Тебя услышат. Том 1

Захрипел от боли... Сска... Ммх... Ничего... Ничего... Сейчас станет легче... Не теряя времени, я поднялся и подготовил шприц с адреналином, сунул в карман ветровки. Насадил иглу на пустой шприц и сунул в другой карман. Заметил канцелярский нож. Прихватил и его. Огляделся. Нужно было найти что-то хотя-бы отдалённо напоминающее оружие.

Здесь ничего не было. Я подошёл к двери, приоткрыл её, выскользнул из фургона и забрался в кабину, стараясь не хлопать дверьми и не производить шум. Под сиденьем нашлась монтировка. Вот это было уже кое-что.

Взяв её, я, ступая как можно тише, пробрался вдоль забора, свернул за угол и прокрался мимо ворот. Забор и ворота были сбиты из досок, собранных впритык, без зазоров.

Я остановился напротив того места, где сидел охранник. Он ещё и докурить не успел. Ветра не было и дым от его козьей ножки сизой струйкой поднимался вверх. Я чуть стукнул по забору монтировкой. Зэк что-то тихо напевал под нос, мурлыкал. Правда, ни мотива, ни слов разобрать было нельзя. Я снова чуть стукнул. Он резко замолчал, оборвав свой бубнёж.

Лязгнул затвор. Я отступил за большой и цветущий куст сирени. Подождав какое-то время, урка опять начал напевать, а я вышел из своего укрытия и снова чуть стукнул монтировкой напротив места, где он находился. И снова отступил за сирень. Цвет у неё был ярким, густым, бордово-пурпурным. И аромат тоже был насыщенным, вязким, дурманящим. Лето, тёплый воздух и безмятежная тишина никак не вязались с тем, что происходило вокруг.

За забором послышалась возня. Я вжался в доски, прячась за кустом. Забор заходил ходуном. Похоже, урка взбирался по нему наверх. Я присел и, прижимаясь к грубой шершавой поверхности и вгляделся в ветви, сквозь прорехи в которых было кое-что видно.

Над линией забора показалась голова. Она покрутилась. Урка посмотрел по сторонам, задержал взгляд на кусте, но, не увидев ничего подозрительного, повисел какое-то время, а потом спрыгнул вниз. Я услышал шаги. Похоже, он решил посмотреть что происходило за кустом.

Не дожидаясь, пока надо мной появится его голова, я очень тихо выскользнул из-за куста и, ступая совершенно беззвучно, сделав два больших и очень тихих прыжка, заскочил за угол. Забор снова заходил ходуном. Чувак проверял местность за кустом.

Через несколько секунд я услышал, как он снова спрыгнул на землю. Тогда я опять подошёл к воротам, снова легонько тюкнул монтировкой и вернулся за угол. Судя по всему, кент был заинтригован.

Послышался лязг щеколды. Я подскочил к воротам, и в этот самый момент створка чуть приоткрылась, ровно настолько, чтобы можно было высунуть голову. Тут уж ждать было нельзя. Как только из-за створки появилась обритая голова и начала поворачиваться в мою сторону, резко впечатал больную ногу в створку.

Она как кувалда шарахнула по голове зэка, приложив к железному столбу. Удар отозвался в груди и ноге болью. Не острой, заставляющей выть, как оборотень, а глухой и тупой. Кеторол начал действовать. Зэк охнул и пополз вниз, оставляя на ржавом металле столба бурый след.

Я подскочил к нему, вытянул из ворот и долбанул монтировкой по кумполу. Послышался хруст. Я затащил бойца за куст сирени и стянул с него автомат. Спи спокойно, товарищ. На войне как на войне. Пристроив болезного за благоухающей сиренью, я прикрыл ворота.

Обхлопал его карманы, но, кроме сигарет и зажигалки, ничего не нашёл. Зажигалку оставил себе, сунул в карман, а потом расшнуровал и снял с него ботинки. Чтобы не шастать по двору, прокрался вдоль забора туда, где была баня, ориентируясь по дыму из трубы.

