Нащупывая свет

У бабушки потекли слезы, но она изо всех сил старалась скрыть их.

– Ох, ты ж моя дорогая. Я так не успею, лапушка. Ну ничего, еще приеду.

– Нет, давай сейчас, ну пожалуйста! Я так хочу тебя увидеть!

Катя резко вышла из-за колонны и стала искать взглядом Славу. Наконец она увидела его и замахала, пытаясь привлечь внимание. Но он был слишком поглощен спором с друзьями.

– Я скажу, чтобы Слава вызвал, мы заплатим, – не сдавалась Катя, понимая, что у нее почти нет шансов уговорить бабулю в такие сроки. Ее сердце сжималось от боли, казалось, оно пульсировало в висках, а в горле резко пересохло. Катя правда очень хотела ее увидеть именно на открытии.

В этот момент вернулась Оля и подошла к Кате, когда та говорила по телефону. Катя только показала ей палец, жестом давая понять, что разговор важный.

– Не, не, прости меня, я так не могу быстро. Ты же знаешь. Давай лучше ты сама заедешь как-нибудь на днях на полчасика и покажешь, как все прошло?

– Ну это-то да, конечно! Но может…

– Не, не сегодня, Катюнь. Сейчас и соседка зайдет, и мастер.

Бабушка сделала шаг к окну и посмотрела вдаль на дымящиеся хмурые трубы тепловых электростанций.

– Если б я хотя бы утром знала… Ну что уж тут говорить. Ты, главное, сама мой адрес не забывай! Ладно?

В этот момент резкий шипящий звук на плите заставил бабушку обернуться. Это пролился цикорий, покрыв чистую плиту коричневым пенящимся слоем. Она переставила турку и выключила конфорку.

– Ты что! Конечно! Я чуть позже тебя точнее сориентирую! Целую! Прости, пожалуйста!

– Давай, беги, не отвлекайся! И больше фоток, где ты улыбаешься!

– Люблю! – сказала Катя с горькой улыбкой, кладя трубку.

Жаль, что даже эту последнюю фразу бабушка уже не услышала. Она, наконец, разрешила себе громко заплакать. В трубке Кати раздались короткие гудки.

– Что-то случилось? – Оля заметила, как встревожена Катя.

– Да. Бабушку не пригласили, прикинь?

– Ох! Обиделась?

– Да вроде нет. Ну, плакать точно не будет.

– А с мамой как?

– А я разве тебя не просила позвонить бабуле? Надо посмотреть в переписке.

Оля напряглась: «Кажется, она просила в одном из голосовых. Да, точно. Тогда мы обсуждали, что мои менеджеры будут обзванивать гостей». Оле стало не по себе от того, что она упустила этот момент, но признаваться Кате без явных обвинений она не хотела. По крайней мере, не сейчас. «Еще и Славе расскажет, а мне как с ним потом работать? Он же заклюет», – представила она последствия. Ведь именно Слава частенько общается с Олей по финансовым вопросам, когда Катя не успевает закончить работы к сроку и просит его помочь.

– Да, можно, конечно, но я не припомню, – попыталась уйти от ответственности Оля.

Да и Катя тоже все понимала. Это же ее бабушка, значит, она сама должна была пригласить ее и проконтролировать. Сейчас это особенно очевидно. Но, несмотря на удар от своей оплошности, Катя искренне думала, что бабушка не будет плакать. Или будет? Кате захотелось спрятаться от этой мысли, сбежать, переключиться, лишь бы не думать. Она быстро вернулась к вопросу Оли.

– Да мама, что мама. Все так же… А хотя, на днях был этот же сон, – задумчиво сказала Катя, подходя к своей картине, на которой изображена ночная пустыня и женская фигура в плетеном кресле.

Эта работа, в отличие от других, относится к циклу мистики и поэтому выполнена в другом стиле. Здесь нет ярких акцентов, кроме, пожалуй, волос женщины. Да и они покрыты какой-то дымкой, будто в пустыне постоянный туман и ветер, разносящий песок повсюду. Лицо женщины полностью в тени, а тело прикрыто блестящей в лунном свете шелковой тканью.

– Я видела маму с зелеными волосами и в очках. При этом она сидела в плетеном кресле в пустыне.

Катя всмотрелась в глубину своей работы и ощутила, как ее засасывает туда, в собственный сон. Он вдруг начал оживать наяву в точной последовательности.

