Тот самый сантехник 8

Пришлось отвечать на звонок.

– Да, Лёх?

– Боря, здорова. Куда пропал?

– Да так… суета, – чисто физически не мог перечислить всё, что с ним произошло за последнее время Борис Глобальный. – А что?

– Борь… – даже набрал побольше воздуха в грудь Лёха. – Мы это… Пашку крестить хотим.

– О как, – принял к сведению эту информацию Глобальный.

– Да и вот в чём дело, – продолжил на одном дыхании муж Дуни. – Хотим, чтобы ты был крёстным отцом… Ты согласен?

Боря аж растерялся. Ну хотя бы потому, что сам не крещённый. И в семье никто не крещённый. Куличи едят, конечно, и на улице пароль отзыв на «Христос воскрес» знают, но ничего сверх того.

– А ты сам-то крещённый? – только и спросил Боря.

– Я? Нет. Я в это всё не верю, – ответил программист и признался. – Мы же больше за Матричного бога топим. Весь мир – матрица и иллюзия. Ну, проекция, то есть. Луна вон – вообще голограмма. То есть, то нет… да шучу!

«Мракобесия и юмор – моё любимое блюдо», – хмыкнул внутренний голос.

– И я не крещённый. И мать. И Дуня, – перечислил потенциальный крёстный отец.

«Хотя сестра до замужества вроде бы спала с одним христианином. Тот богом клялся, что женится, но вроде бы православие половым путём передаётся. Это же не триппер. Это болезни от удовольствия бывают, а к вере прийти надо!» – возмутился следом внутренний голос.

– Так, если у нас все в семье не крещённые, то почему оба не крещённых родителя вдруг решили покрестить ребёнка? – спросил Глобальный исходя из соображений логики.

– Резон в твоих словах есть, но он что-то кашляет. И Дуня решила, что лишняя защита не помещает. Так что надо заняться этим вопросом, Боря, – ответил Лёха, сам не зная чёткого ответа на вопрос «зачем?». Но на всякий случай снова спросил. – Так ты как? Будешь крёстным или нет? Насчёт крёстной мы ещё думаем.

– Для Пашки я кем угодно буду. И всё, что угодно сделаю, – ответил Боря, но всё же уточнил. – Но ты же понимаешь, что я в этом ничего не понимаю? Я же даже в церкви никогда не был.

– И я, Боря. И я, – даже посочувствовал Лёха и тут на фоне послышался детский плач. – Ладно, братан. Ты тогда узнай там всё. Что да как. А нам потом расскажешь.

– Где узнай? У кого узнай? – слегка опешил сантехник. – Ты, может, через поиск вобьёшь?

– Ты же на машине, – ответил программист. – Заедь в любой храм. Узнай офлайн, так сказать. Помоги разобраться, в общем.

– Так у вас храм на соседней улице!

– Я в магазин, Борь. За памперсами, – тут же пошли отмазки. – Потом ещё в поликлинику надо. Дуня говорит, пятна у него какие-то за ушком. Посмотреть надо, что такое. Короче, в моём мозгу слишком много открытых вкладок, всё не успеваю. Выручи.

– Ладно… заеду, – сдался сантехник, и отключил связь, пока программист ещё какие-нибудь себе задания на день не придумал.

А заехать можно. Всё равно хотел крановщику за шоколадками остановиться.

– Храмов теперь вокруг столько, словно с магазинами за посетителей соревнуются, – пробурчал разбуженный разговором Стасян. – Как говорится, не хлебом единым ссыт человек.

– Сыт! – поправил Боря.

– Точно, надо отлить, – тут же донеслось с заднего сиденья от Шаца. – Борь, раз такое дело, давай уже где-нибудь остановимся. Я если трезвым к храму подойду, меня молнией переебёт.

– А бухим типа – можно? – уточнил сантехник.

– Конечно! Пьяных Бог бережёт, – донеслось от Шаца следом и Лопырёв тут же уточнил. – На мирной территории. А на «передке» Бога нет, Боря. Одни иконки. Как у пьяного таксиста на лысой резине, что выехал с верой в лучшее.

