Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая

В XIX в. историки И. Е. Забелин и Д. И. Иловайский[43] выдвинули гипотезу гуннского происхождения русского языка, предположив, что гунны – это восточная ветвь славянских племен, не успевшая перейти от кочевого образа жизни к оседлому. Л. Н. Гумилёв[44] и его последователи доказывают гуннское (тюркское) происхождение топонимов – ну и заодно тюркское происхождение русского языка.

Если же отвлечься от конкретных географических названий, то обнаружатся совершенно уникальные теории. Так, филолог середины XIX в. И. О. Готтес в работе «Основание всеобщей словесности и происхождение русского языка», опубликованной в 1844 г., писал: «Русский язык (А) есть обширная отрасль древнейшего Еллинскаго языка, а (В) диалект его по большой части Эолический или северных Греков, которые, впрочем, под сим названием в древности не существовали, но принимали разные наименования, по свойству племени и управления»[45].

Так кто же они – русы (росы)? Скандинавы? Славяне? Сарматы? Гунны? Греки?

Народ из пророчества

Так уж повелось, что в большинстве книг о древнейшей истории Отечества прежде всего рассматривается происхождение славян и приводятся сведения из источников о венедах, антах, склавинах[46]. Нарушим традицию и поговорим о русах.

Варяги-русь. Реконструкция Фридриха Крузе на основании археологических находок. 1859 г. (Bayerische Staatsbibliothek.)

До сих пор неизвестный автор Повести временных лет[47] придерживался гипотезы, что славянское племя полян, известных как «русь», вышло с верховьев Дуная, из римских провинций Норик и Иллирик. Впоследствии поляне-русь стали этносом, вокруг которого сформировалось Древнерусское государство. Однако это точка зрения книжника, связанного с полянами. В другом месте тот же летописец пишет: «Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти»[48].

Однако русы (росы) – это довольно поздний этноним. В первой половине I тыс. н. э. повсеместно встречалось название «руги». В письменных источниках этот термин был представлен в множестве вариаций: роги, рутены, руйи, руяны, раны, рены, русь, русы, росы, росомоны, роксаланы. Некоторые исследователи не уверены, что все эти названия связаны с одним племенем или народом (сходные по звучанию слова могли относиться к различным этническим группам).

Одним из первых упоминает ругов Тацит[49] как одно из племен, населявших территорию Восточной Германии. Считают, это и были предки русичей. В начале III в. готы двинулись с побережья Балтийского моря в Причерноморье, спровоцировав волну переселения племен и народов. Часть ругов осела на острове Рюген[50] и прибрежных территориях; другая добралась до степей Причерноморья и Крымского полуострова; некоторые группы ругов обосновались в Карпатах.

Те, кто двинулся вдоль побережья Балтийского моря, разделились: одни направились на запад, в регион современной Нормандии, другие – на восток, в Прибалтику. Но больше всего ругов пошло на юг, к границам Римской империи.

Власти предоставили ругам возможность поселиться в провинции Норик у реки Дунай (на территории современной Австрии), и в середине V в. здесь возникло государство Ругиланд. Прокопий Кесарийский[51] отмечал, что руги «никогда не вступали в браки с чужеземными женщинами, и благодаря этому несмешанному потомству они сохраняли в своей среде подлинную чистоту своего рода»[52].

Руги в V–VI вв. исповедовали арианство – еретическое течение, отрицающее божественность Христа. В Житии святого Северина[53] описано, как руги, захватившие Норик, перекрещивали католиков, считая их крещение недействительным.

Одоакр, командир отряда наемников-варваров и лидер этнической конфедерации ругов, скирров и туркилингов, в 476 г. свергнул Ромула Августула, последнего императора Западной Римской империи. Дальнейшая судьба Ромула неизвестна, и, видимо, поэтому он как исторический персонаж получил в историографии множество интерпретаций. В частности, его идентифицировали как русского князя, герула с острова Рюген или славянского вождя.

