Тебя услышат. Том 1

Ушибленную ногу и грудь обожгло резкой болью. Но сейчас было не до этого. Я увидел огромные, полные отчаяния глаза Ирочки, и в тот же миг её руки начали быстро удаляться. Пальцы пытались зацепиться за шершавый бетон, но это было невозможно. Её схватили за ноги и тянули вниз.

Я бросился к ней, схватил за руки и дёрнул как можно более резко, вырывая её из лап одичавших пациентов. Она зарычала от боли и от ужаса и начала резко отбиваться ногами.

— Давай, давай, давай, давай, Ирочка! Давай!

Я потянул ещё, она вырвала одну ногу, поставила колено на козырёк, а потом и вторую. Я ещё чуть-чуть подтянул её и она, наконец, оказалась полностью на козырьке. В изнеможении она опустилась на бетон и перевернулась на спину.

Зелёные брюки были изодраны, босые ноги расцарапаны. Хэбэшная курточка порвалась и задралась, обнажив плоский живот, покрытый ссадинами. Пальцы на руках были изодраны в кровь. Она лежала без сил и тихо вздрагивала.

— Ира, всё хорошо, — тихо прошептал я, наклонившись к ней. — Ты молодец. Полежи немного, отдохни... Всё хорошо...

Я уселся рядом с ней и перевёл дух. Ночь таяла и в свете наступающего дня прекрасно было видно, что хорошо далеко не всё. И даже наоборот, пока всё выглядело очень и очень неважно.

Больничный двор был заполнен взбесившимися людьми. Они все вели себя одинаково, как косяк рыб. Правда не безобидных, а жестоких и кровожадных. Как только раздавался резкий звук, все одновременно поворачивались и бросались к его источнику. А на клумбах, на дорожках и повсюду, где только можно, лежали растерзанные тела людей.

— Михаил... что происходит? — дрожащим голосом спросила Ирочка. — Что это за ужас?

Она приподнялась на локте и со страхом и недоумением оглядывала двор. Я прижал палец к губам, но нас уже услышали. Я наклонился вперёд, глянул вниз и увидел, плотную массу этих мутантов. Допрыгнуть до козырька они бы не могли, и...

Твою мать...

Парочка самых прытких из них карабкалась по головам своих сородичей.

— Почему все они молчат? — прошептала Ирочка, а я глянул на неё так, что она осеклась.

Но наблюдение было точным. Все эти чудища ни то, чтобы не говорили, они и не рычали, не стонали, в общем, не произносили вообще ни одного звука.

Я вскочил на ноги приготовившись давать отпор атаке, как вдруг прямо перед нами в здании, где размещался склад с кислородными баллонами, в том самом, что было украшено сделанной мной надписью, распахнулась дверь и из неё выскочил человек.

Немолодой мужик с всклокоченными волосами и безумными глазами. Он отважно, если не сказать отчаянно, бросился навстречу молчаливой толпе монстров. Все, кто находился вокруг, резко повернулись на звук и кинулись к нему, включая и тех, кто только что интересовался нами.

Точно как стаи рыб из "В мире животных".

— Что он делает?! — прошептала Ирина. — Что он делает?!

Но дядька, похоже, знал, что делал. Не добегая до толпы, летящей ему навстречу, он резко повернул налево и рванул к буханке, стоящей с открытыми дверями. Подлетел в три прыжка вскочил в кабину, хлопнул дверцей и...

— Справа!!! — изо всех сил закричала Ирочка показывая рукой на группу упырей, летящую к "буханке" со стороны водителя.

Она прижала ладонь ко рту. Мужик не принял во внимание, что стая этих тихушников была не единственной в больничном дворе. Они, были везде и теперь как хищные рыбы кинулись к санитарному уазику. Гораздо быстрее, чем можно было бы ждать от людей. Гораздо быстрее.