Подпрыгнул, подтянулся, покрутил головой. Двор был пустым. Охранника пока никто не хватился. Баня стояла вплотную к забору, за которым находился участок другого дома, соседнего. По идее, лучше всего уходить было бы через соседнюю территорию.

Я перемахнул через забор. Не сказать, что легко и по-молодецки, совсем не так, как когда-то сдавал нормативы КМБ, но перемахнул. Аккуратно спрыгнул на землю и поморщился. Боль осталась, никуда она не делась, но, всё-таки, притупилась, стала не такой острой.

Я поправил автомат, больно ударивший по спине, и тенью скользнул вдоль стены небольшой бревенчатой бани. Дёрнул деревянную ручку, выпиленную из ветки дерева. Она не поддалась. Собака! Присмотрелся. Дверь была закрыта на ключ, а ключ, скорее всего, был у того кента-мента...

Я посмотрел на дом. В сторону бани выходило только одно маленькое окошко. Знать бы наверняка, здесь Ирочка или нет. По идее, какого хрена бы они запирали баню, если бы здесь никого не было? Я приблизил лицо к стеклу, но ничего не увидел. Только пустую, чёрную от времени помывочную...

Стояла тишина. Даже от дома шли лишь тихие, неявные волны звука. Я постоял несколько секунд, прислушиваясь, но ждать было нечего. Окно было небольшим, в одно стекло. Коротко замахнувшись, я с силой ткнул в него стволом "калаша". Стекло хрустнуло, зазвенело. Несколько крупных осколков упали в траву. Звук получился достаточно громким, но коротким.

Я замер, прислушался и снял автомат с предохранителя. Заглянув в окно и увидел Ирину. Она выглянула из темноты предбанника. Испуганная, напряжённая. Я поймал её взгляд и приложил палец к губам. Узнав меня, она от волнения закрыла лицо руками, глаза стали огромными.

Я аккуратно вытащил осколки стекла и отложил их в сторону, чтобы она не порезалась. Протянул в окно пару ботинок и кивнул:

— Быстро обувайся.

Она тоже кивнула в ответ и без разговоров начала натягивать на избитые ноги трофейные ботинки.

"Бегом, бегом, бегом", — подгонял я её взглядом.

— Там ещё Женя, — шепнула она.

— Что ещё за Женя?

— Женя. Девушка. Они…

Я залез в окно по плечи внутрь и увидел девчонку лет пятнадцати на вид. Она сидела на полу у дальней стены, обхватив колени руками,. Смотрела прямо перед собой, не обращая на меня никакого внимания.

— Что с ней? — нахмурился я.

— Изнасиловали, сволочи, — прошептала Ирина, и впервые страх в её голосе превратился в гнев.. — А ещё полицейских убили... Говорили об этом между собой...

— Женя, иди скорее сюда, — позвал я. — Надо уходить. Ира, помоги ей.

Ирина бросилась к ней. Чтобы не стоять, как бельмо на глазу и не маячить, я пролез в окно. Рёбра отозвались тупой и глухой болью, но сейчас было не до этого. Затхло пахнуло старой давно не чищеной баней, углем, прелыми вениками.

Я вышел в предбанник и осмотрел дверь изнутри. Она была заперта на ключ... врезной замок... Пожалел, что монтировка осталась с той стороны забора. Но и вышибить дверь было бы нетрудно, раз плюнуть, она держалась на соплях, но бесшумно не получилось бы.

— Через окно, — кивнул я. — Жень, соберись. Всё закончилось. Осталось сделать последнее усилие. Давай, милая, постарайся.

Признаться, я не представлял, как смогу вытащить её через окно, а потом ещё и перекинуть через забор. Выйти через ворота было можно, но тогда риск быть замеченным возрос бы неимоверно.

Мы подхватили девчонку под руки и поставили на ноги. Она была как неживая, послушная, как манекен, но совершенно не имела жизненных сил. Будто от неё осталась одна оболочка.

