Бриллиант гёрл / Brilliant girl

– О, она не продаётся, – улыбнулся бледной улыбкой Даня. – Нет таких денег. Не напрягай голову.

Ощущение, что катался по городу с зарядом под задом, несколько выбили из колеи.

– Ах, шайтан! – выругался кавказец и без дальнейших слов протянул ему разряженную коробочку с зарядом, которого хватало, чтобы отправить на тот свет всех, кто сядет в автомобиль… Но только тогда, когда этого захочет владелец пульта управления.

Даня сглотнул, убрал заряд в карман. И попытался сделать вид, что ничего не произошло.

От волнения только убрал руку в другой карман, щупая микрофоны и камеру. Два пазла сошлись в одной картине. И тут Тройничок понял, что кто-то очень желает их ячейке смерти. А значит, пора бы с ребятами поговорить по душам.

Только с кем в первую очередь, с Дарком или Тенью? Вполне возможно, что если один создал структуру, то второй делал всё, чтобы её разрушить.

Иначе как объяснить то, что творится?

Испугавшись собственных мыслей, Даня тут же набрал номер Марины.

– Похоже, госпожа, летний пиздец продолжается… надо поговорить.

Она ответила и быстро положила трубку. Даня уже хотел возмутиться, но тут на телефоне снова высветился звонок. Поднял к лицу. Тело невольно пробрало потом.

Звонил господин.

Глава 3 – Всё по фень-шую

Мысли Сони то носились быстрее ветра, то передвигались медленные, как черепахи. Ровно так же и она сама то тенью неосязаемой бродила по дому, то носилась ураганом, изображая кипучую деятельность.

Она то собирала вещи, то начинала мыть посуду. Домой, в семью, не тянуло. Но и оставаться здесь больше не видела никакого смысла. И вся эта двойственность происходила из-за одного человека. ТОГО САМОГО человека, который постоянно каким-то образом влиял на её жизнь.

– Чёртов Дарк! – периодически восклицала Соня. – Проклятый Тень, – добавляла она же чуть тише, оглядываясь через плечо, чтобы не дай бог услышал. – Я запуталась!

Особняк опустел. Все куда-то разбежались по своим делам. И даже затворница-Полина заявила, что отправляется по магазинам. При чём не за ящиком бутылок, которые спокойно заказывала по щелчку пальца в приложении, а за чистящими средствами и прочей химией для уборки дома, которую лучше выбирать на прилавке своими глазами, чем листать в ленте предполагаемых покупок.

Одиночество овладело Соней, поставив в позу мыслителя. Она то замирала у окна, пялясь в небо, то садилась медитировать на ступеньки, то с ногами забиралась в кресло у камина, но по причини дикой жары, конечно, даже не думала его разводить. Просто вспомнить. Главные слова, которыми так обильно сыпал господин. И она верила. В каждое. Ровно до того момента, пока не обнаружила его член во рту соперницы.

Она попыталась читать, но первый же сюжет слащавой истории с парой принцев на обложке, лапающих принцессу, подвёл к измене на первой же странице. И сделал это так топорно и пафосно, словно каждый мужской персонаж не превосходил интеллектом уровня дерева. Но дерева, которое обязательно грозило перетрахать всё в королевстве. Видимо, им эволюционных побуждений альфа-самца.

– Мужики – говно! – крикнула Соня, не забыв швырнуть книжку популярной писательницы в камин на растопку. – И это не прикольно! – добавила она тут же поднявшемуся оттуда угольному дыму и пыли.

Откинувшись на подлокотнике кресла головой вниз, она долго смотрела в потолок, а затем спросила у него же:

– А может, он действительно болен и требует лечения? Что он там про мозгоправов говорил? Помочь? Да… надо помочь.

Потолок не ответил, уныло играя отсветом. Соня, едва начав листать контакты в телефоне, снова отложила гаджет подальше, так как первое же сообщение мужа только добавило неприязни к мужчинам.

«У малого понос. Почему он так реагирует на лапшу быстрого приготовления? Сегодня весь день едим заварную пюрешку. Может ты уже заявишься домой и нормальной еды приготовишь?»