– У нас в отделении мусульманин был. Ну как мусульманин? С Казани. «Муха», – тут же включился в разговор Стасян, вновь приход памяти словив. – Пять раз в день молился. Ну а чего? Зато для спины полезно. Прогибы. Ты видел хоть одного мусульманина, который до пола лбом коснуться не может от лишнего веса? А всё потому, что в тонусе себя держат и растяжку любят. У нас, говорят, раньше тоже поклоны бить любили, но потом как-то сошло на нет. Так вот, по Мухе часы можно было сверять. Молился себе, никому не мешал. А у нас же как? Да хоть по сто раз на дню молись. Никто ему слова не сказал против. Тут же поводы одни: патроны не подвезли – молись. Жрать нечего – молись. Распутица – молись, дождь – молись, снег – молись, полёвки в спальном мешке с тобой ночуют – вроде какое-никакое домашнее животное завелось, приятно, а всё равно молись, чтобы заразу не словить и чумку какую.

– А кошку завести? – уточнил Боря.

– Кошки в окопах и при блиндажах долго не живут, – прояснил Стасян. – Глохнут от разрывов. Потом ни на что не реагируют, охотиться перестают. Собаки тоже сначала подвывают, а потом уже перестают обращать внимание. Только человек один, пакость такая, считай и может приспособиться под обстрелами жить или по подвалам выживать. Ко всему привыкает и с богом у него свой диалог в таком случае начинается, личный, лучше не лезть. Ну а когда стреляют, Боря – молись вдвойне. Прилёт – втройне. На любом языке молись, любым богам. Только бы о смерти не думать.

– Стасян, – буркнул Шац. – Что-то ты распизделся. Давай к сути.

– Короче, только когда артобстрел был, и капитан всех в блиндажи загонял, молитвы свои Муха пропускал, – продолжил крановщик. – Так и говорил нам: «молитва – диалог с богом, а прилёт – прямая к нему дорога. А я на тот свет не тороплюсь. И вообще, на войне пропускать молитвы можно. Тут каждый день с молитвы начинается и ей заканчивается». Так что не прав ты, Шац. Бог есть везде. А на фронте его вообще до ебени матери! И у каждого свой, считай, персональный.

– Так, в моей машине не выражаться, – тут же прервал Боря, уже пытаясь на себя примерить роль добропорядочного христианина.

Раз мелкому надо, то придётся проникнуться. А значит, пора начинать думать о добродетелях, как и привык при взаимодействии с кармой. Это при том, что когда увидит чёрную кошку, то через правое плечо поплевать надо. Или бабку какую с пустыми вёдрами припугнуть на трассе. А то ходят там всякие!

Суеверий, как и веры, много не бывает. Лишь бы человек не скучал, пока жить не только для себя, но и для других научится.

Глава 6 – У Коляна

Боря всё пытался начать диалог с Шацем в дороге. Надо рассказать насчёт потраченных с продажи Ламборджини Урус миллионов. Объяснить куда вложил, зачем и через сколько будет прибыль с процентами?

«Отчёт нужен, а то вдруг думает, что дома лежат миллионы», – прикинул внутренний голос.

Но постоянно что-то мешало поговорить. То Стасян начинал рассуждать так, что не остановишь, очевидно родные сибирские просторы почуяв. То отлить останавливались на обочину и на белочку смотрели.

– Сибирская красота! – первым заметил пушистого лесного жителя Шац.

– Ну чисто – дискавери! – добавил Стасян.

И судя по таким словам, Боря быстро пришёл к выводу, что учить жизни с нуля крановщика не нужно.

«Никаких «коровка говорит му-у-у» не надо. Базовые знания о мире у него сохранились, но лучше дома поговорить, в коттедже», – посоветовал внутренний голос: «Сейчас люди устали с дороги. Голодные ещё. Инвестиций твоих не оценить, а как потом с переломами работать? К тому же ложку удобнее самому держать, чем питаться через трубочку. Ну и оторванные яйца только в кульке хранить можно. Медицина всё никак не решается их пришивать. Как не посмотри, а лучше обождать, Борь».

Шац вдруг повернулся к сантехнику и сказал:

– Ты даже не представляешь какое это удовольствие просто поссать, когда в тебя ничто не летит и никто не пытается тебя убить. А ты чего такой смурной?

– Да вот, думаю.

– О чём? – скривил бровь собеседник.

– О… слушай, а в Вагнере Устав или клятвы? – вырулил в разговоре Боря.

– В Вагнере заповеди, – ухмыльнулся Шац. – И их тоже десять.

– Это какие же?