Дядька потянул дверь, но было уже поздно. Толпа молчаливых убийц набросилась на него. А вторая толпа подлетела с другой стороны. Среди этих хищников в больничных халатах мелькали врачи и медсёстры. Все там будем... И больные и здоровые. Как будто их в одночасье заколдовал злой волшебник.

Беглеца выдернули из машины. Толпа в момент поглотила его тело. И тут же бросила на асфальт то, что осталось. Кровавое месиво. И больше ничего. Окровавленный ком тряпья. Лихо растерзав водителя, упыри успокоились и замерли. Будто кто-то выключил рубильник.

Ирочка смотрела на всё это с ужасом, застывшим в широко распахнутых глазах. Да я и сам, признаюсь, не мог оставаться совершенно хладнокровным. Я видел разное в жизни, но ничего подобного, мне наблюдать не приходилось. Никогда и нигде.

Я посмотрел под ноги и оглядел наше пристанище. Бетон был старым, рыхлым и щербатым, замешанным на песке с мелкой галькой. В одном месте поверхность растрескалась. Я поддел ногой небольшой кусочек бетона с вкраплениями. Ирина посмотрела на меня ничего не видящими глазами, и я снова приложил палец к губам, чтобы она не вздумала что-нибудь сказать. Последний её крик остался без последствий, потому что был перекрыт более мощным шумом от буханки. Но больше шуметь не стоило.

Я подобрал каменюку, осмотрелся и, заметив стоящую в стороне белую современную машину, хорошенько прицелился. Размахнулся и швырнул в неё свою находку. От резкого броска грудь полоснуло острой болью. Ирина открыла рот, чтобы сказать что-то, но я закрыл ей рот рукой.

Камень угодил в капот и упыри дёрнулись, повернулись. И тут произошло то, на что я и надеялся. Машина "пикнула", мигнула фарами и начала гудеть и пиликать, как игрушечный луноход. Включилась сигнализация.

Люди, ставшие пираньями, тоже дёрнулись и понеслись к новому источнику звука. Но... не все. Некоторые так и остались стоять на месте, даже не шелохнувшись. Я прищурился, пытаясь разгадать, в чём прикол и почему громкий звук автосигнализации оставил их безучастными.

Где-то раздался крик, и теперь уже встрепенулись все монстры. Они вздрогнули, закрутили головами. Крик повторился, и этих пассажиров будто волной смыло. Они рванули к источнику. Напролом, через клумбы и кусты, падая и вставая, затаптывая себе подобных и совершенно не замечая преград.

— Что с ними такое... — прошептала Ирина, но, поймав мой взгляд, тут же осеклась.

— Я сейчас, — проговорил я одними губами. — Жди!

Она замотала головой и посмотрела на меня со страхом. С новым страхом, представив, что я не вернусь. Была, конечно, слабая надежда, что весь этот дурдом закончится сам, так же внезапно, как и начался. Но я в это не верил.

— Ничего, я скоро, — кивнул я, лёг и, глянув вниз, постарался оценить обстановку.

Врагов не наблюдалось, хотя успокаиваться было явно рано.

— Наблюдай, — шепнул я.

Прыгать было высоко, поэтому я свесил ноги и, стараясь не обращать внимания на боль в груди, повис на руках. А потом разжал пальцы и полетел вниз. Глубоко присел, приземляясь на асфальт и чуть не завыл от боли.

Из открытой двери выскочило очередное чудище, но остановилось, потому что я замер и даже дыхание затаил. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, волосы на холке встали дыбом, а желудок подвело так, что я ощутил острую резь. На лбу выступила испарина.

Монстр сделал неуверенный шаг в мою сторону и закрутил головой, я опустил глаза и замер, как Хома Брут в начерченном мелом круге. Чудище ещё чуть приблизилось, прислушиваясь ко мне. А сердце билось с такой силой, что его стук невозможно было заглушить.

Время растянулось так, что каждое мгновение длилось целую вечность. И я вдруг услышал слабый-слабый звук, похожий на белый шум. Он шёл от монстра, стоящего передо мной. Очень тихий и практически неразличимый. А само существо медленно-медленно подходило всё ближе и ближе, прислушиваясь и...