– Но самое интересное – я как будто знала, что это за место. Я там была. Знаешь, что это? То самое поле… из детства, только оно в песке…

Ее голос становится тише, а атмосфера пустыни – ветер и непонятно откуда взявшийся гул – громче.

Потом Голос Кати пропадает совсем. Она понимает это, когда хочет что-то сказать маме, но как бы ни напрягалась, губы не произносят ни звука. А через мгновение Катя оказывается в том самом кресле, где только что сидела мама. Катя оглядывается и видит, что мама стоит сзади. Катя резко дергается, пытаясь встать, но понимает, что не может приподняться даже на пару сантиметров. Она уверена, что мама держит руку на ее плече. Катя зло оборачивается, но с удивлением замечает, что ни мама, ни кто-либо еще ее не держит. Она пытается крикнуть, но из горла вырывается какое-то шипение и даже скрежет, будто от металлического механизма. В лицо дует сильный ветер с песком, заставляя зажмуриться. Она ощущает песок на губах. Он чудом не попал внутрь.

Кате кажется, что мама к ней наклонилась. Она предпринимает еще одну попытку сказать то, что годами разрывало ей душу. Она хочет вложить эти слова в ее уши, но все, что может, – это напрягаться всем телом, будто в конвульсиях. Катя пытается передать свое негодование губами, и наконец, голос вырывается наружу.

– Это все из-за тебя! – Катя с ужасом слышит собственный голос. Это не ее голос. Какой-то чрезмерно писклявый. Ей становится тошно. Что-то сдавливает горло сильнее. Катя сопротивляется.

– Катенька, ты не права. Выслушай, прошу тебя! – спокойно говорит мама, будто не замечая, что происходит с дочкой.

– Не-е-ет, уйди-и-и!

Кате кажется, что ее душат, а потом ее ослепляет ярким светом. Темнота и пространство кружатся в беспорядочном вращении, и наступает тишина…

Катя вернулась в выставочный зал, не понимая, что из пережитого было сейчас, а что во сне.18

– Потом вспышка – и все пропало.

Она боялась спросить Олю, как ее рассказ выглядел со стороны. Но, судя по реакции подруги, ничего необычного не произошло. Для Кати это было чем-то новым. Будто она прожила сон наяву, и это было так мощно, что она почувствовала дрожь в ногах, как после сильной физической нагрузки. Катя опустила голову, посмотрела на ноги и дотронулась до бедра.

В этот момент Оля приложила палец к наушнику:

– Нет, не нужно, – сказала она в устройство. – Извини.

– Да это все, – подытожила Катя.

– А может, все-таки сходим…

– Давай только без твоих нумерологов и астрологов, – перебила ее Катя.

Оля в ответ показала ей комбинацию цифр на смартфоне.

– Московское время – 19:19, – прокомментировала подруга с авторитетными нотками в голосе.

– Да ты сама все это придумываешь и… притягиваешь, – отмахнулась Катя, когда к ним решил присоединиться заскучавший Слава:

– И-и-и меня притягивает к чикам, как магнитом! Вообще-то вы пропускаете шоу-программу.

Слава показал рукой на Санчо, который встал на руки и сделал несколько шагов вперед. Остальные заулюлюкали в знак поддержки. Оля вскипела за доли секунды и хотела вмешаться, но к ней подошла ассистентка, тронув за локоть:

– Ольга Андреевна, извините, очень важно. Подойдите, пожалуйста, к тем иностранцам.

– Кать. – Оля тихо сказала всего одно слово, прежде чем уйти, но оно прозвучало максимально грозно в сопровождении убийственного взгляда на Славу.

– Я поняла. Слав, перебор.

– То тебе перебор, то недобор!

Они поспешили к Санчо, правда, тот сам уже встал на ноги. В этот момент к компании подбежал официант:

– Молодые люди, можно попросить вас быть потише? Там жалуются…

– Твоя задача что делать? Блюдца таскать. Вот и таскай!

Санчо будто сорвался с цепи. Он был из тех, кто не выносит никакой критики, ни в какой форме, особенно когда выпьет. К нему присоединился и Хипстер, который всегда был только рад возможности покрасоваться перед своей подружкой. Он демонстративно наклонился, чтобы прочитать имя на бейдже:

– А-лек-сей. Отзыв получить хочешь публичный, Алексей? Не хочешь!

– Давай, живее отсюда. Что встал? – поставил финальную точку Санчо и сел на лавочку завязывать шнурки.