— Косарь! — донёсся вдруг громкий голос со двора.

— Твою мать... — прошептал я.

— Косарь! Ты чё, сука? Я тебе сказал не лезть к бабам?! Алё!

Бандос, вероятно, заметил выбитое стекло. Мы затаились. Я услышал быстрые, торопливые шаги, прижался к стене и приготовился.

Шаги приближались.

— Косарь, сучара! — раздалось совсем близко. — Эй, ты меня слышишь? Косарь-на! Если ты тронул врачиху, тебя Кегля вместо неё на кукан натянет. Ты понял?

В окне появилась голова, это был мужик в ментовской фуражке. Не дожидаясь, пока он хоть что-нибудь увидит и сообразит, что к чему, я обрушил ему на голову калаш. Он дёрнулся и обмяк, а я схватил его за ворот и попытался затянуть внутрь.

И тут во дворе снова закричали:

— Михась, что там такое? Э! Михась!

Кто-то пьяно выругался.

— Михась, ты чё там, заснул в натуре? Э! Нажрался, падла? Свиноматка, в натуре. Аллё-на! Это я-на!

Голос приближался. А потом мента-кента потащили из окна. И, собственно, ничего мне не оставалось. Я со всей силы долбанул здоровой ногой по двери. В область замка. Раздался треск, грохот, и тонкая дверь вылетела. С одного удара! Я выскочил наружу и направил ствол на нового уркагана.

А это был тот кент со шрамом, что ехал с нами в фургоне.

— Опаньки... — угрюмо ухмыльнулся он. — Кто нашу бабушку зарезал.

— Руки, — тихо, но веско сказал я.

Он сплюнул под ноги и поглядел по-волчьи, чуть кивнув.

— Ну давай, фраерок, шмальни, — осклабился он. — Тут тебе и амбец, и доска, и крышка.

Сказал, а сам сделал короткий шаг в мою сторону.

— Стой где стоишь, — твёрдо скомандовал я.

— Да ладно, не кипишуй! — процедил он сквозь зубы, стреляя глазами влево и вправо. — Не кипишуй! Щас всё спокойно решим. Добазаримся. Разрулим. Тебе баба твоя нужна? Забирай. Нормальные кенты из-за бабы грызться не будут, правильно? От баб всё зло, в натуре, на Земле-матушке. Согласен, братуха?

Говоря всю эту лабуду, он потихоньку приближался, подкрадывался всё ближе и ближе. И, наконец, подкравшись и оказавшись достаточно близко, "человек со шрамом" бросился на меня, одновременно пытаясь вырвать из рук автомат. Никаких вариантов уже не оставалось, и я нажал на спусковой крючок. Дважды выстрелил, вскрывая брюшную полость и выворачивая наизнанку кишки.

Чувак дико и громко заорал, схватился за брюхо и грохнулся на колени. Кровь от лица отлила, и он стал мертвенно бледным. Впрочем, заботиться о нём было поздно, да и стало не до него. Из дома вывалило несколько бандосов с оружием.

Они заорали и бросились на меня.

— К окну не подходить! — крикнул я Ирине. — Лечь на пол!

Я выдернул из левого кармана шприц с адреналином, поддел ногтем чехольчик, прикрывающий иглу и воткнул с размаху себе в ногу. В бедро. На этот раз боли практически не было. Я был на взводе. А после инъекции просто перескочил на пару уровней выше.

Сердце заколотилось, пошёл мандраж, но и собранность, концентрированность резко возросли. Да и выносливость тоже. Я направил автомат на атакующих и послал им приветственную очередь. Короткую, но очень горячую.

Двое из нападающих сразу скопытились, упали на траву и ещё один, запнувшись за трупы товарищей полетел кубарем. Раздались выстрелы, а я ничтоже сумняшись, дёрнул в сторону, в другую, грохнулся на землю за колодцем. Боли не было. Последовали разрозненные выстрелы.