Сходив на кухню заварить нового чая, Соня зацепилась глазами за свою сумочку. И торчащий зелёный уголок папки. Вроде просто моргнула, а листик оказался в руках. И глаза забегали по строчкам. Что ещё ей оставалось делать, кроме как закончить золотой список? Может там вся истина?

Пункт 24. «Слышала про сравнение «пламя и лёд»? Так вот, есть такая игра со свечкой и кубиками льда. Опробуй разность ощущений на своей коже. Для начала проведи льдом по рукам. Затем накапай горящим воском, и снова приложи лёд на участке рядом.

Ты ещё существуешь? Или это уже не ты? Давай проверим. Разгоняй ощущения от кончиков пальцев до локтей. Пробуй на ногах и на животе. В ванной с пенкой и солькой. В расслабленном состоянии. Побудь одна наедине со своими мыслями. Свечка в стакане, лёд в подложке из холодильника и твоя кожа – всё, что нужно. Ощущай, Соня. Тебе нужен опыт».

Соня как читала, так и присела на стул. Только подмышки вспотели от ощущений, и по спине мурашки пробежали. Подняла голову, заявив листику:

– Возможно… только возможно – не все мужики свиньи, уроды и придурки по определению. Есть и чувственные натуры. Не те, у которых есть свои мужики и желание отбеливать анус, а другие. Такие как… как… Дарк. Как этот мудак там, в далёком прошлом, понял то, что мне нужно сейчас? Мистик ебучий. Ебаный… заёбыш… блядь, почему ты меня не мог трахнуть до той лестницы? Так не честно, я проснулась ближе!

Отложив помятый листик, Соня пошла в ванную комнату и начала набирать воду. С жарой справлялась сплит система, отлично разгоняя охлаждённый воздух по всей внутренней территории дома. Так что можно и горячую ванну принять.

В предвкушении, Соня бродила по коридору, стаскав в ванную халат, тапочки, крема и лосьоны из комнаты. Держать их в ванной всегда бесполезно, Даня все выльет на себя, и скажет, что те уже были пустыми.

Пока набиралась вода, рыжая чертовка тщательно отобрала и подготовила свечи, расставив с десяток по периметру бортиков ванны и всей комнате. Зажгла их вместо света. Проверила, чтобы в морозилке был лед. Даже музыку включила в телефоне под настроение. А затем пообещала себе, что любой пережитый опыт ни за что не расскажет в отчёте господину.

Но часы шли, опадали замки из пенки, впитывались растворённые соли в кожу. И глядя на горящие свечи с маской на лице, Соня поняла, что из неё уходит стресс. Пальцы вроде бы потянулись, чтобы сменить один грустный трек другим, но мимолётом зашли в мессенджер и накидали предательские буквы:

«Самое страшное – это первая капля. Первая капля раскаленного воска. Решила опробовать сначала на бедре, там кожа менее чувствительна после родов. Капнула воск с расстояния, на сколько хватило рук. Чтобы не обжечься на всякий случай. Дыхание немного сбилось. В другой руке лед, чтобы сразу сбалансировать ожог от воска.

Кап!

Чёрт, совсем не больно. Капнула уже с расстояния десяти сантиметров – всё равно не больно. Взяла новую свечу, воска в ней больше и капнула на клитор, а-а-а! Больно и хорошо. Сверху приложила лёд, и снова шлифанула воском.

Сука! Как же приятно. Дарк, какие нах руки-ноги? Это уровень детского сада.

Смотрю на поверхность ванны. Капли воска расплылись по воде, они не тонут, легче её.

Как же вас много. Надо собирать. Капнула на грудь. Обжигает, чувствительна.

Я всё чувствую! И холод, и жар, и боль… которую ты причинил мне, положив свой чёртов член не в меня!

Натёрла себя льдом, снова капнула на клитор…Пиздануться! Я всё тебе прошу за эти ощущения!

Прикусила губу.

«Игра стоила свеч» – кажется это высказывание пошло именно от сюда».

Соня приходила в себя до той поры, пока сама не стала ванной. Сморщенная кожа на пальцах походила на стариковскую, а распаренное лицо по ощущениям – кожа младенца. Вода давно остыла. Часть свечей потухла. И тогда Соня медленно перекинула ножку через бортик, облачилась в халат и подвязавшись, величественно отправилась по коридору на первый этаж, поближе к кофе и листику.

