подошёл к двери и выглянул в коридор. Машина стояла там, где мы её оставили. Говорить Элине о том, что у нас осталось всего 7 минут и 32 секунды до того, как здесь всё рванёт, я не стал. Но времени у нас действительно не было.

Я подошёл к Гене и кивком показал ему выходить.

— Не чуди, — предупредил я. — Держу тебя на прицеле. Элина, идём, быстро!

Девчонка засуетилась. Мы стремительно вышли в коридор и двинулись к главному выходу. Гена всё понял сразу — шли мы в противоположную сторону той, о которой мы договаривались с Шакилом. А поняв, тотчас попытался остановиться и обернуться, но прежде чем мужик это сделал, я съездил ему прикладом автомата в ключицу.

— Пошёл!

Не хотел, но он всё-таки подчинился. Мы пробежали несколько метров по коридору. Боковым зрением я видел, как Элина бросила взгляд на комнату, в которой был Малахов. Теперь дверь в неё была открыта нараспашку, самого сержанта внутри не было, только на батарее висели наручники. Надо было их прихватить с собой, ну да ладно…

Мы пробежали основной выход. Разумеется, я не собирался выходить через главный вход. Рассчитывать на то, что там не будет человека Гены, было бы как минимум опрометчиво. Более того, оттуда они и начнут штурмовать. Поэтому я провёл свою небольшую группу чуть дальше, открыл дверь одного из кабинетов, где окно выходило во двор.

Подбежал к окну, уже по сути волоча за собой Гену, который попытался упираться. И вот там моим глазам открылась картина из разряда «что и требовалось доказать». Через пару секунд в другом крыле включился писк. Почти такой же, как ночью, только теперь звук бил резче, с короткими паузами. Молчуны у периметра отреагировали сразу. Через окно я увидел, как несколько фигур возле забора одновременно повернули головы к корпусу и пошли быстрее. Один перешёл на рваный бег.

А потом несколько штурмовиков с автоматами и в куртках военной расцветки пересекали двор, двигаясь по направлению к главному входу. Подготовлены они были хорошо — на автоматах стояли ПБС. И по пути к главному входу они бесшумно уложили с десяток тварей.

Шакил, как я и предполагал, не стал выполнять нашу договорённость. И, чтобы обезопасить себя, начал штурм. Но нам в данную минуту такой поворот был скорее выгоден. Бойцы расчистили периметр, по сути, сами не ведая того, обеспечивая нам безопасный выход до автомобиля.

Элина увидела парочку штурмовиков, которые, бесшумно расправившись с молчунами, забежали на крыльцо и исчезли в дверях. Лицо девчонки мигом помрачнело, она без всяких моих комментариев поняла, что происходит. Надежда, до самого последнего момента живущая внутри, теперь окончательно потухла.

Видел своих бойцов и Гвоздь. Он прекрасно понимал, что происходит и что я задумал. Поэтому попытался предупредить своих и бросился к окну. Не знаю, что он хотел — разбить стекло или выскочить во двор, но делал он это явно опрометчиво. Малость не рассчитал свои силы.

Я тотчас ударил его прикладом — туда же, в ключицу, но на этот раз сильно. Удар вышел плотным, и Гена завалился на пол. Вряд ли бы штурмовики снаружи услышали, но я всё же смягчил его падение, схватив за шкирку.

— Даже и не думай, — зарычал я.

— Серёжа… — прошептала Элина. — Они обманули нас!

— Пошли, — бросил я. — Быстрее!

Я подскочил к окну, жестом показал, чтобы Элина вылезала во двор. Сам схватил скорчившегося от боли Гену и вышвырнул его через оконный проём. Он по-прежнему оставался нашим живым щитом. Судя по действиям его дружков, те видели в своём командире ценность, что давало нам дополнительный шанс уйти.

Рация зашипела почти сразу.

— Логист, — послышался голос Шакила. — Игры кончились. Ты всё равно не выйдешь. Можешь сопротивляться, можешь сесть на пол и ждать. Итог один. Отдашь Гену — сдохнешь быстро. Начнёшь мешать — и я тебе не завидую.

Что тут сказать, поздно пить боржоми, когда почки отказали. Отвечать я не стал, незачем. Мы бросились к Smart, и в этот момент из штаба послышалась автоматная очередь. Стреляли без глушителя, в дело вступил сержант Малахов.

Я взглянул на часы — до фейерверка оставалось чуть больше двух минут. Я был уверен, что сержант справится.

Smart стоял в тени, маленький, серый, с подключённым кабелем. Возле машины молчунов не было. Один шатался метрах в двадцати, у ограждения, но голова его была повёрнута к корпусу. Второй полз возле фургона неподалёку, весь переломанный, но всё так же реагирующий на звук.

Людей Гены рядом не было — бойцов, по всей видимости, было не так много, чтобы иметь возможность контролировать периметр. Да и похоже, что Шакил не ожидал, что я раскушу его ложь. Что неудивительно — самомнение у таких ребят зашкаливало всегда.

Я подбежал к машине. Кабель зарядки отсоединил осторожно, свернул. Индикатор показывал достаточно. На бегство от вооружённых идиотов и молчунов должно хватить. Но тотчас возникла другая проблема. Smart был настолько миниатюрным, что поместить внутрь Гену, а ещё два здоровенных рюкзака, было задачей со звёздочкой. Мест-то было всего два…

А Гена был довольно-таки крупный дядя, с весом в килограммов восемьдесят. В салоне для него место точно бы не нашлось, но опыт в девяностых у меня был разный, поэтому я, недолго думая, подскочил к багажнику, открыл. Были сомнения, что багажник у такой миниатюрной машинки будет такой же крошечный. Но сомнения быстро отпали — багажник здесь был практически такой, как в обычном автомобиле.