Мрачные фокусы Хель

– Тупые руны! – сквозь слезы выдавила Лиза. – Тупые руны говорят, что мы с Маратиком никогда не будем вместе! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

– Так, – поджал губы отец. – Кто такой Маратик? И что такое руны?

Через пару часов Голухов выяснил, что Маратик – всего лишь безответная любовь подросшей дочери, и слегка успокоился. Безответная, значит – безопасная. В памяти еще были живы воспоминания о том, чем закончилась его первая большая любовь. Такого своей дочери он не желал.

Руны он собрал и унес к себе в комнату. Просто, чтобы Лиза не начала снова делать расклады и плакать.

Вскоре Лиза про них совсем забыла, как забыла и про Маратика. У парня хватило ума не повестись на провокации малолетней соблазнительницы, а ее захватили совершенно другие заботы – экзамены, выпускной, поступление, лето…

До нового учебного года оставалась всего пара недель, и Лиза стремилась насладиться свободой сполна до того, как начнется напряженной процесс получения высшего образования. Как-то раз придя с прогулки она застала дома отца в компании двоих парней в униформе мастеров.

– Ну вот и у нас появился интернет! – обрадованно сообщил Павел Валентинович.

– Зачем? – не поняла Елизавета. – У тебя на работе есть, а мне пока не надо.

– Как это – не надо? – изумился папа. – Эпоха штудирования книг в библиотеке уже давно прошла. Будешь изучать нужные материалы дома – в комфорте. И не надо ходить по улице по ночам. И мне пригодится… Я, кстати, больше не работаю в университете.

У Лизы отвисла челюсть. Ценность денег и необходимость работы она уже давно понимала, как и то, что папа – пока еще единственный, кто содержит их с Макаром. Его увольнение выглядело, как начало финансовой катастрофы для всей семьи.

– Тебя уволили? Вот же уроды! Не переживай, папочка, ты найдешь другую работу…

– Я сам ушел, – спокойно перебил отец. – Решил целиком сосредоточиться на рунах.

– На чем? – совершенно обескураженно переспросила дочь. – На каких еще рунах? А жить мы на что будем?

– Руны сказали, что именно в этом мое предназначение. А за деньги не беспокойся, я уже убрал блок с финансов, теперь все наладится.

– Блок с финансов? – беспомощно заморгала Лиза. – Папа, ты с ума сошел?

– Лизочек, не волнуйся ты так, – мягко улыбнулся отец. – Мы не голодаем, не скитаемся. Все будет хорошо, я обещаю.

Елизавета не стала спорить. Да, сама мысль о том, что отец променял стабильную работу на какую-то эзотерическую чушь, была дикой. Но он – взрослый человек и имеет полное право заниматься тем, к чему лежит душа.

Папе она доверяла. Они действительно жили не так уж и плохо. Не роскошно, конечно. Даже достаточно скромно. Но могло быть и хуже – такое было в девяностые, Лиза хорошо это помнила. Но даже тогда отец находил способы обеспечить семью всем необходимым.

Наверное, он просто устал. Просто устал жить для семьи, для детей. После смерти мамы он делал для них все, и вот – устал. Сейчас он отдохнет, наберется сил и, возможно, снова устроится на нормальную работу. Главное, пережить этот “отпуск”.

В самом крайнем случае, можно устроиться на подработку в кафе или на кассу в магазине. Как совмещать это с учебой – вопрос сложный, но выход обязательно найдется.

Успокоив себя, Лиза решила не вмешиваться в папины дела. По крайней мере, пока не наступят тяжелые времена.

Шло время, а тяжелые времена не наступали. Наоборот, денег, как будто бы, реально стало больше. В холодильнике на постоянной основе поселились довольно дорогие продукты. Впрочем, там и раньше не было пусто, но теперь и фруктов, и сладкого было в достатке. Красная рыбка, икра, говядина – то, что покупалось не так уж и часто, теперь всегда было дома.

На “карманные” расходы отец стал давать больше, да и на “наряды” – тоже.

– Моя дочь не должна быть хуже других, – говорил отец, доставая купюры. – Возле вокзала новый магазин открылся. Сходи на выходных, посмотри, вдруг что-то понравится.