– Если чёртовы пункты этого больного списка приводят меня в себя, то подайте ещё парочку! – обронила она пустым кружкам, как слугам, ожидающим её распоряжений. Они так и стояли на страже, без единого намека на движение.

Среди суетливого мира ей так нужно было прийти в себя. Остановиться, осмотреться, но только чтобы снова сорваться с место в спринт. А там – нагнать, перегнать. Не важно. Все будет её пыль глотать. Она не будет ведомой, но лишь сама будет вести за собой.

Только опыта наберётся.

Проклятый измятый листик поверх папки. И пока закипает чайник, глаза читают жадно:

Пункт 25. «Ты целуешь подругу. Прямо в губы. Прямо подругу. Поцелуй не менее двух-трёх секунд. Желательно с объятья крепкими. Чуть дольше, чем неловко.

Посмотри в глаза после поцелуя, спроси: всё хорошо? Смотри за реакцией… Кайфуй. Твоя задача искренне изображать простушку, которая не понимает, почему нельзя целовать подругу.

Подругу подбираешь сама. Твоя задача – смутить. Не себя, а её, конечно. Повторяю – не возбудиться, смутить».

Соня ощутила, что пальцы готовы сжать листик, скомкать, а потом распрямить и изорвать на мелкие кусочки. После чего сжечь каждый последовательно над теми же свечками, что несколько минут назад дарили спокойствие и релакс.

– Ну вот нет! – воскликнула Соня. – Целоваться с подругой в губы я могла лет в шестнадцать. Сейчас – только если это лесбуха. И то не точно. Испытание провалено и точка.

Разозлившись на Дарка, Соня швырнула кружку на стену. Та разбилась в дребезги, на пол посыпались грязные осколки. Девушка посмотрела на них с чувством собственного превосходства. Свои слуги, значит может казнить и миловать под настроение.

И настроение снова ни к чёрту. Как вообще её можно раскачивать туда-сюда как качели весь день? Так не бывает. Точнее бывает, но не так быстро. А как тогда бывает правильно?

Мысли захламили голову Сони. Скомкав листик, она поднялась из-за стола и решительно отправилась собирать вещи.

«Пора с этим заканчивать. Поигрались и хватит. Дарк – дурак и ничего в жизни не понимает. А у меня семья. Пора за ум браться и всё вернуть на круги своя».

Эти мысли донимали её на лестнице. Она даже успела взобраться на первую ступеньку, но тот входная дверь открылась. И на пороге появилась чернявая с полными сумками продуктов и товаров.

Маленькая, среди такого количества веса и груза, она поразила Соню. Если раньше Полина не позволяла себе поднимать ничего больше книги или стека, то теперь трудилась во всю. И этот труд отражал пот. Локоны на лбу прилипли. Пытаясь их сдуть с глаз, она одновременно воевала с дверью, ключом, пакетами и не похоже было на то, что Даня рядом.

Не совсем понимая себя, Соня подошла к ней вплотную, но не приняла часть пакетов, а обхватила лицо ладонями и буквально впилась в губы такой ненавистной и такой изменившейся младшей госпожи. А может уже и не госпожи? Какая разница? Ведь она видела ясно только одно – Дарк повлиял на неё. И эти изменения затронули саму суть Полины, повернув её почти на 180 градусов по направлению жизни.

Поцелуй продолжался дольше, чем три секунды. В процессе Полина уронила один за другим половину пакетов, другая часть просто выскользнула из рук с глухим стуком о паркетный пол. Часть покупок наверняка разбилась, но это не имело никакого значения для происходящего.

Соня вдруг поняла, что выполнила задание. А Полина ничего не поняла, но приняла поцелуй как данность. Ведь единственное, что её теперь интересовало в жизни, это служение. Господину, госпоже, этому дому… это делало её счастливой. Она словно нашла своё призвание в жизни и с отвращением вспоминала прошлое.

– Госпожа, – обронила чернявая, не зная, что ещё добавить. – Вы чего?