— Эй! — наконец, пришла мне на помощь Ирина.

Упырь тут же забыл обо мне, задрал голову и подпрыгнул. Ирина переместилась на другой край козырька и подала голос оттуда, отводя чудище от меня подальше. Я перевёл дух и заметил ещё несколько скрюченных фигур, метнувшихся на звук голоса. В этот момент кто-то дико закричал за складом с баллонами, и все находившиеся поблизости вурдалаки рванули туда.

Путь оказался свободным, и я немедленно двинулся по этому пути. Медленно, замирая и прислушиваясь, рассчитывая лишь на собственную внимательность. Моей целью был белый камаз с крытым кузовом, стоявший у хозблока. На нём было написано: "Медицинская помощь". Сначала медленно, а потом чуть быстрее я пошёл к нему, стараясь ступать мягко и не производить ни звука.

Двигался тихо, прислушивался, останавливаясь и замирая каждые несколько шагов и кое-как сдерживаясь, чтобы не сорваться и не побежать. Вдалеке раздались ещё крики и я, воспользовавшись этим, ускорился, подскочил к машине и дёрнул дверь. Она оказалась открытой. А вот ключа в замке не было. И за солнцезащитным козырьком тоже. Его нигде не было.

Кривясь и морщась от боли, я протиснулся вниз и рванул провода ведущие к замку. Дёргать пришлось несколько раз, прежде, чем в руке оказался пучок проводов, и хрен его знает, какой был каким. Я методично начал закорачивать каждый из них с остальными и, наконец, двигатель кашлянул и завёлся.

Теперь нужно было действовать максимально быстро. Звук двигателя был громким, и на него тут же отреагировали молчаливые монстры. Не теряя ни секунды, я направил машину в сторону Ирины. Она всё поняла и была готова. Как только я подъехал, она тут же спрыгнула на крышу кабины.

Я открыл окно и крикнул:

— Ира, сюда, опускай ногу.

Она послушно исполнила команду. Босая исцарапанная нога нащупала опору, встала на раму, опустилась вторая.

— Теперь руку! — скомандовал я. — хватайся за верхнюю часть окна! Так! Давай, я тебя держу! Скорее! Ногу, ногу! Вперёд! Вторую!

Она проскользнула в кабину.

— Молодец, гимнасткой будешь...

На нас неслись полчища. Камаз, конечно, машина отличная, но... Я втопил газ в пол, двигатель заревел и наш медпункт рванул на врага. Я успел закрыть окно и врезался в толпу. Несколько тел разлетелось, обдав стекло чёрно-красной жижей.

Упыри облепили машину, но я не останавливался, не тормозил, давил, жал, рвался вперёд. Толпа становилась гуще, скрюченные руки били по стёклам, по дверям. Хрустели кости, скрежетал металл. Мы двигались всё медленнее и, в конце концов, просто встали. Твари бегали по крыше, били по стёклам.

Пауки хреновы! Я переключил передачу и рванул назад. Машина несколько раз подскочила, переезжая тела заражённых монстров. Толпа кинулась за мной. Я ускорился, оторвался метров на сто и тут же рванул вперёд, целясь в массивный стеллаж, на котором лежали кислородные баллоны.

Я саданул по ним правой стороной кузова как раз, когда преследователи снова меня настигли. Несколько тел отлетело, а синие баллоны попадали все. Я снова сдал назад и увидел, как со стеллажа вылетели два баллона. Один зашипел и закружился, уделывая упырей, а второй пролетел несколько метров, упал на асфальт и покатился назад, за машину.

— Что там за избушка кирпичная? — резко спросил я у Ирины.

— Там резервные генераторы.

— Дизельные?

— Вроде...

— Зажигалка есть?!

Она кивнула, а я снова сдал назад и, разогнавшись, врубился в генераторную, ломая двери, тонкие стены и разрывая трубопровод в оцинкованном кожухе.

— Подожги! — приказал я, вытащив ветошь из-под сиденья.

