Эта любовь оплачена кровью

– Зейн, Ная, что происходит? – взволнованно спросила она.

– Да ребята, не стоит… – начал было Зейн, пытаясь разрядить обстановку, но в эту секунду двое мужчин, словно акробаты, ловко прыгнули на нашу лодку прямо с мотоциклов.

– Эй, какого хрена? – возмущенно вскочил Чес, готовый защищать свою подругу.

– Повеселились, ребятки? – зловеще проговорил один из мужчин, окинув нас презрительным взглядом. – За веселье всегда приходится платить… – он громко и жутко рассмеялся, и в следующее мгновение выхватил из-за пояса пистолет, целясь прямо в голову Чеса. Джесс издала душераздирающий крик, полный ужаса.

– Заткнись, курица! – рявкнул мужчина, переведя пистолет на Джесс. Я, не раздумывая ни секунды, подорвалась с места, но меня тут же грубо схватил второй бандит. Он заломил мои руки за спиной, прижав к голове холодный ствол пистолета.

– Не спеши, малышка, – прошептал он мне в самое ухо, обдавая мерзким запахом дешевого табака. Меня захлестнула волна отвращения и беспомощности.

Первый мужчина вынул из-за пояса потертый мешок и потряс им перед ошарашенным Чесом.

– Деньги, мобильники, ценные вещи. Быстро! – прорычал он, не сводя глаз с жертвы.

Чес, немного замешкавшись и переглянувшись с побледневшим Зейном, неохотно вытряхнул в мешок всё содержимое карманов. Джесс, всхлипывая от страха, послушно последовала его примеру, торопливо снимая с себя дорогие серьги и кольца. Затем бандит надвигался на Зейна, и тот, не дожидаясь угроз, бросил в мешок кошелёк, часы и телефон.

– И очки снимай! – приказал бандит, ухмыляясь.

– Да пошел ты! – огрызнулся Зейн, демонстрируя остатки своей бравады. В ответ бандит без колебаний ударил его кулаком в живот. Зейн закашлялся, согнувшись пополам и упав на колени. Бандит, презрительно хмыкнув, сорвал с него очки, нацепил их на себя и самодовольно повернулся ко мне.

– Теперь ты, куколка, – промурлыкал он, оглядывая меня похотливым взглядом. Я почувствовала, как бандит, державший меня, слегка ослабил хватку. Воспользовавшись этим, я молча кинула в мешок свой телефон, стараясь не встречаться взглядом с грабителями.

– И это всё? – недовольно спросил первый бандит, оглядывая нас.

– Кошелек я с собой не брала, – пролепетала я, испытывая отвращение к себе за проявленную слабость.

Он кивнул своему напарнику, и тот нагло начал ощупывать меня, бесцеремонно шаря по карманам и проводя руками по телу в поисках чего-нибудь ценного.

– Не трогай меня! – взвизгнула я, отчаянно пытаясь отделаться от его мерзких прикосновений.

– Чисто, – заключил грабитель, ухмыльнувшись, и, грубо взяв меня под локоть, толкнул к Джесс. Та, поймав меня в свои объятия, крепко прижала к себе. Я, в свою очередь, обняла ее в ответ, чувствуя, как ее плечи содрогаются от тихих, сдавленных всхлипов. Страх и бессилие сковали меня ледяным обручем.

Мужчина резким движением пистолета приказал Зейну присоединиться к нам. Тот, на удивление, без сопротивления и тени былой бравады, послушно прошагал к нам, словно сломленный зверь. В его глазах читалась лишь усталость и смирение.

Внезапно лодку сильно качнуло, словно ее подхватила гигантская волна. Оказалось, что мотоциклисты, остававшиеся в воде, ловко зацепили нашу лодку тросами и теперь, под громкие крики и рев моторов, потащили ее за собой, словно беспомощную игрушку.