– А ничего, – отмахнулась Соня, натянув улыбку. – Так, захотелось просто. Давай мы… закажем тебе костюм домработницы.

Полина смерила взглядом свою длинную юбку, закрытую одежду без выреза и намёка на свободу тела, кивнула.

– Как прикажете.

Эти слова ответа возбудили Соню. Не в эротическом плане, но энергия буквально заклокотала в ней. Она словно была автомобилем и только что в её бак залили бензина до кромки. Можно было снова бежать вперёд, но не сбегать из этого прекрасного места. И мысли о переезде задвинулись подальше на чердак. Она простила себя, Полину и Дарка. Всех простила. И снова хотела жить.

Приплясывая на месте, кружа халатом, Соня вернулась на кухню, расправила листик и забыв про отчёт на предыдущий пункт, вчиталась в следующий:

Пункт 26. «Мужикам, конечно, тоже достанется. Твоя задача – вызвать стояк невзначай. Может, у коллеги, может у друга, может у прохожего. Можешь поправить бретельку, флиртовать, шлепнуть кого-нибудь по заднице сзади и изобразить шок и удивление (ой, ты не Валера… извини, пожалуйста).

Если не стояк, то хотя бы смути мужика. И быстро ретируйся, даже не думая развивать встречу».

Соня опустила листик и рассмеялась в голос. Заливисто, освобождённо, как ребёнок, получивший новую неожиданную игрушку. Она уже знала, как закончит день и пальцы спустя несколько часов стучали полноценный отчёт господину.

«Мне нравится эта игра, знаешь. Кажется, я вхожу в кураж. Но что мне такого придумать? Скрытая публичность! Вот что мне надо. Пока они подглядывают, возбуждая от моего тела, – я как будто и вовсе не при чем. А что может быть более открытого, чем общественные души у реки или моря в купальный сезон?

Я просто зашла в такой, разделась и не стала закрывать дверь полностью. Пусть смотрят. Пока капли тёплой воды стекали по нагому телу, я вдруг ощутила острое чувство заботы и трепета к нему.

Плавать это прекрасно. Но ещё лучше ощущать взгляды? О, моё тело! Оно всё чувствует и понимает каждое прикосновение. Почему я так не заботилась о нём раньше? Почему не позволяла наслаждаться им, любоваться, дарить ему нежность своих рук?

Почему только ругала за лишние килограммы и отсутствие идеальности. Прочь эти мысли! Все следующие дни я посвящу своему телу и буду трогать его везде и всюду.

Накинув лёгкий сарафан на тонких бретельках и выпив на скорую руку кофе в ближайшем кофе, я плюхнулась в свой отмытый до блеска Поршень и уехала покорять новые горизонты.

Стоя на светофоре случайно заметила взгляд из рядом стоящей машины. Это был обычный грузовик, но пассажиру хорошо было видно меня в салоне моего авто сверху-вниз.

Я сделала вид, что не замечаю его взгляда и начала себя гладить и трогать. Ноги расставила широко. Юбка сарафана задрана так, что оголены бедра. Провела рукой по бёдрам, рукам, шее, волосам. Взглянула мельком на наблюдателя.

И знаешь, что я увидела? У него был довольный вид. Кажется, ему понравилось! Возможно он даже возбудился и наяривал стручок втихаря.

Но самое главное, что все это маленькое чудо понравилось мне. Мне нравится это ощущение кайфа от себя. Какая все-таки у меня гладкая кожа! Так и доехала до дома, поглаживая себя.

Я так долго себя не любила. Спасибо, твоя Соня».

Кайфуя весь остаток дня, Соня отмечала отличный новый вид Полины. Костюм горничной, что доставили спустя час после заказа, был ей к лицу. Чепчик для кудрявых волос, короткая юбка без трусиков, вид мохнатого гнезда при любом наклоне. И кротость, послушность, абсолютное подчинение.

Соня вдруг начала замечать, что сначала постоянно смотрит на мохнатый лобок и нижние губы Полины. Противоположности притягиваются. Ведь свой лобок она по возможности тщательно брила, и при случае делала лазерную депиляцию. Гладко так, что гномик может скатиться как с горки.

«Почему же глаза постоянно цепляются за те дебри? Осуждают»?