Я бахнул прямо из укрытия. И ещё. И ещё. Зрачки мои расширились, давление взлетело, и я будто превратился в бешеного зверя, в безжалостного оборотня.

Подвижность, непредсказуемость, напористость были тремя китами моего тактического превосходства. Мне уже приходилось вытворять такое. На учениях. И даже разок в бою. Бах! Бах! Тра-та-та! Мы везём с собой кота! На мне не было ни царапины, а урки падали, как подкошенные. Смерть шпионам, мать твою!

И вдруг... Вскочив и нажимая на спусковой крючок, я обнаружил, что шоу внезапно поменяло правила. Коренным образом. У меня кончились патроны.

Вот же непруха! За моей спиной прозвучал выстрел, я присел и резко обернулся. Я увидел зэка с пистолетом, направленным в небо.

— Не стреляйте! — со свистом просипел он. — Не стреляйте, посмотрим для начала, чем этот баклан дышит, и кто он по жизни — тварь дрожащая или право имеет.

Судя по всему, это и был Кегля. Он подошёл ко мне, поигрывая "макаром". Фигура его была сгорбленной, глаза жёлтыми, а рожей он походил на гиену. И походкой. Один в один.

— Ну чё, бажбан, — ухмыльнулся он, подбираясь на расстояние вытянутой руки. — Ты кто такой? Что за баламут? И зачем нам ангишвану поломал? У нас праздник, а ты всё испортил.

Он чуть махнул стволом, направленным на меня и снова ухмыльнулся:

— Чё ты? А?

— Ничё, — пожал я плечами и резко ударил его по руке так, что он крутанулся вокруг оси.

Я шагнул ему за спину, направляя и ведя, как в танго. Положил руку на руку, сжимающую пистолет и одновременно вытащил из кармана пустой шприц. Всё получалось быстро и чётко. Как по нотам.

Утомлённое солнце нежно с морем прощалось...

Я будто смотрел на себя со стороны.

В этот час ты призналась...

Я засадил Кегле иглу прямо в шею и вкатил пятнадцать кубиков экологически чистого деревенского воздуха.

что нет любви...

Он заорал. От страха и от боли. Это было трындец, как больно. Заорал, захрипел, засипел и ослабил контроль над "макаром". А я — наоборот. Усилил.

Бах!

Словно оказался в тире с движущимися мишенями. Бах! Бах! Один, второй, третий! Они, конечно, не стояли и не ждали у моря погоды. Они метались и стреляли. Но попадали прямо в тело своего пахана.

— Уходим! — крикнул я, когда дело было сделано. — Ира! Женя! Быстро сюда!

Я взял пару пистолетов, пару автоматов, пару мобильников. Потом забежал в баню. Вдвоём мы вытащили девчонку и пошли к воротам. На крыльце дома стоял морщинистый кент, тот, что ехал с нами в фургоне и одёрнул Михася со шрамом. Я резко вскинул ствол, но он покачал головой и чуть приподнял руки, показывая, что ничего у него нет и что он безопасен. Убивать его я не стал.

Мы добежали до камаза и затащили Женю внутрь.

— Вколи ей что-нибудь, — кивнул я. — Успокоительное или снотворное, я не знаю... Обезболивающее, если надо. Там кеторол есть.

— Да, — кивнула Ирочка. — Сейчас разберусь.

Мы уложили Женю на стол и пристегнули ремнями. Девушка не сопротивлялась.

— Держи, — протянул я мобильный Ирине. — Позвони домой.

Она тут же начала звонить.

— Не работает... — покачала она головой и схватила второй телефон.

С ним было то же самое.

— Сети нет... — расстроено сообщила она. — Нужен стационарный. Проводной.

— Сейчас заедем куда-нибудь, — кивнул я. — Надо только поторопиться, пока карета не превратилась в тыкву.

— Что? — нахмурилась Ирочка.

— Адреналин. Скоро начнётся отходняк. Короче, займись девочкой, а я за руль.

