Последний киборг. Научно-фантастический роман

– Через 20 лет я здесь сидеть уже не буду. И он – Артём указал пальцем вверх – тоже. Забудь уже, в конце концов, про Империю, что тебе там выделяли и что ты им обещал. Такое больше не катит. Наука, разработки, бла-бла-бла… Деньги! Из твоих пёселей только аттракцион делать, этим уж ты сам занимайся. Води их по детским площадкам и рассказывай байки про «боевых собак-киборгов». Сейчас всё должно либо приносить прибыль, либо умереть.

– Армия не может приносить прибыль – стол под руками Олафа начал трещать.

– Ошибаешься, ох как ошибаешься! – хихикнул командир Гвардии – Вот тебе срочники, бесплатная рабочая сила. Дом построят, картошку уберут. Раз. Оружия на складе валом, каждого чем угодно обвешать хватит. А на Нибиру-3 бедолаги не могут независимость отстоять. Два. Трофеи. Да, свои же, но были чьи-то, а теперь у нас на балансе. Три. Секреты… Кстати, что ты там про разработки говорил?

– Я, кажется, ошибся адресом. Я шёл в штаб Гвардии, а не на базар – на последнем слове Олаф стукнул по полимер-алюминиевому столу так, что тот сломался натрое – Прощайте. Крепкого сна.

На длинных полах изящного белого пальто остались следы грубых военных сапог.

Глава 3

Подходил к концу второй месяц работы Серёжи в Лаборатории. С момента его оформления бесконечно расширялись две вещи: его круг обязанностей и количество начальников. Раз за разом выявлялось всё большее количество замов, зам-замов и Арам-зам-замов, стоящих между ним и командиром Лаборатории. В итоге, эта цепочка из семи звеньев, напоминала двусторонний «испорченный телефон» – и особенно странно это выглядело, зная, что вся деятельность Лаборатории заключается именно в этом загоне, а не в бесчисленных офисных зданиях, а фактически весь функционал начальников «среднего звена» заключался в передаче полученного от подчинённых к командованию.

Пропорционально количеству всё вводимых начальников, росли и обязанности Серёжи, словно вся эта вертикаль стремилась сбросить весь свой круг задач вниз. В итоге, за все эти месяцы Серёжа занимался покраской ангара, мойкой космолётов, уборкой в курилке, подметанием территории от отвалившейся ржавчины, переноской корма и мойкой кормушки, выносом мусора, зарядкой и обслуживанием оборудования и помощью в парковке наземных грузовиков и космических кораблей. Многие из этих дел носили регулярный характер, поэтому и на обед, и с работы Серёжа уходил всё позже – а от него ещё и требовали приходить раньше. Но не было в этом длинном и всё растягивающемся списке того, ради чего Серёжа приходил на работу каждый день – научных исследований и дрессировки «Баркасов» – и он завистливо поглядывал на дрессировщиков и своего очередного начальника – «научного сотрудника» Ксению, которая при проведении работ оставляла смотреть и, по необходимости, подносить корм и оборудование. И всё это время лишь это держало его на рабочем месте – глядя на опытных коллег, он верил, что стоит пройти какому-то негласному испытательному сроку – и он будет работать с ними наравне, перестанет быть «мальчиком на побегушках» и вместо грязного ведра получит, наконец, от своего руководителя пульт управления «Баркасом». Тем более, хоть какой-то прогресс уже был – спустя полтора месяца ему, наконец, дали взаимодействовать с киборгом, когда его штатный дрессировщик ушёл на больничный.

– Дездемона, привет! – радостно крикнул Серёжа киборгу. Собака тоже рада была его видеть и подпрыгивала, скуля, в предвкушении радостных минут работы и насыщения.

За две недели, пока болел штатный дрессировщик, они успели сдружиться. Серёжу и сам по себе радовал тот факт, что он с утра не ходит за Ксенией послушной тенью, а занят кормлением «своего» киборга – но и биоробот попался просто очаровательный.

Дездемона – гибрид немецкой овчарки и процессора «Каспий-310» – была немного бракована в обоих составляющих – электроника иногда сама глючила, блокируя зрение – а от природы ей досталась укороченная задняя лапа справа, что мешало ей нормально бегать и даже ходить – поэтому в работе от неё много не требовали, и саму работу вели не слишком интенсивно.

Зато характером Дездемона была просто прелесть: послушная, ласковая, тактильная – с большими, добрыми и доверчивыми глазами. Иногда, ослепнув от очередного глюка посреди занятия – она шла к дрессировщику на запах и клала голову к ногам или, если тот сидел – на колени – и тихонько поскуливала. Серёжа, как и штатный дрессировщик, пытался в такие моменты быть рядом и дожидался, пока Дездемоне вернётся зрение – но слишком часто его окликали на очередные «неотложные дела» или отчитывали, что «пока он сидит – девушки тут тяжести таскают». Тогда ему приходилось оставлять ослепшую Дездемону, которая, не учуяв рядом человека, принималась выть – и тогда разряд с пульта дежурного успокаивал её – но чувствовалось что-то неправильное в этой блокировке эмоций. Поэтому на этот раз Серёжа был рад видеть, что на этот раз Дездемона в порядке.