– Это что ещё за дела?! – вскрикнул Зейн, в его голосе вновь прорезались нотки былого возмущения. – Мы отдали вам всё, что вы просили! Отпустите нас! –

– О нет, ребятки, мы с вами ещё не закончили, – зловеще произнес главарь банды, и, достав из кармана небольшой пистолет, выстрелил дротиком в Зейна. Затем, словно в замедленной съемке, он выстрелил в Чеса, Джесс и, наконец, в меня.

– Что это так… – прошептала я, чувствуя, как странная слабость растекается по всему телу. Голова закружилась, словно я оказалась на бешеной карусели, и мир вокруг начал стремительно меркнуть, погружая меня в вязкую пучину забытья. И, прежде чем я успела осознать происходящее, я провалилась в беспробудный сон.

Глава 2.

«Ловушка очарования»

– Ная! Ная! Очнись! – я услышала приглушенный голос, словно сквозь толщу воды, и почувствовала, как чьи-то руки трясут меня за плечи. С трудом начала возвращаться в сознание. Голова раскалывалась от нестерпимой боли, а все тело ныло, словно меня долго и безжалостно пинали ногами.

Превозмогая слабость, распахнула глаза и увидела над собой встревоженное лицо Джесс.

– Что… где? – прохрипела я, пытаясь сориентироваться в пространстве. Джесс бережно помогла мне присесть и опереться спиной о грубую, деревянную стену. Когда головокружение немного отступило, я смогла осмотреться и разглядеть место, где мы находимся. Это была небольшая, убогая комната, сложенная из бревен, которую разделяла грубая металлическая решетка. По ту сторону решетки стояли пара обшарпанных стульев, а у самого входа, мирно посапывая, сидел мужчина в грязной униформе, сжимая в руках автомат. На полу, по нашу сторону решетки, сидели Джесс, Зейн и Чес. У последнего под глазом красовался свежий, багровый синяк.

– Ная, ты в порядке? – голос Джесс вырвал меня из водоворота мыслей. Я несколько секунд внимательно разглядывала ее. Вся в грязи, с растрепанными волосами и заплаканными глазами, я никогда не видела ее такой. В ее облике не осталось и следа от былой самоуверенности и гламура.

– Д-да, я в порядке… где мы? Что с Чесом? – пробормотала я, пытаясь собраться с мыслями.

– Похоже, эти бандиты привезли нас к себе, – шепотом начала Джесс, оглядываясь на спящего охранника. – Ты долго не просыпалась, похоже, дротик, которым в нас выстрелили, был со снотворным, но на вес Чеса его оказалось слишком мало. Он проснулся раньше всех и получил за свой длинный язык…

– Я хотя бы пытаюсь что-то сделать, а не молчу, как истукан, – огрызнулся Чес, бросив злобный взгляд на Зейна. Он демонстративно толкнул его за плечо, заставив и без того бледного Зейна пошатнуться.

– Да пошел ты, Чес! Не нарывался бы! – огрызнулся Зейн в ответ, толкая его в плечо.

– Мальчики, прошу… – взмолилась Джесс, пытаясь погасить разгорающийся конфликт. Она тут же вмешалась и села между ними, словно пытаясь собой оградить их друг от друга.

– Зачем они привезли нас сюда? Что им от нас нужно? – мой вопрос повис в душной комнатке, так и оставшись без ответа. Видимо, этот вопрос мучил не только меня.

Внезапно дверь с глухим стуком распахнулась, впуская в затхлое помещение порыв прохладного воздуха, пропитанного запахом сырой земли. Только сейчас я обратила внимание на то, что за окном царила непроглядная ночь и лил нескончаемый дождь, барабаня по крыше и стеклам. Охранник, до этого мирно дремавший у входа, резко вскочил на ноги, вытянувшись в подобие стойки "смирно", когда в комнату вошли трое мужчин. Двое из них остались стоять у двери, словно вышколенные церберы, а третий не спеша взял стул, поставил его напротив нашей клетки и вальяжно уселся, одаривая нас быстрым, оценивающим взглядом, хищным, как у голодной гиены. Сам он был невероятно худым, словно его годами держали на голодном пайке, а когда растянул губы в подобии улыбки, и вовсе стал похож на мерзкую ящерицу. Длинные, черные, как смоль, волосы, собранные в небрежный хвост, он несколько раз отжал от воды, словно стараясь прогнать непрошенную сырость.