Ирина чиркнула зажигалкой, тряпка занялась, а я открыл окно и бросил её наружу, одновременно наваливая газу. Камаз заревел, будто участвовал в ралли Париж-Дакар, рванул вперёд, врезался в толпу, а сзади грохнул взрыв.

И почти в тот же момент ещё один где-то рядом. Машину тряхнуло, но это было ничего.

Толпа вздрогнула и рассеялась. В один момент. Я вырулил к воротам и вырвался из больничного плена. Мы выскочили из двора, сбивая оставшихся упырей, и оказались на улице.

— Твою мать... — прошептала Ирочка.

Ситуация в городе была точно такой же, как в больничном дворе, только гораздо масштабней. Похоже, зараза накрыла весь город и вообще не была связана с больницей... Разбитые витрины, раскуроченные машины, толпы молчаливых монстров — вот, что мы увидели. Дорога в центр была перекрыта милицейскими машинами, да только милиционеров в них уже не было. Да и желающих попасть в центр города, похоже, не имелось.

— Куда ты?! — воскликнула Ирина, поняв, что я поворачиваю на выезд из города. — Мне надо домой! У меня мама и дочка! Я не могу их оставить!

— Позвони им, — кивнул я, не меняя курса.

— Я телефон потеряла...

— Ёлки... Телефон придётся найти. Думаю, их сейчас будет очень много. Свободных. Скажи мне свой адрес.

— Рукавишникова, пятнадцать...

— Это у "Товаров для дома"? — уточнил я.

— У каких "Товаров для дома"? Слушай, поверни обратно, я покажу дорогу. Пожалуйста! Я не могу бросить дочь! И мать тоже!

На машину бросился упырь и отлетел на обочину. Ирина даже не взглянула на него.

— Развернись! Или выпусти меня. Я пойду пешком.

— Одна не дойдёшь, — покачал я головой. — Сейчас там не пройти. И не проехать, даже на камазе.

— Мне всё равно! — взволнованно крикнула она. — Останови! Давай! Мне надо домой!

— Объедем, — кивнул я. — Через Червово, по просёлку. Мимо колонии и вдоль Сухой речки. Заедем в город с другой стороны и выскочим прямо на Рукавишникова. Поняла?

Она посмотрела на меня долгим взглядом и кивнула.

— Надо только раздобыть телефон, а лучше несколько.

ХХХ

Выскочив благополучно из города и проехав с километр, мы уткнулись в пробку. Машины не могли проехать. Всё стояло колом, не двигаясь. Самые нервные жали на клаксоны, не понимая, что этого нельзя было делать ни в коем случае.

— Что там такое... — нетерпеливо сказала Ирина и покрутила головой. — Смотри!

Со стороны поля к дороге быстро двигалась кучка упырей.

— И здесь эти... молчуны...

— Да уж... — кивнул я. — Молчуны...

Я выкрутил руль и съехал с дороги, направив машину прямо в поле, наперерез... "молчунам"...

Вкатав их в сырую землю, я двинул дальше напрямки. По краю поля шла узкая грунтовка. Мы встали на неё и попёрли дальше. Туда, где должно было находиться Червово, небольшое село, лежащее в стороне от трассы.

Проскочив вдоль поля, мы въехали в лес. Деревья росли густо, почти не пуская солнце. Земля была влажной и местами осклизлой, похоже недавно прошли неслабые дожди. Кое-где стояли глубокие лужи. Но машина шла вполне уверенно, переваливаясь с боку на бок на ухабистой, разбитой тракторами, дороге.

Мы съехали в низину, завернули за пригорок и...

— Мать твою за ногу!

Я нажал на тормоз. Перед нами в большущей луже буксовал милицейский джипик, а впереди него за лужей, на твёрдой земле стоял второй внедорожник. Гражданский. И весь уделанный грязью.

Я сжал челюсти. Картина мне не понравилась. Совершенно не понравилась. Я быстро посмотрел по сторонам. Развернуться было негде. Только вперёд или назад.