– Первая простая, как тапочек. Защищай интересы Русских всегда и везде. И мы это слово с большой буквы пишем, не считая прилагательным.

– Ясно, а другие? – спросил Боря, пока все возвращались в салон.

– Честь Русского солдата – превыше всего. Вот тебе вторая заповедь.

Боря пристегнулся.

– Воюй не за деньги, а из принципа! А принцип один – победа! Вот третья. И создана она для приближения полной Победы.

Водитель снова завёл двигатель, внимательно слушая.

– Не сдавайся врагам живым. А если попал в плен – погибни, но унеси с собой как можно больше врагов. Вот четвёртая заповедь для Общей пользы.

Глобальный включил поворотник, ожидая возможность вернуться на трассу.

– Чти своих погибших товарищей, не позорь их Светлой Памяти, рано или поздно ты с ними встретишься. Вот пятая.

Автомобиль вырулил на трассу.

– Нам уготована смерть в бою, а не немощными стариками на кровати. Вот шестая.

Боря прибавил скорости.

– Будь скромным и не кичись своим ремеслом, храни эту тайну. Вот седьмая.

Руки обхватили крепче руль.

– Восьмую хочешь? Никогда не мародёрствуй!

Стасян тут же переспросил:

– А лут?

– Лут – это трофеи, снятые с павшего врага, – спокойно добавил Шац. – А мародёрство – это лазить по домам и брать то, что тебе не принадлежит по праву. Воину по праву принадлежит оружие, боеприпасы, снаряга. Если тебе нужен прицел ночного виденья, нож, да хоть фляга – бери. Мёртвому это уже ни к чему. А живого разоружи, но не раздевай.

Глобальный кивнул. За каждой заповедью своя подоплёка.

– На войне и в командировке – сухой закон, – продолжил Шац. – Это девятая. Стакан накатил – уже не тот боец, которым мог быть. Спирт – медицине. Брага – скотине. Иной раз такое пойло подсунут, что в лучшем случае ослепнешь. Сколько там братишек поутру не проснулось. Бадягу подсунули, они и хлебанули на радостях.

И он замолчал.

– А десятая? – осторожно спросил Боря.

– Храни свой жетон… Надеюсь, тут объяснять не надо.

Аппетит разыгрался. Все разговоры дальше пошли о пицце, гамбургерах, хот-догах или хотя бы о чае с вареньем, «лишь бы не хуе с печеньем», как метко добавил Стасян.

Впереди по трассе сбоку мелькнуло кафе «У Коляна…». Боря включил поворотник, после чего свернул и остановился на свободном пятачке. Автомобилей не было вообще, не смотря на десятки подъездных мест. Подъехали к самому выходу. А глядя на вывеску у двери, все трое синхронно заржали в голос. Кто-то дописал названию кафе несмываемым фломастером «…20 см».

– Не, ну походу сам хозяин заведения и написал, – заявил Стасян. – Реклама, как-никак. Сам не похвалишь, никто не похвалит. А на ловца и зверь бежит.

– А ещё хозяин мог ловко намекнуть, что не только покормят, но ещё выебут и высушат всех желающих, – добавил Шац, зевнув и потянувшись. – Ладно, борщ сам себя не закажет. Борь, ты что будешь? Ролы или карпачо?

– А ты уверен, что тут стоит хотя бы чебуреки есть? – прищурился сантехник. – Нет же никого. А трасса ходовая. А это что-то, да значит.

– Так натянули походу всех постоянных посетителей, а новых не набрали, – хохотнул Шац похлопал по плечу крановщика. – Но с нами Стасян. Нам опасаться нечего… Да, Стасян?

– А можно просто покушать, без этих… телодвижений? – почти моляще произнёс Стасян, ловко закамуфлировав слово «похоть».

Мужики переглянулись. Все уже в сомнениях. Кафе неказистое, и судя по старой двери, скорее предложит беляши и компот, чем меню кухонь мира.

Но вспомнив про ролы, Боря невольно улыбнулся. В памяти вдруг всплыло, как с Диной не так давно столкнулись и что из этого вышло.

Но едва сантехник хотел рассказать случай, как Шац уже в бок толкает:

– Ну ты чего? Идёшь?

– Ага.

Вошли в помещение, а там стиль оформлен как «оторви и выбрось». Старые обои на стенах, плакат времён «девяностых» с девчачьей попсовой группой, грязные столы со скамейками в ряд, какие-то тёмные плафоны на потолке и официантка полы моет в наклоне.