– Проснулись, котятки! Давайте знакомиться! Меня зовут Освальдо, и если вы будете себя хорошо вести, то очень скоро поедете домой! – выплюнул он, растягивая слова. Его голос был писклявым и неприятным, словно скрежет металла о стекло, а чудовищный акцент делал его речь и вовсе неразборчивой.

– Где мы? – подал, наконец, голос Зейн, в котором угадывалась плохо скрытая дрожь.

– Правило номер один! – Освальдо вынул из кармана небольшой, но острый нож-бабочку и лихо покрутил его в воздухе. – Вопросы тут задаём мы! – его взгляд стал жестким и угрожающим.

В этот момент рация, прикрепленная к его плечу, ожила, выдав резкий треск. – Освальдо, ты допросил новых пленных? – голос по рации звучал грубо и властно, и было очевидно, что мужчина на другом конце провода не привык ждать и не потерпит никаких задержек.

– В процессе, босс, – ответил Освальдо, послушно склонив голову.

– Заканчивай. Я жду, – отрезал голос, после чего связь прервалась.

Бандит выключил рацию и вернул свое внимание к нам. – Как видите, котятки, времени в обрез, – он протянул руку, и один из охранников передал ему наши документы, которые они, очевидно, изъяли из кошельков. Один из мужчин чуть ближе подошел к клетке, доставая блокнот и ручку, готовясь записывать.

– Итак… Джессика Валенси, – Освальдо обвел нас быстрым, оценивающим взглядом и, наконец, остановился на побледневшей Джесс. – Видимо, это ты, куколка. Скажи-ка мне, кто твои родители и как с ними связаться?

– Что?! Зачем вам мои родители?! – сдавленно выдохнула Джесс, почувствовав неладное.

Освальдо раздраженно выдохнул, словно Джесс задала ему непозволительный вопрос. – Правило номер один! – прошипел он сквозь зубы, угрожающе блеснув глазами.

Джесс, заметно занервничав, перевела встревоженный взгляд на Чеса, который отрицательно покачал головой, словно отговаривая ее. Затем она посмотрела на Зейна, но тот остался невозмутимым, как истукан, даже бровью не повел в ее сторону.

– Хорошо, куколка, исключение… Одно! Для тебя! – смягчился Освальдо, хитро прищурившись. – Очевидно, что ваши родители – богатенькие толстосумы и выложат кучу баблишка, лишь бы вернуть свое чадо домой. Так что, если ты хочешь побыстрее оказаться в своей тёплой постельке, советую тебе выложить всё, что знаешь, и как можно подробнее…

Джесс на секунду замялась, словно взвешивая все "за" и "против", а затем, дрожащим голосом, быстро затараторила: – Мой отец – Карл-Абрахам Валенси, владелец нефте-газо-перерабатывающих заводов… Точнее я не знаю… – закончила она, беспомощно разведя руками.

– Замечательно… – промурлыкал Освальдо, довольно потирая руки. Второй бандит продолжал тщательно записывать каждое ее слово.

– Его номер в моем телефоне, пароль 8950, – выпалила Джесс, чувствуя, как липкий страх сковывает ее изнутри.

– Умничка! – похвалил ее Освальдо, кивнув одному из своих людей. К нашей решетке тут же подошел третий бандит и молча протянул Джесс бутылку с водой. Девушка, словно обессиленная, тут же схватила бутылку и жадно прильнула к ней, торопливо утоляя жажду. Затем, словно опомнившись, она протянула воду мне.

– Она получит всё… в свою очередь, – многозначительно проговорил Освальдо, постучав ножом по холодной решетке. Я, молча кивнув Джесс, отказалась от воды.

Бандит перевел свой цепкий взгляд на Чеса. – Честер Браун, – произнес он, смакуя каждое слово и насмешливо покрутил ножом возле своего подбитого глаза. – Болит?