— Полиция! — с облегчением воскликнула Ирочка.

— Не совсем... — ответил я тусклым голосом.

Широко улыбаясь, к нам шёл мент в фуражке, сдвинутой на затылок. На нём был жёлто-зелёный светоотражающий жилет, а на плече укороченный калаш. Только вот надет жилет был поверх зэковской робы.

Зэк в фуражке помахал нам рукой и что-то крикнул, но мы не услышали. Я врубил заднюю и начал сдавать, но тут же на подножку кто-то вскочил. Я обернулся и увидел направленный себе в лицо ствол "Макарова". Слева и справа появились ещё трое вооружённых кентов.

Тот, что стоял на подножке постучал стволом в стекло. Я опустил.

— Приехали, фраерок, — угрюмо проговорил зэк. — Глуши мотор. Остановка "Рай"...

Глава 4. На войне, как на войне

Я глянул на Ирочку. Она, кажется, ещё не сообразила, что тут происходило.

— Давай! — недовольно и с нажимом, прикрикнул урка. — Давай!

Зэк стоял на подножке, и для убедительности постучал по стеклу.

— Молчи, ничего не говори, — бросил я Ирине. — Говорить буду я.

Я опустил стекло и взглянул на чувака.

— Чё ты тут крутишь, лошарик! — прорычал он. — Дверь открывай. Выползай сюда.

Я кивнул:

— Я слышу, слышу, командир. Не кипишуй. Выхожу.

Была идея двинуть по нему дверью и дёрнуться назад. Сам бы я, может, и попробовал, но с гражданской на борту всё было уже по-другому.

— Выхожу, выхожу. Спокойно.

Нужно было подождать момент получше.

— И баба пусть выходит!

Его спутники, стоявшие справа, тоже были вооружены и держали стволы направленными на нас!

— Давай, давай, доктор. И докторицу тащи сюда.

Мы вышли из машины под угрюмыми взглядами урок. Нас отвели в сторону. Бандосы, придирчиво осмотрели и меня, и Ирину. Тот, который стучал в стекло, забрался на моё место и чуть сдал назад.

Я посмотрел на КамАЗ со стороны. Он был весь в чёрно-бурой кровище, с разбитыми фарами, с помятым бампером и покорёженным бортом, но способный ещё на многое. Зэки стояли на расстоянии и держали нас на прицеле.

— Что в фургоне? — ощерился кент в фуражке и жилете.

— Обычный передвижной санитарный пункт.

Я пожал плечами.

— Ладно, посмотрим, — кивнул ряженый мент и поднявшись на подножку, открыл дверь.

Открыл и отпрянул. Я пожалел, что там не оказалось никого из обращенных упырей. К сожалению, там было пусто. Он с осторожностью забрался внутрь, осмотрелся и крикнул:

— Можно!

— Давайте, давайте, грузитесь! — крикнул чувак из кабины.

Ко мне подошли двое кентов, завернули руки и туго защёлкнули браслеты. Урки действовали быстро. Нас в темпе загнали в фургон. Меня тут же пристегнули к креслу, а Ирину просто толкнули назад и заставили сесть позади меня.

Зэков было пятеро. Тот, который как бы мент сел в кабину. Трое, оставшихся с нами, были угрюмыми и молчаливыми. Они практически не переговаривались, делали всё быстро и молча. Во взглядах не было ни радости от нечаянно полученной свободы, ни удовольствия, ни злости. Ничего. Просто холодная, спокойная пустота.

Я огляделся. Пахло больницей. Сиденье, на котором я сидел было основательным, хорошо прикрученным к полу. Ирина сидела за мной без наручников. Кресла были примерно как в автобусе — три в конце и несколько впереди.

В фургоне имелись, носилки, шкафы, ещё какое-то оборудование. Один из зэков, со шрамом на шее, сразу начал шарить по шкафам, сбрасывая на пол бутыльки и откладывая в сторону шприцы.

