Полная версия
Любимые актеры без грима и мифов. Книга-расследование. Часть 3
Так что почти всё своё детство Олег провёл заграницей. Два года – в Монголии, где мама преподавала в школе для детей советских специалистов. Следующие два года – в Германии, в Лейпциге. Варвара Ивановна старалась дать образование сыну по максимуму. У него был педагог по немецкому языку и учительница музыки. По признанию актёра, именно годы, проведённые в Германии, научили его самодисциплине и пунктуальности.
В школу он пошёл в советскую – в Барвихе, но проучился в ней недолго. Маму откомандировали в Китай, и три года Олег жил «в доме-мазанке у тёти Нюты в Алма-Ате».
Тетя руководила местным самодеятельным театром, и именно она приобщила племянника «к сказочному и загадочному миру искусства». Он мгновенно влюбился в кино, его любимыми были романтические советские ленты «Пятнадцатилетний капитан», «Золушка», «Дети капитана Гранта» и американские – «Тарзан», «Великолепная семёрка». По словам Олега Борисовича, мечта стать актёром зародилась почти сразу, но показалась уж слишком нереальной и недостижимой.
Тем более, что реальность диктовала свои жёсткие условия. В сорок с небольшим лет Варвара Ивановна тяжело заболела – сказалась бурная военная юность и работа на износ. Ей дали инвалидность и пенсию… 31 рубль.
Видов потом вспоминал, что эта несправедливость его сильно задела: «У мамы была труднейшая жизнь: девочка из деревни, была партизанкой, учительницей, директором школы… А когда не смогла больше работать, ей дали 31 рубль. За всё! Поэтому для меня было ясно всё ещё тогда!»
Чтобы прокормить семью, в 14 лет Олег пошёл работать. Трудился грузчиком, мешал раствор на строительстве Останкинской телебашни. Параллельно учился в школе рабочей молодёжи.
В трудовой книжке Видова есть ещё одна запись: «санитар приёмного покоя 29-й Городской клинической больницы имени Баумана». Там в 1960 году симпатичного паренька заметил ассистент режиссёра с «Мосфильма» и позвал сниматься в кинодраме «Друг мой, Колька!». 17-летний Видов сыграл в небольшом эпизоде, который в окончательный вариант фильма не вошёл. Но, как говорят в таких случаях, «бацилла кинематографа его заразила»!
Во-первых, поварившись в этом котле, он понял, что там ничего невозможного нет. А во-вторых, киношники дали понять: его лицо «просто создано для большого экрана».
В 1962-ом Видов с первой попытки поступил во ВГИК. Уже на первом курсе сыграл юношу с зонтом на велосипеде – в лирической комедии Георгия Данелия «Я шагаю по Москве». Это был эпизод – всего несколько секунд в кадре! Но этого оказалось достаточно, чтобы на него обратил внимание режиссер Владимир Басов. Как раз в это время он собирался экранизировать пушкинскую «Метель» и искал актёра на роль прапорщика Владимира. Он предложил её студенту Видову.
Главная роль в картине по Пушкину – об этом Олег даже не мечтал. Его не остановил даже категорический запрет руководства вуза «либо съёмки, либо учёба», и Видова «с треском вышибли» из ВГИКа. Правда, потом одумались и восстановили. Этому поспособствовал успех «Метели» и две прекрасно сыгранные главные роли – Медведя в «Обыкновенном чуде» Эраста Гарина и князя Гвидона в «Сказке о царе Салтане» Александра Птушко.
«Настоящий викинг»
Конец 1950-х и 60-е годы в каком-то смысле стали ренессансом для советского кино. Хрущёвская оттепель сняла многие запреты, чуть-чуть приоткрыла «железный занавес». Советские делегации стали ездить с лучшими отечественными фильмами по всему миру, пропагандируя «светлый образ строителя коммунизма».
В 1957—ом картина Григория Чухрая «Сорок первый» получила специальный приз Каннского кинофестиваля, через год там же калатозовской драме «Летят журавли» дали высшую награду – «Золотую пальмовую ветвь».
В 1960-ом состоялся ещё один прорыв – впервые советский актёр Сергей Бондарчук снялся в западной ленте (в драме «В Риме была ночь» Роберто Росселлини). Ещё через четыре года Лев Прыгунов сыграл итальянца в итальянской картине «Они шли на Восток».