И сам он стал более расслабленным и позитивным. Впервые после смерти мамы он стал улыбаться не только по какому-то вескому поводу, а просто так – от хорошего настроения.

Иногда Лиза приходила домой и сталкивалась с какими-то людьми. Отец кратко пояснял, что это клиенты. Девушка старалась не вникать. Главное, что ничем противозаконным папа не занимался.

Он тихо-мирно практиковал руны и не посвящал дочь в свои дела. А она занималась своими – училась, взрослела. Гаданиями и магией больше не интересовалась.

– Наверное, я плохая дочь, – вздохнула Елизавета, закончив рассказ. – Я слишком была поглощена собой, а на отца не обращала внимания. Деньги дает, не пьет, не обижает нас с Макаром, возится с какими-то рунами… Теперь мне даже нечего рассказать.

– Что вы, все очень интересно, – заверила я. – А как вы относитесь к рунам сейчас, уже убедившись, что Павел Валентинович не зря выбрал этот путь? Обращаетесь к ним за помощью?

– Крайне редко, – покачала головой Лиза. – Только для решения самых острых вопросов. Не хочу растратить удачу. И не хочу постоянно пользоваться магическими костылями, чтобы не стать беспомощной без них. Папа предлагал мне ритуалы на открытие дорог, на успехи… И я знаю, что все это проверено не на одном клиенте, но как я смогу радоваться своим достижениям, если они моими не будут? Я ведь буду знать, что это руны за меня поработали. Чего я добьюсь сама? Скажете, что я дура?

– Вовсе нет, – тут же опровергла я. – Ваша позиция заслуживает уважения. Сама предпочитаю опираться на себя. Но и тех, кто приходит за магической помощью, я осудить не могу. Если внутренняя опора надломилась, то надо найти ее вовне. И если это не во вред другим, то почему бы и нет?

Лиза заметно расслабилась.

– Да, вы совершенно правы. Отец помог стольким людям! Знали бы вы, сколько раз я видела, как к нам приходили в слезах, а потом, спустя время, возвращались счастливыми с благодарностями. Кому-то он помог восстановить мир в семье, кому-то – выбраться из долгов.

– Неужели, недовольных клиентов не было? – осторожно поинтересовалась я.

Елизавета на миг задумалась.

– Сложные случаи были. Но папа всегда старался доводить дело до конца. Менял ритуалы, пробовал разные подходы. Если понимал, что работа предстоит сложнее, чем он рассчитывал, то никаких дополнительных денег не тянул, насколько я знаю. Боролся за результат. В безнадежных ситуациях даже возвращал предоплату.

– И много таких было?

– Вроде, нет, – пожала плечами женщина. – Но я уже десять лет с ним не живу. Он ничего не рассказывал про это. Мы редко говорим о его работе. Чаще всего просто болтаем о жизни, о здоровье. Он очень интересуется успехами Глеба в школе. Но какие там пока успехи? Пятерка за то, что тетрадку дома не забыл. Достижение!

– Еще какое, – вступилась я за Глеба. – Мой чуть старше вашего, так забытые тетрадки – еще не самое страшное, что случалось. В каждом возрасте свои критерии успеха.

Я снова прикусила язык. Цель моего визита – не разбираться с психологическими проблемами Лизы, а найти того, кто мог желать зла Голухову. Следовало срочно сменить тему на более интересную мне.

– Елизавета, вы ведь читали книгу Павла Валентиновича “Объятия Хель”? Поделитесь впечатлениями.

– Замечательная книга, – совершенно без эмоций произнесла Лиза. – Сюжет такой интересный, невозможно оторваться. Я за вечер прочла и осталась в восторге. Признаюсь, папа удивил – раньше он писал только обучающие материалы.

– А что думаете о ритуале, описанном в книге? – спросила я и замерла.

Лиза растерялась.

– Ритуал, как ритуал. Честно говоря, я не сильна в этих вопросах. Гораздо больше меня волновало, сможет ли герой исправить свои ошибки.

– А вы считаете, что смерти не достаточно, чтобы ошибки уже перестали иметь значение?

– Шутите? – засмеялась женщина. – Смерть – это бегство от проблем. Она вообще ничего не решает. Умереть это слишком просто, а вот попробуй выжить и что-то изменить.

