Голос изгнания

— Сумасшедшая... Твоя сестра совсем из ума выжила?! — прорычал он, дико оглядываясь по сторонам.

Я не ответила. Мой телефон лежал на беззвучном в сумочке у входа, но мне и не нужно было смотреть на экран. Внутри меня всё пело от безумного, яростного восторга. Маришка сделала это. Наша хрупкая «сказочница», которая всегда боялась даже отцовского строгого взгляда, только что протаранила ворота криминального клана Верестовых.

Маришка замерла от столкновения, судорожно держась за руль. Её белая «малышка» дымилась, уткнувшись раскуроченным капотом в мраморные ступени крыльца. Девушка пыталась прийти в себя, легкие со свистом хватали воздух. Пока она отходила от шока, не заметила, как пассажирская дверь резко открылась, и на соседнее сиденье скользнул охранник отца, Глеб.

Гудела голова от страха — эмоции били через край. Мысли бежали безумной строкой: «Пошла наперекор отцу, предала его, он никогда не простит... К черту всё! Сейчас важнее — Аглая».

Только Маришка взялась выходить из салона, как тяжелая мужская рука жестко остановила её за плечо.— Не так быстро, Маришка! Что ты творишь вообще? Обезумела?! — голос Глеба сорвался на крик, в глазах металась дикая смесь паники и злости.— Когда ты такой успела стать? Нарушать законы, эти гонки под прицелом... К отцу в документы залезла, в детектива решила поиграть?!

— Глеб, ты не понимаешь, — Маришка выдохнула, превозмогая дрожь, и посмотрела на него в упор. — Сейчас это вопрос жизни и смерти. Аглая внутри, я не могу её оставить. Пожалуйста, помоги мне.

Она прекрасно понимала, как тепло к ней относится Глеб. Юный парень, который всегда обожал адреналин, именно поэтому и пошел работать в личную охрану к олигарху. И перед её жалобным, отчаянным взглядом он точно не мог устоять.

Лицо Глеба мгновенно изменилось, злость испарилась, уступив место глухой тревоге.

Он осторожно коснулся пальцами её лица.

— У тебя кровь на губе... Прости меня, — глухо выдохнул он.

Маришка прикусила губу, снова почувствовав во рту соленый вкус металла.

— Это мелочи. Так что... ты со мной?

Глеб горько ухмыльнулся, окончательно сдаваясь перед её напором:

— Спрашиваешь еще. Пошли.

Маришка первая вбежала в развороченный холл пустого дома, Глеб следовал за ней по пятам.

— Аглая! — её голос сорвался на хриплый крик, когда она увидела меня в гостиной. — Бежим! Срочно! Отец... он заблокировал всё прямо сейчас! У нас нет времени!

При виде ввалившегося следом за Маришкой Глеба — личного силовика Северских — Степан окончательно потерял контроль над собой. Он понял, что люди Бориса Николаевича уже здесь, чтобы забрать девчонок, оставив его семью банкротами.

— Поздно! — безумным голосом закричал Степан, перебивая Маришку.

Он резко рванулся ко мне, грубо перехватил моё запястье, до боли впиваясь пальцами в кожу, и рывком притянул к себе, прячась за моим плечом как за живым щитом от Глеба.

— Никто отсюда не уйдет! — Степан тяжело дышал, его голос срывался от паники и ярости.

— Твой папочка только что обнулил мою семью, Маришка! Вы обе останетесь здесь, пока этот старый ублюдок не вернет всё до последнего цента!

Глеб среагировал мгновенно. Его фигура подобралась, рука легла на кобуру под пиджаком, а голос стал ледяным и опасным:

— Степан Эдуардович, отпустите девчонку. Живее. Борис Николаевич просил передать, что финансовые вопросы вашей семьи его больше не интересуют. А вот дочери должны вернуться домой. На выход.

Ситуация сжалась до секунды перед выстрелом. И в этот момент я поняла: это мой единственный шанс. Если сейчас Глеб пристрелит Степана или силой утащит меня в отцовский джип, Борис Николаевич запрет меня под замок, и я никогда не осуществлю свой план у алтаря. Мне нужно было остаться со Степаном. Сделать так, чтобы он поверил мне раз и навсегда.

Я резко повернулась в тисках Степана, накрыв его дрожащую руку своей ладонью, и посмотрела ему прямо в глаза. Из моих глаз хлынули слезы — это была чистая, виртуозная актерская игра.

— Степан... он предал нас. Он предал меня! — с надрывом, отчаянно зашептала я, заставляя его слушать только меня. — Отец использовал меня, чтобы уничтожить твоего отца, а теперь прислал людей, чтобы запереть! Пожалуйста... не отдавай меня им. Я не вернусь к нему. Я выйду за тебя, слышишь? Мы подпишем этот контракт через две недели, и мы вернем твои деньги вместе. Я на твоей стороне, Степан! Поверь мне!

Степан ошеломленно застыл. В его глазах бешено проносились мысли. Он видел мою панику, мои слезы, слышал мой срывающийся голос — и его уязвленное эго, его дикий страх заставили его поверить. Он поверил, что я искренне ненавижу отца и выбрала его. В его глазах вспыхнула фанатичная надежда.

Он сильнее прижал меня к своему плечу и поднял голову, глядя на Глеба с новой, отчаянной уверенностью:

— Она никуда не поедет, Глеб. Аглая — моя невеста. Передай Борису Николаевичу, что свою законную долю он получит только после венчания, как мы и договаривались. А сейчас — убирайся из моего дома. И девчонку младшую забери, пока я не вызвал полицию поселка.

Глеб нахмурился, переводя взгляд с меня на Степана. Я посмотрела на парня ледяным, демонстративно полным ненависти взглядом, крепче прижимаясь к Степану. Глеб, будучи профессионалом и зная Маришку, мгновенно считал правила этой грязной игры. Он понял мой план: я остаюсь со Степаном как скрытый Бунтарь, а им с Маришкой нужно подыграть отцу, чтобы не выдать себя раньше времени. Силовой штурм дома Верестовых прямо под камерами не входил в приказы Бориса Николаевича — ему была нужна законная, тихая свадьба.

Глеб медленно убрал руку от кобуры и жестко посмотрел на Маришку.

— На выход, Маришка. Борис Николаевич ждет объяснений за разгромленный кабинет. Живее в машину.

Маришка сжала в кармане телефон, на котором были все фотографии отцовского дневника. Она встретилась со мной взглядом. В её глазах не было обиды — там была решимость сказочницы, которая приняла вызов. Маришка молча развернулась и пошла к выходу. Глеб последовал за ней, аккуратно прикрывая её со спины. Через минуту звук уезжающего внедорожника растворился в дневном шуме поселка.

Степан обессиленно опустился на диван, потянув меня за собой. Он крепко, судорожно обнял меня, пряча лицо в моих волосах.

— Спасибо... Спасибо, Аглая. Ты спасла меня. Мы уничтожим твоего отца вместе, обещаю.

Я гладила его по спине, порочно улыбаясь в пустоту залитой солнцем гостиной. Моя заколка на голове продолжала бесшумно крутить запись. Он поверил. Степан полностью заглотил наживку. У меня было ровно две недели, чтобы подготовить его персональный ад.