Я вернулся в кабину, закоротил нужные провода и мотор завёлся. Сдав назад, я вернулся на дорогу и продолжил объездной путь в город. Нажал кнопку радио, и сразу узнал песню. Это было "Воскресение".

По дороге разочарований

Снова очарованный пойду...

Я опустил стекло и летел по просёлку мимо полей и небольших лесков. Тёплый ветер трепал волосы, я вжимал педаль газа и орал изо всех сил:

Отчего же так меня тревожит

Голос, что зовёт из темноты.

Путь ещё не пройден, век не прожит,

Тою ли дорогой ходишь ты?..

Дорога довольно резко повернула направо и я увидел впереди заправку. Это было хорошо. Во-первых, надо было заправиться, а, во-вторых, там наверняка был стационарный телефон. И было ещё в-третьих. Пошёл отходняк. Меня начало знобить и даже в глазах немного потемнело. Возможно, упало давление.

Я заехал на заправку, кое-как встал у колонки и выполз из кабины. Обошёл вкруговую и заглянул в фургон.

— Ира... — позвал я. — Выходи, тут телефон должен быть.

Она тут же появилась на пороге.

— Как Евгения? — спросил я.

— Уснула. Я ей обезбол вколола и антибиотик. Досталось девчушке.

Ирина горестно качнула головой и начала спускаться по лесенке.

— Как бы ботинки не потерять, — вздохнула она, спрыгивая ко мне. — Что с тобой?

— Пройдёт, — кивнул я. — Сейчас сникерс какой-нибудь сожру. Или глюкозки, если есть на борту. Отходняк, я на адреналине был.

Она пристально посмотрела на меня и ничего не сказала. Мы отошли от машины и двинулись к павильону.

— Не бойся, — попытался усмехнуться я, но получалось очень плохо, — я не заразился. По крайней мере, звуки не сводят меня с ума. Пока ещё...

Меня начинало колбасить очень даже по-взрослому.

— Довольно важное уточнение, — хмыкнула она, и тут дверь заправочного торгового павильона с шумом распахнулась и из неё, отталкивая друг друга, выскочили заражённые.

Выскочили и бросились к нам. Их было четверо. И бежали они очень и очень быстро...

Глава 5. На Ленинск

Японский городовой! Похоже, эти упыри были уже везде. Я резко обернулся. Обежать кабину и забраться внутрь мы бы уже точно не успели. Эти твари настигли бы нас раньше. Поэтому, действовать нужно было иначе.

— Быстро! — скомандовал я и, схватив Ирину за руку, резко потянул в сторону колонок. Их было всего шесть. Мы рванули от своей и кинулись во второй ряд. Преследователи сориентировались быстро, практически молниеносно, но пару секунд мы, конечно, выиграли.

Из-за здания заправки показалось ещё несколько вурдалаков, и теперь молчаливые злобные твари пёрли на нас с двух флангов.

Сука!

Убегать, учитывая немыслимую скорость, с которой они неслись, было бессмысленно. Поэтому я сорвал шланг и, нажав на рычаг включения топливного пистолета, начал заливать пространство между собой и заправкой девяносто пятым бензином. Одновременно свободной рукой шарил по карману в поисках зажигалки, добытой у того зэка. Бензин тёк с приличным напором.

Да где же, мать твою, эта зажигалка!

Я похлопал себя по карману. Оставалось буквально несколько секунд, прежде чем эти твари должны были настигнуть нас и добраться до наших тел. Пальцы коснулась пластика. Вот она, маленькая, скользкая гадина. Я вырвал из кармана руку, сжимающую зажигалку.

Чирк... Чирк…

Упыри надвигались, были всё ближе. Казалось, можно было уже различать их дыхание.

Чирк… Чирк...

— Твою мать! — прохрипел я.

Чирк…

— Отходи, — коротко бросил я Ирине и отступил на шаг.

Бензиновая лужа уже подбиралась к моим ногам. Я шагнул назад, наклонился и поднёс горящую зажигалку с маленьким, несмелым пламенем к краю лужи… Пламя погасло.