– Норм… – огрызнулся Чес, стараясь сохранять браваду, несмотря на отчаянное положение.

– Славно… Итак? – подтолкнул его Освальдо, явно наслаждаясь ситуацией.

– Отец Питер Браун, мать Оливия Гарден-Браун. Моя семья владеет несколькими автомобильными заводами и виноградником на севере Калифорнии… Пароль от телефона – четыре единицы…, – выпалил Чес, словно стараясь поскорее отделаться от неприятного допроса.

– Незамысловато…, – протянул Освальдо, иронично вскинув бровь. – Но информация ценная, – добавил он, кивнув одному из своих людей. Чесу также протянули бутылку воды.

– Следующий, Зейн Монн-

Зейн застыл, пока Джесс не разбудила его локтем. Парень поморщился и выдавил из себя, словно зубную пасту из почти пустого тюбика:

– Лиам Монн – отец, его империя отелей Монн-Мун простирается от Токио до Парижа. Мама – дива оперной сцены, чей голос заставляет плакать хрустальные люстры.

В ту же секунду к Зейну полетела бутылка ледяной воды.

– Что ж, а теперь, – вкрадчиво промурлыкал Освальдо, переводя взгляд хищных, как у ястреба, глаз на меня, – самая загадочная птичка в нашей клетке. Твоих документов у меня нет, так что удиви нас, куколка, представься.

Я почувствовала, как пересохло во рту. Голос дрожал, словно осенний лист на ветру:

– М-меня зовут Ная, Ная Риос…и боюсь, я не оправдаю ваших надежд. Я выросла в приюте, своих родителей не знаю…

Освальдо соскользнул со стула, словно змея, и присел на корточки прямо у решетки, разделявшей нас. Его лицо оказалось пугающе близко.

– И как же такая нежная фиалка, как ты, оказалась в этом террариуме с денежными мешками, а? Чего ты тут забыла, куколка?

– Дружба не знает сословных границ… – попыталась я выдавить из себя, но Освальдо разразился хохотом, словно у него приступ икоты. Он шлёпнул себя по коленям, продолжая заливаться смехом.

– Ох, ладно, не будем о грустном. Не страшно, кому-нибудь перепродадим. Такие милашки, как ты, всегда в цене…

У меня перехватило дыхание.

– Ч-что?!

Бандит, словно паук, отлепился от решетки и неторопливо направился к двери.

– Стойте! – выпалил Зейн, вскакивая на ноги. – Моя семья заплатит и за Наю!

– Да! – поддержала его Джесс, её голос звенел решимостью. – И моя тоже!

Чес поднялся следом, его молчаливое присутствие было самой убедительной поддержкой. Освальдо пожал плечами, словно сбрасывая с себя невидимую пыль. – Мне плевать, лишь бы деньги капали. Что ж, приятной ночи, аристократы! – С этими словами он и два охранника растворились в темноте.

– Спасибо вам, ребята, – прошептала я, поднимаясь на дрожащие ноги и направляясь к ним. Джесс заключила меня в объятия, её тепло было словно луч солнца в этой кромешной тьме.

– Всё будет хорошо, мы выберемся отсюда, я обещаю. Когда-нибудь будем сидеть у камина и смеяться над этим кошмаром, как над глупым анекдотом.

– Вот именно! Держите хвост пистолетом, девочки! – подбодрил нас Чес, заключая в свои широкие объятия. Его мускулистые руки вселяли уверенность.

И вот мы все, словно хрупкий щит, бок о бок. Взгляд упал на Зейна, который сначала картинно закатил глаза, словно ему меньше всего хотелось участвовать в этой сентиментальности, но потом не выдержал и сдался, присоединившись к нашей общей куче-мале.

Тело ныло, словно его пропустили через мясорубку. Ночь, проведенная в неестественной позе, на жестком, как наждак, деревянном полу, оставила свой отпечаток. Губы потрескались, превратившись в безжизненную пустыню, и требовали влаги с отчаянной мольбой. Вчера, когда ребятам принесли воду, наивная надежда не позволила даже мысли, что меня проигнорируют. Теперь же, в отсутствие спасительной влаги, чувствовала себя высохшим цветком.