Соня вдруг поняла, что рука тянется. Прикосновение ТУДА для Полины снова было так же неожиданно, как первый поцелуй с госпожой. Но не отстранилась, не попятилась. Только замерла, не разгибаясь из наклона.

Соня, вновь не дав никаких объяснений, только играла волосами между пальцев, гладила ладонью и её тыльной стороной. И игра эта продолжалась минуты. Отчего чернявая намокла. А рыжая собрала смазку на палец и к полной неожиданности для себя заснула его поглубже глубже.

Полина не сумела сдержать стон. Соски её набухли, протираясь о плотную ткань костюма, а прикосновения ненавистной госпожи стали вдруг из невозможных приятными. Но Соня не собиралась на этом останавливаться. Поиграв пальчиком внутри, она заявила:

– Слушай, а почему бы мне тебя не наказать за проступок? Неси-ка игрушку.

Этих слов не ожидали обе. Полина, побледнев, распрямилась. И на негнущихся ногах пошла к шкафам с игрушками.

Она вдруг поняла, что там, где мужчины запаздывают, женщины нагоняют и смело идут вперёд. Если в доме закончились членоносцы, то она сделает всё сама.

«Эту услужливую сучку в костюмчике нужно наказать за выходку с Дарком», – догнала мысль слова.

И тут рыжая чертовка осознала, что действительно хочет наказать Полину. И руки без сомнений натянули на себя принесённый ремень, а прикрученный член из искусственной кожи без всякой смазки пристроился к мохнатой дырке.

Полина наклонилась послушно, то тут же заёрзала задом. Пока ходила, смазка подсохла. Да и не привыкла без предварительных ласк или хотя бы презерватива.

Но Соня не собиралась давать ей время на ещё одну прогулку или хотя бы менять место наказания от лестницы в комнату. Она просто плюнула на руку, растёрла по головке члена и вставила. А затем вошла, придвинулась, и стала как можно быстрее работать бёдрами.

Её не интересовала правильность действий. Она отыгрывала образ мужчины-доминанта, который берёт своё. Грубо, жадно и бескомпромиссно.

Полина сначала вскрикнула, затем застонала. На смену боли пришло тепло и возбуждение. Она держалась о ступеньки, придерживалась за перила, но больше не отстранялась, а напротив, сама подмахивала в такт, вскоре сожалея лишь об одном – что принесла не самый большой член.

– Любишь его, сука? – закричала Соня, активно работая бёдрами. Не всегда в такт, порой член выскальзывал, порой ритм сбивался, но в целом процесс шёл. – Сосёшь у него, да?

– Да! ДА! ДА-А-А! – даже не думала оправдываться Полина, из которой после тяжёлого рабочего дня просто вытрахивали все остаточные мысли.

Почему Даня никогда так не делал?

Соня совершала над ней акт, который не способен был дать язык нижнего. Брала её в грубой форме. А тело не только не противилось этому, но требовало ещё и ещё.

Рыжая чертовка, словно чувствуя это, начала шлёпать её по заднице, тянуть за чёрные кудрявые волоски на нижних губах. Но всякий раз эта вспышка боли лишь подкидывала Полину на новый уровень восприятия реальности.

Не в силах удержать очередной уровень, она слезла с члена и свалилась на ступеньки. Затряслись ноги, стянуло живот, а затем в оргазм погрузилось всё тело. Из неё обильно текли соки, а из глаз брызнули слёзы.

Чернявая смотрела на госпожу снизу-вверх с ощущением бесконечной любви и преданности. И чтобы губы не наговорили много-много лишних слов, Полина лишь прикусила фалангу пальца. Сжалась в комочек, закрывая глаза и переживая все эти ощущения.

Соня вдохнула в её жизнь нечто новое, что пока не подавалось определениям.

«Страдание может быть таким?»

– Ты в порядке? – спросила рыжая чертовка, снимая ремни крепежа страпона.

– Да, – донёсся слабый голос.

Соня бросила страпон рядом с ней и вернулась на кухню, стараясь не смотреть на результат своих изысканий на ступеньках.

Нервно подхватив листик со стола, она вдруг поняла, как трясутся руки. Только сейчас тело догоняло разум и оба начинали осознавать, что именно она сделала и почему.