В X и первой половине XI в. этноним «руги» применяли для обозначения представителей Руси. Традиция сохранялась в пределах бывшей империи Каролингов, включавшей Восточно-Франкское королевство, Священную Римскую империю и герцогство Нормандия во Франции. Упоминания о ругах также встречаются в письменных источниках в Англии, завоеванной франко-норманнами. Княгиня Ольга, в крещении Елена, упоминается как королева ругов.

В IX в. византийский мир вновь открыл для себя библейское пророчество Иезекииля, в котором упоминается князь Роша (Рос), связанный с Гогом и землей Магог. Народ князя должен был объявиться перед концом света, и, конечно, тотчас же нашелся народ рос (рус, русь)!

В Житии Георгия Амастридского[54] дается описание нападения: «Было нашествие варваров, росов – народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чем другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они – этот губительный и на деле, и по имени народ, – начав разорение от Пропонтиды и посетив прочее побережье, достигнули наконец и до отечества святого, посекая нещадно всякий пол и всякий возраст, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но противу всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы. Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их [нечестивые] алтари, беззаконные возлияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убийство девиц, мужей и жен; и не было никого помогающего, никого, готового противостоять»[55].

Через несколько лет, в 860 г., росы совершили поход на Константинополь. Патриарх Фотий[56] писал: «Народ неименитый, народ, не считаемый ни за что (άνάριθμον), народ, стоящий наравне с рабами, неизвестный, но получивший имя со времени похода на нас, незначительный, но получивший значение, униженный и бедный, но достигший блестящей высоты и несметного богатства. Народ, где-то далеко от нас живущий, варварский, кочующий, гордящийся оружием, неожиданный, незамеченный, без военного искусства, так грозно и так быстро нахлынул на наши пределы, как морская волна»[57].

В Житии патриарха Игнатия[58] говорится: «Запятнанный убийством более, чем кто-либо из скифов, народ, называемый Рос… в варварском порыве учинив набеги на патриаршие монастыри, они в гневе захватывали все, что ни находили, и, схватив там двадцать два благороднейших жителя, на одной корме корабля всех перерубили секирами»[59].

А вот как описываются злодеяния росов во время похода 941 г.: «Предали огню побережье Стена, а из пленных одних распинали на кресте, других вколачивали в землю, третьих ставили мишенями и расстреливали из луков. Пленным же из священнического сословия они связали за спиной руки и вгоняли им в голову железные гвозди. Немало они сожгли и святых храмов»[60].

Византийский флот отражает нападение Руси на Константинополь в 941 году. Миниатюра Иоанна Скилицы (ок. 1040–1101) из мадридской рукописи «Хроники Иоанна Скилицы». Национальная библиотека Испании. Мадрид, Испания, XIII в. (Madrid National Library / Wikimedia Commons.)

Очень красочно описал русов Михаил Пселл[61]: «Это варварское племя все время кипит злобой и ненавистью к Ромейской державе и, непрерывно придумывая то одно, то другое, ищет предлога для войны с нами»[62]. А ведь это написано в XI в., когда Русь уже была православной!

Русы воевали с Византийской империей с конца VIII до начала XII в. (около 300 лет), но крупных конфликтов насчитывается не более десятка. А арабо-византийские войны начались в 630-е гг. и продолжались до XII в. – более 500 лет. И все это время почти ежегодно происходили нападения и наносились контрудары. В первое столетие византийцы находились в обороне и избегали открытых битв, а после 740 г. начали отвечать на агрессию.

Как ни странно, византийские источники чаще пишут о «безбожных агарянах», которые «наводили страх смерти на души ближайших жителей»[63]. Более того, преподобный Иоанн Пустынник[64] упрекал другого отшельника за то, что тот называл арабов наихудшими из людей[65].