Конечно, для СССР подобные «прорывы» были, скорее, исключением из правил – одним из элементов политической игры и пропаганды. ЦК и Госкино на такие эксперименты шли со скрипом, тщательно отбирая достойных – надёжных и лояльных власти актёров и режиссёров с незапятнанной по меркам советской идеологии репутацией. Одновременно это был и кнут, и пряник (который обязательно нужно было отрабатывать). Стоило кому-то из них потерять доверие, он неминуемо попадал в «чёрный список», что фактически означало конец карьеры.
Но уж таковы в тогдашнем СССР были «правила игры».
В 1966 году датский режиссёр Габриель Аксель предложил Олегу Видову сыграть принца Хагбарда в фильме «Сага о викинге» (в советском прокате – «Красная мантия») по мотивам древних скандинавских преданий. Главная роль, партнёрша – 20-летняя блондинка Гитте Хеннинг, три месяца съёмок в Скандинавии…
Актёр вспоминал: «В те годы участие советских актёров в съёмках за границей воспринимались как что-то невообразимое. А тут предложение от Габриеля Акселя, который получил «Оскара» за фильм «Пир Бабетты» и был в Европе страшно популярен.
Помню, для разговора с режиссёром и с чиновниками из Госкино я приехал из барака, где тогда жил, в стареньком изношенном пальто… Посмотрев на меня, Аксель воскликнул: «Это герой моего фильма. Настоящий викинг!» Но самое невероятное, что меня вдруг отпустили!»
Видов не знал, что тогда на самом верху (на уровне ЦК) провернули взаимовыгодную сделку: он едет в Данию, а заработанная им валюта пойдёт на выплату гонорара французской кинозвезде Анни Жирардо, приглашённой сниматься в фильме Сергея Герасимова «Журналист».
Перед выездом актёр прошёл жёсткий инструктаж: «в одиночку не ходить, с иностранцами в контакты не вступать». А главное, быть начеку – «западные спецслужбы могут тебя завербовать». Видов потом признавался, что, приехав в Данию, всё время озирался, ждал, когда начнут вербовать, но «ни одна собака не подошла».
«Хотя за меня можно было не опасаться. Я был абсолютно советским человеком, и сам осознавал, какая ответственность на меня возложена».
Каждый съёмочный день был для него как олимпийское испытание – он скакал на лошади, дрался, прыгал с высоты, плыл по горной реке. Все трюки старался делать сам – благо в юности серьёзно занимался акробатикой, был пластичен, смел, да и физически крепок. Жил в Скандинавии на суточные – они были небольшие, но их хватило даже на подарки родным. А по завершении съёмок весь свой гонорар отнёс в Советское посольство.
«Сага о викинге» – красивая и трагическая история любви Хагбарда и Сигне, когда-то вдохновившая Шекспира на «Ромео и Джульетту», была номинирована на «Пальмовую ветвь», успешно прошла на Западе, но в СССР её мало кто видел. Дело в том, что картина вышла в прокат ограниченным тиражом и сильно искромсанная цензорами – все сцены с малейшим намёком на эротику были беспощадно вырезаны.
Тем не менее, кинокарьера Олега Видова набирала обороты. В 1968 году он сыграл партизана в военной драме Велько Булаича «Битва на Неретве».
Проект был уникальный: невиданный для Югославии бюджет – 70 миллионов долларов, снимались – Юл Бринер, Орсон Уэлс, Франко Неро и другие мировые звёзды. Картину патронировал сам Иосип Броз Тито, рекламный плакат исполнил Пабло Пикассо, а музыку написал любимый композитор Хичкока – Бернард Херрманн. В результате – номинация на «Оскар»…
Ещё через год Видов сыграл Томлинсона в масштабной исторической драме «Ватерлоо» (советско-итальянский совместный проект, режиссёр Сергей Бондарчук), куда его пригласил знаменитый итало-американский продюсер Дино де Лаурентис.
Тогда же Дино де Лаурентис предложил ему семилетний контракт – сниматься в двух фильмах в год в Италии и в Голливуде. Но киношные начальники Видова не отпустили, заявив:
«Нам в СССР западные звёзды не нужны!»
За год до этого британский режиссёр Карел Рауш утвердил его на роль Сергея Есенина в картине «Любовники Айседоры». Олег очень хотел сыграть русского поэта-скандалиста, тем более, что Айседора Дункан – Ванесса Редгрейв… Рауш лично поехал за ним в Москву, но в Госкино развели руками:
«Видов тяжело болен – сниматься не может».