Он не видел пожилую даму, которая сидела к нему спиной с другой стороны, и случайно уронил ее сумочку, не заметив этого.

– Ой, молодой человек, вы не поднимете?

– Так она же ваша…

В этот момент вмешался Слава. Он нечасто испытывал неловкость за своих друзей, но сегодня они его удивили. Чаще ему было смешно, он воспринимал их как клоунов, которые его развлекали, и ловил с ними легкомысленный кураж. Сейчас же он поспешил исправить ситуацию, не дав другу договорить:

– Извините, мадам! – Слава молниеносно поднял сумочку и подал растерянной даме. – Санчо, ты перепил?

«Хорошо, что Оля не видела последний эпизод», – подумала Катя, услышав ее голос сзади:

– Кэтрин, с вами очень хотят встретиться некие иностранные граждане!

– Да ладно? – Катя мгновенно оторвалась от экрана смартфона, не успев отправить видео в общий чат.

– Завтра утром, – торжествующе сказала Оля. Она вся светилась. – Они откуда-то из Южной Америки, и-и-и их очень заинтересовали работы Екатерины Вознесенской! Кать, похоже, это серьезно.

Катя даже не знала, что сказать:

– Они для себя?

– Похоже, что не только. По крайней мере, у одного есть свои выставочные пространства! Так что это пахнет очень крутыми возможностями!

– О-ля-ля-я-я! – Наконец Катя вышла из ступора и бросилась обнимать подругу.

– Так. Завтра в 10 сможешь?

– Да хоть в 6:32 утра!

Кате хотелось подпрыгивать на месте от радости, но она сдержалась. И, кажется, впервые за много лет воздух показался ей вкусным. Да, именно вкусным. В груди все танцевало и приятно пощипывало, словно солнечные лучи коснулись и защекотали ее бьющееся от радости сердечко.

Глава 6. Деловые связи

Воспоминание – 16 дней назад.

9 апреля 2026 года.

Поздним вечером того же дня, после выставки, Катя и Слава возвращались домой по набережной. Было около полуночи, и Москва-река плескалась где-то рядом, словно подыгрывая восторженным словам Кати, а может, даже аплодируя им.

– Международный уровень! А! И это уже вторые иностранцы, если считать отклики. Но до встреч у нас не доходило!

– Ты ж моя Bella Rogazza!19 – Слава с гордостью притянул к себе Катю и поцеловал в макушку. Ему нравилось ощущать ее нежные волосы на своих губах, и особенно он любил аромат ее духов. Немаловажно и то, что духи были его подарком на Новый год. Слава тогда очень поэтично произнес речь, чем гордился: «Пусть новый аромат принесет новые победы!» И тут он оказался прав – по крайней мере, эти духи привнесли вкус сладкой победы в тот вечер.

И вот, почти не разговаривая, любуясь огнями ночного города и их отражением в реке, они неспешно шли в обнимку. Кате было хорошо и умиротворенно, она будто задышала по-новому. У воздуха появился вкус, и ей казалось, что он стал живым и вибрирует, попадая в легкие. Больше всего на свете Кате хотелось, чтобы они так шли еще долго и их никто не трогал. Перед ней, наконец, открылась долгожданная дверь. Такую возможность она ждала очень давно. Катя не знала, чего ей хочется больше: услышать от тех иностранцев, что им понравилось в ее текущих работах, или, может, что они хотели бы заказать? «А вдруг у них ужасный вкус? Что тогда?» – неприятная мысль ужалила Катю, и ей захотелось отгородиться от нее. А ведь так бывает: начинаешь воспринимать кого-то не тем, кто он есть, когда слишком рано радуешься и строишь иллюзии.

В любом случае этот момент был одним из самых счастливых и умиротворенных. Катя еще долго будет вспоминать эту прогулку по набережной, мысленно возвращаясь на тот же путь и пытаясь вдохнуть тот воздух. Только потом все будет не так. Уже не получится воссоздать это ощущение и этот вкус. Не будет больше этой опьяняющей свободы и живости. Но Катя этого не знает в тот момент, когда нежно прижимается головой к сильному плечу Славы.