А как характеризовали русов арабы? Красочное описание дал путешественник и миссионер ибн Фадлан[66], посетивший в 921–922 гг. Волжскую Булгарию: «Я не видал [людей] с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, белокуры, красны лицом, белы телом. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но у них мужчина носит кису, которой он охватывает один бок, причем одна из рук выходит из нее наружу. И при каждом из них имеется топор, меч и нож, [причем] со всем этим он [никогда] не расстается. Мечи их плоские, бороздчатые, франкские. И от края ногтей иного из них [русов] до его шеи [имеется] собрание деревьев, изображений [картинок] и тому подобного»[67].

Персидский ученый Гардизи[68] писал: «Эти люди постоянно нападают на кораблях на славян, захватывают славян, обращают в рабство, отводят в Хазаран и Булгар и там продают. У них нет посевов и пашен, а пользуются они обычно славянскими посевами. Если [у них] рождается сын, извлекают меч, кладут возле него, и отец говорит: “У меня нет ни золота, ни серебра, ни скота, чтобы оставить тебе в наследство. Вот твое наследство, сам себе [все] добудь мечом”»[69].

Арабский писатель ибн Русте[70] писал: «Руси мужественны и храбры. Когда они нападают на другой народ, то не отстают, пока не уничтожат его всего. Женщинами побежденных сами пользуются, а мужчин обращают в рабство. Ростом они высоки, красивы собою и смелы в нападениях. Но смелости этой на коне не обнаруживают: все свои набеги и походы производят они на кораблях»[71].

Исторические документы свидетельствуют, что русы виртуозно использовали в военных операциях водные транспортные средства. Важную роль играли легкие речные суда – однодревки (долбленки). Эти лодки делали из цельного древесного ствола: его выжигали изнутри или выдалбливали.

Для лучшей устойчивости и большей вместимости к однодревкам приделывали борта из досок – и долбленки превращались в насады[72]. У русов также имелись суда класса «река-море» – лодьи, что давало возможность совершать морские походы. Они вмещали по 40–60 человек, обеспечивали войскам мобильность и оперативность и играли важную роль в русско-византийских конфликтах. Численность флотилии достигала нескольких сотен, иногда даже до двух тысяч судов.

Поход князя Игоря на Царьград в 941 г. Неизвестный автор. Миниатюра из Радзивилловской летописи (Кёнигсбергской летописи). Библиотека Российской академии наук. Санкт-Петербург, Россия, XV в.

Флот позволял проводить военные операции, направленные против различных стран: «И они народ сильный и могучий и ходят в дальние места с целью набегов, а также плавают они на кораблях в Хазарское море, нападают на корабли и захватывают их товары, – писал Шараф аз-Заман Тахир аль-Марвази[73]. – Храбрость их и мужество хорошо известны, так что один из них равноценен многим из других народов»[74]. Сильный и могучий народ, исполненный чести и храбрости! В 963 г. Балами[75] написал: «Я нахожусь между двух врагов: один – хазары, а другой – русы, а они – враги всего мира…»[76]

Враги всего мира… Может, в таком отношении к русам виновато созвучие этого слова библейскому ужасающему народу Рос? Или наши предки получили прозвище от византийских книжников, как намекает патриарх Фотий (народ, «получивший имя со времени похода против нас»)?

Есть версия, что в кельтских языках этноним «русь» может быть связан с цветом – красным или рыжим. В иранских языках слово интерпретируется как «светлый» или «белый». «Русь» связывают и со шведским словом «родс» – «гребцы на весельных ладьях».

Концепция советского ученого А. Г. Кузьмина[77] основана на анализе древних индоевропейских корней: «рус» восходит к индоевропейскому лексическому элементу, обозначающему правящую элиту или аристократический род. Это объясняет, почему в различных индоевропейских языках слово «рус» имеет коннотации, связанные с цветом, например «белый» или «красный», – они традиционно символизируют власть и благородство.