«Хуже всего, что она же, судя по одеянию – повар», – отметил внутренний голос.

Стасян как зашёл первым, так и замер. Перед ним необъятная со всех сторон женщина с лицом круглым как луна, карими глазами и настолько пропитана кровью степняцкой, что дань захотелось рефлекторно отдать. Возможно, по причине полного отсутствия женского внимания в последние месяцы.

– Это как в анекдоте, – тут же вспомнил Шац, глядя на такую картину: «Доктор, каждое утро, когда я встаю и смотрю в зеркало, меня тошнит. Что со мной не так?.. Я не знаю, пациент. Но у вас прекрасное зрение».

Но на этот раз Боря его не поддержал. Он смотрел, как крановщик плотоядно на объёмный зад в наклоне пялился, явно изголодавшись по женщинам.

«Не нужны ему никакие Глори и Холли. Давайте то, что поближе», – отметил внутренний голос.

Оценив экстерьер следом за интерьером, сам сантехник попытался вспомнить если ли в автомобильной аптечке хотя бы активированный уголь? На всякий пожарный случай.

– Так, ну тут всего два выбора, – сказал Шац, лишь мазнув взглядом по елозящей задней филейной части иностранной сотрудницы отечественного общепита, пока Стасян пялился в упор. – Он либо женится к обеду, либо накормит. И в скорой его откачают.

Крановщик уже не слышал. Флюиды тянули его на приключения. Глупо улыбаясь, он подошёл к уборщице знакомиться первым и заявил в прямо лоб:

– Дама приятной окружности, сразу скажу, голоден.

– О, так это вам покушать надо, – ответила она, чуть повернувшись и опуская тряпку в ведро. После чего зашла за прилавок, за которым украдкой вытерла руки о фартук. – Видала я таких. Хоть бы раз сытым кто зашёл.

Они улыбнулись друг другу, заискрились искорки, а судя по довольному лицу Стасяна, что-то даже коротнуло.

Глядя на это дело с большим сомнением, Шац, однако, продолжил в весёлом тоне из-за широкой спины крановщика:

– Не чревоугодия ради, но по нужде пришли мы. Есть хотим. Так накормите от пуза! У вас же тут есть, где руки помыть?

– Есть – есть, мыть – нет. Кран не работает, – ответила с лёгким акцентом повар степей в заляпанном переднике и следом напялила на голову белый поварской колпак шефа, что тут же сполз на бок. Так как был не по размеру.

Стасян не знал к кому обратиться с таким вопросом. В его памяти сантехники не сохранились. Сам же Боря только покачал головой, едва подойдя к крану у напрочь ржавой раковины и заявил честно:

– Я есть не буду. Только кофе… в банке!

Шац кивнул, приблизился к сантехнику:

– Боря, ты что сам с собой разговариваешь? Я же не слышу толком этим ухом. Заходи с другой стороны и бормочи! Врачи говорят, мне на полное восстановление ещё квартал нужен.

И он вздохнул тяжело, словно что-то припомнил. Да рассказать не решился. Некоторые эпизоды войны должны оставаться только в одной голове.

– Конечно, разговариваю, – кивнул сантехник. – Иногда мне нужен совет специалиста. И он говорит, что риск не стоит свеч.

Проблема была даже не в раковине или том, что когда-то металлический кран был сплошь белый, в мыле и жире, а в том, что ручка у него была блестящая. Отполированная, как новая. Это означало, что ручки касались, а кран не мыли.

«Плюс-минус – никогда», – добавил внутренний голос.

– Ой, видали мы таких специалистов, – донеслось от моно-работника общепита, пока та доставала из вендингового автомата кофе и разогревала банку в микроволновке. – Ничего, дальнобойщики захотят умыться, сделают. А вообще с грязными руками вкус насыщеннее.

Боря спорить не стал. Сделают, так сделают. Вон и его отец теперь дальнобойщик. Тоже, считай, специалист по всем направлениям. И кран поменяет, и электрику, и жизнь, если на то пошло. Если дом не сгорит и не затопит, конечно. С Петра Ивановича Глобального станется.

«Правда, в электрику больше обещал не лезть с тех пор, как на столбе с секс-куклами в едином экстазе слился. Там же групповуха целая получилась», – напомнил внутренний голос.