Глава 5

Домой я приехала вымотанная до основания. Как будто не беседовала с обыкновенной среднестатистической семьей, а разгружала вагоны.

Лиза произвела на меня гнетущее впечатление. Вроде бы, все с ней было хорошо. Правильно. Элегантная деловая одежда, адекватное поведение, грамотная речь и приятный голос, манеры, опять же, хорошие. Но эта ее привычка постоянно извиняться, обесценивать себя и других, постоянно проскальзывающая между строк вина… Это было хуже, чем если бы она сморкалась в подол засаленной футболки и ругалась матом.

Вряд ли такой человек мог кого-то убить и изобразить ритуал. Да и про Олава она почти ничего не знала.

И если Елизавета вызывала только сочувствие и недоумение, то ее муж показался мне крайне неприятным.

Антон даже не пытался изобразить любезность. Он с трудом оторвался от компьютера, сославшись на то, что у него полно работы, но звуки в наушниках явно намекали на то, что мужик играл – звон мечей и крики монстров сложно с чем-то спутать.

На мои вопросы отвечал формально и односложно – да, тесть у него классный мужик. Да, отношения хорошие. Нет, никогда не конфликтовали. Да, книгу прочитал, очень интересно.

Но у меня сложилось впечатление, что книгу он даже не открывал. И вряд ли интересовался ритуалами и рунами в целом.

Пока он делал мне одолжение, отвечая на вопросы, Лиза хлопотала на кухне, а Глеб тихо сидел в своей комнате. И у меня сложилось впечатление, что это нормальный заведенный порядок в этой семье.

Конечно, работа дома это все равно работа, а не отдых, и заниматься бытом Антон вовсе не обязан только на основании того, что ему не нужно ходить в офис, но хоть немного помогать жене мог бы.

Впрочем, если она постоянно чувствует себя в чем-то виноватой, то пытается что-то исправить. Как она сказала: “Попробуй выжить и что-то изменить”. Интересно, что она пытается изменить? Вряд ли это вина за убийство Олава. Проблема явно настолько давняя, что она ее даже не замечает.

Она просто пытается выжить и что-то изменить. Что? Смерть матери? Или чувствует, что могла дать больше тепла и заботы маленькому братишке?

Или боится, что умрет, и сын будет расти без нее, вот и заботится обо всех “с запасом”? Приходит с работы и заступает на вторую смену.

К счастью, это меня никак не касается. Она меня о помощи не просила. Да и чем бы я могла ей помочь? Тем более, что ее все устраивает, даже если мне это кажется неправильным. Счастье у каждого свое. У нее – вот такое.

По крайней мере, она не одна.

Эта внезапная мысль с легким оттенком зависти меня обескуражила. Неужели я сейчас всерьез подумала о том, что хорошо, когда есть рядом хоть какой-то мужчина?

Какой кошмар.

Я быстро переключилась обратно на дело Павла Валентиновича. Следовало подвести промежуточные итоги.

На мой взгляд, ни Елизавета, ни ее муж не тянули на коварных убийц. Даже вдвоем. Окончательно сбрасывать их со счетов не стоило, но эти двое по моей личной шкале вероятности заслуживали не больше тройки из десяти. И то на двоих.

Похоже, Елизавета не была настолько близким Голухову человеком, как ему хотелось бы верить. Несмотря на то, что она старательно изображала перед “журналисткой” восхищение его достижениями, складывалось впечатление, что для нее это так и осталось на уровне того юношеского эпизода с “игрой” в магию.

Интересно, почему?

Еще более интересно, почему она не пользуется всеми преимуществами дочери такого сильного практика? Не верит в его способности?

Или знает, что их… нет?

Я задумалась – а верю ли я сама в то, что руны могут влиять на реальность?

С одной стороны, я верю в необъяснимое. И стараюсь держаться подальше, дабы не нарушить естественный ход событий и не столкнуться с последствиями. А они могут быть весьма неприятными.

С другой, я пока еще не встречала настоящих колдунов, которые действительно что-то могли. Возможно, настало время убедиться. Или разочароваться окончательно.

В сети я нашла много интересной информации. И да, Голухов оказался весьма знаменит.