Ей нравится, что он выше нее. Вместе они смотрятся завораживающе красиво – утонченная высокая девушка с большими умными глазами и мускулистый широкоплечий парень, который вполне мог бы пройти кастинг на супергероя по своей комплекции и обаянию. А еще его легкая щетина и удлиненные волосы сводят Катю с ума. Ей нравится проводить по ним пальцами, гладить и то и дело касаться. И то, как он на нее смотрит, – проще сказать, что это «как в кино». Несмотря на некоторую легкомысленность, в Славе чувствуется внутренняя глубина. Катя это видит, и именно эта мудрость, доставшаяся ему, вероятно, от родителей, успокаивает девушку даже в самые неспокойные времена.

Эта идиллия, единение с миром и самым крутым мужчиной и в первую очередь ее верным другом, оборвалась неожиданным звонком телефона Славы. Катя изо всех сил попыталась сохранить это состояние, зацепиться за него, но то, что она слышала из разговора, начало ее волновать. К тому же Славин раздраженный тон – один он разбил вдребезги сладкое ощущение от прогулки, окрасив ее сильным напряжением.

К счастью, Катя не слышала всего разговора и могла только догадываться. Слава, конечно, пересказал ей лишь вкратце. Звонил его отец.

– Да, пап, привет! Что-то срочное?

– Алло, да, привет! Костя мне сказал, ты до сих пор не выслал ему сметы.

– Так я жду от него нормальное ТЗ и план зала.

– Он сказал, что отправил тебе все еще неделю назад.

– Он гонит. Не получал я ничего.

Тут Катя не выдержала и легонько одернула Славу за рукав. Он посмотрел на нее с непониманием и принялся доставать бутылку воды из рюкзака.

Катин укоризненный взгляд был встречен не так, как ей бы хотелось. Но, в конце концов, это ведь не ее дело. Просто она слишком сильно любит родителей Славы, и это взаимно. Она всегда считала их образцовой парой. А сколько у них общего с Катей, о-о-о! Кате кажется, что сам Слава их к ней ревнует. А может, так оно и есть? По крайней мере, его раздраженные вспышки частенько омрачали радостные моменты.

На самом деле Слава всегда ощущал в себе комплекс «антиинтеллигента», будто он чего-то не может понять из того, что понимают Катя и его родители. Они вечно обсуждают философию, культуру и все загадочное. Спорные исторические моменты на грани мистики вообще их любимая тема. Может, поэтому он выбрал для постоянного общения свою компанию друзей? Потому что на контрасте с ними он чувствует себя выше?

А Славины родители и правда восхищались Катей, ее характером и талантом. Но главное, они выражали это понятным для нее языком – в отличие от бабушки, не говоря уже о маме. Славины родители были отдушиной и светом в Катиной жизни. А еще, хоть она никому и не говорила, они были весомым аргументом в пользу дальнейшей жизни со Славой. Поглощенная этими мыслями, Катя сама не заметила, как достала маленький блокнот и принялась зарисовывать комедийную сценку: Слава стоит под ночным фонарем и злится. К этому моменту он остановился и выставил одну ногу на ступеньку. «Ну важнее некуда», – хихикала про себя Катя, периодически подавляя смешок. Она не хотела, чтобы Слава на нее отвлекался. Ей надо было закончить эту «сцену». Пусть у нее в руках был обломок карандаша, зато он легко помещался в кармане, и его можно было использовать для штриховки и быстрых набросков.

Тем временем разговор продолжался, и отец Славы уже явно терял терпение:

– Слава, похоже, это ты мне загоняешь который раз. Когда ты с ним говорил?

– Ну где-то неделю назад. А, не, я ему писал еще тридцатого числа.

– Ты издеваешься? Даже если ты чего-то не получил, ты не выходил на связь девять дней?

– Пап, я тебя понял. Давай потом, мы сейчас тут с Катей.

Слава всеми силами пытался закончить разговор, и ему почти удалось. Его отец заметно смягчился, услышав ее имя.

– Катюше привет и мои… наши с мамой сердечные поздравления! – поправил он сам себя на ходу. – Если не уладишь вопрос с Костей за ближайшие два дня, я лишу тебя этого партнера. Тебе понятно? Краснеть я больше не собираюсь.

«Да он блефует, как обычно», – думал про себя Слава, зная все отцовские замашки.

– Да, все, пап. Давай. Пока. – Слава допил воду из пластиковой бутылки, смял ее и бросил в урну, попав точно в цель с трех метров. Это еще больше придало ему уверенности.

Тем временем отец продолжал:

– Я не шучу. А, и передай Катюше, я ей отправил книжку в пункт выдачи. Мы о ней в прошлый раз говорили.

– Тебе папа книгу отправил, – повторил Слава, обращаясь к Кате.