В контексте раннего Средневековья Кузьмин выделил три независимые этнические группы русов: руги, рутены (кельтское племя) и русы-сармато-аланы, населявшие Русский каганат[78]. Эти три этноса, по мнению исследователя, фигурируют в арабских исторических источниках как различные виды русов.

На территории Восточной Европы эти разнородные группы со временем образовали единый этнополитический организм, в процессе формирования Древнерусского государства ставший доминирующим. Интеграцией объясняется существование в Киевской Руси IX–XII вв. множества версий происхождения «рода русского» и различных преданий о родоначальниках русов.

В Повести временных лет упоминаются выходец из Подунавья Кий и связанный с Западной Прибалтикой Рюрик. В «Слове о полку Игореве»[79] фигурирует Троян, возможно связанный с Причерноморьем. Каждое из преданий отражает сложные политические, социальные и культурные процессы, а также интересы различных групп русов, претендовавших на верховенство в формирующемся государственном образовании.

Однако, говоря о начале Руси, мы не можем забыть о второй составляющей русского народа – славянах. Они распространились по всей Европе, и нет народа, не испытавшего на себе их силы, утверждал в своей скандальной книге Мауро Орбини. Он представил славян как древний и могущественный народ, воевавший практически со всеми племенами мира и основывавший королевства в разных частях Европы. Это противоречило официальной истории того времени.

Письменные источники уверенно говорят о двух народах, слившихся в русском: воинственные росы (русы) и покоренные ими (но покоренные ли?!) славяне. Венеды (одна из этнических славянских групп) в первой половине I тысячелетия н. э. жили на обширных территориях от Вислы до Балтийского (Венедского) моря, от севера Карпат до Нижнего Дуная, а позже разделились на антов и склавинов. Анты расселились между Днепром и Днестром, а склавины – в районе Дуная и Балкан.

Именно анты и склавины в VI в. начали совершать активные набеги на Византийскую империю, хотя отдельные нападения происходили и раньше. После 602 г. анты и склавины перестали упоминаться в источниках, однако они уже успели отвоевать значительную территорию на Балканах и в 681 г. создали первое болгарское царство под руководством хана Аспаруха.

Маврикий[80] так описывает склавин и антов: «Живут они среди лесов, рек, болот и труднопреодолимых озер, устраивая много с разных сторон выходов из своих жилищ из-за обычно настигающих их опасностей… Все ценное из своих вещей они зарывают в тайнике, не держа открыто ничего лишнего»[81].

А вот еще: «Пребывая в состоянии анархии и взаимной вражды, они ни боевого порядка не знают, ни сражаться в правильном строю не стремятся, ни показываться в местах открытых и ровных не желают. Если же и приходится им отважиться при случае на сражение, они с криком все вместе понемногу продвигаются вперед. И если неприятели поддаются их крику, они стремительно нападают; если же нет, прекращают крик и, не стремясь испытать силу своих врагов в рукопашной схватке, убегают в леса, имея там большое преимущество, поскольку умеют сражаться подобающим образом в тесных местах»[82].

Прокопий Кесарийский: «Вступая же в битву, большинство идет на врагов пешими, имея небольшие щиты и копья в руках, панциря же никогда на себя не надевают; некоторые же не имеют [на себе] ни хитона, ни [грубого] плаща, но, приспособив только штаны, прикрывающие срамные части, так и вступают в схватку с врагами» [Прокопий Кесарийский. Тайная история. Цит. по: Хлапонин А. В. Славянская и древнерусская пехота VI–XI вв.: эволюция тактики и вооружения. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/slavyanskaya-i-drevnerusskaya-pehota-vi-xi-vv-evolyutsiya-taktiki-i-vooruzheniya?ysclid=mhhku7g5jl843568639].

Археологические материалы VI–VIII вв. подтверждают: в распоряжении славян, кроме копий, имелись топоры, луки и стрелы, трофейные мечи, а из защитного вооружения – кольчуги. Также была найдена чешуйка от панциря.