— Кот, поаккуратней, — рыкнул на него старый морщинистый урка.

Кот резко обернулся, бросил косой, злобный взгляд, но возражать не стал и перестал швырять всё на пол, и вообще отошёл. Подошёл к нам, внимательно и холодно осмотрел меня и Ирину.

Камаз дёрнулся, качнулся, накренился. Чувак схватился за спинку моего кресла. Я попытался повернуться к Ирине.

— Не крути, жбаном, оторвётся, — бросил он хриплым голосом и уселся позади Ирины.

Машина, раскачиваясь, подъехала к луже, притормозила, а потом медленно, переваливаясь, двинулась дальше, прошла мимо застрявшей ментовской тачки и выбралась с другой стороны. Внедорожник, который стоял там, тронулся, поехал вперёд, а мы, судя по всему, направились за ним. Этого мне уже было не видно, я мог смотреть только в небольшое боковое окно.

Лес вскоре поредел и вовсе закончился. Впереди появилось поле, и вдруг замелькали домишки. Это было Червово. Я его узнал. Ничего за прошедшие годы здесь не изменилось. Стояли те же покосившиеся дома, те же провалившиеся крыши и завалившиеся заборы. И дорогу не заасфальтировали. Гравий, как и в далёкие времена юности, всё так же бил по днищу.

Но было кое-что новое. Здание магазина и валявшиеся на улице трупы. Впрочем, трупы, кажется, стали приметой нового времени. Трое упырей, двое тех, с кем расправились упыри и человек в милицейской форме с ножом в груди, местная власть. Его, похоже, грохнули под шумок.

Я наклонился и обернулся через плечо к Ирине. У неё в глазах стоял ужас. Причём сейчас, мне кажется, ей было ещё страшнее, чем на козырьке в больнице. Она поймала мой взгляд, глаза её расширились. Я чуть покачал головой, чтобы она не вздумала что-нибудь говорить, и произнёс одними губами:

— Не-ви-дим-ка...

Она нахмурилась, пытаясь понять, а я чуть-чуть кивнул головой и пошевелил пальцами. Она прищурилась, перевела взгляд и, надеюсь, увидела мои шевелящиеся пальцы. Ирина снова посмотрела мне в глаза и кивнула. До неё дошло, что мне надо, но она покачала головой, провела рукой по волосам. Показывая, что ничего подходящего не было.

Я посмотрел на пол. По проходу катались бутыльки. Такие как раньше упаковывали пенициллин, может, это и был пенициллин... Маленькие флакончики с алюминиевыми крышечками. Вот бы мне сейчас эту алюминиевую крышечку. Но нет. Шансов не было.

Зэки сидели тихо, выглядели, будто знали, куда и зачем нас везут. Вдруг моих пальцев что-то коснулось. Я сжал предмет, покрутил в пальцах, перехватил поудобнее. Это была... пластиковая трубочка. М-м-м... Одноразовая игла для шприца. Точно. Хотя бы так...

Я кивнул и попытался попытался снять колпачок. Получилось. Бросил его на пол и, нащупав отверстие для ключа, сунул туда иглу. Браслеты были сжаты плотно и ограничивали движение рук.

— Сука... — прошептал я одними губами.

Нихрена не получалось. Машина клюнула носом, притормаживая, и я чуть не выронил иголку. Камаз остановился, но через пару секунд дёрнулся, поехал и завернула за покосившийся забор, сбитый из необструганных досок. Я успел заметить внедорожник, въезжающий в ворота и чёрную бревенчатую избу. Мы проехали вдоль забора и остановились. Урки встали с мест, а я спрятал иглу в кулаке.

— Давай! — бросил чувак со шрамом, тот нетерпеливый, что разбрасывал бутыльки.

Я обернулся. Он стоял рядом с Ириной. Она испуганно глянула на него снизу вверх, потом беспомощно посмотрела на меня.

— Встала, — презрительно процедил он.

— Куда вы меня ведёте? — взволнованно спросила она.