В итоге Есенина сыграл хорват Звонимир Црнко, изобразив поэта пьянью и полусумасшедшим.
«Было очень обидно, – вспоминал Олег Борисович. – Я был в самом расцвете сил – уходили лучшие годы… Но такова была реальность. Лучших наших актёров не выпускали сниматься за границу, многим судьбы сломали. И Татьяне Самойловой, и Владимиру Ивашову…
Думаю, у партийных боссов были не только идеологические причины, но ещё и элемент зависти к раскрепощенным людям. Мол, они будут летать по белу свету, сниматься в западном кино, и потом им рот не заткнёшь. Лучше держать их под каблуком!»
Больше Видов сниматься в капстраны не ездил.
Любимчик Галины Брежневой
К началу 1970-х в личной жизни актёра произошло событие, во многом повлиявшее на его будущее. Дело в том, что его студенческий брак с художницей Мариной распался. Марина была его первой большой и очень сильной любовью, но… «Любить артиста тяжело, – объяснял он причины расставания, – и если женщина ревнивая, то начинаются проблемы».
Видов уже был популярен в СССР, у него появились поклонницы. Им интересовались не только режиссёры, но и, например… Галина Леонидовна Брежнева.
Дочь Генсека ЦК КПСС приблизила актёра к себе и всячески опекала. Однажды она «срежиссировала» встречу Видова на вечеринке в гостинице «Интурист» со своей ближайшей подругой, «названной младшей сестрой» Натальей Федотовой. Дочь профессора истории (близкого друга Брежнева ещё по Днепропетровску) была хороша собой, умна – в тусовке столичной «золотой молодёжи» она считалась первой красавицей. По Москве ходили слухи, что к ней сватались сыновья авиаконструкторов Ильюшина и Туполева, композитора Дмитрия Шостаковича, членов Политбюро Гришина и Кириленко. Ещё поговаривали, будто бы у неё роман с шахом Ирана Реза Пехлеви, а Фидель Кастро под видом важных переговоров с советским руководством на самом деле прилетает к Наталье Федотовой – для тайных встреч на подмосковной вилле.
Увидев Наталью на той вечеринке в «Интуристе», Видов влюбился с первого взгляда и в тот же день предложил ей руку и сердце. На что девушка посмеялась: нищий актёришко «в рваных ботинках», какая он ей пара? Наутро рассказала о забавном незнакомце-блондине Галине Брежневой. Однако подруга отреагировала серьёзно:
«Я его знаю! Отнесись к нему благосклонно, он неплохой парень!»
Стараниями Брежневой был заключен этот странный брак. «Странный» – потому что невеста в ЗАГС поехала, по ее словам, «в полной уверенности, что это розыгрыш».
Видов и Федотова расписались через две недели после знакомства и поселились в пятикомнатной квартире её родителей на Котельнической набережной. Год спустя они гуляли на свадьбе Галины Брежневой и Юрия Чурбанова. В 1972-ом у Олега и Натальи родился сын Вячеслав, и Галина Леонидовна стала его «крестной».
Именно тогда в киношных кругах пошли разговоры, что Видов выигрышные роли получает благодаря жене и покровительству дочери Генсека.
Так это или нет, легко проследить по фильмам, в которых снимался Видов в период брака – с 1970-го по 1976-й. Всего их девять, в том числе один из самых известных – комедия Александра Серого «Джентльмены удачи» (1971 год). Но по-настоящему «лакомых» ролей две – благородный мустангер Морис Джеральд в советско-кубинском вестерне Владимира Вайнштока «Всадник без головы» (1973) и скульптор в советско-японской мелодраме Александра Митты и Кэндзи Есида «Москва, любовь моя» (1974).
В первом случае предыстория такова. Видов и Вайншток были знакомы с 1968 года, со времён съёмок «Битвы на Неретве». Изначально на главную роль в экранизации романа Майн Рида было два кандидата: звезда советского экрана тех лет Олег Стриженов и Олег Видов.
Однако Стриженов сниматься отказался, сказав: «Я привык играть героев с головой». А Видов согласился. Роль Мориса Джеральда стала его звёздным часом – слава на актёра обрушилась невиданная. Достаточно привести цифры: только в 1973 году «Всадника…» посмотрели 69 миллионов зрителей – первое место в советском прокате. Да и в 21 веке эта лента прочно входит в десятку самых любимых за всю историю отечественного кино.