Жизнь восточных славян. Картина С. В. Иванова. Местонахождение оригинала неизвестно (частное собрание или утрачен). Россия, 1909 г. (Wikimedia Commons.)

Ибн Русте писал: «Страна славян – равнинная и лесистая, и они живут в ней. У них нет ни виноградников, ни пашен. Есть у них подобие больших бочонков, сделанных из дерева, и в них – улей для пчел и меда. Они называются ’л.с.х. Из одного большого бочонка получается 10 кувшинов [меда]. Они – народ, который пасет свиней, как овец… Сеют они более всего просо. Когда наступает срок жатвы, берут они зерна проса в ковш, поднимают его к небу и говорят: “О Господи, ты, который даешь нам пищу, дай ее нам в изобилии!” У них нет вьючных лошадей, кроме небольшого [числа], и нет верховых лошадей, кроме как у высокопоставленного лица. Их оружие – дротики, щиты и копья, а другого у них нет… В их стране холод настолько силен, что [каждый] человек выкапывает себе подобие ямы под землей, затем делает над ней островерхую крышу из дерева, как на храме, затем покрывает эту [крышу] землей. В этот погреб приходит человек с семьей и приносит дрова и камни. Затем разводит огонь и раскаляет камень на огне докрасна. Когда камень раскалится сильно, его обливают водой, так что распространяется пар, и нагревается жилье до того, что снимают одежду. В таком жилье остаются они до весны»[83].

Гардизи подтверждает: «Одежда их – рубахи; они носят сапоги; их обувь походит на табаристанские сапоги, которые носят табаристанские женщины»[84].

Прошли века. Из сплава разных народов и племен – русов, славян, мери, веси, муромов, мещеры – и еще бог весть каких обитателей Восточной Европы выковался русский народ. В полный рост встала Московская Русь, Росия – Россия.

Глава 2. Русь ужасная

История любого народа содержит множество интересного – правдоподобных выдумок и невероятных фактов, в которые невозможно поверить. Есть такое и в русской истории. По миру байки и небылицы разносили иноземцы-путешественники.

Странности вкуса

Сейчас практически все людоеды обитают в сказках, легендах или «в других землях». Неприятие поедания себе подобных является мерой цивилизованности: людей едят только очень дикие народы. Гомер[85], описывая народы Скифии, упоминал андрофагов, то есть людоедов. Согласно «отцу истории» Геродоту[86], они жили в верховьях Днестра, в северных частях Скифии – на территории современной Смоленской области и восточных районов Беларуси: «Среди всех племен самые дикие нравы у андрофагов. Они не знают ни судов, ни законов и являются кочевниками… Это единственное племя людоедов в той стране»[87]. Автор творил примерно 2500 лет назад – в I тысячелетии до н. э. А что было в раннем Средневековье, 1500 лет назад, – так сказать, на заре Руси?

Если верить документам той эпохи, вкусы жителей Восточной Европы – и прежде всего славян – к этому времени мало изменились. Склавины «с удовольствием поедают женские груди, когда [они] наполнены молоком»[88], писал Псевдо-Кесарий[89].

Античные авторы часто приписывали «варварским» народам (германцам, скифам, венедам) вымышленные жестокие обычаи, в том числе и каннибализм, – это позволяло выгодно противопоставить «цивилизованный Рим» «дикому Северу».

Сердце врага

Ритуальное людоедство известно с глубокой древности – это была прежде всего военная магическая практика. У многих народов существовало верование, что если съесть какой-то орган поверженного недруга (особенно сердце или печень), то сила врага перейдет к победителю. Писатель и переводчик Л. Д. Каневский[90] отмечал: «Самое главное и самое универсальное в этих религиозно-магических поверьях заключается в том, что, по убеждению этих людей, человек, который съел хотя бы часть тела другого представителя человеческой расы, приобретает те или иные его качества. Это переход “душевной субстанции”, или “жизненной силы”, от одного к другому, от мертвого к живому»[91]. Впрочем, у этого странного обычая есть и другая трактовка: поедание сердца или печени убитого врага не позволит ему отомстить убийце.