– Мужики, слыхали байку? – сказал в то же время Стасян, который руки «помыл», просто о штаны вытерев. Так, мол, даже здоровее будет. – Директор кока-колы громко шипит, когда резко поворачивает голову влево.

– А директор пепси тогда что? – хмыкнул Шац, безумно довольный от того, что крановщик начал поддерживать диалог и даже сам его начинать.

Уже совсем не тот зомби, что валялся с ним в одном отделении. А весь его источник шуток в телефоне, который, наконец, как следует связь начал ловить. Только не помнит кому звонить крановщик, а сам трубки не берёт, даже когда надписи видит.

Ничего не дают ему «мама», «Батя», «Пёс», «Могила». А про других и говорить нечего. Братья в больнице навестили по очереди, когда телефон вручили и сумку с вещами, но он не отреагировал. Не дали ничего и видео-звонки от родителей.

– Директора пепси, походу, распирает от мятных конфеток, – поддержал в то же время Боря, поддавшись общему настроению и все трое снова заржали.

Есть какой-то вызов в том, чтобы есть там, где судя по виду – не стоит. Но если никто из троих не ушёл, поглядывая на других, то вызов – принят. А по настроению что было, то было, а сейчас настроение – ввысь.

И всей троицей постепенно овладевало такое состояние, что хоть палец покажи – смешно. А некоторые даже половецких княжон не прочь оседлать с ходу, что седло снять забыли. И как по мнению Шаца, лучше так, чем никак.

«Человек должен к чему-то стремится», – прикидывал про себя Лопырёв, больше ценя улыбки и розовые щёки, чем бледные, мертвенные лица.

– Что желаете? Щи, кашу, котлеты? – наконец, спросила луноликая, подойдя с разогретой алюминиевой банкой кофе и поставив её на стол перед сантехником.

– Ролы! – обронил и совсем укатился под стол Шац, где Стасян в это время гладил котика, который позволял человеку дать ему немного ласки.

Ведь как известно, это у собак есть хозяева, а у кошек – обслуживающий персонал. И как по мнению Шаца, лучше бы крановщик продолжал гладить котика, чем даму с кольцом на обручальном пальце. Мало ли?

Прикидывая насчёт ролов из плова, Боря задрал голову к потолку, чтобы не рассмеяться в голос. Когда всем смешно, то и ему смешно. Это заразно, как у людей на концертах популярных комиков, над шутками которыми в одиночестве смеяться ни за что на трезвую голову не станет. А в коллективе – пожалуйста.

Но тут сантехник увидел рядом с заросшими паутиной плафонами какие-то козюли на потолке. И на этот раз уж не мог не поведать мужикам свою историю. Воспоминания захламили мозг, навеяло.

– Мужики, не к столу будет сказано, но аппетита всё равно ни у кого уже нет, – начал Боря. – Рекомендую ограничится кофе и потерпеть до дома. А чтобы точно желание есть пропало, расскажу одну историю.

И рассказал, как было, чтобы у других не было.

– Дело было так…

Глава 7 – Дина захотела

Около недели назад.

Шумно было в коридоре здания общественного назначения.

– Боря, ты меня достал! – откровенно кричала Диана сантехнику в трубку, пока тот сидел по узким коридорам в приёмных комиссиях и бегал по важным кабинетам градостроительства. – Я нам бабла заработала с этого хоррор-порно-фильма «приключения юной пилотки в старом бункере»!

– Да кто ж спорит?

– Это на него ты, считай, ремонт в бомбоубежище теперь и делаешь! – продолжила накалять чернявая чертовка. – А ты чего? Второго «сантехника» со мной снять не можешь? «Стерва и сантехник» сейчас в топе! Да это же золотая жила с твоими причиндалами и выдержкой. И моей… моей… – тут девушка запнулась, припоминая слово.

– Пилоткой? – предположил Боря, поглядывая на людей вокруг.

Кто отворачивался, кто прислушивался, кто откровенно скалился или тихо хихикал. А кто делал вид, что не слышит. Но в очереди люди ведут себя индивидуально только первый час, а затем сама очередь становится живым организмом и бурно реагирует на всё, что происходит вокруг.

– Харизмой! – поправила она следом.

– Дина, да не то, чтобы не хочу. Скорее – некогда, – ответил Глобальный, который в последние недели действительно не знал, где взять денег, чтобы сразу на все проекты хватило.