Можно ли этого добиться, получив роль по блату? Вряд ли.
В фильме «Москва, любовь моя» Митта в главной роли хотел снимать Олега Даля. Но планировались поездки в Токио и Нагасаки, а Даль был невыездной. Пригласили Видова – его пробы понравились Кэндзи Есида.
Могла ли, скажем, Галина Брежнева замолвить за мужа подруги словечко? Теоретически – да. А в реальности… Какие рычаги она могла использовать против японской стороны, если бы Видов провалил пробы?! А он и с ролью справился прекрасно.
Эти две работы – как бы ответ недоброжелателям, упрекавших актёра в посредственности, отсутствии темперамента. У Видова был бесспорный дар, который признавали все: его красота, мужская фактура, воздействовавшие на зрителей (особенно зрительниц!) просто магически. И режиссёры успешно использовали этот редкий талант на полную катушку.
«Не хотел жить в клетке»
В чуть ли не единственном своем интервью, данном незадолго до своей смерти в июле в 2007-го, Наталья Федотова откровенничала: «К моим ногам падали такие мужчины, о которых можно было только мечтать». Называла имена: президент Франции Франсуа Миттеран, король Афганистана Мухаммед Захир Шах, король Эфиопии Хайле Селассие I, которые, по её словам, «осыпали подарками, драгоценностями и золотыми украшениями».
На вопрос «почему расстались с Видовым», уклончиво ответила: «Видимо, что-то не сложилось».
Почему же их брак распался? По мнению другой близкой подруги Галины Брежневой Виктории Лазич, «Наталья, особенно поначалу, жутко ревновала Олега. Скандалы, разборки с его поклонницами, письма от которых мешками приходили…. Когда она выходила за Олега замуж, то считала, что делает ему великое одолжение, мол, будет около неё сидеть, как бобик, и не рыпаться. А он красавец, в зените кинокарьеры. После рождения сына страсть и вовсе ушла… Спустя год она увлеклась Фиделем Кастро».
Сам Видов озвучивал другую версию: жена упорно желала, чтобы он поступил в Высшую партийную школу и делал карьеру по партийной линии. А ещё – «чтобы чесал» с творческими поездками по стране, зарабатывал деньги для семьи.
«Наталья была очень амбициозная, властная, – рассказывал актёр, – её интересовали власть, партия, „верха“… Мы оказались совершенно разными людьми. Зачем мне карьера партийного деятеля? Я же актёр, у меня другая судьба».
В 1976 году Видов подал на развод. Галина Леонидовна, узнав об этом, метала громы и молнии, призывала его «одуматься, иначе пожалеет». Федотова прямо в лицо грозила сломать ему карьеру. Но актёр настоял на разводе.
И вскоре на себе почувствовал, что это были не пустые угрозы. Бывшая жена запретила видеться с сыном. Во ВГИКе, ссылаясь на указание «сверху», отказались выдавать Видову режиссёрский диплом и «прикрыли» его дипломную работу – фильм «Переезд». Но самое главное – Видова практически перестали снимать. Ещё недавно режиссёры искали с ним встречи, зазывали в свои фильмы, а теперь никто не хотел с ним связываться: мало ли что?
За следующие семь лет он мог занести себе в актив лишь роль Альфреда в «Летучей мыши» и поручика в «Благочестивой Марте». Да и то, потому что режиссёр этих лент Ян Фрид был независимой фигурой.
«Когда я развёлся, – вспоминал о том времени актёр, – от меня многие стали шарахаться, считая, что я – в опале. Некоторые кинорежиссеры встречали крысиной улыбкой и не здоровались… Я понял, что прежней жизни у меня не будет. Меня просто выталкивало из СССР».
Известный организатор кинопроизводства Борис Криштул, знакомый с Видовым ещё по фильму «Друг мой, Колька!», рассказывал: «Я вторую жену Олега Наталью знал. Много горя она ему принесла, настоящая стерва – это на её совести его отъезд в США. Олег часто срывался в алкогольный штопор перед отъездом».
Понимая, что требуются кардинальные перемены, в феврале 1983-го Видов пошёл ва-банк. Заключив фиктивный брак с гражданкой Югославии Верицей Иованович, он оформил гостевую визу на 72 дня и отправился к жене в Белград.