Но ответа не последовало. Только несколько угрюмых взглядов.

— Братишка, — попытался завести разговор я. — Мы врачи. По нынешним временам...

Ноль реакции. Ирина встала и этот со шрамом подтолкнул её в спину. Она шагнула, обернулась, быстро глянула на меня, и я чуть кивнул, пытаясь хоть как-то её подбодрить.

— Эй, алё! — крикнул я. — Чё за приколы?!

Никто не ответил. Только человек со шрамом бросил на меня равнодушный взгляд. Все вышли и двинули по высокой травище между фургоном и забором. Ирочка шла неловко, высоко поднимая ноги. Она была босой.

Оставшись один, я принялся за наручники. Открыть их иглой, шуруя в скважине, никак не удавалось. Тогда я зажал иглу покрепче между пальцами и решил рискнуть. Затяжка браслетов была уже дальше некуда, но мне надо было продвинуть зубчатую скобу ещё на один щелчок. Как бы затянуть ещё сильнее, но не просто так, а вставив между дужкой и блокатором иголку, чтобы протянуть её вперёд на один щелчок и отжать собачку. Ошибиться было нельзя, если бы я зажал браслет ещё туже, кисть вскоре можно было бы ампутировать.

Приладил, насколько смог ровно, прижал и… Игла была довольно толстой. Сюда бы идеально подошла фольга от флакончика... Не получилось. Попробовал ещё раз. Соскользнула. Толщина, похоже, не позволяла протолкнуть её глубже. Попробовал ещё пару раз. Результат оставался прежним.

Я сделал несколько глубоких вдохов и отвернулся к окну. Закрыл глаза. Посидел так с полминуты. Попробовал качнуть кресло, но нет, оно было прикручено намертво. Никакого люфта. Собака... Делать что- то нужно было как можно скорее, потому что руки уже не слушались, затекли.

Снова зажал иглу. Уложил её на зубья скобы, направил под крючок... Подождал около секунды и нажал. Нажал и… о чудо, дужка продвинулась, проталкивая иглу под крючок собачки. Я повернул руку, чуть надавил, и зубья дужки, проехав по игле, выскочили из замка, высвобождая запястье. Руки уже посинели. Я тут же расстегнул второй браслет и начал их растирать.

Подошёл к двери, чуть приоткрыл её и посмотрел в щёлочку. С моей высоты было немного видно двор. По центру стоял дом, а дальше за ним виднелись перекошенные постройки. Из трубы на крыше одной из них шёл дым. Похоже, топили баню.

У ворот на корточках сидел один уркаган и курил, пряча огонёк внутри ладони. К забору был приставлен "калаш". Открылась дверь в бане. Оттуда вышел кент в милицейской фуражке и расхлябанной походкой, будто был весь на шарнирах, подошёл к постовому курильщику, что-то ему сказал, несколько раз показав на баню.

Тот отвернулся, сплюнул на землю и молча кивнул. "Мусорок" ещё что-то добавил, но слов мне слышно не было. Он бросил ещё фразу и двинул к дому. Когда открыл дверь, до меня донеслись звуки пьянки. Зэки, гуляли. И ничего хорошего для Ирины в этом не усматривалось. Ничего.

Я мог бы уйти совершенно незаметно, и вряд ли меня хватились бы в ближайшее время. Не думаю, что на меня, в отличие от медсестры, у них были какие-то планы.

Я чуть прикрыл дверь, вернулся вглубь фургона и посмотрел имеющиеся медикаменты. Кент со шрамом искал шириво, сто процентов. Но мне ничего такого было не нужно. Я начал перебирать ампулы и флаконы. Анальгин... Кеторол... пятнадцать миллиграмм...

Отломил головку, поставил ампулу на стол. Неуклюже поставил, руки работали хуже, чем обычно. Вытащил шприц из упаковки. Надо же, шприцы и иглы совершенно не изменились... Набрал, выдавил пузырьки, сел на сиденье. Расслабил больную ногу и... с размаху вогнал шприц.