Сука, сука, сука, сука!!! Я стиснул зубы и с отчаянным упорством снова стал проворачивать колёсико зажигалки.

Чирк... Чирк... Чирк...

Я уже видел ноги упырей, бьющие по бетону и поднимающие бензиновые брызги, когда зажигалка наконец-то снова вспыхнула маленьким синим огонёчком. Огонёк дрогнул, скривился и начала таять. Но я действовал быстро. Резко поднёс его к бензину, разлитому на бетонном покрытии заправки. Огонёк снова дрогнул, лизнул бензин и вспыхнул, перекинулся на гладь бензинового озера, ожил, разгорелся. Озеро вмиг запылало. Сначала небольшая, невысокая, синяя огненная волна прокатилась по поверхности лужи, но тут же окрепла, превратившись в огненную стену.

— Назад! — прохрипел я, отталкивая Ирину.

Огонь вспыхнул, и сразу же загорелась одежда на этих тварях. Их волосы, рубашки, ботинки, намоченные бензином, вспыхнули и жарко запылали. Твари остановились, словно потеряли ориентир и утратили связь с маяком. Они сбились в кучу и лишь двое из них, те, что бежали первыми, выскочили из поднявшейся стены огня и, не обращая ни на что внимания, бросились на нас с Ириной.

Бензиновый пистолет всё ещё был у меня в руке. И я со всей силы врубил гардой прямо в рожу первому из них. Голова его откинулась, он раскрыл пасть, и я резко вонзил в неё сопло топливного крана. Вонзил и нажал на рычаг, наполняя его первоклассным высокооктановым топливом. Оттолкнул упыря от себя, и он упал в огонь.

— Быстро уходим! — крикнул я, толкая и второго, уже бросившегося на Ирину, туда же, в огненную бурю.

Нужно было убегать. Бушующее пламя растекалось вслед за бензином и грозило захватить нас в ловушку. А из-за здания заправки, где располагался торговый зал, появились ещё несколько упырей.

— Бегом к машине! — прохрипел я, хватая Ирину за руку.

Огромные ботинки на ногах тормозили её. Но времени на раздумья не было. Нужно было действовать как можно скорее. Молниеносно.

— Смотри! — воскликнула Ирина.

Я резко повернулся, увидел распахнувшуюся дверь медицинского фургона и Женю, спасённую нами девочку. Выглядела она как сомнамбула. Стояла на пороге фургона и смотрела перед собой. Это длилось лишь одну секунду, одно мгновенье, и в следующий миг она сделала шаг из фургона, рухнула вниз, на бетон, и тут же к ней устремилось несколько монстров с другой стороны заправки.

Твою мать, твою мать, твою мать! Откуда они здесь взялись?! Нужно было пробиваться к машине. Больше никаких вариантов не оставалось. Я вытащил из-за пояса ПМ, добытый у зэков, и выстрелил вверх, создавая звуковую приманку для тех упырей, которые не были охвачены огнём, а сам бросился к КамАЗу. Нужно было тащить Ирочку и успеть отбить Женьку от тварей, бросившихся к ней. Их скорость была феноменальной.

И когда мы, сделав каких-то несколько шагов, оказались у фургона, на Женю уже накинулись трое вурдалаков. Я сделал три выстрела практически в упор, вышибая чёрную, совсем не похожую на мозги жижу из их черепов, схватил окровавленную девчонку и буквально забросил её в фургон.

— Лезь за ней! — скомандовал я Ирине и, подхватив её, закинул туда же.

Я захлопнул дверь и обернулся. Ко мне неслись ещё несколько тварей. Не дожидаясь их и не зная, сколько осталось патронов, я бросился им навстречу, обежал кабину и полез внутрь. Но упыри были реально быстрыми. Они успели добежать и теперь лезли ко мне, пытаясь схватить, растерзать и заставить замолчать.