И «вдруг» востребованным там оказался фантастически! За два года актёр снялся в 4-х полнометражных фильмах, двух телесериалах. Югославские режиссёры хотели его снимать и дальше, но… Летом 1985-го Видова вызвали в местную милицию и поставили перед фактом: в 72 часа он обязан вернуться в СССР.
«Я задумался. Ничего хорошего от советских властей я не ожидал. И принял решение не возвращаться. По сути, у меня тогда другого выхода не было. Я не гнался за деньгами или за карьерой, к деньгам всегда относился равнодушно. Просто больше не хотел жить в клетке, хотел жить, чтобы никто мне не приказывал, не говорил, что мне делать».
Потом писали, что Видов бежал по сценарию полковника КГБ Олега Гордиевского, то есть был вывезен за границу в багажнике машины. На самом деле это не так.
У него первоначально был план: в полночь пешком через лес перейти границу. Но взявшийся помогать друг, австрийский актёр Мариан Сринк, его отговорил. Они получили въездную визу в австрийском посольстве. Потом сели в машину и через два часа были в Австрии. Повезло – пограничники не обратили внимания, что Видов покидал Югославию нелегально.
Актёр потом рассказывал, как всё это время бешено колотилось сердце. Особенно утром, когда по австрийскому телевидению показали сюжет: той же ночью какой-то югослав перебегал австрийскую границу и… был убит выстрелом в затылок.
Любовь, ностальгия и русская березка
Как только стало известно, что Видов попросил политического убежища на западе, в СССР перестали показывать фильмы с его участием. Советская пресса о нём не написала ни строчки – просто «пропал без вести». А после того, как о побеге сообщили по «Голосу Америки», пошли разговоры:
«Видов променял родину на красивую жизнь и шмотки».
Вскоре он перебрался в Италию. В Риме осенью 1985-го в доме актёра Ричарда Харрисона он познакомился со своей будущей женой – американской журналисткой Джоан Борстен.
«Я увидел умного, внимательного, отзывчивого человека, – рассказывал об этой встрече Олег Борисович. – От неё веяло таким теплом… Как увидел её, так больше мы и не расставались».
Когда в конце 1985-го Видов прилетел в Лос-Анджелес, он иллюзий не питал, прекрасно понимая, что его актёрской карьере конец. Какой Голливуд? Английского языка он не знал, из знакомых – только Джоан.
Но он не собирался сидеть на её шее. Сначала работал на стройке – за три с половиной доллара в час, затем на фабрике – за пять баксов. Первым делом подтянул «язык» – вскоре он говорил почти без акцента. Для звезды советского кино на пятом десятке лет начинать жизнь заново было непросто, но Видов смотрел на ситуацию философски. Главное, что он свободен, а рядом – любимая женщина.
Там, в Штатах, он на себе прочувствовал, что такое сильнейшая ностальгия – Олег дико скучал по родным, друзьям. Особенно угнетало, что не было никакой связи с мамой. Звонить он не мог – понимал, что её телефон прослушивается и «не хотел, чтобы КГБ её трогал». Через знакомых передавал письма и деньги…
От мыслей, что никогда не вернётся и больше не увидит родных, он отвлекался поэзией – почти все его стихи, написанные за годы эмиграции, пронизаны острыми ностальгическими мотивами. Когда у них с Джоан появился свой дом в Лос-Анджелесе, он первым делом посадил на своём участке русскую берёзку.
А потом… В Лос-Анджелесе он встретил Савелия Крамарова, который к тому времени уже освоился в Америке и снимался в голливудском кино. С его подачи Видов начал ходить на пробы. И вскоре режиссёр Уолтер Хилл предложил ему роль в боевике «Красная жара» с Арнольдом Шварценеггером.
Олег Борисович вспоминал: «Сделали несколько моих проб на „плохого человека“. Я подготовился, делал всё, что надо – стрелял, падал, прыгал. Режиссер посмотрел и говорит: „Ты актёр хороший, но у тебя глаза добрые! А нам нужен человек, которого сразу возненавидят“. И дал мне роль вполне приличного советского милиционера Юрия Огаркова».
Там случилась забавная история.