У него был довольно неплохой сайт – очень удобный интерфейс, ничего лишнего. Никаких кошмарных аляпистых картинок с демонами, нагоняющими жути. Все очень минималистично, удобно, аккуратно. Перечень услуг, информация о самом Павле Валентиновиче, форма заявки, ссылки на площадку, где можно купить его книги. Даже какие-то бесплатные материалы для начинающих рунологов.

Под обучение там был выделен отдельный большой блок с расписанием и тарифами. Не такими уж и пугающими, как мне показалось. Хорошее обучение не может стоить копейки, но иногда за курсы ломят такие цены, что я поражаюсь – как они группы набирают? Здесь же даже вип-тариф был вполне доступным.

А особенно мне понравился прикрученный к сайту уютный эзотерический магазинчик, где можно было купить самые разнообразные руны и наборы для их активации. Даже не понимая, зачем мне это нужно, я принялась разглядывать их.

Там были и простые деревянные плашки с вырезанными символами, и высеченные на камне, и даже разноцветные, как карамельки, отлитые из смолы. Рука сама потянулась положить в корзину красивый оранжево-красный набор, но я одернула себя на полпути. Не это сейчас важно. Купить набор я всегда успею, если мне действительно захочется ими заниматься.

Естественно, искать на сайте корни проблем Голухова было глупо. Сайт это не более, чем витрина его бизнеса, как бы цинично это ни звучало. А что есть в любом бизнесе? Конкуренты.

И вот это уже могло быть куда интереснее. Конкуренты, конечно же, не читали книгу Голухова. При условии, что никто из близких Павла Валентиновича с ними не связан нежнейшей дружбой. Казалось бы – с чего ради? Но с учетом того, что я пережила за последние пару месяцев, удивляться такому даже глупо.

Оставалось найти самых титулованных и именитых рунологов в нашем городе.

Это оказалось непросто. Поиск выдавал практиков, которые у нас никогда даже проездом не бывали, зато не забыли перечислить все крупные города у себя на странице и указать возможность онлайн работы.

Удобно, конечно. Сиди себе дома и принимай клиентов хоть из Африки. Надо бы и мне озаботиться этим моментом, хотя… В чем смысл? Деньги я зарабатываю другим путем. Таро это просто хобби.

Сохранив информацию, которая показалась мне ценной, я вновь открыла личный канал Олава. Последние посты были информационными – прогноз на грядущую неделю, руны дня на воскресенье, понедельник, вторник и среду… Не удивлюсь, если завтра появится очередная “руна дня с того света”. Хитрый жук зарядил руны на неделю вперед, хотя по-хорошему так делать не стоит.

Впрочем, у рун могут быть свои правила игры. В Таро карта дня тянется ежедневного, потому что такие краткосрочные прогнозы меняются весьма значительно в зависимости от решений, принятых накануне.

Да и вообще тянуть руну дня сразу на всех подписчиков канала – это странно. Каждый человек индивидуален. Как можно давать коллективный прогноз? Впрочем, судя по комментариям, народу эта забава нравилась.

Я пролистала пустые посты и открыла субботнее видео.

На экране появился Олав собственной персоной – милый светловолосый парнишка, глядя на которого я бы никогда не подумала, что он имеет отношение к эзотерике. Скорее, менеджер по продажам в какой-нибудь крупной конторе, куда берут всех подряд сразу после института, потому надолго там никто не задерживается из-за низкой зарплаты и вечных переработок.

– Дорогие мои валькирии и викинги, – с преувеличенным энтузиазмом обратился к подписчикам Олав. – Сегодня у меня крайний день аскезы!

Ухо резануло дурацкое словечко “крайний”. Терпеть не могу, когда вместо нормального слова “последний” говорят “крайний” из суеверных соображений. И что? Спасло это Олава? Конкретно в его случае день вышел самый что ни на есть последний.

Я подавила эмоции и сосредоточилась на сюжете.

– Выходить из голода нужно постепенно, булочки мои, – продолжил парень. – Те, кто был на моем марафоне очищения, знают, что экологичный выход – основа успеха. Начинать лучше с отваров. У меня сегодня шиповник, мята и тысячелистник. Тысячелистник сильно горчит, поэтому ложечка меда лишней не будет. А вот шиповника можно побольше, чтобы перебить горечь. М-м-м, вот это аромат! Если бы вы знали, если бы вы знали, как это пахнет!