И дома надо скупить для элиты. И квартиры убогие, чтобы ремонты в них делать, «конфетку» организовав. Перепродать впоследствии, тогда и сами по себе подорожают, даже если вообще ничего не делать. А с ремонтом и подавно. И разрешения получать на строительство дома надо. И лицензии до ума доводить, чтобы ресторан открыть. Всё надо.

И всё – ему. А причина поспешности в том, что у пары девушек живот растёт. И всё – его проделки.

– Боря, всё равно за тобой должок, – стояла на своём девушка. – Я тебе с этой «дымной темой» подыграла.

– Ты хотела сказать «мутной»?

– Дымной! – поправила девушка. – У меня потом одежда ещё неделю дымом пахла! Так что имей совесть. У тебя обязательства.

Боря хмыкнул. Она вроде и не его девушка, а свободный человек. Как и он пока свободен от уз брака. Но всё-таки спят вместе.

Только не ради утех, а исключительно на съёмках её авторских фильмов для взрослых. А те как назло постоянно что-то покоряют на просторах спецсайтов в интернете. И премии «хрен года» и «золотой проглот квартала» как минимум заслужили, не говоря уже о призе зрительских симпатий в номинации «как это туда влезло?»

– Ладно, что я могу для тебя сделать? – ответил сантехник, едва припомнил эти моменты. – Только, недолго.

– Почему так?

– Нет у меня полного дня, чтобы фильм твой снимать! – возмутился Боря. – Там неделю нужна. Я уже не с армии, всё-таки, что всё с первого дубля делать.

– А десантник твой с Москвы почему не приехал? – тут же припомнила Диана. – Как там его? Богатырёв? Это от словосочетания «бога тырить»? Почему постоянно надо что-то тырить? Даже бога?

– Я ему писал, предложил, объяснил, – перечислил Боря. – Обещал подумать. Но походу восстанавливается человек. Не до этого ему сейчас.

– А может это означает «нести бога»? – всё ещё рассуждала Дина. – Почему мы никогда не можем сказать напрямую? Вечно эти иносказания!

– Уймись. На мне сконцентрируйся, – вернул с небес на землю Глобальный. – Итак? Будь реалисткой! Что я могу для тебя сделать, только… сразу!

– А недолго, это сколько? – уточнила тут же чернявая пиявка с пирсингом.

Боря порой предполагал, что тот у неё для того, чтобы заземление хоть иногда срабатывало от всего её коварства и тёмных замыслов.

– Ну, скажем… вечер? – предположил сантехник и тут же добавил. – Не полный.

– Тогда хочу ужин в ресторане! – тут же сориентировалась Диана. – И БДСМ с полной сессией.

Боря тут же покачал головой:

– Мне свой ресторан до ума надо довести, не до беготни по конкурентам. Давай дома что-нибудь закажем… Из ресторана!

– Суши! – тут же потребовала Дина. – Которые ролы. В чём вообще разница? Один же хрен всё с рисом и вкусно.

– Это без проблем, закажем, – ответил Боря и поглядывая на людей вокруг, тише добавил в трубку. – А что там с той аббревиатурой делать? Я понимаю её суть, но в детали не вдавался. Давай её как-то сократим, а? Не полная сессия, что б прям, а… кусочек.

– Половинку!

– Треть… Идёт?

– БДСМ сократить, говоришь? – переспросила Дина в задумчивости. – Тогда хочу хоты бы бандаж!

– Хорошо, я тогда подготовлюсь, – согласился сантехник, о бандаже в магазине для взрослых от Яны слыша не раз и не два, а по десятку раз за неделю. Но цимус всегда в деталях. А в них не вдавался.

– Замётано! – обрадовалась Дина и не доставала его ровно сутки.

Боря начал читать прямо в очереди, чтобы как следует подготовится. Продолжил за ноутбуком в автомобиле.

Как оказалось, не всё так плохо. Бандаж – это всего лишь искусство связывания. Хобби для тех, кому заняться нечем было, проживая в тесном пространстве островов в домах из бамбука и риса.

«Вот европейцы и переняли хобби, чтобы в мрачным готических, но просторных замках на свой лад реализовывать», – тут же добавил внутренний голос: «Европа японцам корабли, автомобили, и свет, а японцы Европе бандаж, бонсай и букакке. Культурный обмен!»