Он взял в руку горсть корма – сбалансированного по всем параметрам искусственно синтезированного рациона – и давал Дездемоне по кубику, медленно поглаживая по спине.

– Мы одни с тобой? – спросил он, оглядываясь. Людей по близости не было видно. Тогда Серёжа вытащил из специального ящика с инвентарём палку и, прицелившись, бросил в дальний угол загона – Верни!

Дождавшись команды, Дездемона радостно побежала за палкой. Схватив её едва не на лету, она вернулась на место.

Серёжа схватил палку за один конец и резко дёрнул на себя. Если бы он просто протянул руку – Дездемона бы послушно отдала палку. А так – это было приглашением к игре, в которую она охотно включилась. Несколько минут они пытались вырвать палку друг у друга с переменным успехом, но, конечно, победитель всегда давал возможность получше ухватиться побеждённому. Это продолжалось, пока краем глаза Серёжа не заметил, что Ксения закончила работу со своим «Баркасом». Игру нужно было экстренно сворачивать: хоть она и была включена в программу и даже рекомендована к частой отработке, его начальница авторитарно и бескомпромиссно запрещала любые манипуляции кроме простого кормления, на возражения отвечая «не беги вперёд паровоза». Но разве мог Серёжа удержаться, когда видел, с каким рвением и жаждой поглядывала Дездемона на пылящиеся игрушки?

– Серёжа! – позвал его ставший неприятным голос.

– Иду!

Он быстро отдал весь оставшийся корм и поднялся с контейнером на настил.

– Я закончила, если что – буду у себя. Ты до перерыва тут оставайся, вдруг понадобишься. Потом контейнеры отвезёшь, помоешь – и в полвторого уже будь на месте. Надо будет куклу подготовить.

– Ладно – тяжело вздохнув, ответил Серёжа. Но эмоциональный окрас сказанного, как всегда, остался без внимания.

Ксения пошла в кабинет. Больше всего в этом Серёжу раздражало, что шла она как раз через мойку – но «заодно помыть контейнеры», видимо, было выше её сил – зато, в счёт своего перерыва, это всегда должен был делать Серёжа, которому было совершенно не по пути. Раздражали и эти бессмысленные задержки, и то, что Серёжа, фактически, оставался почти без перерыва, добираясь к кабинету где-то к часу, и в пятнадцать минут второго уже должен был уходить – едва хватало на то, чтобы съесть взятый из дома бутерброд и кофе.

Но, как он думал, перспектива отделаться от всего этого со временем и стать самостоятельным дрессировщиком – стоила того. Как и глубокие, добрые, преданные глаза Дездемоны.

Поэтому Серёжа направился под навес – в место сбора дрессировщиков и самой скучной части их работы – заполнения бумаг.

Большинство персонала, закончив работы и кормление, уже разошлись по кабинетам, и под навесом оставалась всего пара человек.

– Ну не знаю я, что делать! – возмущалась одна из коллег, когда Серёжа появился – Я Стелле уже и рацион урезала, и гормоны перестала давать, а она всё толстеет и толстеет! Сарделька с ножками.

– Не знаю, придумай что-нибудь – ответил Вадим – ты же понимаешь, что так не должно быть. Баркасы все в одинаковых условиях и одинаковую еду едят, а проблемы только у тебя почему-то.

– Может, процессор поднастроить? – вмешался Серёжа

– Зачем? – Вадим так удивился, что даже дёрнул голову в поисках звука.

– Ну, вдруг он глючит и работает на запасание жира? В смысле, обмен веществ перенаправляет

– В смысле? Не, ты что, у наших – ничего такого нет. Это уже какие-то технологии из области фантастики.

– Так это же изобретено уже полвека назад.

– Ну слушай, одно дело – изобрести, а другое – чтоб оно работало. Вроде, пробовали что-то при Кассиопее, но оно сбоило постоянно и нормально не функционировало.

– Сколько собак тогда поубивали… – добавила коллега

– Понятно. А чем тогда компьютер занимается? – Серёжа всё ещё надеялся услышать о принципиально новых разработках.

– Ну, благодаря компьютеру мы можем ими управлять, контролировать настроение и движения. Или получать ответы, чует ли нос запах из числа выбранных. Например, проверяешь на запах пороха – и можешь видеть, стреляло оружие или нет…

Серёжа вздохнул. О всех этих технологиях он знал, и существовали они очень и очень давно. Ещё и на простейшем индикаторе формата «да-нет». Серёжа знал наверняка, что были работоспособные и проверенные, а потому – взятые на вооружение Имперской Гвардии системы, которые были на голову-две выше того, что есть сейчас. И было это много десятилетий назад.