Внезапно дверь скрипнула и в комнату проскользнула девушка-подросток. Миниатюрная, с кожей цвета крепкого кофе и наивным взглядом, казалось, ей едва исполнилось пятнадцать. Молча, словно призрак, она протянула нам потрепанные тарелки с жутковатого вида субстанцией, которая, очевидно, должна была изображать кашу.

– Фу…похоже на клейстер … – скривилась Джесс, сморщив свой и без того миловидный носик. – У них тут совсем нет чувства прекрасного? Может, хоть яблочко завалялось или виноградинка?

Девушка лишь хлопала огромными, как у испуганной лани, глазами, явно не понимая ни слова по-английски. Словно испуганная птичка, она вспорхнула и вылетела из комнаты.

– Да ладно тебе, не кисни! Вполне съедобно, – бодро заявил Чес, уплетая содержимое тарелки с аппетитом бульдозера, которому предоставили редкую возможность отобедать.       –Кошмар…ты и таракана, обмазанного шоколадом, проглотишь и не поморщишься… – пробурчала Джесс с отвращением.

Я осторожно попробовала… вкус этой каши был как жженый картон, с оттенком старой овсянки. Но есть было можно. С огромным усилием я проглотила несколько ложек, чувствуя, как желудок благодарно урчит. Джесс и Зейн, словно привередливые котята, оставили свои тарелки нетронутыми, глядя на содержимое с нескрываемым отвращением.

– Да сколько можно здесь торчать?! – взревел Чес, вскакивая на ноги и упираясь лбом в холодные прутья клетки. – Эй, ты, мудила! Можешь позвать сюда своего босса?! У меня к нему пара "ласковых" слов накопилась!

Охранник что-то пробурчал себе под нос на мексиканском, словно проклятие, и исчез за дверью.

– Ого, не думал, что это сработает, – удивлённо протянул Чес, оглядываясь на нас.

– Да, он просто вышел покурить, балда! – язвительно заключил Зейн, закатывая глаза.

– Сейчас вернётся с сигаретой в зубах и ухмылкой до ушей.

– Твою ж мать! – Чес со всей дури пнул ногой решетку. К нашему общему изумлению, один из прутьев в нижней части клетки поддался и отошёл.

– Ого! – Чес приложил еще немного усилий, и прут податливо отодвинулся в сторону, создавая узкую, но многообещающую щель между решетками.

– Твоя задница туда всё равно не пролезет, – констатировал Зейн, оглядывая внушительные размеры Чеса.

– Моя – нет! А вот девчонки вполне смогут! – Он обернулся к нам с Джесс. – Смотрите! Там, на столе, валяется телефон! Если мы сможем отправить нашу геопозицию родителям, они мигом нас вытащат отсюда! А то, кто знает, что у этих придурков на уме! Вдруг они нас обманули и не собираются никого выкупать!

Мы все повскакивали со своих мест и уставились вожделенным взглядом на телефон, лежащий на столе в нескольких метрах от решетки.

– Чес, в кои-то веки прав, нужно рисковать. Джесс, ты точно не пролезешь, со своей перекачанной попой, а вот Ная, плоская как доска, вполне сможет просочиться, но надо действовать быстро! Времени у нас в обрез!

– Ну спасибо, Зейн, за комплимент! – я уставила руки в бока, пытаясь скрыть волнение. – Ладно, так и быть! Была не была! Собрав всю свою волю в кулак, я легла на грязный пол и начала протискиваться в узкое отверстие. Голова и плечи прошли почти без проблем, а вот бёдра предательски застряли. Я почувствовала, как чьи-то сильные, мужские руки схватили меня за ягодицы и попытались силой протолкнуть дальше. От резкого движения и неожиданной боли прут, который Чес с таким трудом отодвинул, предательски сдвинулся и с силой вонзился мне в икру правой ноги, оставляя глубокий, кровоточащий порез. – Твою мать! – взвизгнула я от острой боли, но дело было сделано. Преодолев последнее препятствие, я оказалась на другой стороне решетки, чувствуя, как горячая кровь заливает ногу, смешиваясь с грязью на полу.