А наши предки съедали вражеские внутренние органы? Вполне возможно: в русском фольклоре встречается обряд вынимания сердца и печени. Так, в былине «Молодец Добрыня губит свою невинную жену» герой совершает символический акт разрушения внутреннего мира женщины, вынимая ее «ретиво серьцё»[92].

Чаша из черепа

Со школьной скамьи нам знакома судьба князя Святослава[93]: в 972 г. его убили коварные печенеги, как считается, подговоренные византийцами. Из черепа князя хан Куря сделал чашу и пил из нее на пирах. И это, заметьте, не единственный случай.

Святослав Игоревич. Акварель Ф. Г. Солнцева. Иллюстрация из издания «Древности Российского государства». Нью-Йоркская публичная библиотека. Нью-Йорк, США, 1820–1869 гг. (The New York Public Library Digital Collections.)

Геродот в «Истории» и Страбон[94] в «Географии» писали, что скифы, убив врагов, пили их кровь и делали кубки из черепов.

Герои «Эдды», «Песни о Нибелунгах», Рагнар Лодброк[95] на пирах пьют из черепов своих врагов. О подобном этнопсихологическом настрое свидетельствовал и монах-путешественник Юлиан[96]: «Мордвины язычники и до того жестоки, что у них считается никуда не годным тот, кто не убил много людей. Если кто-нибудь у них едет по дороге, несут перед ним головы всех людей, убитых им, и чем больше голов, тем он лучше сам. Из черепов делают чаши и охотно пьют из них. Жениться тому нельзя, кто не убил человека»[97].

Ну а что же славяне? А русы? Разные источники (особенно в интернете) заявляют: да, славяне и русы делали чаши из черепов. В подтверждение ссылаются на «Летопись» Феофана Исповедника[98]. Там рассказывается, как византийский император Никифор I[99] воевал с болгаро-славянским войском и погиб: «Главу Никифора отрубивши, Круммос на несколько дней выставил ее вонзенную на кол, напоказ приходящим к нему народам и на поругание. Потом, снявши ее и очистивши череп, обделал его в серебро и, величаясь, заставлял пить из ней славянских начальников»[100].

Из текста следует, что славянские военачальники сами не делали чашу из черепа императора, но им пришлось пить из нее по принуждению хана Крума. Выходит, изготовлением чаш из вражеских голов занимались мордва, булгары, печенеги. Византиец Лев Диакон[101] так описал гибель князя Святослава: «Святослав отдал по договору пленных, оставил Дористол и поспешно с остальными воинами отправился на судах в свое отечество. Но пацинаки (печенеги), многочисленный пастушеский народ, всеядный, кочующий и живущий большею частью в кибитках, нечаянно на пути напали на него, всех почти истребили и его самого со всеми прочими убили, так что весьма немногие из всего великого русского войска благополучно возвратились под отеческие кровы»[102]. Примечательно, что дотошный автор изготовления чаши из черепа (если оно было) не заметил.

В Повести временных лет написано: «Когда наступила весна, отправился Святослав к порогам. И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него»[103].

Таким образом, чаша из черепа появляется только в русской летописи – в византийских или других иностранных источниках ее нет. Однозначных археологических подтверждений использования черепов в быту в Древней Руси и в соседних землях нет.

Жертвоприношения

Чтобы боги были добры и не причиняли зла, а, напротив, оберегали и помогали, их нужно умилостивить. Для древних богов самым желательным подношением являлся человек. А на языческой Руси были приняты человеческие жертвоприношения? В множестве книг утверждается: да. И приводится какое-нибудь свидетельство арабских путешественников: «Когда у них умирает кто-либо из знатных, ему выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу его одежду и золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец, в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого отверстие могилы закладывают, и жена умирает в заключении»[104].