– Ничего – сказал Вадим, по-своему интерпретировав Серёжин вздох – скоро вработаешься, будешь сам этим заниматься, и всё узнаешь.

– Да когда уж… Второй месяц «на побегушках». Пока узнал только как контейнеры мыть и ангары красить.

– Кстати, действительно, Вадим, – вмешалась дрессировщица Стеллы – Я, когда пришла – уже на второй день дрессировке училась, а через неделю – уже зачёт сдала. А Ксюша его уже какой месяц тут заставляет ерундой страдать. Такое ощущение, что раба себе нашла.

– Ну слушай, – ответил Вадим своей любимой фразой – Ксения у нас здесь без малого сорок лет работает, через неё много людей прошло. Так что она знает, что делает.

– Вот как раз поэтому у нас и текучка кадров – вмешался внезапно возникший из ниоткуда по своему обыкновению Макс – Что-то не вижу я среди нас тех, кто через неё прошёл за эти сорок лет. Всех от силы года на полтора хватало с таким обращением.

– Да перестань! Чего ты такой язва? – возмутился Вадим.

– А я тут тоже не первый десяток лет работаю, так что нечего мне указывать. А то Ксюшу мы, видите ли, боимся, а я чем хуже?

– Кто это её боится?

– Да ты же! Слова поперёк вставить не можешь. Она здесь сколько работает – одни и те же ошибки, из-за которых и Баркасам плохо, и работа страдает. Ей уже сколько человек указывало, что она дрянь делает – так она каждому, мол, «отойди, щегол, я не первый день работаю» – и дальше упорно косячит. А ты её ещё и прикрываешь – мол, и киборги у неё не такие, и условия другие, и работа самая сложная.

– Ну слушай, как скажешь. Я не в детском саду, чтобы тут что-то доказывать. Потом с тобой поговорим.

– Говорить-то ты точно умеешь. Действий бы хотелось. Почему я арматуру для ремонта за свой счёт покупаю? Почему у нас поводки из трёх гнилых сплетены? Где обещанные семь лет назад инструменты?

– Смысла с тобой говорить нет, я уже тысячу раз всё объяснял – Вадим поднялся и быстрым шагом направился к корпусу.

– Перегнул ты, Макс – сказала дрессировщица – Он ведь тоже человек подневольный

– Ага, и послушный, как щеночек – брезгливо бросил Максим – всё выслуживается, поперёк сказать боится. У нас в аптечке один подорожник лежит, я антисептик из дома тащу, контейнеры все исцарапанные, их лет пять списать надо. И попробуй тут прыгни – камня на камне от загона не останется. Зато отчёты у нас просто стерильные, никаких проблем. И производство безотходное. Такого понятия, как «износ» в принципе не существует. Вот встанешь ты на доску, сломается она под тобой – значит, это ты виноват, ты её сломал, а не то, что она полвека гниёт здесь. Плати штраф.

– И что, получается, командир даже не в курсе? – вмешался Серёжа, которому история с «испорченным телефоном» вырисовывалась всё явственнее.

– Да все в курсе! Не знаю, как в Кассиопее, но здесь все всё прекрасно видят, какой тут бардак. Но каждому же сладко на своём месте сидеть – вот и переписывают по цепочке «Всё хорошо, прекрасная Маркиза». А кто приходил и пытался возникать – очень быстро уходил либо учился молчать. Вот и тянется это всё уже сколько лет. Вот сказали мне сейчас крышу отремонтировать. А где мне шифер взять? Гвозди? Я их бесплатно рожаю, что ли?

– Надо бы на принцип пойти. Ничего не делать – и сказать «крыша отремонтирована теми средствами и материалами, которые были выданы начальством. Принимайте работу!» – посоветовал Серёжа.

– Ага, и на следующий день меня самого исполняющим обязанности крыши назначат. Буду лежать спиной кверху, от дождя закрывать.

– Не знаю, по-моему, если есть проблема – её надо решать, а не терпеть годами и возмущаться в сторонке

– Красиво говоришь – улыбнулся Максим – Тебе бы в политику с такими речами

– Да поднимали уже этот вопрос, и не раз – вмешалась дрессировщица Стеллы – А толку? Либо «Да-да, всё сделаем когда-нибудь» и тишина, либо просто «это не в нашей компетенции, мы тут бессильны»

– Не в компетенции обеспечивать работников рабочим инструментом? Хороши командиры, ничего не скажешь. Не зря свою зарплату получают – возмущение Серёжи всё росло

– Так говорить может каждый – ответил Максим – Только ничего не меняется от этого. Я работаю здесь, она работает, ты работаешь, а командиры нами командуют. Так исторически сложилось