– Ная, ты как?! – встревоженно воскликнула Джесс, припадая к решетке. В её глазах плескался ужас.

– Прости, заноза, я не хотел! Черт, я такой идиот! – Зейн с бешеной тревогой в глазах уставился на мою кровоточащую рану. Его лицо исказилось от вины.

Я проигнорировала их вопросы, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в ноге. Превозмогая дикую боль, зажала рану рукой и, прыгнула на одной ноге в сторону тумбочки, где лежал вожделенный телефон. В эту роковую секунду дверь предательски распахнулась, и на меня с изумлением уставился сам Освальдо.

Время словно замерло. Мы все стояли, как парализованные, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, прошла целая вечность, пока мужчина не пришёл в себя и не разразился оглушительным хохотом, от которого мурашки побежали по коже.

– Мышка, ты далеко собралась?! – насмешливо протянул он, вытирая слезы от смеха. Он щелкнул пальцами, словно дрессируя собаку, и один из громил-охранников молниеносно приблизился ко мне и с силой ударил прикладом автомата в живот. Острая, обжигающая боль пронзила всё тело, лишая возможности дышать. Я рухнула на пол, беззвучно раскрывая рот, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Тяжелый кашель сотрясал тело, словно при приступе астмы.

– Не трогайте её! – взревел Зейн, его голос сорвался на крик, полный ярости и бессилия.

– Я-то думал, мы с вами обо всём договорились, – растягивая слова, словно наслаждаясь каждой секундой унижения, произнёс бандит. – Вы меня расстроили, котятки! Но! – он резко развернулся к ребятам, словно фокусник, собирающийся удивить публику новым трюком. – У меня для вас хорошие вести! Мне удалось связаться с вашими уважаемыми родителями, мы уже обговорили сумму выкупа, и как только денежки капнут на наш скромный счётик, я всех вас отправлю… Домой! – В его голосе прозвучала приторная сладость, от которой становилось тошно.

С усилием подняв на Освальдо взгляд, полный боли и отчаяния, я перевела его на ребят. На их лицах читались легкая неуверенная улыбка и тревога, словно они предчувствовали нечто плохое.

– Ой, я сказал "всех"? – он присел на корточки рядом со мной, словно хищник, изучающий свою жертву, и небрежно убрал грязную прядь волос с моего лица.

– Ты знала, что толстосумы потому и толстосумы, что очень… жадные? Поэтому ты, моя мышка, остаёшься.

– Что?! – вырвалось у меня.

– Как это?! – подхватил Чес, его брови угрожающе сдвинулись к переносице.

– Неужели никто из наших… – пролепетала Джесс, в её голосе звучало отчаяние.

– А ну, тихо! – заорал мужчина, взрываясь от ярости, словно перегретый чайник.

– Да, отвечая на все вопросы разом, специально для тугодумов! Я предложил всем вашим семьям забрать и этого заблудшего мышонка, но даже дополнительная сумма за неё показалась им непомерно высокой. Так что она остаётся здесь, пока я не решу, что, собственно, с ней делать!

– Подождите! – взмолился Зейн, его лицо стало белым, как полотно. – Дайте мне поговорить с мамой, и я… я убежу её заплатить!

– Тут тебе не благотворительное бюро… Какое ещё бюро? – Освальдо обернулся к охранникам, словно ожидая подсказки, но те лишь пожали плечами, выражая полное недоумение.

– Вообщем, хорош сопли жевать, звонков не будет! А ты, мышка, раз такая юркая и непоседливая, пересядешь в клетку, откуда тебе точно не сбежать! –

Он снова щелкнул пальцами, словно дирижер, дающий команду оркестру, и два огромных охранника, словно бездушные роботы, подхватили меня под руки, рывком поднимая на ноги.