– Серьезно? – Катя поторопилась подойти и сказать в трубку: – Александр Юрьевич, здравствуйте! Спасибо вам огромное! Так неожиданно и очень приятно!

– Ну все, давай. – Слава положил трубку и двинулся дальше к дому, продолжая возмущаться: – Как же он достал! Душнила!

На последних словах он пнул валявшуюся на земле пачку из-под сигарет и заметил, что Катя что-то дорисовывает на ходу в блокноте.

– Покажи.

Он попытался разглядеть рисунок, но Катя вовремя отвернулась.

– Не-е-е!

Слава изловчился, перехватил блокнот, обнимая Катю сзади и не давая ей убежать. Раньше у нее получалось выскользнуть, если вовремя присесть, но сейчас она не успела. К тому же это была часть игры. Она хотела, чтобы он заслужил этот рисунок, и не зря. Его реакция оказалась бесценной, и Катя вволю наслаждалась.

Слава никак не ожидал увидеть самого себя и смотрел на зарисовку, будто ему показали кривое зеркало, в котором голова расплылась горизонтально и стала овальной. Примерно так это выглядело со стороны, и теперь Катя могла позволить себе тот самый долго сдерживаемый смех.

Но смеялись они недолго. Катя все возвращалась к разговору о его родителях, хоть Слава и пытался сменить тему. Сначала он переводил разговор на ее планы на завтра, а потом жаловался, что его старые баскетбольные друзья как-то растерялись. «Занятые до усрачки», – как выразился Слава, а ему ведь очень хотелось видеться с ними чаще. Более того, они продолжали играть в любительской команде, и ему было интересно узнать, как там дела. С другой стороны, ему не сильно хотелось погружаться в их новости после того, как он бросил спорт из-за нескольких жестких поражений. Он предпочел институт после изматывающих многочасовых разговоров с родителями. И, конечно, в глубине души он винит их за это. Мало того, что они лишили его профессионального спорта, так теперь еще и любительского. Словом, он предпочитает всеми силами показывать окружению, что это был его выбор в пользу финансовой свободы. Так поступают все, чтобы не чувствовать себя проигравшими. Поэтому теперь о его первых больших победах напоминает лишь дизайн коридора в стиле баскетбольной площадки с разметкой, кольцом и кубками с мячами вдоль стен.

Так они с Катей и зашли в его квартиру, подаренную ему после окончания школы.

– И все же ты бы поаккуратнее с папой. Он тебе как-никак готовый бизнес подарил. Да еще и партнеров в придачу, – не унималась Катя, пока Слава помогал убрать ее куртку в шкаф.

– Да, друга своего школьного он мне подарил. И теперь он этим пользуется и тычет. А как я, по-твоему, должен тренажеры посчитать без плана фитнес-центра? – Слава снял со стены один из баскетбольных мячей и забросил его в кольцо над дверью.

– Ты просто мало времени уделяешь этим вопросам, вот и все. Ну признайся. Мне-то можно.

Слава принялся отбивать мяч об пол и снова забросил в кольцо.

– Только ты меня не лечи, ладно? Знаешь, что он меня недавно в Сургут отправить хотел? Просто перед фактом поставил. Токсик!

Мяч отлетел от стены после попадания в корзину, и снизу от соседей послышался ответный стук по батарее.

– Да успокойтесь. Детское время, – сказал Слава так тихо, будто соседи стояли в одной комнате, и бросил мяч еще раз.

– Я спать! Завтра рано вставать, – крикнула Катя из другой комнаты, снимая одежду.

Слава ничего не ответил, он был слишком увлечен новой комбинацией с поворотом, продолжая отбивать мяч и не обращая внимания на стук соседей.

Глава 7. Последние предупреждения

Воспоминание – 15 дней назад.

10 апреля 2026 года.

Катя спала очень тревожно, ее снова мучил сон, похожий на картину с песком. Она ворочалась так беспокойно, что даже вспотела. Если бы Слава не выпил перед сном бутылку пива, то, возможно, проснулся бы оттого, как Катя вздрагивала и делала резкие движения во сне. Иногда она даже постанывала. Такое бывало и раньше, и Слава всегда находил подход к любимой. Чаще всего он очень деликатно гладил ее по плечу и голове, и этого хватало, чтобы та успокоилась. Бывало, он крепко, но нежно обнимал ее, и она, почувствовав объятия сквозь сон, понимала, что спит, как это бывает в осознанных сновидениях. И тогда Кате удавалось подавить приступ паники: она одновременно ощущала объятия Славы, чувствуя себя в полной безопасности, и брала сценарий сна под контроль. Порой ей удавалось даже взлететь по своей воле – настолько сильно она контролировала свои сновидения.