Камера скользнула по столу, где стоял красивый стеклянный чайничек с отваром и пара чашечек. Потом вновь появился Олав.

– По секрету скажу, что на обед у меня овощное пюре. Лучше готовить самостоятельно, но у меня будет вот такая детская пюрешечка – сельдерей с морковью. Напоминаю, что тем, кто собирается оставить всю жесть в уходящем году, а в новый год войти чистым и легким, через две недели такие пюрешки очень понадобятся. Марафон будет безоплатным!

Я снова скривилась. Есть же нормальное слово “бесплатный”! Что за манера – коверкать русский язык?

– Пишите мне в личку: “Хочу на марафон”, и я вышлю файлик с первыми инструкциями и доступ в закрытый чат участников!

Видео закончилось. Я пролистала еще пару постов вверх и нашла начало аскезы.

– Сегодня мой первый день, – вещал Олав. – Всего их будет три – этого достаточно, чтобы подготовиться к ритуальчикам. На следующей неделе у нас с вами грандиозные планы. Столько заявок на чистки! Ребятки, если я кому-то не отвечаю – все окей, я про вас помню! Потерпите, я до всех дойду! По срочным вопросам – продублируйте ваше сообщение, у меня есть еще пара местечек. Итак, легкий завтрак…

На экране возник салат. Самый обычный фотогеничный салат из листьев, кусочков авокадо, семечек и белых кубиков то ли брынзы, то ли фетаксы.

– Тут у меня тофу, – опроверг мои догадки Олав. – Никакой животной пищи в эти три дня быть не может. Да, некоторые практики держат только бескровный пост перед ритуалами, но я предпочитаю делать работу качественно. Придя ко мне, вы можете быть уверены, что никаких обраток и откатов не будет, потому что я строго слежу за безопасностью.

Я покачала головой. Хорошо, что для Таро не нужны подобные диеты. А еще лучше, что последствий никаких, хотя некоторые на полном серьезе уточняют, можно ли прогадать счастье.

Теоретически – можно. Точно так же, как можно изменить любой прогноз. Если ты знаешь, к чему приведут твои действия, то можешь их изменить, и результат тоже изменится. Так что, если расклад благоприятен, то лучше ничего не менять, чтобы случайно не сбить заложенный “маршрут”.

Но такое случается довольно редко. По крайней мере среди тех, кто идет к тарологу за советом. Обычно идут, когда запутались и заблудились. И в этом состоянии любой путь – это дорога в никуда.

Примерно так же я ощущала себя в настоящий момент.

С чего начать расследование? Делать расклад на мертвого – та еще задачка. Те, кто умер совсем недавно, даже не определяются, как мертвые. У них даже какое-никакое будущее есть.

Почему так? Потому что. Мне сложно это понять, но Эмма утверждает, что поле хранит память о жизни человека еще несколько дней, а то и недель. Правда, на картах это может ощущаться, как покой или одиночество.

И конечно невозможно просто раскинуть картишки и узнать, кто убийца. Если бы все было так легко, то в штате полиции давно существовал был таролог! Можно узнать, были ли у человека враги, какими качествами они обладали, какие обиды имели, но что это даст? Это ведь не имя и фамилия! А “эгоистичный, решительный, волевой манипулятор” в окружении может быть не один.

К тому же, не факт, что он это сделал. Может, собирался. Может, мечтал об этом. Но не факт, что совершил.

Еще хуже, если убийца в целом человек неплохой. Да, звучит странно. Но картам все равно – убил он кого-то или нет. Он вполне может быть умным, начитанным, веселым и щедрым. Он может быть ласков к животным, дружелюбен к незнакомцам, заботлив к родственникам. Но…

Я машинально выложила несколько карт, думая о Лизе. Холодная, умная, запертая в своих страхах или иллюзиях. Женщина, которая закрылась от всего мира непроницаемым щитом разума.

Интересно, почему? Я выложила еще одну карту.

Стоило и самой догадаться – боль. Много боли в прошлом. Может, Антона она выбрала себе в наказание? А что? Чувство вины часто вынуждает истязать себя. Вот только это точно не имело отношения к Белохвостову.

А вот Антон меня удивил. При всей его кажущейся ограниченности, по картам выходило, что человек он довольно неплохой. По крайней мере, от Лизы он ничего не скрывал.