– Вот чёрт, а это что ещё за представление? – прорычал он, указывая на кровоточащую рану у меня на ноге.

– Так дела не делаются! Раненая мышка стоит гораздо меньше, чем здоровая. Мне что, потом на нее скидку делать? – Он бросил острый, как нож, взгляд на Зейна, словно выискивая в нем виновника торжества.

– Эй, ты, снимай рубашку! Да побыстрее! Время – деньги! Зейн на мгновение опешил от неожиданности, но, не раздумывая ни секунды, расстегнул пуговицы на рубашке и, сбросив её с плеч, протянул Освальдо. Тот грубо выхватил кусок ткани и, без всякой деликатности, завязал ее вокруг моей раненной ноги, затягивая узел с такой силой, что я невольно пискнула от новой волны боли.

– Я же говорю, мышка… Даже пищишь так же, жалобно и противно, – ухмыльнулся он, наслаждаясь моей слабостью. Он кивнул охранникам, что держали меня, и они, не церемонясь, потащили меня к выходу из камеры.

– Ная, нет! – эхом отдавалось в голове отчаянное восклицание Джесс, но дверь с лязгом захлопнулась передо мной, отрезая от единственной ниточки надежды.

В лицо ударил ослепительный свет полуденного солнца, после полумрака подпольного заточения. Несколько секунд я моргала, пытаясь привыкнуть к яркому свету, пока зрение постепенно не вернулось. То, что я увидела, было одновременно пугающим и завораживающим. Недалеко от ветхого домика, в котором нас держали, простиралось целое поселение, с разноцветными хижинами и копошащимися людьми. Но сейчас у меня не было времени на любование местным колоритом. Охранники тащили меня прочь от поселения, слишком быстро, чтобы я успела рассмотреть что-либо.

Одно было ясно: мы находимся на острове, и меня тащат в сторону уединенного пляжа, подальше от людских глаз. Спустя пару мучительных минут, меня грубо швырнули внутрь тесной клетки, установленной прямо на палящем солнцепеке. Я упала на горячий, обжигающий кожу песок, словно мешок картошки, выброшенный на помойку.

Превозмогая боль, я быстро завертела головой, пытаясь оценить ситуацию. Сзади меня возвышалась непроходимая стена джунглей, полная неведомых опасностей. Впереди – отвесный обрыв, за которым простиралась бескрайняя гладь океана, сливающаяся с горизонтом. Решетка клетки выглядела крепкой и надежной, без малейшего шанса на побег. Кажется, я попала в идеальную ловушку, из которой мне вряд ли удастся выбраться.

Собравшись с силами, я подтянула колени к груди и, словно безвольная кукла, уронила на них голову. Теперь, когда я осталась совсем одна, отгороженная решеткой от всего мира, я позволила себе дать волю слезам, которые, словно прорвав плотину, хлынули неконтролируемым потоком. Соленые капли обжигали щеки, а рыдания сотрясали всё тело.

Сквозь пелену слез я нежно погладила свои израненные ноги, и пальцы невольно коснулись грубой ткани рубашки, перевязанной вокруг раны. С дрожью в руках я принялась аккуратно развязывать тугой узел, стараясь не потревожить кровоточащую ссадину. Кровь, казалось, остановилась, но рана зияла глубоким порезом.

С величайшей осторожностью, словно разминируя бомбу, я отдирала пропитанную кровью ткань, которая намертво присохла к коже. В нос ударил тошнотворный запах крови, смешанный с… одеколоном Зейна. В этом странном, удушающем запахе было что-то до боли знакомое и успокаивающее. Я приложила рубашку к лицу и вдохнула аромат поглубже, словно пытаясь ухватить ускользающую нить недавнего тепла и поддержки. На миг сердце забилось ровнее, а паника отступила. Собравшись с духом, я вновь обернула ткань вокруг раны и затянула узел. Пока рана свежая, рубашку лучше не снимать, она хоть как-то защитит от грязи и инфекции.