Не собираясь разбираться в причинах, Соня зачитала новый пункт. Все слова потом. Анализ – утром. Если вообще захочет это разбирать.

«Где все люди в доме, с которыми можно это всё обсудить? Куда все подевались»?

И только листик в руках был компасом-ориентиром.

Пункт 27. «Кто-то иногда много говорит. Меньше слов, больше дела. Твои губы должны быть наказаны. Бей себя по губам за каждый косяк, что припомнишь за последнее время. Не до крови. Но и не жалей себя».

Соня отодвинула листик.

– Ты… ты слишком много знаешь обо мне!

Возникло острое желание сжечь его ко всем чертям, но убоявшись этой мысли, она тут же сложила его обратно в папочку и запихав ту в сумочку, закинула на холодильник.

Вернувшись к себе в комнату, попросту перешагнув через распластавшуюся на ступеньках девушку, что из госпожи вдруг стала нижней, сыграв за свитча, Соня знала, что ударов будет много.

Там в ванной, горела от порки её жопа, а теперь губы в кровь разобьёт. И всё сама, без чьей-то помощи. Потому что знала – надо.

Отчёт писала уже с кровати:

«Эй, Дарк. Разве напугать меня ударами? Мы с детства привыкаем к тому, что больше ругают, чем хвалят. А уж получить по губам за дерзость – это как сходить с утра в туалет. Ругать себя – эта наша зона комфорта.

Нет, не так. Ругать себя – моя зона комфорта. Я это делаю идеально. Шепчу зеркалу – да сучка? И шлепаю себя с размаху по губам. Затем ещё. Снова и на повторе.

Губы надулись, налились кровь и как только перестали немного гореть, им снова прилетел размашистый удар.

Всё! Больше не смею думать о себе как о лохушке и чмошнице.

Больше не смею себя ругать без дела!

Я – госпожа»!

Отправив сообщение, Соня откинулась на кровать, закуталась в одеяло и только тогда поняла, что тело трясёт.

Из неё словно выходил давно накопленный внутренний холод.

«Сколько его там»?

Раздумывая над последним вопросом, Соня не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Глава 4 – Буду резать, буду бить…

В отведённое Дарком время Даниил успел пригнать к особняку только один Порше 911. За рулём втором он уже встречал человека в чёрном строгом костюме у здания бизнес-центра. Несмотря на жару, тот хоть и держался в тени, но от классического костюма-тройки не уходил в сторону шорт и маек при всём желании. И даже галстук надел. Единственная вольность – расстёгнутая верхняя пуговица. И даже чёрные стеклянные очки подобраны по классическому стилю.

Даня же готов был снять с себя даже шкуру и благодарил небо, что законодательное собрание города ушло на каникулы. А значит, шефа возить никуда не надо и можно спокойно наслаждаться отпуском в удобной, свободной одежде. То есть всё свободное время посвящать Полине и суете в особняке, не вылезая из майки, шорт и сандалий. И носки он до сентября из тумбочки не достанет.

Поглядывая на бардачок, куда переложил бомбу, микрофоны и камеры, Даня, однако, задумался, что это лето самое интересное в плане приключений. Сначала едва не засадил господина за решётку, потом стал невольным свидетелем преступлений в доме мэра, наблюдая за перестрелкой со стороны, а когда убийца сбежал, вроде бы всё закончилось. Но нет же – вернулся почти сразу и снова закрутилось. В доме все как на иголках. Только телефон молчит. Нет ни одного приказа от чернявой госпожи за весь день. Что почти невозможно.

– Правильно говорят, что убийца всегда возвращается на место преступлений, – пробормотал Даня, ещё раз проверил телефон – пусто – и снова с тоской посмотрел на бардачок.

Хотел ли господин их смерти?

Уже подъезжая к парковке, Даня легко рисовал в уме, что под пиджаком у господина целая вязанка бомб, а в кармане детонатор. Или бронежилет. Иначе зачем ещё себя мучить в купальный сезон такой одеждой? Вот сядет в салон, улыбнётся и нажмёт кнопку. И всё, здравствуй, тот свет. А будет ли там кому полизать – вопрос всех вопросов.