Слегка поморщившись от своего неуместного любопытства, я выложила пару карт на его чувства. Хм. Весьма недурно.

Я быстро смела карты в кучу. Не люблю смотреть отношения без запроса. Как будто подглядываю в замочную скважину за людьми. А ведь это не относится к делу. Какая мне разница, любит Антон ее или нет? Она с ним счастлива, а это главное.

Глава 6

Вера Ивановна оказалась весьма приятной пожилой дамой. В ней было и что-то уютное, и что-то элегантное одновременно. На мой взгляд они с Павлом Валентиновичем идеально подходили друг другу.

Было заметно, что к визиту “журналистки” она тщательно подготовилась – в квартире царил безупречный порядок. На столе в просторной светлой кухне уже был накрыт стол – огромная ваза с конфетами, миска с фруктами, две чайные пары.

– Как же я рада, что вы решили написать про Павла Валентиновича, – сразу перешла к делу Казакова. – Удивительный человек, даже великий! Знаете, я всю жизнь была убежденной атеисткой, а сейчас вот и не знаю, во что верить. Правду говорят, что чем ближе к смерти, тем ближе к богу.

– Ну что вы? – возмутилась я. – Вам еще очень рано думать о смерти. К вере можно обратиться в любом возрасте, даже если в детстве были совсем другие убеждения. Мы ведь на то и разумные, чтобы менять точку зрения, когда появляются новые факты.

– Вы совершенно правы, – согласилась Вера Ивановна. – А факты говорят о том, что мы далеко не все знаем об этом мире. Знаете, когда мы снова стали общаться с Пашей… с Павлом Валентиновичем, уже после того, как он ушел с кафедры, я не относилась серьезно к рунам. Мне казалось, что это милые забавы. Черточки-палочки, заклинания какие-то… Ерунда, одним словом, каляки-маляки. Но ведь мало ли какие могут быть увлечения у хорошего человека? Я, например, жизни не мыслю без своего дачного участка. С самого ноября только и живу мечтами о том, как в феврале начну сеять. Мы друг другу не навязывали свое видение мира. Благо, с образованным человеком всегда найдется, о чем поговорить.

– И что же заставило вас пересмотреть взгляды? – тактично поинтересовалась я.

– Зубы, – просто ответила Казакова.

– Зубы? – не поняла я.

– Именно так. С юности я страдала от странного симптома – при малейшем переохлаждении у меня начинали ныть зубы. Достаточно было просто постоять в мороз на остановке, как боль сковывала челюсть. Стоматологи ничем помочь не могли, кроме советов пользоваться пастой для чувствительных зубов, а при обострении пить таблетки. Но это же смешно! Ноющая боль не проходит от таблеток, она лишь притупляется. Да, с этим можно работать, вести лекции и семинары, принимать пищу. Только качество жизни совсем не то.

Я согласно кивала. К боли невозможно привыкнуть. Даже если страдаешь приступами много лет, каждый раз это выбивает из колеи.

– И вот именно это со мной и случилось накануне визита в театр, – продолжала женщина. – И отменять выход было неловко. Мы ведь тогда только-только возродили общение, начали узнавать друг друга заново. Когда работали вместе, не было никаких личных разговоров, вот и нагоняли упущенное. Как тут не пойти? Пришлось выпить таблетку.

Она замолчала с улыбкой на губах, словно вернулась в то самое время, когда ради свидания с небезразличным ей мужчиной была готова терпеть боль, лишь бы все не испортить. Я немного помолчала вместе с ней, и мягко вернула ее к реальности.

– Наверное, таблетка не помогла?

– Не помогла, увы! Первый акт я просидела кое-как, а как антракт начался – чувствую, совсем дело мое плохо. Паша что-то спрашивает, а я ответить не могу – слезы наворачиваются. Созналась, а что делать? Так он тут же коробочку достал и говорит: “Позвольте вашу ручку”. В тот момент я даже рассердилась! Порядочный мужчина такси бы вызвал, а этот карандашиком своим машет. Но руку ему протянула. И он вот тут, на запястье, давай что-то чертить и шептать, потом дыхнул и, клянусь вам, минуты не прошло, боль отступать стала. Ко второму акту я и забыла, что зубы болели с самого утра!