Но случалось и так, что сны оказывались сильнее – как самый страшный водоворот, засасывающий, словно огромный пылесос, из которого нет выхода. И той ночью, 10 апреля 2026 года, был именно такой сон…

…Вместо кислорода идет жесткий черный дым, и Катя понимает, что дышать нечем, но каким-то чудом все-таки дышит.

Раньше в подобных снах у нее появлялась способность дышать под водой. При этом грудь и верхняя часть спины с лопатками вели себя как обычно, несмотря на то, что Катя была глубоко под водой и чувствовала воду во рту, в носу, в горле и даже в животе, когда случайно проглатывала.

В этот раз дым еще более едкий, потому что вода хотя бы не обжигает горло и губы. К тому же он попадает в глаза. А когда Кате все же удается с невероятным усилием приоткрыть слезящиеся и щиплющие глаза, она видит прямо перед собой женский силуэт, полностью скрытый в тени. Нет, это не ее мама. Перед ней жуткие глаза, которые блестят в кромешной темноте, хотя лица не видно и освещать их нечем. За женщиной пылает огромный костер, а прямо за спиной у Кати кто-то ходит и стучит, гремит какими-то чечетками. И, кажется, это происходит буквально в пяти сантиметрах от ее ушей – настолько оглушающие звуки. Катя боится, что ее случайно заденут вместо этих инструментов. За спиной она чувствует присутствие людей, но не может обернуться. Ее взгляд прикован к глазам жуткой женщины, которая будто загипнотизировала Катю и не дает отвести глаза. Катя пытается развернуться хотя бы на несколько сантиметров, но это жалкая попытка ни к чему не приводит. Ее тело полностью подчиняется этой женщине, а Катя как будто превращается в марионетку.

Но самое страшное другое – ее дыхание. Оно пронзает Катю насквозь, проходит через солнечное сплетение, охлаждает живот, заставляя его сжиматься, проходит через сжатое горло и оседает на спине.

Женщина подходит ближе. Катя чувствует невероятную слабость во всем теле, будто превращается в мягкую, желеобразную медузу. Ей хочется отвернуться, закричать, заплакать, укусить ее, если та приблизится, или хотя бы прошептать что-то, но она не может абсолютно ничего. Именно это сковывающее и холодящее бессилие действует уничтожающе.

Женщина подходит все ближе, пламя за ее спиной как будто тоже приближается и уже обжигает Катины щеки и губы. Она то жмурится, то раскрывает глаза. Едкий дым будто проникает сквозь глазницы внутрь, но хуже всего сама женщина. У Кати возникает ощущение, что та хочет ей что-то сказать. Она не видит ее рта, не слышит голоса, но женщина кажется ей знакомой, словно они виделись в старых снах. Только тогда она не наводила на Катю такого ужаса.

Женщина продолжает молчать, а Катины мысли начинают формировать образы и беспорядочные картинки, которые та диктует своей волей и взглядом. Но кто она? Понять невозможно. В Катиной голове мелькает образ черной краски, которая выглядит как древесная смола, и вскоре она действительно видит, как чья-то морщинистая рука, трясясь, пальцем с длинным желтым ногтем указывает на рану на дереве. Оттуда струится черная жидкость. Она пахнет ужасно, словно нефть.

Потом перед Катей возникает красивейший утес со множеством таких же израненных деревьев. Посмотрев вниз, в пропасть, она не видит дна. Утес уходит своим основанием куда-то в глубину земной коры, и, самое страшное, Катю начинает туда засасывать. Все вокруг превращается в космическую черную дыру, но даже там Катя снова видит эти глаза. При этом лицо загадочной женщины уже оказывается вплотную к Катиному. Она чувствует, что женщина хочет дотронуться до нее, куда-то рядом с горлом…

Тут Катя забилась в конвульсиях и заплакала в кровати, она и впрямь начала хватать ртом воздух от паники и дергаться всем телом так, что ее нога, пытавшаяся отбрыкаться от женщины во сне, соскочила с края кровати, и Катя проснулась, уже стоя одной ногой на полу. Ее падение во сне совпало с реальным в спальне. Слава к этому времени уже уехал на работу. Катя была одна в квартире.