Я схватился рукой за поручень и ногой отталкивал их от себя. Кое-как забрался в кабину, отпинывая головы и руки, и захлопнул дверь. Удалось не с первого раза, но удалось. Я завёл мотор. Огонь подбирался ближе, твари разбредались по территории, как горящие факелы. Я врубил заднюю, и в этот момент раздался первый взрыв.

Ба-бах!!!

Я поддал газу, выкручивая баранку, и тут же рвануло снова. Машину качнуло, подбросило, но я не останавливался и снова газанул.

Ба-бах! Ба-бах!

Раздались ещё два взрыва. По кабине, по фургону, по крыше ударил осколки и комья земли. Но нам было уже всё равно, мы уже вырвались, ушли. Я снова выскочил на трассу и выжал газ.

Ситуация была, мягко говоря, хреновой. Солярка ещё имелась, и до Ленинска нам её должно было хватить, а вот до Верхотомска без пополнения бака уже было явно не добраться. Я мчал по дороге, соображая, как поступить и где раздобыть топливо. Заправки на въезде в Ленинск ещё будут, но ситуация, судя по всему, будет похожей. Если уж здесь, на сельской дороге, нас ждало такое количество этих уродов, то что уж говорить о городе.

Дорожное полотно пошло ухабистое, неровное, и я чуть сбросил скорость. Я понимал, что Ирине сейчас приходится несладко. Нужно было что-то делать с израненной девочкой. Какого хрена она вообще вылезла из этого фургона.

Впереди показалась деревня. Так, маленькая деревушка, всего-то несколько домиков. Она выглядела совершенно пустой, заброшенной, если не считать несколько трупов. Я проскочил её без остановок и уже на выезде увидел впереди замершую в неестественной позе фигуру. Это был человек, стоявший на обочине. Вероятно, услышав звуки двигателя, он резко обернулся, наклонил голову и бросился на машину. Разгоняясь всё сильнее и сильнее, он кинулся вперёд, выставив руки, и с глухим стуком врубился в кабину. Я даже газ не сбросил. Его тело отлетело в сторону, а мы продолжили мчаться вперёд.

Проехав ещё минут пятнадцать, я чуть притормозил. Справа впереди, за густым кустарником показалась бетонная стена, за которой виднелись большие газгольдеры и танки. Это было что-то вроде базы ГСМ. Я подъехал поближе и остановился. Ворота были закрыты. Никаких признаков жизни не наблюдалось. Глушить двигатель я не стал. Хотя это, по идее, должно было бы привлечь внимание тварей, которые, теперь я уже в этом совершенно не сомневался, реагировали на звук.

Поразмыслив, я медленно подкатил к воротам. Уткнулся в них бампером, но не остановился, а продолжил чуть-чуть подваливать газку, двигаясь медленно-медленно и давя на створки. Металл выгнулся, напрягся, а я чуть поднажал и продвинулся ещё на несколько сантиметров вперёд, пытаясь выдавить ворота. Металл загудел, заскрежетал, застонал, но я не сбрасывал, не убирал напор и продолжал двигаться со скрежетом и стоном.

Поддавил ещё, потом ещё, ещё чуть-чуть, и, наконец, ворота поддались. Створки распахнулись внутрь двора со звуком, напоминающим выстрел. Вероятно, замок или затвор, что там было, не выдержал напора и сломался, и освободившиеся створки ворот с гулом и громким вздохом разлетелись, давая мне полный доступ.

Я проехал вперёд, и остановился, оставаясь в створе ворот, не въезжая на территорию полностью. Она выглядела пустой. Во дворе стояли бочки, цистерны и огромный бак. С этим ещё предстояло разобраться. Но людей я не видел.

Я нажал на клаксон и долго не отпускал. Если здесь имелись упыри, они не могли не услышать этого звука. Хотя я помнил, что, когда мы ещё были на территории больницы, не все из тихушников реагировали на звуки сигнализации. Не все. Тем не менее, никто не выскочил и не побежал ко мне.