Часть «Красной жары» должны были снимать в Будапеште, а Видов опасался ехать в Венгрию – всё-таки страна соцлагеря, его могли, как он считал, арестовать и вернуть в СССР. Поэтому в самолёте напялил бейсбольную кепку, надел тёмные очки. Спускается по трапу, навстречу – девочка-венгерка: «Олег Видов, дайте мне автограф!»
Первая мысль была: совсем плохо дело. Но никто его не арестовал, наоборот – сотрудники правоохранительных органов дружелюбно улыбались и приветствовали. Выяснилось: в СССР – перестройка и «железного занавеса» больше нет. Потом ему передавали, что когда «Красную жару» стали крутить в советских видеосалонах, удивлению зрителей не было предела: «А Видов-то, оказывается, жив. Он – в Голливуде!»
После «Красной жары» актёр снялся в «Дикой орхидее» с Микки Рурком. Эти съёмки едва не стоили Видову жизни. Однажды он догонял Рурка на мотоцикле. Очнулся в траве, на обочине шоссе… Вокруг – вся съёмочная группа.
«Стали расспрашивать, что случилось, а я и сам понять не могу. Вот с того времени стал замечать в себе какие-то странные вещи. Словом, понял я, что заболел».
Обследование показало: у актёра опухоль мозга в области мозжечка. К счастью, доброкачественная и операция прошла успешно. Как потом признавался Олег Борисович, останься в СССР, он бы умер – в Советском Союзе таких операций не делали. «Америка меня спасла!»
Попрощался с Россией и ВГИКом
После лечения Видов сыграл ещё в целом ряде голливудских фильмов – «Пленник времени», «Бессмертные», «Моя Антония», «Отравленная кровь»…
В 1991 году он прилетел в Москву на съёмки драмы «Три дня в августе» Яна Юнга (об августовском путче в России) и, наконец, смог увидеть маму – через год Варвары Ивановны не стало. В 1994-ом поработал с Савелием Крамаровым в его последнем американском фильме «Любовная история».
Да, это были не главные роли, но заметные. Их могло быть значительно больше, но Видов категорически отказывался играть «плохих русских» – отъявленных злодеев, придурков и моральных уродов. Говорил:
«У меня лицо не такое, а изображать дурака я не собирался».
Хотя в качестве «плохого русского» при желании наверняка мог бы сделать свою карьеру поярче.
Однажды, выступая по американскому телевидению, он прямо сказал, что Россия совсем не такая, как её показывают в американских боевиках, и русские люди – другие. Потом на вопрос «как на это его заявление отреагировали в США?», рассмеялся:
«У меня стало меньше работы. Ну, это Голливуд, они не любят, когда им в чём-то противоречат».
Разумеется, полноценной звездой Голливуда масштаба Де Ниро или Киану Ривза, Видов не стал, да и не мог стать (таких амбиций и не было), но то, что он там снялся в двадцати картинах, был реально востребован – факт. Кто из наших актеров добился в Америке большего?
Когда не было работы в кино, они с Джоан не сидели, сложа руки, и много чем занимались. Самый известный проект получился самым скандальным.
В 1992 году их фирма Films by Jove выкупила у «Союзмультфильма» права на прокат старых добрых советских мультиков. Олег с Джоан загорелись «продемонстрировать миру лучезарную доброту русской культуры». Вложив немалые личные средства, они отреставрировали находящиеся в запущенном состоянии плёнки, переозвучили героев голосами известных голливудских и европейских актёров.
На эту работу ушло десять лет. Мультфильмы показали в 55-и странах мира. Но как только они превратились в курицу, несущую золотые яйца, российские чиновники заявили, что Видов не имеет на фильмы прав. И хотя после шестилетних судебных разбирательств, Видов выиграл процесс, он не любил вспоминать эту историю – слишком много нервов ему попортили.
В 1998 году пришла новая беда – у актёра обнаружили опухоль на гипофизе уже в четвёртой стадии. И вновь операция прошла удачно – она подарила ему ещё 19 лет полноценной жизни.
Все эти годы Олег с Джоан, как истинные трудоголики, проявляли недюжинную активность. Сначала возили грузы в разные точки планеты – цветы, фрукты, однажды даже страусов из Южной Африки. Пункты назначения порой были самые экзотические – Камбоджа, Сомали… Сотрудничали с международными благотворительными организациями, развозили гуманитарную помощь. Позже занялись медициной – открыли в Лос-Анджелесе центр восстановления для алкоголиков и наркоманов.
